Вернутся к фанфику

Два дня на раздумье

6 июля 2025, 23:31
      Лунчэн не такой уж большой город, по меркам Китая, но до квартиры Юньланя Вэй добрался ближе к полуночи. Он не стал брать такси, а автобусы уже не ходили. Да и, честно сказать, ему надо было побыть одному, успокоиться. Настроение было паршивым, а идти с таким настроением к любимому человеку не хотелось. Вэй знал, как переживает Юньлань, поэтому, выйдя из дома матери, он сразу ему позвонил: - А-Лань, я уже иду домой. Не волнуйся. Автобуса долго не было, и я иду пешком. - А почему такси не вызвал? - Так получилось. Ты ложись. Не жди меня. Я приду, сам открою. - Всё плохо? - спросил сыщик после минутной паузы. - Не то, чтобы очень, но, сдаётся мне, у нас ещё всё впереди. - Что? Шэнь Вэй так отчётливо представил, как Юньлань, нервничая, кусает свои красивые губы, что его сердце заныло от жалости, и он ответил максимально оптимистичным тоном. - Всё! И горе, и радость. И болезнь, и здравие, и ещё много чего. Жизнь-то она долгая. - Ладно, философ. Под ноги смотри. Придёшь - расскажешь.       Шэнь Вэй прекрасно понимал, что мать от своего не отступит. Она сделает всё, чтобы вернуть его под своё крыло. Но только ли она! Есть ещё родители Юньланя. Они, скорее всего, тоже не будут в восторге от выбора сына. А как отнесутся к тому, что они теперь вместе, коллеги, друзья, знакомые? Им придётся воевать за своё счастье с целым миром? Смогут ли они справиться со всеми проблемами, преодолеть все трудности? Может быть лучше было жить, как живёт большинство однополых пар? Скрываться от всех, встречаться пару раз в неделю, чтобы ни у кого не возникало подозрений, иногда вместе ходить на баскетбол или в ресторан и всё. Не-е-ет! Он так не сможет! Уже не сможет. Засыпать и просыпаться не видя ласкового прищура любимых карих глаз своего сыщика, не чувствуя сильных рук, которые тебя обнимают? Не слышать родного голоса? Теперь это невозможно. Он просто зачахнет и умрёт вдали от любимого человека. Что же тогда делать? Путь один - бороться за свою любовь, надеясь что Боги помогут им справиться со всеми трудностями.       Но как бороться с собственной матерью? Все свои тридцать лет Шэнь Вэй прожил с мыслью, что мама - его единственный близкий и родной человек на всём белом свете. Он знал, что она одна его всегда поддержит, примет и защитит. Сколько раз в детстве и юности она, вопреки мнению других, вставала на его сторону. Вэй почему-то вспомнил, как в начальной школе им задали склеить домик из бумаги. Маленький Вэй тогда очень старался, но бумага была тонкой, клей старым, и домик получился уродливо-кособоким. Учитель поставил ему самый низкий балл, а ребята в классе смеялись, показывая пальцем на его убогое творение. Размазывая слезы по мордашке, он пошёл домой. А мама? На этот раз она не стала ругать сына за плохую оценку, как делала обычно, а сказала, потрепав его по голове: - Сынок, выше нос! Господин Мо ничего не понимает в современной архитектуре. Я бы с удовольствием купила такой домик, если бы он был настоящим. Он не похож на остальные, и в этом его прелесть. Представь, ты идешь по улице. Все дома вокруг одинаково-скучные и вдруг видишь вот такой! (Мать поставила поделку на стол) Тебе захочется узнать, кто в нём живёт? Мальчик кивнул. - Во-о-от. Ты постучишь в дверь и познакомишься с его хозяйкой - прекрасной принцессой. - Принцессы живут во дворце, - всхлипнул Вэй. - Ерунда! Принцесса может жить, где ей понравиться и делать, что ей захочется. Конечно, она выберет твой домик. Ведь он такой необычный, - уверенно подытожила мать. Маленький Вэй вытер слезы и улыбнулся: - А я на ней женюсь!       Да-а... Женится. В детстве он был уверен, что женится исключительно на принцессе и будет жить во дворце, но Судьба распорядилась иначе. Мысли опять вернулись к словам матери о том, что она найдёт ему женщину. Женщину? Да предложи она ему сейчас хоть королеву красоты, ему никто не нужен, кроме его лохматого и вечно небритого сыщика. Вэй вздохнул, заталкивая телефон в карман куртки.       