Глава 3

Следующие несколько недель проходят в той же рутине. Иногда Кен проводит вечер с Робертом. Иногда он один, а иногда с ребятами. Однажды вечером, когда они с Робертом совершали одну из своих долгих прогулок, разговор зашел о том, почему они пошли в авиацию. — Они сказали, что им нужны люди, разбирающиеся в больших механизмах, а я разбираюсь, — говорит Кен, пожимая плечами. — Вот и все. Я ходил на занятия, чтобы узнать, где что находится, но это было проще простого. Трактор и форт построены по-разному, но детали у них одни и те же. Болты входят в отверстия для болтов, а свечи зажигания выглядят одинаково. Все мы, фермерские парни, поняли это еще до того, как начали работать. — Тебе нравится? — спрашивает Роберт. Кен улыбается. — Конечно, нравится. Папа говорит, что у меня так хорошо получается, потому что мне это так нравится, что я почти не думаю, что это работа. И это отчасти правда. Не то чтобы это всегда было легко, но даже трудные моменты могут быть веселыми. — Я это понимаю, — произносит Роберт. — В летной школе было так же, хотя я выбрал ее не потому, что думал, что буду в ней прирожденным специалистом. — Почему ты выбрал ее? — спрашивает Кен. Челюсть и глаза Роберта заостряются, как в тот день, когда они с Кеном познакомились. — Я хочу уничтожить Гитлера, — отвечает он. — Я хочу положить конец тому, что он делает. Кен тяжело сглатывает, услышав тон его голоса. Он видел кинохронику и газетные статьи о том, что Германия делает с евреями, но до встречи с Робертом он не знал ни одного человека, которого бы это коснулось лично. Если в Арканзасе и есть евреи, то они не из Покахонтаса. Роберт рассказывал ему истории о том, как рос евреем, о том, что знает людей, чьи семьи пострадали из-за того, что их близкие до сих пор находятся в Европе и не могут выбраться оттуда. Он никогда не говорил, потерял ли он кого-нибудь, но молчание заставляет Кена думать, что ответ положительный. — Дело не в том, что я еврей, — замечает Роберт, словно слыша мысли Кена. — Дело в том, что людей наказывают за то, что они живы, а Гитлер не хочет, чтобы они были живы, потому что решил, что они не люди. И я… я не могу этого вынести. Я вообще не могу этого выносить. — Я тоже этого не выношу, — отвечает Кен. — Но я не думаю, что чувствую это так, как ты. Как будто… — Как будто тебе приходится самому сбрасывать бомбы? — спрашивает Роберт, и его улыбка становится еще мягче. — Да, — отвечает Кен. — Я рад этому. Ты лучший механик, который у нас есть. Ты будешь держать нас в воздухе. — Каково это — в воздухе? — спрашивает Кен. — Страшно? — Иногда, — признается Роберт. — А на самом деле боевые полеты, наверное, страшнее. Но это и забавно. Я проходил подготовку в Техасе, прежде чем меня сюда направили, и там было так жарко, что мы летали в нижнем белье. Кен смеется. — Неправда, — говорит он. — Не сомневайся. Можешь спросить у Нэша, когда встретишь его. Это была его идея. — Я спрошу его, — обещает Кен, которому нравится это маленькое, скрытое обещание проводить больше времени вместе. Роберт притягивает Кена к себе и целует его. — Я рад, что ты воспринимаешь это не так, как я. Я рад, что ты воспринимаешь это по-другому. — Правда? — Правда. Это часть того, за что я борюсь. Я могу быть собой, и ты можешь быть собой, а кто-то вроде Гитлера получит заслуженные бомбы за попытку отнять это у кого-либо. Кен ничего не может ответить на это, только крепче обнимает Роберта. Роберт отдает столько же, сколько получает. *** Он знакомится с Нэшем, который так же дружелюбен, как и Роберт, но совершенно помешан на девушках. Кену он нравится. Он также знакомится с несколькими пилотами и штурманами как парень Роберта, а не как их механик. — На этой базе нет человека, который бы не оценил, насколько ты хорош, Леммонс, — говорит ему Клевен, когда их знакомят возле офицерского клуба. Кен не может войти туда даже в качестве спутника Роберта, но он не возражает. Роберт тоже не может войти в клуб для рядовых. — Как он