Глава 8 : Я все потерял часть 2

Как и когда его жизнь сделала такой поворот? С каких это пор он стал таким беспорядочным человеком, который в один момент плакал, в другой момент заводился, затем все больше расстраивался и все же находил блаженство в своем оргазме только для того, чтобы скатиться в ад, эмоциональный ад. Не говоря уже о том, что он выглядел, говорил и почти пах как тот, в которого он был так сильно влюблен, и это позволение себе испытать сексуальное взаимодействие с этим человеком заставило его также почувствовать себя грязным. Он запачкал себя, свои чувства к Хану, свою дружбу со своей второй половинкой, просто допустив этот момент возбуждения. Теперь он был полуголый, лицо было в беспорядке, вероятно, из его носа капали сопли после того, как он только что кончил от того, как он его касался. И этот похожий двойник только что понял, что его Омега был не его омегой, а каким-то парнем, который выглядел точно так же, как он, парень, которого он трогал пальцами, который забрал его Мина, не зная, как вернуть его обратно. Этот Джисон, должно быть, ненавидел себя до глубины души, и все же... Он одновременно мог и не мог осознать тот факт, что его обнимали, нежно гладили рукой по спине, позволяли уткнуться носом в грудь другого, позволяли не торопиться и плакать, пока как бы он ни хотел, просто чтобы успокоиться. Это заставило его рыдать еще сильнее. — Шшш… — прошептал Джисон в макушку. — Все будет хорошо, окей? он сказал другому. "Мы исправим это." Нелепо. До смешного мило со стороны альфы утешать его, хотя он имел полное право кричать, причинять ему боль и как можно скорее требовать объяснений относительно его пропавшего будущего мужа. — Я не собираюсь лгать… — продолжил Джисон, все так же нежно, как и раньше. «Это не имеет никакого смысла... Я не знаю, как это возможно». Такой мягкий... такой нежный. Будто рассказывает сказку на ночь вместо разговора с полуголым незнакомцем. Минхо не был уверен, что поступил бы так же, если бы они поменялись ролями. "Мне страшно." Джисон признался. — Я не знаю, где Мин… Я не знаю тебя, хотя ты выглядишь в точности как он… — он глубоко вздохнул. «Я чувствую, что ты часть уз, и мой волк не отвергает тебя, не боится и не злится на тебя…» — он сделал небольшую паузу. «Ты, наверное, понятия не имеешь, о чем я говорю… и если мне страшно… Я могу только представить, насколько это должно быть ужасно для тебя…» Это расстроило Минхо. Дествительно расстраивало его, потому что он чувствовал, что не заслужил этого. Он заслужил ненависть, ругательства, допросы... не такое уж понимание и поддержку. Когда в его теле осталось немного сил, он встал на край кровати и начал одеваться. Как только комфорт рук Джисона исчез, его почти стошнило от того, каким опустошенным он себя чувствовал. — Минхо… — Джисон потянулся к нему, в его голосе было очевидно намерение утешить. "Нет!" он обнаружил, что теряет сознание. — Нет… — он закусил нижнюю губу и поднялся. «Почему ты не сердишься?» наконец он посмотрел на другого с налитыми кровью глазами. — Ты что-нибудь сделал Мин? Ты переключился? Джисон серьезно задал вопрос. "Что?!" Минхо отпрянул от удивления. «Я буквально понятия не имею о том, что происходит». Джисон еще раз глубоко вздохнул и тоже встал. Это заставило Минхо насторожиться, ожидая увидеть, собирается ли другой на него наброситься и когда это произойдет. Вместо этого он столкнулся с очень грустным мужчиной. "Я расстроен." — строго сказал Джисон. «Они все чуют этот запах от меня. Я в замешательстве, напуган, шокирован, и они тоже все это чуют. Но если ты этого не планировал, то ты жертва. Я могу только надеяться, что Мин не переживает то же самое, где бы он ни был». Он продолжил спокойно, но осторожно в тоне и языке тела. «Как я могу причинить тебе боль, если ты выглядишь в точности как человек, которого я люблю больше всего на свете?» Это должно было успокоить его, но это лишь помогло пронзить и разорвать сердце Минхо. Почему-то даже самая маленькая мысль о том, что его могут рассматривать как замену, а не как отдельное существо, незнакомца, была гораздо более обидной. Кто в его собственном мире мог бы сказать такое о нем, кроме его семьи? Эти слова никогда не вылетали из уст Хана, и осознание этого сводило его с ума. — Эй… эй… — Джисон бросился к Минхо. Черноволосый немного сопротивлялся, но у него осталось слишком мало сил для надлежащей защиты, поэтому вскоре он оказался в объятиях альфы. — Верно... ты не чувствуешь ни феромонов, ни запахов. Может быть, знание того, что я очень стараюсь помочь тебе успокоиться, поможет?» — спросил альфа, смущенный тем, как