Глава 2

Кен застает Роберта на взлетной полосе перед тем, как тот садится в свой самолет на следующий день. Он передает ему записку и возвращается к работе. Увидимся вечером на земле. Если ты будешь думать обо мне во время полета, эта записка тоже будет с тобой. — K В течение дня он размышляет над запиской, гадая, понравилась ли она Роберту или, возможно, это был неправильный поступок. Не будет ли она отвлекать? Он надеется, что нет. Один из вечерних наземных работников находит его, когда он выходит из столовой, и протягивает ему записку. Кен едва успевает отойти от других ребят, направляющихся к выходу, как раскрывает ее и читает. Хотел бы я увидеть тебя сегодня вечером, чтобы сказать, как мне понравилась твоя записка, но я обещал Нэшу, что мы выпьем пива, и, полагаю, мы будем болтать всю ночь. Надеюсь, завтра я буду нравиться тебе так же сильно. Я найду тебя где-нибудь на базе. Обещаю. -R — Что это? — спрашивает Коган. Он вышел из помещения, сопровождаемый парой новеньких механиков. Кен не может вспомнить их имена. — Просто записка, — отвечает он, засовывая ее в карман. — Что ты задумал? — Приглашаю этих двоих выпить пива. — Коган указывает на того, кто находится слева. — Это Кастильо, — он указывает на того, что справа, — и Прайс. Они из Нью-Мексико. Говорят, что умеют играть в покер, но я им не верю. — Ты никому не веришь, и ты самый неудачливый, — отвечает Кен. Кастильо и Прайс ухмыляются. — Приятно познакомиться, — добавляет он. — Это Кен Леммонс, — говорит Коган. — Все скажут вам, что он лучший механик, который у нас есть, и будут правы. Кен опускает голову. — Коган тоже неплох, — замечает он. — Я не ошибусь, если задам ему вопросы. — Да ладно, — отмахивается Коган, вместо того чтобы признать комплимент. — Уинкс сохраняет стол. Если мы оставим его одного надолго, он будет окружен девушками из Красного Креста. — Звучит не так уж плохо, — произносит Прайс, стараясь казаться не впечатленным, но он выглядит взволнованным. — У меня есть парень, — сообщает Кастильо. — Так что развлекайтесь. — Кто твой парень? — спрашивает Кен. — Джек. — Кастильо лезет в карман и достает фотографию. Он передает ее Кену. На ней Кастильо с другим парнем. У него прищуренные глаза и светлые волосы. Он выглядит дружелюбно. — Как вы познакомились? — Мы выросли вместе. Долгое время мы были просто друзьями, а потом однажды… — Кастильо пожимает плечами. — Не знаю. Просто все изменилось. — Звучит очень мило, — говорит Кен, передавая фотографию обратно. — У тебя кто-то есть? Кен думает о записке в кармане и о записках, спрятанных в шкафчике. Он думает о том, как Роберт целует его. Как они оба чувствуют, что между ними есть что-то серьезное. — Возможно, — говорит он. — Это что-то новое. — Что ж, удачи тебе, — произносит Кастильо. Его улыбка искренняя. — Да, спасибо, — отвечает Кен. Они находят Уинкса в окружении девушек, как и предупреждал Коган. Кен проводит с ними ночь, смеясь над тем, как Прайс и Уинкс пытаются очаровать девушек. Одна из девушек из Красного Креста и Кастильо совершенно ужасно играют в карты, и Кену и всем остальным нравится наблюдать, как они обманывают других в нескольких партиях. Кен ложится спать приятно пьяным и счастливым. Когда он просыпается на рассвете, то чувствует себя немного уставшим, но это означает, что он хорошо провел ночь. Он проходит свою очередь в душ и туалет, а затем вместе с остальными из дневной смены идет в столовую. Уинкс, Коган и Харрисон уже сидят за столом, и Кен присоединяется к ним. Он замечает Кастильо и Прайса за другим столом и машет им рукой. — Удивлен, что ты не попросил их присоединиться к нам, — говорит Кен Когану. — С ними было весело прошлой ночью. — Утром они еще более ужасные, чем вы трое, — отвечает Коган. — Я бы их убил. Кен, Харрисон и Уинкс хмыкают и оставляют Когана за едой. К тому времени, когда они все закончили, Коган уже достаточно проснулся, чтобы втянуть Кастильо и Прайса в свою группу, и по дороге к площадке