РАЗБЛОКИРОВАННОЕ ВОСПОМИНАНИЕ: ЛИЗА

      Сашка почти год прожил на грани сумасшествия, не зная, что делать со своей противоестественной влюбленностью. Попробовать признаться – легче сразу отрезать себе язык, он сказать такие слова парню просто не повернётся. Забыть, отказаться от этого, сделать вид, что ничего не было – невозможно, проще сразу удалить себе часть мозга. Психика разом включила все защитные механизмы, и Сашка справлялся со своей бедой как умел: насколько мог, стёр ластиком Андрея из своей жизни, свёл контакты с ним до минимума и пил, дебоширил, пропадал на катке, тренируясь до изнеможения, разбиваясь об лёд, приводя своим спортивным энтузиазмом в восторг тренеров. Делал всё, чтобы выбить из себя всю дурь, все воспоминания о нежном мальчишеском личике, о плотной и бледной шее, натёртой воротничком рубашки, о всегда искусанных губах и ярких серых глазах – и о тех грешных мыслях, неестественных желаниях, которые вызывают эти глаза и губы. Как только не попал в тюрьму или в психушку, одному Богу ведомо. Настя, которая была постоянной свидетельницей его выкрутасов, видела его приходящим на тренировку серым и помятым, пахнущим перегаром и ещё непонятно чем, шатающимся с бодуна, а через несколько минут – вкалывающим на льду как проклятый, однажды утром прижала его в углу и, угрожающе сузив глаза, прошипела: – Или ты сейчас же мне всё рассказываешь, или…       Они всегда делились друг с другом всем, даже самым сокровенным, но тут Сашка впал в ступор. Он даже верной партнёрше не мог признаться в том, что с ним происходит, настолько это было неестественно, непривычно и странно. Но Настя была упорна и шаг за шагом, слово за слово заставила Сашку рассказать всё – и ему от этого стало немного легче. Хоть с кем-то поделился. – Что делать, Настюха, - хныкал всё ещё немного пьяный после ночного кутежа Сашка, и ему было плевать на то, что он ведёт себя совсем не по-мужски. – Ну хоть ты подскажи, а, я уже не знаю, как мне с этим быть. Может, всё-таки сказать ему? – Можешь и сказать, - легко согласилась Настя, - если тебе от этого полегчает. Только ты долго собирался и чуть-чуть опоздал. – В смысле – опоздал?!!! – В смысле Андрей уже пару месяцев с кем-то встречается. У него появилась девушка. Попробуешь отбить? – Девушку? – Сашка отчаянно тупил, пытаясь переварить известие. Что?! Андрей? Скромный и тихий пятнадцатилетний девственник, думающий только о своих коньках, прыжках и программах, ни с того ни с сего завёл подружку? Гормоны заиграли? – При чём тут она, ты же вроде в Андрея втрескался…       Сашка попросил Настю показать хоть какие-нибудь фотки – и был ещё более озадачен. Яркая, гламурная, тусовочная девица на год (а на фотках с этим блядским макияжем – и на все пять) старше Андрея. Явно она захомутала его, а не он – её. Неужели мальчику такие нравятся? На фотках рядом с ней он со своей неброской и тихой красотой кажется блеклым и неинтересным.       Сашке стало немного обидно, но одновременно с тем он испытал чувство облегчения. По крайней мере, появилась определённость. Можно смиренно отойти в сторону и пожелать новой паре счастья. Перейти от буйного помешательства к спокойному отчаянию, принять и переварить неразделённую любовь. – Саш, ну… это просто надо пережить. – сердобольная Настя гладила его по голове, по лицу, словно уставшая мать – взрослого непутевого сыночка-алкоголика. – Залатаем как-нибудь твоё разбитое сердечко. Только бросай уже пить, тренеры очень расстраиваются. Предлагали даже в больницу тебя положить. – Всё в порядке, Насть. Я переживу. И с алкахой завяжу. Всё равно бы ничего не вышло, он ведь не интересуется парнями, если любит девушек. – А ты, выходит, гей? – Ну, может быть, - Сашка ненадолго задумывается: эта сторона дела его как-то не очень волнует. – Наверное, раз запал на него, – пожимает плечами. В его родном городе за такое и башку арматуриной проломить могут. Но Настя не осуждает. – Может, тогда ты поищешь себе кого-то? На сайтах знакомств или ещё где… – Не хочу. Спасибо, Настюш, ты – золото, а не партнёрша.       Лизе можно тоже сказать «спасибо», она в каком-то смысле спасла его. После того, как она захомутала Андрея, Сашке действительно стало немного легче жить. Не то чтобы он действительно отбросил все грешные мысли и благородно отпустил Андрюшу, благословляя его социально приемлемые гетеросексуальные отношения. Он искренне старался это сделать, но получилось плохо; на самом деле Сашка невероятно ревновал своего мальчика к Лизе и на почве этого превратился в реального параноика. Но, по крайней мере, у него появился стимул жить. Он как настоящий сыщик собирал улики и свидетельские показания, пытаясь понять, что происходит в новой паре, как у Андрюши складываются отношения с девушкой – ладят они или нет? Счастлив он, или так только кажется со стороны? Весь жизненный опыт кричал о том, что эти отношения долго не продлятся, интуиция вопила о том же – а эти детки всё продолжали ходить повсюду, держась за ручки и чирикая, передавать друг другу приветы на камеру и запиливать милые селфи и видосы, и хотя бы внешне всё у них было хорошо.       