сказал, — отмечает Иган, прикуривая сигарету. — Твой парень не слишком лучший пилот, но он второй по волосам в эскадрилье. — А кто первый? — спрашивает Кен, просто чтобы посмотреть, что будет. Он слышал истории об Игане и даже несколько раз разговаривал с ним. Он обладает дикой энергией, напоминающей Кену его любимого кузена, которого бабушка всегда называла «чертенок». Находясь здесь в качестве парня Роберта, нетрудно попытаться поддеть его и выдать что-нибудь дерзкое, как он поступил бы с Билли дома. Иган показывает большим пальцем на Клевена. — Давайте не будем прикидываться, что мы не знаем. Клевен бросает на Игана взгляд. — На комплименты напрашиваешься, Баки? — спрашивает он, и в его глазах появляется яркий блеск, знакомый Кену от Роберта. Мужчина, который действительно хочет кого-то поцеловать. — Увидимся позже, — говорит Роберт, оттаскивая Кена и обнимая его за талию. — Они вместе? — Кен спрашивает очень тихо, боясь, что его услышат. — Знаешь, никто из нас не уверен, — отвечает Роберт. — Ребята, которые учились с ними в летной школе, клянутся, что они так делали всегда. — Он замирает, потом усмехается. — Ха, — выдает он, бросая на Кена задумчивый взгляд. — Знаешь что? Я думаю, может, так оно и есть. — Что? Ты думаешь, это была… — слово «любовь» застревает у Кена в горле. Еще не время. Неважно, насколько он счастлив с Робертом. — …как у нас? Просто внезапное осознание чего-то? — Может быть, — отвечает Роберт. — Может быть, им очень повезло. *** Кен принимает свою очередь на знакомство, давая Уинксу и Когану — двум его самым близким друзьям из всех ребят — возможность самим познакомиться с Робертом. — Адвокат? — Коган задыхается, когда Роберт отвечает на его вопрос о том, чем он занимался до войны. — Я бы тоже был впечатлен, но в моей семье их несколько, — говорит Уинкс, и Кен понимает, что это правда. Это заставляет Роберта хихикать. — Почему ты так шокирован? — спрашивает Кен, пока Коган продолжает пялиться. — Как и сказал Уинкс, у него в семье есть адвокаты. — Да, но я с ними не знаком, — пожимает плечами Коган. — Я не знаю. Просто… это странно. Я не знаю никого, кто хотя бы учился в колледже. А теперь ты здесь с парнем, который учился в двух. То, как он это произносит, частично ошарашенный, частично растерянный, вызывает у всех смех. Роберт опирается на руку Кена и меняет тему разговора на то, чем занимаются ребята, когда не играют в карты и не кричат из окон. *** Спустя несколько дней повсюду появляются плакаты. В конце недели состоится танцевальный вечер Красного Креста. Атмосфера на базе мгновенно меняется. В течение рабочего дня все ребята строят планы. Прически и тщательное бритье. Обсуждение чистки обуви и обмен денег на гладильные услуги. Когда Кен встречает Роберта между казармами после ужина в тот вечер, он стоит, заложив руки за спину. Поцеловав Кена, он достает из-за спины небольшой букетик маргариток. Они завернуты в кусок газеты, перевязанный веревкой. Маргаритки появились на базе только в последние несколько дней, когда зимние морозы, похоже, закончились. — Я надеялся, что ты пойдешь со мной на танцы, — говорит Роберт, глядя больше на цветы, чем на Кена. Он нервничает, замечает Кен, и это очаровательно. — Конечно, пойду, — мгновенно отвечает Кен. Он берет цветы и подносит их к лицу. Лепестки мягко ложатся на его щеки. — Ты думал, я откажусь? — Я понял, что не знаю, любишь ли ты танцевать, — замечает Роберт. — Мы не говорили об этом. Я понял, когда Иган спросил, стоит ли ему официально пригласить Клевена. Клевен вообще не танцует. — Никогда? — спрашивает Кен. — Я не очень хорош, но всегда есть медленные песни. — Я люблю танцевать, — говорит Роберт. Он берет свободную руку Кена и кружит его, в результате чего Кен оказывается чуть ближе, а его вторая рука лежит на талии Кена. — Это хороший повод сблизиться. Кен хихикает и обнимает Роберта за плечи. — Да, — соглашается он. Роберт целует его быстро и сладко, как Кен и ожидал. Со стороны раздается волчий