Глава 4

Роберт, как всегда, провожает его до казармы. Он нежно касается запястья Кена, когда они подходят друг к другу, чтобы поцеловаться на ночь. — Я люблю тебя, — шепчет Роберт. — Люблю тебя, — отвечает Кен. Это короткий поцелуй. Целомудренный. Но Кен чувствует его всем телом. Он смотрит, как Роберт уходит, прежде чем зайти в помещение. Ребята разбрелись по своим койкам, пишут письма или читают. Несколько человек болтают. Никто не делает ничего большего, чем кивок в знак приветствия, и Кена это вполне устраивает. Бывают вечера, когда он возвращается после общения с Робертом в приподнятом настроении и хочет поболтать или поиграть в карты. Но сегодня он просто хочет побыть один на один со своими мыслями. Он кладет маргаритки на свой приставной столик и выходит из казармы. Парень из КП — не тот, кого Кен знает по имени, но он с радостью согласится на обмен. Он находит стакан для воды с большим сколом на краю, который должен был отправиться на свалку. Кен дает ему четыре сигареты и тихо благодарит. Он наполняет стакан водой из-под крана в ванной, затем моет руки щелочным мылом, которое они используют для смазки, чтобы смыть с рук следы Роберта. Он возвращается в казарму и ставит стакан на приставной столик, затем разворачивает маргаритки и кладет их в стакан. Он складывает газетную страницу по прежним сгибам и прячет ее вместе с маленьким кусочком бечевки в свой шкафчик для ног. Это немного глупо, он знает. В них нет ничего особенного. Но это действительно так. Никто еще не дарил ему цветов. *** Следующие четыре дня Роберт находится в воздухе. В первую ночь он на несколько минут встречается с Кеном. Им удается немного прогуляться, хотя Кен видит, как Роберт устал за целый день, проведенный в воздухе. — Отдохни немного, — говорит ему Кен, когда они расстаются. В кои-то веки он проводил Роберта до казармы, а не Роберт проводил Кена. — Я могу обойтись без того, чтобы видеть тебя каждую секунду, знаешь ли. — Ну, может быть, я хочу видеть тебя каждую секунду, — возражает Роберт. Кен притягивает Роберта к себе и обнимает его, слегка покачивая взад-вперед, как это любит делать Роберт. — Иди спать, — говорит он. — Встретимся на танцах. — Ладно, ладно, — отвечает Роберт, стараясь не выдать себя, но на самом деле выглядя измученным. — Ты будешь мне сниться, хорошо? А тебе буду сниться я. Мы можем разговаривать друг с другом во сне. — Конечно, — говорит Кен, хотя для него это звучит глупо. Но это заставляет Роберта улыбнуться. Он целует Роберта на ночь и не уходит, пока не видит, как Роберт переступает порог и закрывает за собой дверь. *** Это ночь танцев, и Кен планировал прийти вовремя и присоединиться к остальным парням, чтобы принять душ и привести себя в порядок; но во время посадки у форта майора Клевена оторвался закрылок, и он потратил лишний час на то, чтобы понять, как, черт возьми, он вообще это сделал. Пока он разобрался, записал, а потом поспорил с одним из старших механиков, который отказывался верить в правильность его ответа и не подписывал отчет, пока Кен не дошел до стенки с инструментами, не вернулся и не приложил штангенциркуль к ней перед носом парня, прошел еще час. Он сходил в столовую и поел так быстро, как только мог, но потерянного времени было не вернуть. Когда он зашел в казарму, чтобы взять свой набор для душа, она уже была почти пуста. Прайс, Уинкс и Харрисон слоняются без дела, явно ожидая узнать, что задержало Кена. — Чертов Джемисон, — шипит Кен, собирая свои вещи и направляясь к двери. За ним раздается хор возгласов, который поднимает ему настроение. Все они сталкивались с Джемисоном. Он не плохой парень, просто уверен, что его возраст и опыт работы в гражданской мастерской означает, что он знает больше, чем они. Кен быстро принимает душ и не забывает вымыть волосы. Он планировал сделать красивую прическу для танцев и удивить Роберта тем, что она будет уложена, как у него, но сейчас нет времени. Он несколько раз проклинает Джемисона, пока