Вернутся к фанфику

Отец и мать

6 августа 2025, 01:45
      "Отец?! Да, нет! Этого не может быть. Невозможно! Он, конечно, зол на меня, но не до такой же степени, чтобы предать собственного сына... Скорее всего это какая-то ошибка, чудовищное совпадение. Мало ли у кого может быть похожий шрам."       Юньлань не замечая ничего вокруг, словно на автопилоте, шагал в отделение. Перед глазами стояли руки отца с маленьким белым шрамом на большом пальце.       Эту отметину отцу оставил сам Юньлань, когда был ещё мальчишкой. Случайно.       Ему было около семи лет, когда отец загорелся идеей научить сына пользоваться ножом. Срезать с дерева ветку, остругать прутик - мальчик должен уметь это сделать сам. И всё бы хорошо, но будучи амбидекстром, маленький Юньлань хватал нож то правой, то левой рукой. Отец не спорил, считая, что ребёнок должен сам определиться, как ему удобнее. Он держал палочку, ту, что пытался заострить Юньлань, когда нож соскользнул и чиркнул по большому пальцу его правой руки.       Сначала показалось, что порез пустяковый, но ранка, похожая по форме на иероглиф "человек", быстро набухала вишевой кровью. Юньлань уронил нож, в глазах появились слезы, губëнки задрожали. - Папа, папочка, я нечаянно! Прости, папа! Тебе больно? Очень? Я не хотел!       Чжао Синцы поморщился. Но не от боли. Он терпеть не мог слез. Ему всегда хотелось, чтобы его сын был, как и он, железным человеком. А Юньлань... Он плакал над историей оленёнка Бэмби, рыдал, когда случайно разорвал свою любимую книжку, лил слезы, получив в школе плохую оценку. Всё это раздражало Чжао Синцы, но в этот раз он увидел в глазах сына такой ужас, что только буркнул, зажимая рану: - Аптечку принеси. И не ной! Мне не больно. Царапина!       Но рана оказалась достаточно глубокой, и шрам остался на всю жизнь. ...Юньлань абсолютно не вникал в то, о чем говорил информатор старика Чу. Это было так заметно со стороны, что интеллигентного вида мужчина спросил с обидой, обращаясь к нему: - Господин следователь, если вам это совсем неинтересно, зачем вы меня пригласили?       А Чжао Юньлань в этот момент даже не слышал, о чем была речь. Увидев растерянность на его лице, старик Чу ответил за коллегу грубовато, и в своей манере: - Ты давай, не отвлекайся, умник! Господин следователь не просто слушает, он анализирует информацию. Ты говоришь, а он уже просчитал все возможные варианты и сделал выводы.       А, когда информатор ушёл, Чу Шучжи взял Юньланя за плечи, заглянул в глаза: - Что случилось? Тот отвёл взгляд: - Проблемы с отцом. - Старик ни в какую не хочет принимать твою новую девушку? - хмыкнул Чу Шучжи. - Не смешно. - Прости. Просто дай ему время, чтобы привыкнуть к мысли, что его сын живёт с мужчиной. Это непросто, но в конце концов, он смирится. - Думаешь? - Уверен. Ты же его сын. "Сын! - толкнулось в сердце. - Я же его сын! Он не мог так подло поступить со мной." Но утвердиться в этом может было только, спросив самого отца. - Слушай, дружище, если я тебе сегодня больше не нужен, я пожалуй, поеду домой. Я, действительно, что-то хреново себя чувствую. Обещаю, что завтра всё отработаю! Идёт? - Катись. Всё равно проку от тебя никакого. "Надо просто спросить его. Поехать и напрямую спросить," - решил Юньлань, садясь на мотоцикл.       Мать обрадовалась приезду сына. После их последнего визита в квартиру к Юньланю они не видились, а только созванивались, и она откровенно скучала по своему мальчику.       За это время госпожа Чжао много думала, пытаясь найти ответ на вопрос, почему всё так случилось. Лань-Лань, её малыш, он был обычным мальчишкой: как все, гонял в футбол, хулиганил на уроках, разбирался в технике, бренчал на гитаре. В двенадцать лет впервые влюбился в свою одноклассницу. Таскал ей конфеты и провожал до дома. Всё, как у всех. А потом, когда Юньлань повзрослел и из прыщавого подростка превратился в красивого молодого человека, девчонки вились вокруг него, как мотыльки вокруг огня. И, надо сказать, он никогда не избегал их. Да, серьёзных отношений у сына ни с кем ещё не было, но госпожа Чжао была уверена, что всё будет. Просто пока её мальчик не встретил ту единственную, которая поселилась бы не только в его квартире, но и в сердце.       А потом появился этот Шэнь Вэй, и Юньланя словно подменили. Таким счастливым она его ещё никогда не видела. Так может, этот паренёк и есть его судьба? Но, что ждёт её мальчика, если они станут жить вместе?       О себе госпожа Чжао не думала. Она боялась за сына. Понятно, что он может оказаться изгоем в обществе, в котором однополые отношения не считаются нормой. А как новость оего нетрадиционной ориентации воспримут друзья, коллеги, соседи? А родня? Ведь даже собственный отец готов отказаться от сына, едва узнав, что тот живёт с мужчиной. Он даже не захотел поговорить с Юньланем, а просто наорал на него. Госпожа Чжао несколько раз пыталась завести с мужем разговор о сыне, но тот неизменно грубо обрывал её, заявляя, что пока Юньлань не расстанется с "этим заднеприводным", он просит не упоминать его имени в своём доме.       