Глава 1

Впервые Кен встречает Роберта, увидев пару ботинок, шагающих рядом с его фортом. Кен находится в шасси, проверяя силу затяжки болтов, и когда он собирается встать на опору колеса, то замечает ноги какого-то офицера, в таких же начищенных до блеска ботинках, как и у Кена. — Чем могу помочь, сэр? — кричит Кен, морщась от того, что его голос отдается эхом. Но это единственный способ быть услышанным без того, чтобы офицер сам не сунул голову в механизм. Офицер приседает на корточки и заглядывает в механизм, смещаясь так, чтобы видеть лицо Кена. — Не сочтите за грубость, но кто вы? Кен ухмыляется. Они постоянно набирают новых пилотов, поскольку парни заканчивают летную школу и получают назначение в Бойсе, и он уже привык к тому, что у него спрашивают имя и звание. — Леммонс, сэр, — отвечает он. — Кен Леммонс. Сержант. Офицер улыбается. Со своими тщательно завитыми волосами и усами он больше похож на Кларка Гейбла, чем многие другие пилоты, даже если усы у него не того стиля. Впрочем, они ему к лицу, думает Кен, когда офицер говорит: — Я капитан Розенталь. Я уже слышу, как ваше имя произносится как благословение, Леммонс. Это мое шасси, на котором вы стоите. А может, и ваше. — Он мой только до тех пор, пока он не полетит, сэр, — говорит Кен. — И когда возвращается. В воздухе он будет так же хорош для вас, как и вы для него. — Есть советы, как правильно с ним обращаться? — Конечно, — отвечает Кен. — Позвольте мне закончить осмотр, и я мог бы кое-что вам рассказать. Капитан Розенталь решительно кивает. — Я буду здесь. Кен усмехается и возвращается к осмотру. Ему приходится сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем он вернется к делу. Кен чувствует себя так же, как в первый раз, когда он использовал гаечный ключ. Ощущение правильности, которое он не совсем понимает в данном случае. Он откладывает его, чтобы закончить работу. Через десять минут он бросает свой планшет вниз через люк и ждет минуту, прежде чем спрыгнуть самому. Он видит, как чья-то рука поднимает его планшет с земли. — Все в порядке! — говорит капитан Розенталь. Кен спрыгивает вниз и перекатывается, прежде чем вскочить на ноги. Он протягивает руку и забирает свои документы. — Спасибо, сэр, — благодарит он. — Не за что, — произносит капитан Розенталь. — Это был отличный маневр, когда вы откатились от колес. Кен пожимает плечами, стесняясь комплимента. — Научился этому в детстве, вот и все. Всегда нужно уметь уворачиваться от любого оборудования, которое может на тебя наехать, даже если ты уверен, что оно не сдвинется с места. — С каким оборудованием вы работали? — С нашим фермерским оборудованием, — отвечает Кен, и застенчивость уходит так же быстро, как и появляется. — Ну, нашим и соседским, — быстро добавляет он. — Иногда с чужим, если им требовалась помощь. Капитан Розенталь снова улыбается, и вблизи это смотрится еще более невероятно. — Вы уверены в себе. Это хорошо. Это именно то, что нам нужно. — Спасибо, сэр, — отвечает Кен и улыбается в ответ. Что-то меняется в лице капитана Розенталя, и он отходит на полшага назад. — Сэр? Вы в порядке? Капитан Розенталь кивает. — Я думаю… ну, я чувствую, что вы тот, с кем мне будет приятно быть знакомым, Леммонс. — Он облизывает губы и некоторое время смотрит на Кена, затем прочищает горло и поворачивается лицом к форту. — А теперь расскажите мне, как обворожить эту прекрасную леди. Кен водит его по всему форту, рассказывая о хитростях, которые он и другие наземные команды выяснили методом проб и ошибок. Капитан Розенталь слушает и задает вопросы. Пару раз он, кажется, просто наблюдал за тем, как Кен говорит, смотря на его профиль, а не туда, куда указывает Кен. — И это все, что я знаю, сэр, — произносит Кен, закончив объяснять про воздушные потоки в хвосте. — Не думаю, что это так, — заявляет капитан Розенталь. Он отводит взгляд от хвоста и встречается глазами с Кеном. — Откуда вы родом, если вы не против вопроса? — Из Арканзаса, — отвечает Кен. — Место, о котором вы не слышали. Капитан