вопль, затем еще несколько, когда появляются зрители. — Ну же, капитан, сдержаннее, — кричит Иган, потому что, конечно, Иган — один из тех, кто его видел. — Очень смешная у тебя шутка, — отзывается в ответ Роберт. Рядом с Иганом Клевен говорит что-то, предназначенное только для ушей Игана, и тот очень быстро перестает подтрунивать над ним, сосредоточив все свое внимание на Клевене. — Они ведь вместе, да? — спрашивает Кен. — Или мне показалось, что в первый раз Иган волновался, приглашая Клевена куда-то? — Пойдемте в сарай, — предлагает Роберт и тянет их прямо к лесу. — Это целая история. Я расскажу ее в приватной обстановке. Я хочу украсть несколько поцелуев без посторонних глаз. *** Сарай находится достаточно далеко в лесу, окружающем базу, чтобы начальство могло сделать вид, что его не существует. Здесь всего восемь сараев, насколько Кен знает. Во всяком случае, столько, сколько он помог построить. Все они выполнены одинаково: доски и смоляная бумага на внешних стенах и крыше, дверь на кожаных петлях. Одно окно с той стороны, куда попадает больше света. Внутри они немного отличаются друг от друга. Во всех стоят раскладушки, но в некоторых есть стул или маленький столик. Ни один из них не отапливается, но в каждом есть одеяла. Увольнительные получить нелегко, а у мужчин есть свои потребности. Кен прекрасно понимает, что в каждом сарае не было бы ни раскладушки, ни одеяла, если бы не помощь сверху. Определить, что сарай используется, несложно: голые доски и смоляная бумага не скрывают лишние звуки. Когда Роберт и Кен подходят к понравившемуся им сараю, Кен улыбается, когда Роберт заглядывает в окно, чтобы убедиться в том, что там тихо. — Всегда заглядываешь в окна, — поддразнивает он. — Только чтобы увидеть тебя или провести с тобой время, — отвечает Роберт. Они входят внутрь и забираются под одеяло, полностью одетые. Кен кладет свои цветы под раскладушку, где они будут в безопасности. Им обоим тесно на раскладушке, и колени стукаются. Это заставляет Кена улыбнуться. — Ты хочешь сначала рассказать мне, что знаешь, или поцеловать меня? В ответ Роберт склоняется и притягивает Кена к себе. Они целуются долгие минуты, прижимаясь друг к другу. Роберт опускает одну руку, чтобы провести ею по бедру Кена, а Кен делает еще один шаг вперед, закидывая ногу на бедро Роберта… — Ты довольно соблазнителен, когда я касаюсь только твоей ноги, — говорит Роберт, глядя на Кена. Он просовывает руки под куртку Кена и скользит ладонями по его спине. Он закрывает глаза, когда Кен осторожно запускает пальцы в волосы Роберта, разгоняя часть крема для волос. — Ты одержим. — Я до сих пор не видел, чтобы они были распущены, — говорит Кен. — Ты постоянно видишь мои волосы распущенными. Роберт придвигает Кена ближе, чтобы он мог уткнуться в его кудри. — Хотелось бы, чтобы у нас было время, чтобы ты увидел мои волосы такими же. Но их не уложить обратно, если сильно растрепать. — Роберт наматывает один из локонов Кена на палец и легонько потягивает. — Как ты и сам прекрасно знаешь. Кен негромко ворчит, что вызывает у Роберта смех. — Да, да, — соглашается Кен, позволяя Роберту снова поцеловать его в губы. Еще несколько поцелуев, и они оба стонут, прижимаясь друг к другу. Кен сжимает плечи Роберта, а Роберт скользит руками по ребрам Кена, пока они не оказываются на передней части его комбинезона. Он перестает целовать Кена, когда находит молнию. Он останавливается именно здесь, на расстоянии вдоха. Они наслаждались обильными ласками, но Кен не предлагал, а Роберт не настаивал. Не то чтобы Кен не хотел этого, просто в те несколько раз, когда им удавалось уединиться настолько, что он был готов попробовать, время было неподходящим. Но сейчас у них много времени и примерно такое же уединение, как и раньше. Кен вздрагивает от осознания этого. — Ты хочешь? — спрашивает Кен. Роберт медленно кивает. — Каждый раз, — отвечает он. — Ты когда-нибудь делал это раньше? — Да, — говорит Кен. — Не часто, но бывало. Роберт тянет