он мог помочь тому, кто на него не реагировал. Даже у тех, кто не присутствовал, была реакция, и все же это был, вероятно, единственный человек, который не отреагировал, несмотря ни на что. «Я…» Минхо чувствовал, что должен что-то сказать, но что из множества мыслей, проносившихся в его голове, было правильным? "Успокойся, пожалуйста. Я не могу видеть, как ты так плачешь. Никто из нас не будет ненавидеть и наказывать тебя или возлагать на тебя ответственность за это, ясно? Я могу обещать, поскольку ты, по сути, его близнец… — сказал ему Джисон. "Что?" Минхо откинул голову назад, глядя друг другу в глаза. «Ну... надеюсь, ты хороший человек, потому что внешний вид Мин не поможет тебе в случае чего. В любом случае мы не причиним тебе вреда, но мы также не позволим тебе что-либо делать и говорить. Я имею в виду... Даже если ты похож на него, ты не он, и мы будем относиться к тебе так, как ты заслуживаешь. Хорошо?" Минхо мог сказать, что Джисон был сбит с толку тем, как он формулировал свои мысли, возможно, даже больше, чем тот, кто их слушал. «Думаю, я пытаюсь сказать, что нам нужно с тобой познакомиться, прежде чем решать, как с тобой себя вести. Ты похож на него, но ты такой другой, и мы не знаем, как с этим справиться, ясно? Я не знаю, как заставить тебя чувствовать себя лучше подходящим для тебя способом, и нам нужно всем успокоиться и поговорить, чтобы выяснить, как поступить. Есть о чем поговорить, но сначала тебе нужно успокоиться. Меня расстраивает то, что я не могу тебе помочь». Часть Минхо поняла. Тот факт, что они выглядели одинаково, вызвал чувства и такое поведение у Джисона, и то же самое должно было произойти и с остальными, но это также не могло послужить картой выхода из всего. Они ожидали, что он успокоится, признает свои мысли и действия, чтобы они могли подумать, как действовать дальше, и сходство плачущего Омеги не помогало. — Прости… — тихо пробормотал Минхо, отстраняясь, чтобы поправить одежду и лицо. «Где находиться ванная комната?» Джисон указал на дверь справа от Минхо, позади него, напротив той, из которой они вошли в комнату. Минхо вошел внутрь, включил воду, чтобы вымыть лицо, надеясь, что холодная вода очистит его разум. Возможно, его должно было обидеть то, насколько внезапным и резким был младший, но на самом деле он это очень ценил. Пока Минхо очищал голову, фактически ныряя под воду, рассматривая боль как наказание за свои ошибки, Джисон пытался успокоиться самостоятельно. Этот Минхо выглядел точно так же и даже пах как его собственный. Те же волосы, те же глаза, те же кроличьи зубы, тот же рост, почти то же телосложение, тот же голос, произносивший его имя, то же ощущение кожи, и все же все эти части были использованы неправильно... Нет. Использованы неправильно и иначе. Эти черные волосы должны были быть взлохмачены, а не выглядеть такими безжизненными, и прилипшими ко лбу. Эти глаза должны были смотреть на него блестяще, с любовью, а не с такой уж грустью, страхом и даже небытием. Эти кроличьи зубы не должны были впиться в нижнюю губу, если только в моменты хорошего самочувствия а не сдерживающие рыдания от боли. Этот красивый ротик должен был говорить слова любви, а не извиняться за несовершенные ошибки. Это тело должно было дрожать от волнения в его руках, а не от ужаса. И этот голос... этот голос никогда не должен был звучать так душераздирающе. Нашему приятелю грустно. Его волк говорил, используя то же слово, что и тогда, когда он увидел другого, как это было, когда Минхо впервые начал плакать, как оно звучало в его голове, когда он ласкал другого. Он не Мин. Замолчи! Он закричал в ответ на своего волка только для того, чтобы тот услышал его, поскольку это вызывало еще больше замешательства и волнений. Он не был ни его Омегой, ни его Мином, ни его будущей парой. Судя по всему, он был даже не из этого мира, поэтому не имело никакого смысла чувствовать его через связь стаи, чтобы его волк претендовал на него. Даже если, просто взглянув на другого, он не мог удержаться от того, чтобы видеть в нем любовь всей своей жизни, он знал, что не может относиться к нему так же. Тем не менее… подразумевая, что он не может причинить вред другому, хотя он выглядел так же, как Мин, из-за чего они оба почувствовали себя расстроенными. Минхо было неприятно слышать, что его не будут ненавидеть, потому что он похож на Мина. Джисон почувствовал, как это еще больше сломало другого и как странно это отозвалось в его собственном сердце. Была одна вещь, которую он знал наверняка, даже несмотря на то, что не мог понять, почему. Боль Ли Минхо ранила Джисона. Больше всего