А Юньлань в это время сидел на широком подоконнике, смотрел на огни ночного города и ждал своего любимого риелтора. Думал ли он, покупая эту квартиру, что вместе с ней он приобретёт и свою любовь? Наверное, Вэй прав: это и есть то, что люди зовут Судьбой. Он сидел долго. Огни постепенно гасли, город засыпал... Наконец, щелкнул замок, и Юньлань сполз с подоконника. Вэй вошёл осторожно, стараясь не шуметь. Снял кроссовки, куртку. А когда в дверях увидел молчаливого Юньланя, охнув, отпрянул назад от неожиданности. - Чтоб тебя! А-Лань! Чудовище! У меня чуть сердце не остановилось. Какого гуя ты не спишь?! Юньлань сграбастал мужчину в свои объятия. - Тебя ждал. - А если бы я остался у матери? Так бы и сидел всю ночь? - Так бы и сидел... - Ненормальный, - прошептал Вэй, целуя сыщика в колючую щеку. - Рассказывай, - произнёс со вздохом Юньлань.       Вэй положил голову на плечо мужчины, закрыл глаза. Боги! Как тепло и уютно в его объятиях... - Мне дали два дня, чтобы принять правильное решение. - Сильно ругалась? - Нет. Сказала только, что женит меня. - Вот уж, фигушки! Никому я тебя не отдам. - А мне никто и не нужен. Вот только... Думаешь она смирится? - Конечно! Ты же её сын. - А как отнесутся твои родители? - Нормально, - уверенно произнёс Юньлань, стаскивая с Вэя куртку. - Пойдём спать.       Следующие два дня прошли относительно спокойно, если не брать во внимание то, что Вэю каждый вечер звонила мать и по часу расписывала все прелести брака с женщиной. Она не говорила ничего плохого об однополых отношениях в целом и о его жизни с Юньланем в частности, но весь посыл её воспитательных бесед был понятен и без этого. Вэй слушал молча, не спорил, но и не соглашался. И госпожа Шэнь, зная упертый характер своего старшенького, считала это хорошим знаком. Ей казалось, что её слова находят отклик в душе сына, и только из упрямства он не хочет в этом признаться.       А Шэнь Вэй, прослушав очередную воспитательную беседу, откладывал телефон и поворачивался к Юньланю со словами: - Так на чем мы остановились?...       Утром выдалось хлопотным. Чжао Юньлань дважды бегал к криминалистам, отсылал документы в прокуратуру, а буквально перед обедом начальник полицейского Управления Лунчэна объявил общий сбор. По какому поводу, а главное, как долго продлится это мероприятие, никто не знал. И Юньлань, посмотрев с досадой на большие старинные часы, висевшие в кабинете, позвонил Вэю сказать, что тому сегодня придётся обедать в одиночестве. - Ладно. Не расстраивайся. Пообедаешь без меня, а поужинаем вместе. До вечера. Целую. - Чего-о-о?       Лицо старика Чу вытянулось от удивления. Это "целую" вырвалось само по себе, на автомате, и в первую секунду Юньлань смутился. Обычно, чтобы поговорить с Вэем, он выходил во двор, но сегодня позвонил прямо из кабинета, где в сборе была вся команда. - Целуешь? Точно? Мне не послышалось?       Старик Чу обвёл вопросительным взглядом, сидевших в кабинете мужчин. Дацин сделал вид, что он ничего не слышал, а вот по расширившимся от удивления глазам малыша Го было понятно, что Чу Шучжи не ошибся.       Первым желанием Юньланя было всё перевести, как обычно, в шутку, но потом... Он посмотрел на коллег и вдруг произнёс спокойным голосом: - Вам не послышалось. Да, я целую его. И что?! Мы любим друг друга и живём вместе. Я считаю, что имею полное право целовать человека с которым делю постель. Нет?       Глаза малыша Го стали абсолютно круглыми. Дацин почему-то вздохнул. А старик Чу откинулся на стуле. - Ты сейчас издеваешься над нами? Это такая шутка? После всех твоих похождений по бабам я должен поверить, что ты - гей? - Не хочешь - не верь, но всё, что я сказал сейчас - чистая правда, - пожал плечами Юньлань. - Я решил, что вы в конце концов всё равно узнаете об этом. Так уж лучше, от меня, а не от кого-то другого. - Бля-я... Ты вот настолько разочаровался в женщинах? - И опять мимо. Нет. Совсем не то. Просто я, наконец, встретил своего человека, - улыбнулся Юньлань. - Ты знал? Старик Чу повернулся к Дацину. Тот отрицательно мотнул головой. - Нет, но я догадывался. - Даже так?! Твою ж мать! Значит, я один опять не в курсе. Старик Чу сощурился. - А это точно не прикол? Вы меня не разыгрываете?       