за молнию Кена, немного опуская ее вниз. — С кем? — спрашивает он. — С парой парней, которых я знал дома. Один раз с девушкой. Пара свиданий с тех пор, как я приехал сюда. — Кен придвигается к нему так, что их носы соприкасаются. — Но это было просто развлечение. Все это. Это не было… — Я был бы не против, если бы ты полюбил кого-то из них. Черт, да их всех, — произносит Роберт. — В этом нет ничего плохого. — …любовь… — Кен вздыхает, и Роберт замирает. — Я имею в виду… ну, я имею в виду любовь, — признается Роберт. Его расширенные и немного испуганные глаза смотрят на Кена. — Я думаю, ты тоже ее чувствуешь. Или что-то близкое к этому. Я не хотел говорить это просто так, но не буду притворяться, что это не так. Кен медленно кивает и накрывает руку Роберта, лежащую на его молнии, своей. — Да, я думаю, я чувствую это. Я… я люблю тебя. Роберт притягивает Кена к себе и целует, затем подталкивает его в плечо и ложится следом за ним, прижимаясь к груди Кена и устраиваясь между его ног. Он снова целует Кена, затем останавливается и долго смотрит на него. — Моя первая девушка, — произносит он. — Пара парней на юридическом факультете. Девушка в летной школе. — Хорошо, — говорит Кен, касаясь лица Роберта. — Ты любил кого-нибудь из них? — Да, — отвечает Роберт; на его лице нет ни страха, ни беспокойства. — Но не так, как тебя. Ты… ты какой-то особенный, Кен. Кен отворачивается, не зная, как реагировать. Роберт целует его в щеку в нескольких местах. Поцелуи в веснушки. Кен улыбается и утыкается лицом в шею Роберта. — Ты тоже особенный, — шепчет он в воротник Роберта, но знает, что тот его слышит, потому что целует его в макушку. — Не двигайся, — говорит Роберт, а затем садится. Он смотрит на Кена, распростертого на раскладушке, и довольно улыбается. — Ты прекрасен, — говорит он. — Мой прекрасный мальчик. Кен чувствует, что краснеет. Он закрывает глаза рукой. — Ничего особенного, — произносит он. — Нет, ты гораздо больше, — возражает Роберт. Он берется за молнию на комбинезоне Кена и тянет ее вниз. Кен выглядывает из-за руки и наблюдает за ним. Роберт не замечает этого. Он смотрит на тело Кена. На то место на животе, где его рубашка задралась выше трусов. Кен судорожно вдыхает, когда Роберт наклоняется и целует его кожу. Он поднимает взгляд на лицо Кена и улыбается, а затем проводит пальцами по его животу туда-сюда. Он просовывает пальцы под рубашку Кена и касается его груди, затем соска. Кен вздрагивает и убирает руку от лица. Он кладет руку Роберта себе на грудь, а рубашка отделяет ее от тела. Он садится, все еще держа Роберта за руку, и, немного подумав, снимает с себя куртку, затем вытаскивает руки из комбинезона. Он стаскивает через голову рубашку и майку. Холодный воздух касается его спины, но воздух между ними теплый. Роберт касается его ключиц, ребер и живота. — Ты такой бледный. Ты напоминаешь мне статую, которую я однажды видел. Кен качает головой, но не спорит. Он тоже хочет прикоснуться к Роберту. Он проводит пальцами по пуговицам форменной одежды Роберта, под расстегнутой курткой-бомбером, затем отстегивает самую нижнюю. Роберт убирает руки с груди Кена и отстегивает остальные, снимая с себя бомбер и форменную одежду и откладывая их в сторону. Он снимает галстук и рубашку. Кен останавливает его, прежде чем он успевает снять майку. «У Роберта красивые руки и плечи» — думает Кен. Он подтянут, как и все они, но в груди немного больше, чем некоторые. Его майка не натянута, но она более облегающая, чем у большинства парней. — Ладно, — говорит Кен после долгого разглядывания. — Я просто… я не видел тебя таким раньше. Роберт стягивает с себя майку и бросает ее на другую одежду. Он снова склоняется над Кеном, прихватив с собой одеяло, чтобы согреться. Он прижимает колени Кена к себе. — Как тебе нравится это делать? В голове Кена мелькают разные идеи. Они могли бы позаботиться о себе и просто наблюдать друг за другом. Или каждый из них мог бы взять в руку член другого. Может