1955 год, 6 ноября. Хоукинс, Индиана.

1955 год, 6 ноября. Хоукинс, Индиана.        Темноволосая девочка заливается слезами, горько всхлипывая. Вокруг неё, на стенах, паршивые надписи по типу «Глория швабра», «Тот, кто читает, идиот», оставленные одноклассниками и остальными. Она находится в кабинке школьного туалета. Бегло читая большими карими глазами послания и пытаясь успокоиться, девочка слышит, что кто-то вошел. — Хе-е-ей! Плакса Джо-ойси, ты где? Тут же она затихала. «Черт. Ну почему. Ненавижу вас, ненавижу всех, пожалуйста, не сейчас!!!» — Я знаю, ты здесь. Джойс распахнула дверь и закричала: — Да! Я здесь!!! — она выглядела очень свирепо, а на лице все ещё виднелись дорожки от слез. — На вот, не плачь, утрись дерьмом. Джойс окружили три девочки. Одна из них держала в руках мусорный пакет, пахнущий не очень хорошо. Опрометью она тряханула его, и все содержимое полетело Джойс на голову. Мусор едва успел коснуться её волос — она подставила портфель. Так она делала всегда, защищаясь от одноклассников. — Ну, теперь хотя бы пахнуть будет поприятнее… — кинула самая высокая из них, дуя губки и рассматривая ногти. Джойс было обидно. Обидно и очень досадно, хотелось просто упасть и заплакать, но этого не давала сделать ярость. Ярость, что вскипала в груди с каждым ударом сердца. Джойс рывком прижала зачинщицу к раковине, скинув свой портфель и прижав его ногой. — Фу! Отойди, воняет! — крикнула та. Джойс вжала девочку в раковину так, что раздался болезненный хруст позвоночника. Джойс не хотела ничего говорить. Она хотела смотреть ей в глаза. Искать в них страх и подчинение. Вдруг, сзади подлетела рыжая и схватила жертву за волосы. Джойс крикнула. Ей очень хотелось плакать, но она не могла. Она крикнула и оттолкнула девчонку, подумывая пнуть рыжую. Но тут её так сильно приложили головой к плитке, что перед глазами все начало плыть и утрачивать свой смысл. Удар слева. Примерно в плечо. Туфли. Удар в бок. Боль. Досада. Кровь. Но тут крики усилились, а обидчицы стали разбегаться. — Джойс! — парнишка взял ее за подбородок. — Джойс! Ты меня слышишь? Кивни! Кивни, если хоть что-то чувствуешь! Девочка болезненно поморщилась. Затем её лицо расслабилось, губы задрожали, а последнее, что она обронила: — Джим… Первые ощущения после того как она очнулась были не самыми приятными. — Как ты? — Хоппер улыбнулся самой сочувственной и мягкой улыбкой. Джойс поежилась. — Как давно мы здесь? — Минут пятнадцать, не больше. Джойс осознала, в каком положении они находились. Джим сидел, припав к стене, а Джойс лежала на нем, головка ее покоилась на его коленях, придерживаемая рукой Джима. У девочки в горле стояли слезы. Воспоминания о недавнем окатили её ледяным потоком, она прикусила губу и слезы градом покатились с её щек. Тут же она покраснела, понимая сколько неудобств доставляет Джиму. Она никогда не плакала при нем. Считала это слабостью. А тут навалилось всё! С утра Дот нечаянно пихнула Джойс локтем. По дороге в столовую девочка упала, поскользнувшись на разлитом кем-то компоте. Испачкала сарафан. На контрольной по алгебре не получилось ни-че-го! Хотя ей казалось, что тему она поняла, и при том неплохо поняла. Выходит, она что, глупая? Позже заболел живот из-за месячных. Учительница поругала за нестарание. И на десерт — издевки и избиения со стороны идиотских одноклассниц! Казалось, это худший день в её жизни! Ну как тут не впасть в отчаяние? — Эй, ты что? — Хоппер машинально начал гладить её по голове и нежно смахивать прядки, от чего сам оторопел. — Мне было плохо, — всхлипнула Джойс, — Весь… весь чертов день! Все просто ужасно! — Джойс начала пересказывать ему свой день в подробностях, гневно отзываясь об одноклассницах. — Да уж, конечно… Мне жаль, Джойс. Но уже все в порядке… Ничего, ничего… А они к тебе больше не подойдут. — Ты так думаешь? — Да. Пусть только попробуют. Впервые за весь день Джойс улыбнулась. — Хорошо, что ты пришел. Хоппер снова поинтересовался её самочувствием, и может ли она встать. Джойс поднялась. Сначала в глазах потемнело, но в целом терпимо. Она ориентировалась в пространстве, различала цвета, устойчиво стояла. — Пойдем к доктору, Джойс? Хоппер чувствовал себя полным дураком. Что не позвал врача сразу. Он был слишком напуган и решил разбудить девочку сам. К тому же, доктора никогда нет на месте. Да и как Хоппер мог снова её оставить? А если бы обидчицы налетели снова? Ничего лучше, чем разбудить Джойс водой, он не придумал. Чего греха таить, Джим был даже немного рад, что мог помочь девочке, хоть и в такой передряге. Она ему нравилась. И понял он это совсем недавно — сейчас. А мир перевернулся с ног на голову. Штормило Джима не меньше, чем Джойс, вот только его не били. Любовь не материальна. Ему бы хотелось быть с ней рядом всегда. Видеть, что она здорова и счастлива. Видеть, как она улыбается. Джойс неожиданно заключила Хоппера в объятия. Такой она была всегда — внезапной и непредсказуемой. — Нет, не нужен доктор… — мягко сказала Джойс, — Я в порядке… Ты мой самый настоящий лучший друг, Хоппер. — она прижала его ещё сильнее. Джима как обрадовала эта фраза, так и огорчила. Он ответил взаимностью и не расцеплял объятий. — И ты мой лучший друг, Джойс.