Розенталь качает головой. — Какой-то фермерский городок, верно? Кен замечает, что улыбается. — Да, сэр. Но, если честно, таких мест в штате много. — Это правда. В Нью-Йорке есть фермерские земли, но я не из тех. — А вы из другого Нью-Йорка? — спрашивает Кен, чувствуя себя смелым в условиях непринужденной беседы с капитаном Розенталем. Капитан Розенталь усмехается. — Да, но я сомневаюсь, что вы знаете, где находится Флэтбуш. — Понятия не имею, — отвечает Кен, усмехаясь. — Кто вы по профессии? — Юрист, — капитан Розенталь отводит взгляд, как будто ему неловко. — Я работал в большой фирме, но ничем особенным не выделялся. Кен не знает, что на это ответить. Он знает, что стать юристом — значит поступить в колледж, а затем на юридический факультет. Но он никогда не встречал никого своего возраста, кто бы действительно сделал это. Всегда были только мистер Стерди и мистер Дженнингс, а они оба уже довольно взрослые, чтобы быть дедушками Кена. — Вы — особенный, — произносит он, не задумываясь. — Я даже не закончил школу. — В этом нет ничего постыдного, — говорит капитан Розенталь без запинки. — У каждого из нас свой путь. Кен кивает, чувствуя себя подавленным. Ощущение правильности, которое он чувствовал раньше, снова охватывает его. Он бросает взгляд на часы, потому что не знает, что еще сделать. — Простите, капитан, но мне нужно подписать еще несколько документов перед сменой. Капитан Розенталь кивает и отходит на шаг назад. — Я позволю вам вернуться к работе. Спасибо за экскурсию. — Он смотрит на форт, и выражение его лица меняется. Его челюсть сжимается, а взгляд становится острым. Кен видел это и у других пилотов. Капитан Розенталь думает о том, каково это — летать в бою. Кен медленно уходит, оставляя капитана Розенталя наедине со своими мыслями. У него и своих забот хватает. *** Вечером Кен лежит в постели с забытой книгой в руках. Он думает о капитане Розентале и о том, что он чувствовал, находясь рядом с ним. У него было много увлечений, особенно после работы с пилотами. Некоторые из них самоуверенны, что Кену не по душе, но все они умны, что ему очень нравится. И все они хорошо выглядят в своей форме. Кен усмехается при этой мысли. Интересно, думают ли они то же самое о нем в его комбинезоне, кепке и поношенной куртке? Ни с кем из них у него не сложилось, так что он не знает. Те немногие, кто добился своего, показались ему слишком самоуверенными. Впрочем, он должен был им понравиться, чтобы они вообще к нему подошли. Дверь казармы распахивается, и Кен поднимает голову, чтобы посмотреть, кто там. Большинству ребят еще рано возвращаться с ужина, но Кен быстро поел и отлучился, желая побыть в тишине. В дверях стоит Уинкс с недоуменным выражением лица. Он замечает Кена и протягивает ему конверт. — Один из новых пилотов только что вручил мне это и попросил передать тебе, — говорит он. Кен садится, откладывая книгу в сторону. — Что? Уинкс подходит и протягивает конверт. — Он поймал меня возле столовой и спросил, знаю ли я тебя. Я ответил, что, конечно, знаю. Он попросил передать это тебе. Это все, что я знаю. Кен берет конверт и вскрывает его. Внутри — один-единственный листок бумаги. Это короткая записка, написанная печатными буквами, косо написанными: Если это слишком резко, пожалуйста, не обращайте внимания, но я хотел бы поговорить с вами сегодня вечером, если у вас есть время. Я ненадолго выйду, чтобы пройтись. Если вы не захотите присоединиться, ничего страшного. Я никому об этом не скажу. -Розенталь — Что это? — спрашивает Уинкс, пока Кен читает записку во второй и третий раз. Кен складывает записку и кладет ее обратно в конверт. Он хватает свои ботинки и надевает их. — Я собираюсь встретиться с ним, — говорит он. Уинкс падает на кровать рядом с Кеном и опирается на локти. — Кто-то запал на тебя, Леммонс? — Он усмехается, когда Кен бросает на него острый взгляд. — О, ты в него влюбился. Давненько у тебя такого не было. Самое время. — Заткнись, — произносит Кен, чувствуя, как его лицо заливает румянец. Уинкс