быть, он мог бы взять Роберта в рот, если бы ему понравилась эта идея, или Роберт мог бы сделать это с ним. Может быть, Роберт мог бы взять их обоих в руки… — Ты ведь уже думал об этом, не так ли? — спрашивает Роберт. Он бросает на Кена откровенный взгляд. — Я засыпал, думая об этом. Гадал, как это будет. Кен несколько раз удивленно моргает. Роберт затаил дыхание и смотрит на него так, будто собирается его съесть. Кен открывает рот, чтобы что-то сказать, но ничего не произносит. Он не может думать, когда Роберт без рубашки и с розовыми пятнами на груди просто смотрит на него. Кен касается груди Роберта, и когда тот приподнимается, он запихивает комбинезон и трусы под зад. Он тянется к ремню Роберта; его собственное дыхание громко отдается в ушах, когда он сосредоточенно расстегивает пряжку, а затем брюки Роберта. Его пальцы скользят по молнии, и Роберт вздрагивает. — Позволь мне, — говорит он, переплетая руки с руками Кена. Он садится, расстегивая молнию, и стягивает с себя трусы. Его член выпирает, и он снова прижимается к Кену. Повинуясь инстинкту, Кен протягивает руку, чтобы взять Роберта в ладонь. Он на мгновение отводит руку назад, чтобы сплюнуть в ладонь, а затем снова хватает Роберта за член. Роберт стонет и толкается бедрами навстречу. Он наклоняется к Кену и, положив одну руку на его талию, отчаянно целует его, пока Кен двигает рукой вверх-вниз, пытаясь решить, сможет ли он сделать это под таким углом. — Люблю твои руки, — бормочет Роберт, а затем снова целует Кена. Кен сжимает член Роберта и задыхается, чувствуя, как тот дергается в ответ. Роберт придвигается еще ближе, колени скользят по верхней части бедер Кена. Такое положение снимает часть напряжения с руки Кена, а также позволяет Роберту взять член Кена и подрочить ему в ответ. Они целуются и утопают в руках друг друга. Роберт бормочет приятные слова. «Прекрасный мальчик», «замечательный» и «да, это нечто». Кен может только стонать и охать. Но Роберт целует каждый стон, а когда Кен издает особенно протяжный звук, он в ответ ускоряет движения рукой по члену Кена. Кен откидывает голову назад прямо перед тем, как кончить. Глаза зажмурены, а искры, кажется, вылетают из каждой поры. Роберт целует его горло и подбородок, накрывает ладонью головку члена Кена и поглаживает. Кен кончает, рука Роберта не двигается, а все его тело напрягается и расслабляется. Когда мышцы расслабляются, он чувствует себя абсолютно счастливым и прижимается лицом к плечу Роберта, снова неуклюже обхватывая его член. — Я могу… — Роберт прерывается со стоном, когда Кену удается взять его в руки и снова начать дрочить. — О, — вздыхает Роберт. Он сжимает затылок Кена и резко вскидывает бедра. Он целует волосы Кена, потом еще раз. Затем просто упирается губами в кудри Кена, резко вдыхает, замирает, а потом кончает. Кен опускает руку и вытирает ее о раскладушку. Это не очень хорошо очищает руку, но зато избавляет ее от самого худшего. Роберт нежно целует его, и Кен чувствует капельки своей спермы на пальцах Роберта, когда тот хватает его за бицепс. От осознания этого Кен содрогается. Он прикасается испачканной рукой к плечу Роберта, и Роберт на мгновение замирает, прежде чем снова углубиться в поцелуй. Когда они наконец заканчивают целоваться, губы Кена слегка обветрены, а губы Роберта — ярко-красные. Солнце уже полностью село, а воздух под одеялом достаточно прохладный, и стоит им немного отстраниться друг от друга, как оба покрываются мурашками. Они быстро одеваются. Кен заканчивает первым, потому что его форма гораздо менее замысловатая. Он садится на раскладушку и смотрит, как Роберт приводит себя в порядок: застегивает пуговицы на рубашке, поправляет пуговицы. Застегивает брюки, затем застегивает ремень. Поправляет галстук и закрепляет зажим для галстука. Он замечает, что Кен наблюдает за ним, пока он натягивает форменный пиджак, и замирает с расстегнутой курткой. — Нравится вид? — спрашивает он. Улыбка у него более расслабленная, чем обычно, а