Часть 7

      Что ж, Том на самом деле решил для себя несколько вещей, сидя в купе поезда. Первая — он лично будет рыть могилы всем, кто попытается ему помешать добиться положения в магическом мире. Пока у него нет ничего для того, чтобы противостоять более сильным соперникам, но и в приюте поняли не сразу, что с ним лучше не связываться. Вторая — Гарри Поттер — именно тот человек, который нужен для того, чтобы обзавестись нужными связями. Сердобольный золотой ребёнок — находка для бедного сироты, ведь играть на чувствах приятнее, чем на самой дорогой скрипке. Да, парень на самом деле добрый, да, он обладает сбивающей с ног жизненной энергией, да, природа одарила его душераздирающе запоминающейся внешностью, ведь каждый шутливо-дерзкий взгляд, брошенный этому мрачному мальчику с длинным именем, почему-то сжимал горло Тому, да, он был похож на красивый подарок на День рождения, который вручили другому ребёнку, и Реддл решил обязательно забрать его себе, даже если сам «подарок» этого не захочет.       Но не стоит торопить события. Судя по всему, сам Том мальчику не очень понравился, он этого не показал ни словом, ни жестом. Но некая напряжённость позы и временами мелькавшее в глубине глаз опасение могли о многом сказать внимательному зрителю, а вот с наблюдательностью ни у кого, воспитанного такими малоприятными местами, как детский приют, проблем не возникало. Сколько бы Том не пытался строить из себя самую спокойную и наивную овцу, кажется, на Поттера это почему-то не действовало. Хотя, конечно, может быть, всё дело в изъянах внешности, ведь некоторые из них, как к примеру, то же бельмо, сильно бросалось в глаза. Но что-то подсказывало мальчику, что дело не в этом, ведь Снейп тоже не с картин Рафаэля сошёл, но Гарри этого как будто и не замечал. В целом, следовало понаблюдать за этим моментом.       После недолгого разговора наедине Северус снова забыл о существовании Тома, уткнувшись в книгу, чему сам Реддл был даже рад, ведь это дало ему время спокойно обдумать всё, что с ним произошло за это утро. Так они и доехали почти в полном молчании до места назначения, потревоженные лишь перед самым прибытием старостой школы. Она зашла, чтобы напомнить, что пора переодеться в мантии перед выходом из поезда, чем они в таком же совершенно непринужденном молчании и занялись.       По прибытии мальчики вместе со всеми вышли на пирон и оба, как по команде, начали озираться в поисках вихрастой макушки. Искомая личность быстро нашлась. Он стоял метрах в 6 от них и чинно жал руки каким-то парням года на два-три старше. У обоих на мантиях были нашивки с изображением воронов. Конечно, рядом стоял незабвенный Малфой, на которого у Тома уж начинала вырабатываться стойкая аллергия, и всё те же двойняшки, которые тоже о чём-то общались со старшими ребятами. Сам Гарри, видимо, Тома и Северуса не заметил, за то их отлично заметил Люциус, который тут же обернулся к компании, чтобы поскорее увести всех подальше в сторону, по всей видимости, ссылаясь на необходимость поздороваться ещё с кем-то. Бросив взгляд на Северуса, Реддл понял, что не он один недоволен, что им даже не дали шанса подойти к Поттеру, но от комментариев удержался.       Тут девушка с длинными каштановыми волосами и орехового цвета глазами, в мантии со значком барсука, которая заходила к ним в купе, попросила всех первокурсников пройти за ней. Все медленно потянулись в сторону карет, которые, судя по всему, предназначались для перевозки студентов в школу, и тут же начали занимать оставшиеся свободные места. Подойдя поближе, Том понял, что повозки никем не запряжены и двигаются сами по себе. Так же он быстро выхватил взглядом блондинистую макушку, которая отчётливо выделялась в сумерках на фоне чёрных мантий. Естественно, вся неразлучная компания, включая двух старшекурсников, уже заняли карету, и свободного места рядом с ними не было.       Северус тем временем выискал глазами, где они вдвоём ещё могли поместиться. Рядом с ними оказались сразу три человека с ярко рыжими волосами. Второкурсница Молли Прюэтт яркая, громкая, много говорящая девчушка, и два её старших брата с четвёртого курса — Игнатус и Персиваль, шутники и балагуры, ничуть не менее говорливые, чем их сестра, у всех троих на мантиях был нашит гордо рычащий лев. Том для себя отметил, что если это типичные представители Гриффиндора, то Годрик скорее искал буйно-помешанных, чем храбрых сердцем, и не доведи Боги, попасть в этот дурдом, но вслух он, конечно, этого не сказал. Самой последней к ним подсела бойкая барышня, которая представилась Августой Лонгботтом, вот она-то прекрасно поладила с рыжим семейством. И то и дело приставала к Тому и Северусу с дурацкими вопросами, самый бестактный из которых был о том, кто ж так проклял Тома, что у него такая беда с глазом. Реддл раздражённо сообщил, что прокляла его дурная наследственность, но простодушные Гриффиндорцы решили, что парень шутит над своим изъяном, и дружно это одобрили. Том тем временем решил воспользоваться обществом старшекурсников с пользой.       — А кто-нибудь знает, каким образом едут эти повозки? — мальчику действительно было интересно. Поэтому любопытство, звучавшее в вопросе, было вполне искренним.       — О, это легко. Их тянут фестралы — крылатые лошади, но их могут видеть только те, кто видел смерть, — Персиваль принял очень важный вид, пока всё это объяснял, что с учётом его веснушчатой внешности было весьма забавно.       — Крылатые лошади вроде пегасов? — Том очень удивился, когда понял, что персонажи магловских сказок на самом деле существуют.       — Нет, пегасы — это как раз выдумка, да и поверь мне, тебе совершенно не захочется видеть этих очаровательных созданий, а то кошмары сниться будут. — Рыжий парень состроил «жуткую» рожицу, картинно накинув капюшон мантии на манер жутких путников из детских страшилок.       — Как хорошо, что я не вижу снов, а то неприятно бы получилось… — эти слова Том произнёс буквально себе под нос, и никто их не услышал, кроме Снейпа, который с непробиваемой невозмутимостью приподнял бровь, вопросительно глядя на соседа так, словно услышал дурную сводку о погоде на завтра, а не предположительные угрозы в расправе с летальным исходом некому человеку от одиннадцатилетнего мальчика. Реддл лишь отмахнулся от невысказанного вопроса и переключил внимание на рассказ Августы о её отце, который в этом году летал в заповедник драконов в Албании.       Сказать, что впервые увидев Хогвартс, Том был поражён — не сказать ничего. Величественный древний замок, освещённый тысячей огней, выглядел как ожившая детская сказка. И какие бы жуткие мысли иногда не посещали голову мальчика, какие бы грязные и мерзкие вещи не приходилось ему делать в приюте, так или иначе, он был ребёнком, который был счастлив попасть в мечту. Встретила их на лестнице молодая ведьма в длинной изумрудной мантии и смешной остроконечной шляпе, несмотря на свой возраст, выглядела профессор Макгонагал, а именно так она представилась, весьма строго. Быстро объяснив первокурсникам правила распределения, она повела галдящую толпу в Большой зал, заполненный рассевшимися за своими столами студентами и тысячами летающих под потолком свечей на фоне тёмного грозового неба. Единственное, о чём тогда переживал Том, что сейчас он проснётся в своей металлической старой кровати на выстиранных до неопределённого оттенка серого простынях, и всё это окажется просто сном. Он так разнервничался, что это может произойти, что даже зажмурился. Именно в этот момент ему на плечо легла чья-то рука. Казалось, он сбросил её раньше, чем успел открыть глаза, но когда он, наконец, увидел, кто пред ним, то на секунду пожалел о своей поспешности. Естественно, рядом стоял Поттер и улыбался до неприличия ярко и радостно, тоже пребывая в абсолютном восторге от происходящего.       — Подошёл пожелать тебе удачи, а то так и не удалось больше к вам зайти. Надеюсь, ты не сильно переживаешь? Как тебе замок? Правда он фантастический? Не могу поверить, что такое старое строение может быть таким огромным, Основатели и правда были великими людьми.       Золотой мальчик сыпал словами, восторженно размахивал руками и излучал столько незамутнённого восхищения, что Том, непривыкший к ярким краскам и не менее ярким эмоциям, не мог вставить и слова, да и не хотел, наверно. Он просто стоял и любовался на красоту, получая чисто эстетическое наслаждение, размышляя о том, что некоторым людям поразительно идёт живая атмосфера, царившая вокруг.       — Ты чего так смотришь? — мальчик буквально прервался на полуслове и, не прекращая улыбаться, наконец, посмотрел Тому прямо в глаза, в очередной раз выбивая воздух из лёгких фантастической зеленью, это на самом деле было очень красиво. — Ладно, пойду Сева найду, думал, он с тобой, но эта вредная ворона даже на открытой местности умудрилась где-то скрыться.       С этими словами мальчик-фейерверк снова скрылся в толпе, как будто его и не было, а Том, абсолютно оглушённый и растерянный, остался стоять вроде бы в толпе, но совершенно один, и впервые за все его одиннадцать лет одиночество почему-то не радовало.