смеется. — Когда ты вообще успел познакомиться с этим парнем? Он совсем новенький, даже Коган не знает, кто он такой. — Он пришел осмотреть свой форт, — отвечает Кен, вставая. Он поднимает с кровати шапку и куртку. — Мы немного поговорили. Уинкс встает и хватает Кена за плечи. — Просто помни, что на первом свидании не нужно открываться. — О, откуда ты знаешь? — спрашивает Кен и пихает Уинкса. Уинкс снова смеется и идет за Кеном на улицу, издавая звуки поцелуев ему в ухо. Он отстраняется, когда из соседней казармы доносится крик еще одного из наземной команды, приглашающего их обоих сыграть в карты. — Я сообщу им, что ты занят тем, что строишь глазки пилоту, — говорит Уинкс. Кен успевает пнуть Уинкса под зад, когда тот пытается увернуться. Он качает головой, шагая прочь от беспорядка, и смеется над собой, переходя на бег, чтобы быстрее добраться до места. Примерно в ста ярдах от здания он притормаживает, разглядывая все вокруг. Все фонари еще горят, и они приятно мерцают в ранних сумерках. Только через несколько минут Кен замечает капитана Розенталя. Он стоит у задней стенки здания, прислонившись к стене между двумя окнами, и читает книгу. Кен уже давно не поддается чарам Кларка Гейбла из фильма «Летчик-испытатель», но на мгновение старая влюбленность возвращается. Он глубоко вздыхает и расправляет плечи, а затем идет по траве. Прежде чем он успевает поздороваться, капитан Розенталь поднимает голову и замечает его. Он улыбается, и это заставляет Кена улыбнуться в ответ. — Надеюсь, я не напугал вашего друга, — говорит капитан Розенталь, когда Кен останавливается перед ним. — Я не очень хорошо соображал, когда схватил его. — Уинкса не напугать, — отвечает Кен. — Он хороший человек. — Я буду иметь это в виду. — Капитан Розенталь засовывает книгу под мышку и окидывает Кена взглядом. Он останавливается на его завитушках, выглядывающих из-под шапки Кена, и понимающе усмехается. — Думаю, ваши волосы могут быть более кудрявыми, чем мои. Кен склоняется, приподнимаясь на носочках, чтобы поближе рассмотреть волосы капитана Розенталя. — Трудно сказать, когда ваши уложены, — говорит он. — Я могу уложить их волнами, но к концу дня они рассыпаются. — Особенно летом, я думаю. — Капитан Розенталь оглядывается по сторонам, затем показывает налево. — Вы не против прогуляться? Если будет слишком холодно, мы можем заняться чем-нибудь другим. — Нет, — отвечает Кен. — Я не против побыть на улице. Здесь неплохо. — Когда он поворачивает в ту сторону, куда они направляются, его правая рука задевает его ногу, и он слышит шорох. — О, — замечает он, опустив взгляд и увидев конверт в своей руке. — Я хотел отложить это. — Это моя записка? — спрашивает капитан Розенталь. Он с молчаливым удовлетворением отмечает кивок Кена. — Я не знал, как ее подписать, — говорит он. — Я понял, что не назвал вам своего имени. Роберт. Кен убирает записку в карман и кивает. — Ну, теперь мы квиты, — говорит он. — Ты знаешь мое, а я знаю твое. — Можешь использовать его, если хочешь, — произносит Роберт. — Или можешь звать меня Розенталь. Или Рози. — Рози? — В летной школе мне почти сразу дали прозвище. Оно, конечно, не оригинальное, но мне нравится. — У меня никогда не было прозвища, — признается Кен, когда они покидают освещенную столовую. — Даже Веснушка? — спрашивает Роберт. Он морщится. — Я не хотел этого говорить. Кен чувствует себя смелым и уверенным. Он наклоняется чуть ближе и задирает подбородок. — Я бы разрешил тебе называть меня Веснушкой, — говорит он. Роберт на мгновение смотрит на него сверху вниз. Он вздрагивает. — Нет, я так не думаю. Они мне нравятся. Но тебе это не подходит. — Нет? — спрашивает Кен. Они остановились в кромешной темноте на краю леса. Кен склоняет голову набок и наблюдает за тем, как Роберт разглядывает его горло и челюсть. — Что мне подходит? Роберт встречает взгляд Кена и застенчиво улыбается. — Отчасти надеюсь, что я, — отвечает он. — Я не могу этого объяснить, но я что-то чувствую по отношению к тебе. — Я тоже чувствую к тебе