Глава VII

Долохов его хочет.  Русский черт желает его.  Антонин – близкий соратник Реддла и просто бешеный ублюдок.  Иоанн же хочет спокойной жизни. Вот только ему кажется, что это никого не интересует. И складывается впечатление, что все как раз таки наоборот. Чтобы его нервы не выдержали и он решил, что лучшее решение – убежать. Мун еще не знает от чего. Он хочет поскорее разобраться с Патрисией Ампер и свалить восвояси. Если раньше он считал, что будет соблюдать социальную дистанцию, то сейчас не против и встречаться. Девушка в его случае уже совсем хороший вариант. Еще без маниакальных замашек, то прекрасный.   Девушку, честно говоря, уже не видно добрую неделю. Но если с меткой все нормально, то значит неплохо ей живется. Иногда взгляд сам скользит по элегантно выведенному имени — «Патрисия Ампер». И он все чаще, и чаще думает, что же будет если проигнорировать? Боль? Несомненно, но имеет ли она какое-то ограничение, что случится если девушка умрет?  Он, конечно, не желает подобного ведь Патрисия в самом деле хороший человек. Вот только из-за всего этого он привязан. Раньше все было отлично. Мун без проблем бы ждал, но сейчас дела плохи. Не критически потому тот не собирает чемоданы. С русским псом еще что-то можно сделать. По крайней мере Иоанн верит в его мнимую адекватность. Но никто не может гарантировать, что за псом не придет вожак.  Сегодня он не пройдет на учебу.  Желания совсем нет. Он еще не отошел от вчерашнего. И не слишком горит желанием вспоминать его смотря на причину всего этого. Он уж точно знает где меньше всего нужно ожидать его головную проблему.                                    *** Библиотека как всегда ощущалась вторым домом. Местом где Иоанн ощущал иллюзорную безопасность. Тут могут происходить интриги, но уж точно никто не попытается убить. Он очень хотел в это верить.  У него не было даже желание смотреть по сторонам. Хотелось лишь поглубже погрузиться в книги и чтобы его никто не трогал. Впрочем, в библиотеке и так редко кто бывает. Подростки везде одинаковые.  Доступ к запрещенной секции он, к сожалению, не получил. Том же, наверное, своей невинной мордашкой и репутацией заслужил еще как только рот открыл. У когтевранца таких талантов не имеется. Следом ему остается довольствоваться тем, что осталось. Коего так много, что наверное весь его род не прочитает. Хотя вопрос сколько в этом в самом деле полезного.  А не откровенной дряни по типу «Как магически понять, что ты ему нравишься?». Спросить в лицо, а не танцевать с бубном. Вот только ему кажется все лучшей и лучшей идеей использовать знания из книги на Долохове. Вот только под рукой нужно также иметь том с убивающими и зелье для сердца. Хотя если подумать, возможно, оно не сможет идентифицировать подростковое желание русского.   Черт.  Иоанн пришел сюда с мыслями, что погрузиться в книги и забудет все это. А оказалось, что ему еще комфортнее об этом думать в обители знаний.  Он бы, блять, пошел в авроры, честное слово, ради того, чтобы этих змей пересадить. Вот только все это – его скромные фантазии. Считая влияние и деньги приспешников Реддла, руководство Муна скорее нагнет самого парня за такие мысли, чем тронет хоть одного слизеринца. И будет его песенка спета.  Тяжелый вздох вышел из груди Иоанна. Он прикрыл глаза.                                      *** Напротив он видит глаза.  Хищные, с дикостью присущей их обладателю и жадностью.  Взгляд такой липкий и будоражащий, что парню кажется будто он тонет в песках Сахары. Без единой возможности выжить. С единственной глупой мыслю, что лучше смириться.  Губы ночного кошмара кривятся будто на язык попало что-то неприятное.  Низкий баритон действует не как раньше, привлекательно, а оглушающе. Иоанну просто хочется закрыть уши и поверить, что все это неудачный сон. Галлюцинация.  – Значит я мило с тобой общался, улыбался так, что зубы болели, – нежный шепот русского действует обманчиво. Или парень желает в это верить, – а он видишь цаца! Лишь ветряного ублюдка подпустил. Ублюдок – срывается с губ Антонина с такой ненавистью… Что когтевранец интуитивно думает, что человек в самом деле плохой.  Вот только Джеймс никак не плохой. Тогда он не понимал, что не так с его приятелем. Что тот сделал русскому черту, а теперь ясно понимает, что дело не в нем, а в Муне.  Иоанн дернулся, едва не свалившись с кресла. Сердце колотилось где-то в груди. Сильно, до ужаса громко и тому казалось, что ничего другого он не слышит.  Библиотека, старый запах книг, тихий шепот других. Никакого Долохова. Он провел ладонью по лицу — мокро. Холодный пот?  Ему хотелось вскрыть свой мозг и ложкой выскребти глаза Антонина. Взгляд, что казалось будет преследовать в самых наихудших кошмарах.  Иоанн перевел взгляд на книгу. Слова расплывались, отказывались складываться в предложения. Он моргнул, потер глаза – бесполезно.  Тогда он просто закрыл книгу и отодвинул в стороны. Какой смысл делать вид, что учишься если в мыслях, только одно…  Парень бросил быстрый взгляд вокруг. Вон та первокурсница с Когтеврана что-то строчит в пергаменте, не поднимая головы. Незнакомый парень пролистывает книгу у окна.  Никто не смотрит. Никто не знает, что у него внутри сейчас творится ад. Все еще хуже чем вчера.                                   *** – Ты что вчера какую-то симпатяжку подцепил?  На лице Джеймса игривая улыбка. Сам парень выглядит ослепительно – вчерашний день уж точно пошел ему на пользу. В отличие от Муна который себя изводит с самого утра. Но парню не нужно об этом знать.  – Плохо стало, – фраза выходит тихой и неубедительной, но друг верит и беспокоится – видно по лицу, – все теперь нормально.  – Не врешь? А то присмотрелся и на тебе в самом деле лица нет, – взгляд собеседника изучает его. Иоанну в голову приходит лишь фраза«ветряный ублюдок». Которой слизеринец назвал парня напротив.  Ему хочется что-то сказать. Предупредить. Но слова застывают в его горле комом. Мун совсем не знает, что сказать тому. Все-таки проблема не в Джеймсе, а в нем.  Чертов слабак.  Лишь такое приходит на ум о самом себе. Ведь как он, Иоанн, который всегда считал себя рациональным и не больно эмоциональным скатился до такого. Что какое-то больное желание другого смогло выбить его из колеи.  Почему он испытал такой животный страх? В самом деле причин для такого нет. Пусть Долохов и хочет его трахнуть – желания приходят и уходят. Иоанн уж точно не самый красивый, интересный. А значит, русский быстро остынет.  А он развел со всей ситуации событие мирового уровня. Антонин – не его милорд.  Возьми себя в руки, Иоанн.  – Оу, ты хмуришься, – веселым тоном сказал Джеймс тыкая в его лоб, – идем, мыслитель, а то дым с головы пойдет.  Иоанн улыбается фальшиво-фальшиво. Кажется, что по уголкам рта пойдут трещины. Ему противно. Джеймс, конечно, не замечает и думает, что развеселил друга.  Но он дал что-то более ценное – привел того в чувства. Выдернув из болота эмоций.