добирается до казармы в одном полотенце и ботинках. Когда он заходит обратно, его форма лежит на кровати, идеально отглаженная, а запасные ботинки лежат на тумбочке и сияют до блеска. Он поворачивается и смотрит на Прайса, Уинкса и Харрисона. Все они показывают друг на друга, а потом начинают смеяться. — Когда ты опоздал на полчаса, мы решили, что просто позаботимся о твоих вещах, пока ты не придешь, — объясняет Уинкс. — Прайс все погладил. Мы с Харрисоном начистили тебе ботинки. Все напряжение в Кене спадает. — Спасибо, — благодарит он. — Ну, мы не можем допустить, чтобы офицеры думали, что мы не знаем, как вести себя, — говорит Прайс с издевательским высокомерием. Кен хихикает вместе с ними, пока одевается. — Ты собираешься уложить волосы? — спрашивает Уинкс. — Хотел, — отвечает Кен, завязывая галстук и сверяясь с зеркалом, чтобы убедиться, что все правильно расположено, — но сейчас нет времени. — Что случилось? — спрашивает Прайс. — Кроме Джемисона, я имею в виду. — Майор Клевен повредил крыло, — говорит Кен, приостанавливаясь перед тем, как надеть куртку, чтобы провести руками по волосам. Локоны, как всегда, торчат во все стороны, но он умудряется уложить короткие волосы прямо над ухом. Это не тот образ, который он планировал, но, по его мнению, он выглядит нормально. — Как, черт побери, можно повредить крыло? — спрашивает Харрисон. — Эти парни вообще умеют летать? Все снова смеются, и Кен вспоминает, что у него есть одеколон, которым он редко пользуется. Он находит его в шкафчике для ног и брызгает на себя. — Ты уже назначил свидание, Леммонс. Успокойся, — говорит Уинкс. — Я собирался нарядиться по полной программе, — заявляет он. — Но теперь не могу. Потому что майор Клевен не знает, как пользоваться закрылками. — Как это случилось? — спрашивает Прайс. — Они дважды закреплены, дважды затянуты и сконструированы так, чтобы снова упасть, если давление будет слишком сильным. Их проверяют на скорости, втрое превышающей скорость самолета, просто чтобы быть уверенным, что они выдержат в самых худших условиях. — Прайс, — говорит Уинкс, когда все они на мгновение проверяют себя в зеркале, — вообще-то не стоит читать инструкции по ночам. Ты должен подсовывать туда порно. Они вместе идут к залу, смеясь, но не устраивая грубых стычек, не тогда, когда они старались выглядеть так безупречно. В воздухе разносится звук разогревающего оркестра. Все окна в зале открыты, и девушки из Красного Креста толпятся перед широкими входными дверями. Они собрались в небольшие группы, мужчины уже вступают в разговор, улыбаются, курят и шутят. Роберт среди них; он опирается на Нэша и явно уговаривает его. Кену знаком этот взгляд. Он заставляет его улыбнуться. Он быстро похлопывает каждого из парней по спине и переходит на бег. Роберт замечает его появление и широко улыбается. — О, а вот и кто-то еще более впечатляющий, чем мой хороший человек, Нэш, — говорит Роберт. — Это сержант Леммонс, дамы. Он лучший механик во всей армии. — Не обращайте на него внимания, он влюблен, — говорит Нэш дамам, и они смеются. — О, это точно, — отвечает Роберт, и его нескрываемая уверенность в себе заставляет Кена чувствовать себя прекрасно. — И сейчас я собираюсь немного побаловать его, если сержант сможет уделить мне минутку. — Конечно, — отвечает Кен, задыхаясь от того, как ему приятно, что Роберт его ценит. Не то чтобы он стеснялся ласки или приятных слов, когда они вдвоем, но это первый раз, когда они делают что-то официальное, как пара на базе, например, идут на танцы. Джемисон и закрылки полностью выпадают из его головы. — Извините нас, — говорит он дамам, вспомнив о своих манерах, когда Роберт кладет руку ему на плечо и отводит в сторону. — Увидимся внутри! — машет рукой одна из девушек. — Может, не скоро! — кричит другая, отчего Нэш заливается смехом. — Ее оштрафуют за такие слова, — говорит Кен. — О, Нэш оплатит штраф, я уверен, — успокаивает его Роберт. — Если он не сделает этого к тому времени, как мы войдем