что-то, — признается Кен. Роберт отворачивается и, прищурившись, смотрит в сторону столовой. — Я не перестаю думать о тебе. Я знаю, что это мало о чем говорит. Мы только что познакомились. Но я чувствую… я не знаю. — Он качает головой и снова смотрит на Кена. — Может, я неправильно понимаю. Война в той или иной степени заставляет всех любить, я думаю. Но даже если то, что чувствую я, или то, что чувствуешь ты, перегорит через неделю, я хочу это испытать. Кен кивает. — Я тоже, — говорит он. — Я тоже. Роберт протягивает руку и замирает, касаясь пальцами лица Кена. — Могу я… Кен кивает. Роберт касается щеки Кена, затем наклоняется и целует то место, к которому только что прикасался. Он медленно выдыхает и отстраняется с улыбкой. — Ладно, с этим разобрались, — заявляет он. Кен смеется. Он подходит ближе и встает на носочки. Он прижимается лицом к щеке Роберта, и что-то в нем успокаивается. Когда он отстраняется, Роберт ловит его руку и держит ее. Кен сжимает ее. Роберт сжимает в ответ. — Расскажи мне об Арканзасе, — просит Роберт. Кен рассказывает. Он рассказывает о ферме и своей семье. О своих родителях, братьях и сестрах (Сьюзан на два года старше, Лестер и Пэтти — близнецы, совсем маленькие). О своей бабушке. О соседях. Он описывает летнюю жару и сильный холод, который может наступить зимой. Роберт рассказывает о своих родителях и сестре (Матильде, которая скоро начнет учиться в колледже). Он рассказывает о Нью-Йорке и о том, как это дико — побывать в стольких небольших местах после жизни в таком городе. Он рассказывает о книге, которую читает, и, когда Кен признается, что никогда не слышал о ней, обещает одолжить ее ему. — А может быть, я просто ищу повод увидеть тебя снова, — говорит Роберт, когда они заканчивают свою долгую прогулку и снова оказываются возле столовой. Пальцы Кена холодны от того, что он вышел в весеннюю ночь. Свет не горит. Внизу, в офицерском клубе и клубе для рядовых, горит свет, и в воздухе разносится шум. — Тебе он не нужен, — отвечает Кен. Роберт улыбается и в темноте поворачивается к Кену. Кен встречает его на полпути. Несколько мгновений они стоят рядом и молчат, затем Роберт наклоняется и целует Кена в губы. Это короткий поцелуй, вежливый и осторожный. Кен облизывает уголок рта и подается вперед для второго поцелуя. Роберт дарит ему его. Затем поворачивает голову Кена в сторону и целует его в щеку. Затем целует еще раз, но уже в другое место. Кен улыбается. — Ты целуешь мои веснушки? — Сомневаюсь, что я первый, кто это делает, — замечает Роберт. Третий и четвертый поцелуи попадают на щеку Кена. — Да, не первый. — Мне все равно. — Пятый и шестой поцелуи. Роберт прижимается носом к щеке Кена. Кен прикасается к шее Роберта, затем к его уху. Он закрывает глаза, когда Роберт целует веснушку возле его брови, и отказывается от попыток не спешить. Он поворачивает голову и ловит губы Роберта, впиваясь пальцами в его шею, чтобы удержать его на месте, и получает глубокий, долгий, отчаянный поцелуй, о котором он думал всю ночь. Они оба задыхаются, когда отстраняются друг от друга. У Роберта дикие глаза. Его руки крепко держат Кена за талию. Он поворачивается лицом к руке Кена и целует его ладонь. — Из всех мест, где можно было бы встретить тебя, — говорит он. — Айдахо. Но это могло быть еще где-то, не так ли? Кен пожимает плечами. — Не знаю, — отвечает он. — Но нет, наверное, нет. Я бы точно не покинул Арканзас до войны. — Нет, конечно, нет, — произносит Роберт, а затем качает головой. — Я имею в виду… — Я знаю, — говорит Кен, потому что знает. Это не оскорбление и не насмешка. Роберт весь вечер слушал его рассказы. Он знает, как Кен относится к своей семье и ферме. Как ему нравится работа на ней. — Ты бы тоже не уехал из Нью-Йорка. — Ты прав, — соглашается Роберт. — По крайней мере, не в ближайшее время. — Он целует Кена в нос, потом в лоб. — Могу я проводить тебя до казармы? — Да. Они идут молча, не держась за руки, а плечом к плечу, то и дело соприкасаясь руками и пальцами. — Я хочу увидеть