Юньлань подошёл к мужчине, положил руку на плечо. - Приятель, я наконец-то влюбился по-настоящему. Какие уж тут приколы? - Э-э-э, а вот лапать меня не надо. Старик Чу отодвинулся. - Я так-то не гомофоб, но, раз такое дело, э-э-э... не хочу лишний раз тебя провоцировать. - Успокойся, - хмыкнул Юньлань, - ты не в моём вкусе. - Ну, а ты что скажешь, хвостатый? - повернулся к Дацину старик Чу. - А что? Я только рад за напарника. Не каждому в этой жизни повезёт встретить своего человека. А мужчина это или женщина, в конечном итоге, неважно. - Да вы сговорились, что ли? Философы, мать вашу! Не портите мне ребёнка.       Все трое разом повернулись к Го Чанчэну. Тот сначала захлопал глазами, покраснел, а потом вскочил из-за стола на котором были разложены папки с последними делами и, выкрикнув со злыми слезинками в голосе: "Я вам не ребёнок!", скрылся за дверью. - Чего это он? - удивился старик Чу. - Обиделся, - закрывая сейф с документами, отозвался Дацин. - Ты всегда называешь его ребёнком, подчёркивая вашу разницу в возрасте, а ему это не нравится. - Нет, ну надо же, какие мы нежные! - возмутился Чу Шучжи.       Со стороны могло показаться, что его рассердила выходка стажёра, но на самом деле он огорчился. Он не собирался обижать парня. - Кошачок, найди малыша Го, а мы подождём вас в машине, - попросил напарника Юньлань.       Тот молча кивнул и вышел из кабинета. - Ты это... - смущённо произнёс старик Чу, когда они с Юньланем остались одни, - не думай, что я презираю геев и всё такое. Не понимаю, это - да, но и только. Но, если ты со своим риелтором счастлив, то так тому и быть. Для меня ты, при любом раскладе, был, есть и будешь братом и боевым товарищем. Понял? - Спасибо, - улыбнулся Юньлань.       Эти два дня тянулись словно целая неделя. Если честно, то Юньлань с Вэем извелись за это время. Они не могли толком ни есть, ни спать. Не сговариваясь, они решили не обсуждать матушкин ультиматум, но закрыть глаза на проблему, не значит её решить.       Гипс Юньланю сняли уже вчера. Рука ещё побаливала, но доктор сказал, что это нормально.       А сегодня утром, когда Вэй уже пошел на работу, позвонила мать. - Ну? Господину Чжао уже сняли гипс? - спросила она без обычного "привет, сынок". - Да. Сняли. - Значит, сегодня мы ждём тебя домой?       Голос был жёстким, напряжённым, совсем не таким, к какому привык Вэй. От этого в душе рождалась тягучая тоска, сжимающая сердце. ... Он с детства боялся ссор с мамой. Однажды, когда Вэй был ещё совсем маленьким и не умел плавать, он без спроса убежал с мальчишками на речку. Тогда мать сильно разозлилась. Она так на него орала, что он сидел, испуганно сжавшись в комочек, на диване и наблюдал, как она мечется по квартире. - Неблагодарный щенок! Я ращу тебя из последних сил, ночами не сплю! А ты?! Ты подумал, что стало бы со мной, если бы ты утонул? Убить меня решил? Да? Тогда лучше просто возьми нож и вонзи в моё сердце!       Обычно за шалость она могла отругать сына или даже отшлепать, и это было нормально. К такому Вэй привык, но сейчас мать вела себя по-другому, и это пугало. А потом она замолчала. На целый день. Мальчик ходил за ней по-пятам, плакал, просил прощение, а она не реагировала. Никак. Словно его и не было рядом. Именно тогда в душе маленького Вэя впервые возникла эта тоска, когда кажется, что лучше умереть, чем так жить дальше. А на следующий день мать вела себя, как обычно, словно, ничего и не случилось. Но мальчик усвоил урок: маму огорчать нельзя... И вот сейчас, собрав всю свою решимость воедино, мужчина ответил: - Нет, мама. Я остаюсь с Юньланем. Прости, но я не могу без него. - А без нас... без меня, значит можешь? Я в твоей жизни уже никто? - Мам, ну зачем ты так говоришь? Ты для меня - родной человек, и я... - Поэтому ты готов бросить свою старую мать, брата, который сейчас так в тебе нуждается, в угоду своей похоти?! - перебила его женщина. - Мама, это не похоть... - А что же ещё? О чем вообще ты думаешь?! Вы всё равно не сможете быть вместе. Вас не примут ни близкие, ни друзья. Вас не примет общество! Потому что это - противоестественно! Рано или поздно, но ты вернёшься домой, потеряв всё: приятелей, работу, себя... Потому что кроме мамы, на которую ты сейчас плюешь, ты никому не нужен. - Мама, пожалуйста... - Что мама?! Когда ты, наконец, повзрослеешь и начнёшь думать головой, а не...?       И госпожа Шэнь отключилась. Вэй стоял на улице с телефоном в руках и смотрел перед собой невидящим взглядом. Уже знакомая тоска шевельнулась в душе. Мать никогда не примет их любовь. А на что он, собственно надеялся? Размечтался, как ребёнок. И как теперь жить? Он не мог потерять Юньланя, но и отказываться от матери не хотел.       