они устроили потасовку. Уинкс запрыгивает на спину Кена и раскидывает руки. — Давай, Леммонс! Будь моим двигателем! Кен издает звуки двигателя и срывается с места. Уинкс подбадривает его, и через мгновение Прайс и Кастильо обгоняют их. Кен не может оставить это без внимания, поэтому он делает маневр влево и позволяет Уинксу толкнуть Кастильо в плечо, чтобы тот отстал с Прайсом. Кастильо отвечает тем же, что и получает, и когда они оказываются в нескольких ярдах от взлетной полосы, Кен уже не может сдерживать себя от смеха. Он падает на землю, благодарный за то, что Уинкс спрыгнул с его спины, прежде чем сбить его самого. Они все лежат на траве и смеются, а Харрисон и Коган догоняют их, тоже смеясь. Кен не знает, сколько они так пролежали, но он все еще лежит на спине и переводит дыхание, как вдруг над ним появляется лицо Роберта. Он сгибается в поясе и улыбается. — Неплохой полет, — говорит Роберт. Кен снова смеется и умудряется принять сидячее положение. — Решил посмотреть, почему вам это так нравится, сэр, — произносит он, слегка запнувшись на слове «сэр», потому что почти ничего не сказал. — Простите, сэр, — говорит Уинкс, шагнув вперед и протянув руку в сторону Кена. Кен хватает Уинкса за запястье и поднимается на ноги. — Спасибо, — благодарит он. — Если вы нас извините, джентльмены, я хотел бы поговорить с Леммонсом наедине, — говорит Роберт. — Вы не хотели уединяться той ночью, — говорит Коган, ухмылка становится острой и дразнящей. — Вся казарма видела, как вы его целовали. Кен хочет шикнуть на Когана, чтобы тот замолчал, но его отвлекает то, как покраснел Роберт. Он не так сильно покраснел, но это явно отразилось на его лице. — Думаю, поцелуй в щеку — это мелочь, — говорит Роберт, встречаясь с Коганом взглядом. — Но для других занятий мы предпочтем оставаться в темных углах. Парни хохочут, Коган одобрительно кивает, когда Роберт подкалывает его в ответ. Роберт смотрит, как они уходят, пока не решает, что они уже достаточно далеко. Он оборачивается к Кену и выглядит довольным. — Надеюсь, это их покорило, — замечает он. — Ты покраснел, — не задумываясь, заявляет Кен. Он кривится. — Я не… ты, кажется, не из тех, кто краснеет, — бормочет он. Роберт прикасается к своему лицу и выглядит забавным. — Честно говоря, меня мало что заставляет краснеть. Видимо, они застали меня врасплох. Кен наклоняет голову влево и ведет Роберта за здание, чтобы они могли уединиться. — Тебе было весело прошлой ночью? — спрашивает он, как только они остаются одни. — Да. Мы с Нэшем всегда хорошо проводим время. Я сказал ему, что хочу познакомить вас двоих, и он ответил, что тоже хотел бы с тобой познакомиться. — Роберт пристально смотрит на Кена, словно запоминая его. — Ему интересно, что привлекло мое внимание. Говорит, что знает тебя только по имени. — И что же ты сказал? — спрашивает Кен, испытывая неподдельное любопытство. — Я сказал, что первым делом ты закончил свою работу, прежде чем говорить со мной дальше. Мне это понравилось. Сказал, что это говорит о твоей добросовестности. Кен хмурится. — Я не знаю такого слова, — говорит он, покачав головой. Роберт выглядит озадаченным. — Какое слово? — Доб-ости. Последнее, которое ты сказал. — О! Это значит, что ты предан своей работе. Это значит, что ты тщательно подходишь к делу и следишь за ним. Кен улыбается. — О, хорошо. Мне нравится. Повтори еще раз? — Добросовестный. — Это важное слово для того, чтобы сказать, что кто-то много работает, — произносит Кен, чувствуя себя немного неловко из-за незнания этого слова. — Но я не закончил школу, так что, возможно, это слово из выпускного класса. — Я узнал его из книги, — пожимает плечами Роберт. — Я указал на него маме, и она сказала мне, что оно означает, но я забыл спросить, как его произносить. В первый раз, когда мне пришлось произнести его вслух, оно прозвучало неправильно. — Правда? Роберт кивает, и его поза становится мягче. — Учительница написала это слово на доске