тебя снова, — повторяет Роберт. — Но ближайшие пару дней я буду в воздухе. — Я буду на земле. — Кен улыбается, когда Роберт легонько пихает его локтем. — Ты знаешь, где я живу, — говорит он, указывая жестом на казарму. Роберт хихикает и останавливается, касаясь рукава Кена, чтобы тот тоже остановился. Он целует Кена в щеку, затем делает шаг назад. — Не стесняйся послать мне записку, если захочешь. — Хорошо, — отвечает Кен. Он подается вперед, но Роберт отступает еще на шаг. — Если ты еще раз меня поцелуешь, я не уйду, — заявляет он. Кен хочет сказать ему, что он не против. Но он сдерживается. Ему тоже нужно поспать. — Увидимся через пару дней, — говорит он. Роберт улыбается ему в последний раз, затем поворачивается и уходит. *** На следующее утро Уинкс находит Кена в беспорядке и демонстративно оттягивает воротник от его шеи. Кен отмахивается от него, но это не мешает Уинксу проверить другую сторону. — Что ты делаешь? — спрашивает он со смехом. — Пытаюсь понять, сколько целостности у тебя осталось, — отвечает Уинкс. Он садится рядом с Кеном и смотрит на него с напускной серьезностью. — Похоже, ты удержал его на расстоянии. Очень хорошо. — Заткнись, — произносит Кен, и воспоминания о поцелуе с Робертом прошлой ночью проносятся в его голове. Еще слишком рано видеть, как кто-то краснеет, словно девственница, — говорит Коган, садясь напротив Кена. Он еще один из наземной команды, ближайший друг Уинкса. Они оба из Чикаго, но познакомились только на работе. Эта мысль до сих пор кажется Кену дикой. Жить в одном месте с другим человеком и не знать ни его, ни его семьи. Он бывал в городах и понимает, как это происходит, но он вырос совсем не так. — Мы оба знаем, что Кен не девственник, — отвечает Уинкс. Коган стонет и скручивается вокруг своего завтрака. — Отстань от меня. Уинкс ухмыляется, но больше не подкалывает Когана. Он не любит утро, и они на собственном опыте убедились, что попытки вывести его из себя только злят его на весь день. Кен завтракает и смотрит в окно. Сегодня ясно и светло. Ветер слабый, видимость хорошая. Это будет хороший день для полетов. Кен проводит день, занимаясь мелким ремонтом нескольких фортов и подтрунивая над своими коллегами-механиками, которые пустили слух о том, что у него появился кавалер. — Не называйте его так, — говорит Кен, когда Харрисон дразнит его. — Это звучит как в одной из тех дешевых книжек, которые нравятся моим сестрам. — Ты уверен, что это не так? — спрашивает Харрисон. — Он сбивает тебя с ног, а ты его едва знаешь. Может, он один из тех парней с темным прошлым? — Это не так, — со смехом говорит Кен. Роберт так свободно и радостно рассказывал о своей семье, что это не может быть обманом. Харрисон пожимает плечами и проводит рукой по рабочему месту, чтобы избавиться от скопившейся металлической стружки. — О, сейчас ты так думаешь, но пройдет две недели, и у него окажется целая тайная семья, о которой ты не знаешь. — Ты очень уверенно говоришь о книгах, которые нравятся моей сестре. — У меня тоже есть сестры, — отвечает Харрисон. — Они постоянно воровали мои книги о приключениях, и я стащил их романы. Прочитал один, чтобы понять, на что это похоже, а они как приключенческие книги, только с поцелуями. — Так ты научился целоваться? — спрашивает Кен и смеется, когда Харрисон высовывает язык. *** Кен ест вместе с ребятами, а после ужина отправляется на прогулку в одиночестве. Он наблюдает, как форты летают туда-сюда над головой. Они делали это весь день, но впервые он смог сделать больше, чем просто наблюдать. Вечерняя команда займется фортами, когда они приземлятся, а утром Кен узнает, есть ли на них какая-то работа, за которую ему нужно взяться. Ему хотелось бы оказаться на взлетной полосе и ждать посадки. Не потому, что в одном из них находится Роберт, а потому, что это его форты, как и все остальные, и он хочет сам их проверить. Это не отсутствие доверия к остальным. Они все знают, что делают. Просто ему хочется самому все проверить и спланировать ремонт. Он подумывал