Шэнь Вэй медленно побрёл по улице. Ему казалось, что время остановилось. Как в кино. Когда вокруг тебя бегают, суетятся люди, день сменяет ночь, вслед за летом приходит осень, а ты стоишь и не понимаешь, что происходит. В руке снова завибрировал телефон. На этот раз звонил сыщик. - Вэй-Вэй, всё хорошо? У меня почему-то муторно на душе. - Мать звонила... - Что сказала? А, впрочем, я знаю. Но ты же не уйдёшь от меня? - Нет. Помолчали. - Юньлань, что мне делать? - Дай ей время. Мне кажется, что она смирится в конце концов и примет нас, но ей нужно это пережить. А мы с тобой должны всё выдержать. Мне ещё моим предстоит рассказать о нас. Та ещё будет драма! - Лань-Лань, а ты уверен? - В чем? В наших чувствах? Да. В том, что мы всё преодолеем? Несомненно. Ведь мы нашли друг друга. Знаешь, мне сейчас страшно становится не от мысли, как сказать родителям, что я люблю мужчину, а от от того, что мог не встретить тебя. Шэнь Вэй улыбнулся с коротким вздохом. - Да уж. Я - то ещё счастье... - Для меня - да. - Ладно. Давай. До вечера.       Он отключился. Оглянулся по сторонам. Время опять пошло своим обычным ходом, а с души исчезла тоска. Ничего. Они ещё поборятся за своё счастье. И победят! Обязательно.       У кабинета Юньлань столкнулся с малышом Го, который пулей вылетел из дверей даже не поприветствовав старшего. Это было совсем непохоже на до приторности вежливого Го Чанчэна. А кроме того, Юньланю показалось, что на щеке парня блеснула слезинка. Или всё же показалось?       Когда Чжао, проводив малыша Го удивлённым взглядом, наконец вошёл в кабинет, он увидел крайне раздражённого старика Чу. Тот пытался засунуть стопку листов в органайзер. Листы не хотели складываться, мялись и явно не лезли в маленькую папку.       Юньлань пару секунд понаблюдал за безуспешными попытками коллеги справиться с непокорной бумагой, а потом решительно забрал из его рук документы. Аккуратно сложив их стопкой, он вставил бумаги в органайзер и поставив его на полку, спросил: - Что? Старик Чу ударил ладонью по столу и произнёс, глядя в сторону: - Поговорили... - С кем? Со стажëром? - С ним, мать его! - Стесняюсь спросить, а на какую тему? - Правильно стесняешься, - язвительным тоном проворчал Чу Шучжи. - Как раз на ту самую! - Не понял... - А чего тут непонятного? После того, как этот засранец узнал, что ты э-э-э... живёшь со своим риелтором, он совсем с катушек съехал. Раньше просто смотрел на меня щенячье-преданным взглядом и я думал, что... ну уважает он меня и всё такое. А сегодня... Короче, оказывается он меня любит. Нет, ты представляешь?! Чего ты скалишься? Смешно тебе?! А вот мне - нет. А Чжао и не смеялся. Он смотрел на коллегу с сочувствием, прекрасно понимая, какая буря сейчас бушует у того в душе. - А ты? Ты любишь его? - Ты охренел?! Сам - гей, так думаешь, что все вокруг тебя голубые? - Я ничего такого не думаю. Просто ты всегда так заботился о нём, опекал, что со стороны могло показаться... - Нет!       Старик Чу опустил голову. Помолчал. - Ты же слышал, что у меня была семья. Родители. Младший брат. Няньчжи. Малыш Го... Он так похож на моего брата... Я не должен был, наверное, давать себе слабину, но когда я видел этого мальчишку, передо мной словно появлялся братишка, мой Няньчжи. - Ты сказал ему об этом? - Сказал, и вот! - старик Чу махнул рукой в сторону двери. - Зарыдал и убежал. Ума не приложу, как теперь с ним работать? И с какого хрена он решил, что я - гей?! - Ну, наверное, потому, что у тебя нет женщины. - У меня никого нет! Я - один! Это понятно? - Понятно. Можешь не кричать.       Чжао сел за свой стол, достал из него потрепанную папку с делом господина Мо. - Прости, - поморщился старик Чу. - Меня, действительно напрягает эта ситуация. - Я понимаю... Поговори с парнем ещё раз. Расскажи о том, что у тебя в душе. Я думаю, он поймёт. - Ладно. А у тебя как? Юньлань посмотрел в окно, покусал нижнюю губу. - Трудно. Похоже, госпожа Шэнь готова начать полномасштабную войну, но мы справимся. Обязательно... И, переводя разговор, спросил: - Скажи, ты проверил, с кем встречался господин Мо в день ограбления?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!