внутрь, я сделаю это сам. — Я могу оплатить, — отвечает Кен. Роберт улыбается и отходит на несколько шагов назад, засунув руки в карманы. — Я знаю, но это я заставил ее пошутить. Прежде чем Кен успевает возразить, что на самом деле это было не так, они уже скрылись за залом для мероприятий и прошли еще немного, так что оказались скорее во мраке раннего вечера, чем на свету. Ветерок проносится мимо и ерошит кудри Кена. Он закрывает глаза от удовольствия, а когда открывает их снова, то обнаруживает, что Роберт стоит и смотрит на него, засунув руки в карманы. — Иди сюда, пожалуйста. — Роберт вынимает руки и протягивает их к Кену, полураскрыв. — Не видел тебя три чертовых дня. — Тяжелая работа — держать форты в воздухе, — отвечает Кен, шагая вперед. — А ты говорил, что я лучший в этом деле. — Так и есть, — говорит Роберт. Он берет руки Кена и проводит большими пальцами по костяшкам пальцев. Он переворачивает руки Кена в своих, затем замирает. — Ты пропустил одно место, — произносит он, касаясь большим пальцем левой руки Кена. Кен поднимает руку, чтобы проверить, и вздыхает. — Я торопился, — объясняет он. — Я всегда пропускаю это место, когда тороплюсь. — Правда? — Роберт берет большой палец Кена между пальцами и наклоняется, чтобы рассмотреть его поближе. — О, у тебя там маленькая дырочка. — Однажды летом Сьюзен зацепила меня рыболовным крючком. Думаю, йод навредил больше, чем крючок, честно говоря. Роберт смотрит на Кена, потом снова на его большой палец. На мгновение его взгляд становится неуверенным, а затем он усмехается про себя. Он наклоняется и целует маленькое пятнышко. — Только взгляни. Идеальная форма. Кен не может вымолвить ни слова. Роберт выглядит таким довольным собой, а сердце Кена работает так, будто он только что пробежал целую милю. Роберт наблюдает за ним с небольшой улыбкой, и Кен умудряется податься вперед и поцеловать Роберта в подбородок. Роберт обхватывает его за плечи и прижимает к себе. — Я рад, что сегодня будут танцы, — говорит Роберт низким голосом, словно рассказывает секрет. — Я еще не видел, чтобы ты был таким нарядным. — Я собирался уложить волосы, — рассказывает Кен. — Но меня задержали. — Выглядит хорошо, как всегда, — отвечает Роберт. Он склоняет голову и нюхает за ухом Кена. Это заставляет Кена вздрагивать и смеяться. — О, а вот одеколон — это что-то новенькое. — Его не стоит использовать, когда я потею на работе, — отвечает Кен. — Но он у меня есть для таких случаев. — Например? — спрашивает Роберт, поддразнивая. Он целует Кена в щеку, а затем прижимается к его губам надолго, медленно. — Танцы, — отвечает Кен, когда они расходятся. — Отпуск. Все, что ты делаешь со своим парнем, если он у тебя есть. — О, он у тебя есть, — обещает Роберт. — С того момента, как я увидел тебя в первый раз. Клянусь. Мне показалось, что я ждал тебя. Кен вздрагивает от уверенности в голосе Роберта. — Это… — Я не хотел говорить это вслух, — перебивает Роберт, смущаясь. — Я думаю об этом иногда, когда мне не хватает тебя. И сейчас ты здесь, но я скучал по тебе. — Я тоже по тебе скучал, — произносит Кен, потому что это правда. — Если бы ты не отвлек меня, целуя большой палец, я бы сказал что-то вроде того, что сказал ты, наверное. — Он добавляет это просто для того, чтобы Роберт понял, что он это имеет в виду. Роберт медленно моргает, затем радостно улыбается. — Да? — Он подносит большой палец Кена к своим губам и снова целует его. — На случай, если я буду скучать по тебе еще три дня, — поясняет он. — Ну, сегодня ты по мне не соскучишься. Я здесь, — говорит Кен. — Готов войти? — спрашивает Роберт. В ответ на кивок Кена он разворачивает его лицом к залу, а затем берет его руку и кладет ее в изгиб своей руки, как их учили на базовой подготовке. Кен чувствует легкое головокружение, когда идет по траве и вдоль стены зала, а затем входит в большое помещение, держась за локоть Роберта, который официально объявляет об их встрече всем, кто обращает на это внимание.