о том, чтобы стать начальником экипажа, но пока не решил. Это будет решено, когда они соберутся в Англии, исходя из того, как они справились здесь. Пока же он счастлив работать вместе с остальными и не загадывать так далеко в будущее. *** Уже совсем стемнело, когда в дверь казармы постучали. Один из парней открывает ее, и через минуту он стоит перед Кеном с конвертом. — Парень сказал, что это для тебя, Леммонс. Кен берет конверт и ждет, пока парень вернется к своей карточной игре, после чего вскрывает его. Это те же печатные буквы, что и вчера. Я видел тебя через окно. Есть минутка? — Р. Кен встает и натягивает ботинки, не утруждая себя затягиванием шнурков, но обязательно застегивает куртку, прежде чем выйти на улицу. Холод Айдахо любит пробираться внутрь, если не быть осторожным. Он на мгновение замирает перед дверью, услышав негромкий свист, затем поворачивается и видит Роберта, выглядывающего из-за угла здания. Он подходит к нему, и они вместе углубляются в заросли травы, останавливаясь, когда свет из казармы уже не падает на них. Луна почти полная, и благодаря ей и свету они могут видеть друг друга. — Ты подглядываешь в окна? — поддразнивает Кен. Роберт усмехается и касается рук Кена. Пальцы прохладные, но не холодные. Его летные перчатки небрежно засунуты в карман пальто. — Только чтобы проверить, на месте ли ты. Ты казался довольным. — Да, но так лучше, — говорит Кен. Он делает шаг к Роберту, но спотыкается, когда наступает на один из развязанных шнурков. — У тебя… у тебя шнурки развязались? — спрашивает Роберт. — Да. — Кен наклоняется и заправляет шнурки за язычок ботинок, чтобы не споткнуться снова. — Почему ты не завязал их? — спрашивает Роберт. — Я был бы босиком, если бы было теплее, — отвечает Кен. — Нет смысла завязывать их, когда это не нужно. Роберт целует его. Поцелуй теплый и быстрый. Вблизи от него пахнет потом и машинным маслом, немного кожей и резиной. — Я думал о тебе, пока был там, наверху, — сообщает он, откидывая голову назад и глядя на небо. — Нэш дразнил меня, когда мы приземлились. Сказал, что я должен просто подойти и поздороваться, если уж я настолько одурманен в воздухе. Мне показалось, что это хорошая идея. — Так и есть, — говорит Кен. Роберт чмокает его в нос, и Кен в ответ целует его в подбородок. — Кто такой Нэш? — спрашивает он. — Мой второй пилот. Мы учились на одном курсе в летной школе. С ним весело. Он тебе понравится. Если ты захочешь с ним познакомиться. — Мне нравится знакомиться с людьми, — замечает Кен. — Хорошо, я скажу ему. Мы что-нибудь придумаем. Кен кивает в знак согласия. Роберт целует его еще раз, а затем делает шаг назад. — Я бы хотел остаться подольше, но я скоро засну стоя, — признается он. — Давай я провожу тебя обратно. Это всего двадцать ярдов, но Кен позволяет ему. У дверей он прижимает Роберта к себе и целует его в щеку. Из окна доносится крик, и Кен охает. — Все смотрят? — Он спрашивает. — Да, похоже, все на палубе, — отвечает Роберт. Он машет рукой в сторону окна, и оттуда раздаются одобрительные возгласы. — Ну что ж, спокойной ночи, я полагаю, — произносит Кен. Он чувствует, что краснеет, но Роберт улыбается ему, и аплодисменты становятся только громче. — Если я тебя сейчас поцелую, что они сделают? — спрашивает Роберт. Соблазн велик, но Кен знает, что дразнить будут еще больше. Тем более что он знает: если Роберт снова поцелует его в губы, он не захочет останавливаться. — Просто выбери себе веснушку, — советует он. Роберт смотрит на его лицо, затем наклоняется. Он целует Кена прямо у линии роста волос, задерживаясь на мгновение, прежде чем отстраниться. — Передавай парням привет, — говорит он и улыбается еще шире, когда Кен смеется. Кен наблюдает, как он уходит. Когда он поворачивается, парни уже ушли от окон. Он знает, что как только он войдет в дверь, на него набросятся собаки. Такое уже случалось с другими, когда их ловили на романтических ухаживаниях. Он ухмыляется и открывает дверь, готовый к тому, что они будут делать все, что им вздумается.