и спросила, знает ли кто-нибудь из нас, что оно означает, и я встал и дал определение. Потом она попросила меня произнести его. Это длинное слово, поэтому всякий раз, когда я читал его, я просто разбивал его на части. Я сказал «кон-сиг-ент-оус». Я понял, что ошибся, когда несколько детей начали смеяться. Кену приходится прикусить губу, чтобы остановить свой собственный смех. — Это неловко, — замечает он. — Конечно, — соглашается Роберт. Он наклоняется ближе, его губы оказываются рядом с ухом Кена. — Но если говорить об этом сейчас, это действительно смешно. Смех вырывается из Кена мгновенно. Он закрывает рот рукой, чтобы подавить его, но тут пальцы Роберта оказываются на его запястье и отдергивают руку. — Я хочу услышать, как ты смеешься над моей глупой историей, — заявляет он, и это заставляет Кена снова рассмеяться. Роберт смеется вместе с ним, явно довольный. — Вот так, — говорит он, пока Кен продолжает хихикать. Он целует Кена в щеку, потом в лоб, потом в нос. К тому времени, когда их губы соприкасаются, Кен уже не совсем смеется, но каждый раз, когда он хихикает во рту Роберта, тот крепче обнимает его. Они перестают целоваться, когда раздается звонок, сигнализирующий о том, что через пять минут начнется смена. Кен поднимает глаза на Роберта, который смотрит на него сверху вниз. — Я не спросил, как прошла твоя ночь, — разочарованно произносит Роберт. — Все было просто отлично. Провел время с ребятами, включая новеньких. Мы играли в карты и немного выпили. Ничего особенного. — Ты можешь уйти сегодня вечером? — спрашивает Роберт. — Мы могли бы еще раз прогуляться. — У меня должно получиться. Я еще не строил никаких планов. — Хорошо, — говорит Роберт. Он еще раз целует Кена. — Я найду тебя позже, — заверяет он. — Конечно, — соглашается Кен. Роберт не сразу отстраняется, и Кен целует его еще раз. — Леммонс, тащи свою задницу сюда, пока не началась смена! — Кто-то кричит со взлетной полосы, но определенно в их сторону. Роберт смеется в губы Кена, когда тот отстраняется. — Ладно, я могу понять намек. Кен ничего не говорит, только слегка машет рукой и трусцой бежит в обход здания к офису, где хранятся все документы по сдаче смены. Первый сержант Бесслер, один из руководителей дневной смены, стоит у двери с раздраженным видом. — Извините, сэр, — говорит Кен. — Я привык к тому, что Уинкс или Харрисон часто пропускают смены из-за красивых лиц, но для тебя, Леммонс, это что-то новенькое, — говорит Бресслер с издевкой в голосе. — Этого больше не повторится, сэр, — заявляет Кен и действительно подразумевает это. Он не против, чтобы его дразнили, но ему не нравится выглядеть так, будто он не справляется со своими обязанностями. Бресслер отмахивается от любого беспокойства. — Отлично. Скажи своему парню, чтобы в следующий раз отпускал тебя после пятиминутного перерыва. — Откуда вы знаете, что это парень, сэр? — спрашивает Коган — потому что это, конечно же, Коган, — когда они с Уинксом выходят из офиса; в одной руке — планшеты, в другой — ящики с инструментами. — Потому что помады нет, но он определенно целовался, — отвечает Бресслер. — Используй свои глаза, Коган. Но используй их на фортах. Иди, займись делом. — Да, сэр, — отзывается Коган, быстро отдавая честь, когда они с Уинксом отправляются в путь. — Я не буду спрашивать, на месте ли твоя голова, — обращается Бресслер к Кену. — Но убедись, что ты сосредоточен на времени, хорошо? — Да, сэр, — соглашается Кен. Он отдает Бресслеру честь, чтобы показать, что он настроен серьезно. Кен ожидает, что его снова начнут дразнить, потому что он чуть не опоздал на смену, но покерное мастерство Кастильо интереснее, чем подколки. Но тут Харрисон спрашивает Кена, не хочет ли он выпить пива после смены, и Кен отвечает: — Не могу. У меня уже есть планы. Следующие десять минут его развлекают звуками поцелуев, и все это время он улыбается. — Спасибо за идею, джентльмены, — кричит он в какой-то момент. Звуки становятся громче.