им всем нужно было выяснить, что произошло, где мог быть Мин, есть ли какая-либо информация о том, как вернуться обратно и как им следует жить, пока это не произойдет. Не причиняй ему вреда . Его волк наконец заговорил с ним, в последний раз, предупреждая его, и почти угрожая ему. Он не планировал этого. Он не мог даже тогда, когда уже причинил ему боль. У него не было возможности ответить когда черноволосый вернулся. Он просто чувствовал, как его собственный запах портится при виде другого: мокрые волосы, красные глаза, опухшее лицо, выглядящее сломленым и словно он мог потерять сознание в любой момент. Никогда . Он поймал себя на том, что говорит это и своему волку, и самому себе. Он никогда не сможет, и это было единственное, в чем он мог быть уверен, по крайней мере, сейчас. Никаких слов не было обменяно, поскольку оба знали, что им нужно вернуться в гостиную и встретиться лицом к лицу со стаей, которая, как знал Джисон, теперь была сбита с толку и расстроена. Он чувствовал запах страдания, даже если и не пытался. Как и ожидалось, никто из них не выглядел ни капельки счастливым. Они не злились на Минхо, это было точно. Они все почувствовали изменение запаха Джисона: от разочарования к раздражению, затем к расстроению, затем к возбуждению, а затем к разбитому сердцу. Они почувствовали его боль и боль и в значительной степени поняли, что Минхо говорит правду. Минхо колебался, когда они возвращались. Хёнджин и Феликс были готовы заплакать, на лбу Чанбина была складка, в которой могла застрять линейка, и Сынмин, и ИН выглядели такими потрясенными, пока Чан… Чан сидел на стуле, пробегая руками по его волосам. в полном неверии. Было почти комично, как все они повернули взоры к альфе, задавая глазами вопрос века. Они уже знали. «Они не обижены на тебя». Джисон сначала уделил приоритетное внимание разговору с Минхо. Он видел, как другой вздрогнул, напрягся и, по сути, приготовился к тому, что на него прыгнут или что-то в этом роде. Он объяснил, что они уже знали, что он говорит правду, просто по запаху Джисона, и что по их запаху альфа мог знать, что они чувствуют то же самое, что и он. Смущен, обеспокоен и шокирован... и Мин, и Минхо. Это мало чем облегчило нервы танцора, но, по крайней мере, заставило его меньше защищаться и немного меньше их бояться. "Ладно ладно." Чан встал, английский язык вылетел у него изо рта. «Все в порядке, с нами все будет в порядке. Мы решим эту проблему». Он рассказал им и себе, все еще по-английски. Минхо наблюдал, как старший медленно двинулся к нему, словно не для того, чтобы напугать его, остановившись в нескольких шагах, ища что-то на лице младшего. Минхо снова вздрогнул, когда Чан поднял к нему руку, и альфа стаи сразу же выглядел раздавленным такой реакцией. Все одновременно поняли: страх распространялся по их телам, их запахи переплетались друг с другом, что Минхо их несколько боялся. Это было последней каплей для Феликса, который начал плакать и уткнуться своим телом в тело другого омеги. Нахмуренное выражение лица Чанбина, а также шок бета-тестеров сменились печалью. Джисон случайно немного зарычал, заставив Минхо снова вздрогнуть, и это заставило альфу немного проклясть себя. Небольшое рычание, которое он издал, должно было сказать остальным, чтобы они действовали осторожно, чтобы не напугать Минхо, не расстроить его, и все же оно открыло ответный огонь и напугало другого. — Он зарычал на нас. Чан мягко сообщил Минхо об этом. «Предупреждает нас. Не тебя. Он уточнил, увидев удивление и замешательство на лице мальчика. «Как альфа стаи… Я обещаю тебе, Ли Мин Хо, никто из нас не хочет причинить тебе боль». Он слегка улыбнулся. — Во всяком случае... мы все беспокоимся и за Мин, и за тебя. Минхо снова прикусил нижнюю губу. Почему? Почему на него никто не кричал? Как они могли выглядеть такими спокойными? Как он мог поверить, что они не собираются просто связать его и пытать или что-то в этом роде, что все они выглядели так, как будто потеряли любимого человека. Ну... формально они это сделали, так как их Мина там не было, но всё же. Заявить, что они беспокоятся за обоих? Было такое ощущение, будто они заботились о нем. С другой стороны, их, вероятно, это волновало только потому, что он был точной копией Омеги. В тот момент, когда станет очевидно, насколько они разные, они, вероятно, начнут относиться к нему по-другому. Если он допустит и перепутает эти чувства с тем, что они принадлежат ему, а не Мин, то он будет страдать еще больше, когда окажется, что прав. Иногда доброта ранит. Прямо сейчас это ранило его сердце, вызывая все большую и большую боль.