поза немного развязная. Кен испытывает гордость, зная, что именно он является причиной этого. — Нравится, — подтверждает он, потому что может. Роберт выглядит довольным и поправляет форменную куртку, прежде чем надеть бомбер. Он приглаживает волосы, хотя они почти не взъерошены. — Я выгляжу так, будто просто наслаждался непристойностями? Кен на мгновение задерживает на нем взгляд. Он похож на пилота и офицера, кем и является. Несмотря на то, что они только прибыли, его форма все еще накрахмалена. — Нет, — отвечает он. — Но я не возражаю. — Он встает и подходит к Роберту. Он откидывает локоны с лица и улыбается, когда они оказываются на прежнем месте. — Ты выглядишь как декадент, — замечает Роберт. — Но только если знать, что искать. — И в каком месте это видно? — спрашивает Кен, любопытствуя. Роберт касается уголка его рта. — Твои губы искусаны. Это самый очевидный признак. Кен облизывает губы и усмехается, глядя на Роберта. — Они ощущаются потрепанными, — добавляет он. Роберт переводит взгляд на него. В его глазах есть что-то дикое, как будто он видит что-то неприличное, но наслаждается этим. — Мы должны попытаться получить увольнительные на выходные, — замечает Роберт. — Не в эти выходные. Я хочу потанцевать с тобой. Но в ближайшее время. — Звучит неплохо, — соглашается Кен. Он целует Роберта чуть сильнее, чем нужно. Это единственный способ показать Роберту, что ему нравится его взгляд. Нравится идея уединиться еще больше. о асскажи мне об Игане и Клевене, — просит он. Они проводят чудесный час в сарае, укрывшись одеялом для дополнительного тепла. История об Игане, Клевене и танце заставляет Кена смеяться, когда Роберт рассказывает ее. Оказывается, они вместе. Насколько Роберт может судить, с того самого момента, как они познакомились. Когда Иган признался, что нервничает, приглашая Клевена на танец, Брейди пошутил, что спросил бы, не боится ли Иган. Это привело к неожиданному, резкому молчанию, потому что на лице Игана появилось выражение ярости. — О, — протянул Брейди. — Значит, вы вместе. — Конечно, вместе! — крикнул Иган (Роберт в этот момент бурно жестикулировал). — Почему все ведут себя так, будто не знают? Наступило долгое молчание, а потом Брейди сказал: — Ну, сэр, вы немного блудливы. — И тут входит Клевен, — рассказывает Роберт, смеясь во время рассказа, и Кен смеется не переставая. — Иган держит Брейди в захвате и пытается повалить его на пол, но тот стоит на ногах и не двигается. И Клевен говорит: «Баки, какого черта?», как можно спокойнее, а Иган отвечает: «Почему никто не думает, что мы вместе?» Роберт замолкает, смех захватывает его полностью. — Клевен. — Он икает и притягивает Кена к себе, зарываясь от смеха в его волосы. Кен прижимается лицом к шее Роберта и чувствует пульсацию. — Клевен смотрит на него так, будто он просто тупой, и говорит: «Потому что ты немного блудливый». И Иган настолько потрясен, что отпускает Брейди, который все еще стоит на месте, и просто плюхается на пол. Кен воет от смеха, откидывает голову назад и даже падает на раскладушку, потому что не может остановиться. Роберт ложится следом за ним и сворачивается калачиком рядом с ним. — Это еще не все, — продолжает он. Он опускает руку на талию Кена и ждет, пока тот успокоится, хотя они оба все еще хихикают, когда он снова берется за рассказ. — Иган говорит: «Ты сказал, что тебе все равно», а Клевен отвечает ему: «Потому что мне все равно». «Брейди думает, что тебе не все равно», а Клевен отвечает: «С каких это пор ты слушаешь все, что говорит Брейди?» Тогда Брейди попытался сказать что-то в свою защиту, а Клевен посмотрел на него достаточно строго, чтобы он заткнулся, и это было последнее, что я слышал об этом. Кену приходится сосредоточиться на дыхании, чтобы остановить смех. Он опускает руку на талию Роберта и поглаживает его пальцы. — Это мило, — говорит он. — Необычно, но для них это мило. — Да, — соглашается Роберт. Он целует Кена в макушку. — Они действительно хорошая пара.