Иногда Сашку посещали совсем уж бредовые мысли насчёт того, что Андрей знает или, во всяком случае, догадывается о его болезненной влюблённости и затеял всё это ему назло, специально подговорил привлекательную девушку сделать вид, что они пара, чтобы он отвязался. Но это была бы слишком крутая дьявольская интрига для такого простого и открытого пацана. Андрей ничего, конечно, не рассказывает, но по его лицу видно, по его настроению можно понять, как он кайфует от счастливых моментов в отношениях или тяжело переживает моменты напряжные, размолвки и ссоры. Он искренне во всё это вовлечён, и Сашке, который читает мысли на его лице как в открытой книге, ничего другого не остаётся, как признать, что Андрюша действительно всерьёз влюблён в эту гламурную девицу.       Настя наблюдала за мучениями партнёра и понимала всё по-своему – и действовала исходя из своего понимания ситуации. На тренировках стали появляться какие-то посторонние парни, с которыми Настя оживлённо чирикала, а потом как бы между делом представляла их Сашке: – Это Виктор, мы с ним в прошлой группе вместе занимались. – Это Миша, тренер из моей бывшей школы. – Это Алексей, мы на одном потоке учимся.       И каждый раз пыталась вовлечь Сашку в беседу, поближе познакомить с гостем. Сашка обычно жал новому знакомцу руку, бурчал что-нибудь, выдавал пару фраз и смывался в раздевалку.       Сашка в то время соображал туго и никак не мог догадаться, отчего все эти бывшие одногруппники, однокурсники, шапочные знакомые Насти вдруг караваном потянулись к ним на каток, чтобы посмотреть на её тренировки. Своих дел у людей нет, что ли? Но где-то на седьмом посетителе он задумался, обратил внимание на некие объединяющие их особенности поведения, сложил два и два и с возмущением накинулся на партнёршу: – Не води сюда больше своих педиков! Не собираюсь я ни с кем из них встречаться! – Ладушки, – невозмутимо отреагировала Настя, – тогда пойдём проторённой тропой. Напомни, тебе какие девочки нравились, пока ты не втюрился в мальчика: тёмненькие, светленькие, рыжие? Высокие или низкие, худые или пофигуристее? Сашка застонал и закрыл лицо руками: – Настасья-а-а… – Я же переживаю за тебя, дурак. Третий год маешься, давно пора что-то поменять в жизни.       И Настя действительно организует Сашке свидания, и это на самом деле немного ему помогает. Не найти себе пару, разумеется, а немного развеяться, пообщаться с новыми людьми. Понять, что он яркий, интересный, привлекательный парень, поднять самооценку. Может, он не так уж и безнадежен? Может, его однополая любовь пройдёт – и он сможет быть счастливым в новых отношениях?       И Сашка почти уже смирился и даже начал понемногу думать о будущем, искать в своём положении какой-то позитив, когда жизнь снова со всей силы пнула его по яйцам. Когда они переодевались после тренировки по футболу, у Андрея из кармана джинсов выпал какой-то серебристый квадратик, явно обёртка от чего-то. Сашка, пятым чувством угадавший, что это может быть – точно не леденцы от кашля – ничего не стал говорить, осторожно задвинул серебряный квадратик ногой под лавку, а потом незаметно поднял и спрятал в карман, чтобы потом, сидя в машине, внимательно его рассмотреть.       Его первая догадка подтвердилась: это была упаковка от кондома. Обёртку Андрей разорвал, автоматически сунул в карман джинсов, чтобы потом выбросить, да забыл, вот и выронил в раздевалке. А сам презик натянул на возбужденный член, чтобы безопасно вставить Лизе.       Дорогие кондомы. Такие не будешь покупать, чтобы запускать с балкона «бомбочки». Супертонкие, с пупырышками и со смазкой. Андрюша не поскупился, он явно хотел доставить удовольствие любовнице. Наверняка долго выбирал, замерев перед прилавком в аптеке. Ответственный и заботливый любовник.       А размер у него стандартный. Не кинг сайз, как у Сашки. Зачем-то он запоминает эту информацию, хотя зачем она ему? Можно подумать, он когда-нибудь увидит Андрюшин член и наденет на него презерватив.       Сашка спрятал упаковку, приобщил её к остальным уликам (у него дома скопилась целая коробка разного барахла, которое он насобирал, шпионя за парочкой) и наконец осознал, что случилось то, о чём он давно думал, грызя ногти и пальцы. Не могли же они вечно ходить под ручку и трогательно целоваться в губки. Лиза захотела большего, она совратила мальчика, забрала невинность Андрея. Теперь, даже если у них с Сашкой потом вдруг что-то сложится, он будет уже не первым.       Тогда ему было очень больно об этом думать. Как будто Андрей ему изменил, или Лиза действительно разбила их пару, соблазнила и увела его любимого. Но сейчас, спустя несколько лет, Сашка даже благодарен ей. Андрей получил первый опыт с женщиной, ему понравилось. Теперь он не обречён всю жизнь любить мужчин, он может выбирать. Значит, теоретически у него когда-нибудь может быть традиционная семья, он может стать отцом детишек.       Он не скован рамками сексуальной ориентации и свободен в выборе. А свобода выбора – наверное, самое важное в жизни человека.