Ладно. Она потерпит. Прожив почти тридцать лет рядом с этим человеком, она привыкла ко всем его выходкам, но Юньлань? Она знает, каким упрямым может быть её мальчик. Он просто так не отступит. Наверное, именно поэтому госпожа Чжао не надеялась, что в ближайшее время сын появится в родительском доме, но он пришёл... - Сынок, тебя покормить? Женщина поцеловала Юньланя в привычно колючую щеку. - Спасибо, мам. Я не голоден. Я - на минутку. А отец дома? - Да. У себя в кабинете.       Эта маленькая комнатка в их квартире громко именовалась кабинетом. Отец чаще всего запирался там, когда просто хотел побыть один, потому что дома он принципиально не работал. Там он курил, просматривал новости, читал или просто дремал в удобном кресле. - Только, знаешь, он всё ещё злится на тебя, поэтому я сомневаюсь, стоит ли... - Я знаю, мам, но это - важно. Я не задержусь, - улыбнулся Юньлань, снимая обувь и проходя в квартиру.       Он по-привычке постучал в дверь перед тем, как войти. Этому Чжао Синцы научил его с детства.       Едва увидев сына на пороге, мужчина нахмурился. - Чего тебе надо? - спросил без приветствия.       Юньлань молча прошёл в комнату, встал спиной к открытому окну. Здесь всё было по-прежнему: каждая вещь - на своём месте. Отец не любил каких-либо изменений, поэтому все вещи годами лежали там, где их положил хозяин. Вот, например, этот бинокль. Большой чёрный морской бинокль, который Чжао Синцы подарили коллеги, когда он уходил из полиции. Маленький Юньлань часто, в отсутствии отца, пробирался в его комнату, брал бинокль и часами смотрел на город. Было безумно интересно наблюдать за людьми, которые занимались своими делами и не подозревали, что один маленький мальчишка заглядывает в их жизнь. Главное, положить бинокль обратно так, чтобы отец ничего не заметил. Тогда Юньлань воспринимал это, как игру, а сейчас почему-то стало неприятно.       Лёгкий ветерок шевелил полузадернутые шторы, приятно холодил спину. За окном весело чирикали птицы. Хотелось, как в детстве, забраться с ногами в большое папино кресло, свернуться клубочком, закрыть глаза и лежать, придумывая какую-нибудь интересную историю... - Отец, я хочу задать тебе только один вопрос: ты знаешь господина Ван Сюаня?       Сын смотрел на отца. Ни один мускул не дрогнул на красивом мужественном лице этого мужчины, но его глаза... По тому, как быстро он отвёл взгляд, Юньлань понял, что знает, и не дожидаясь ответа, произнёс с горечью: - Как ты мог? Это же... предательство. Ты заплатил человеку, чтобы он донёс на меня! Вот настолько ты меня ненавидишь?! Отец помолчал, глядя в сторону, потом перевёл тяжёлый взгляд на сына. - Ты не оставил мне выбора! Я надеялся, что страх потерять свою любимую работу заставит тебя задуматься над тем, что ты творишь. - А что я творю? - Ты?! Не понимаешь? Притащив этого мужика в свой дом, ты просто-напросто спустил свою никчёмную жизнь в унитаз! Только и всего. Ты этого ещё не понял? Ты, правда, такой дебил и не осознаешь всей катастрофы происходящего? Да завтра каждый встречный будет показывать на тебя пальцем - гей! Это... Это, как клеймо!       Чжао Синцы распалялся с каждым словом. Его лицо покраснело, некрасиво перекосилось.       Юньлань смотрел на отца и не узнавал. Он, словно, видел перед собой абсолютно чужого человека. Человека, который не задумываясь, ещё раз сказал бы: "Стреляй!" - Я всё понял.       Юньлань легко оттолкнулся от подоконника и направился к выходу. Теперь он знал, что тем человеком, который заплатил Сюаню, был именно Чжао Синцы, хотя до последнего момента продолжал верить в чудо. А вдруг - совпадение? Теперь же всё встало на свои места. Отец резко поднялся с кресла, преградив ему путь. - Что?! Что ты понял? Ты - эгоистичный засранец, который думает только о себе! - Я понял, что ты не остановишься ни перед чем, чтобы сломать меня. Но, знаешь... у тебя ничего не получится!       Он отодвинул с пути отца и вышел из комнаты. На пороге Юньлань столкнулся с матерью и, бормотнув: "Прости, мама", выскочил из квартиры.       Госпожа Чжао, помедлив пару секунд, словно раздумывая, как поступить, вошла в кабинет. Муж так и стоял посередине комнаты. Его лицо было искажено гневом. Увидев жену, он прошипел: - Вот оно, твоё воспитание! Он позволяет себе так разговаривать с отцом! Неблагодарная скотина! Женщина задумчиво посмотрела на мужа. - Ты правда это сделал? Подкупил какого-то ублюдка, чтобы он донёс на нашего сына? - Да! И что? Если сын не слышит нас, может он услышит своего начальника? - Ты имеешь ввиду Сяо Вэнь Мина? Твоего давнего приятеля? - Именно! - А почему ты просто не пошёл к Вэнь Мину и не поговорил с ним? Зачем нужно было вовлекать в это ещё кого-то? - Поговорить? Признаться, что я в курсе, что мой сын - гей?! Да я со стыда сгорел бы! Сдохнуть легче! - А тебе не кажется, Чжао Синцы, что это ты - эгоист? Собственное "я" для тебя дороже родного человека. Что же касается воспитания, то, по-моему, ты тоже участвовал в этом процессе. Разве нет?       Госпожа Чжао смотрела мужу прямо в глаза, не отводя, по-привычке, взгляда, и это было странно. - Вот, как ты заговорила... Чжао Синцы сощурился, посмотрел на жену оценивающе. - Ну-ну... Не зря говорят, что кошка, защищающая своего котёнка, будет биться, как тигрица.       Женщина неожиданно обошла стол и села в кресло. Поерзала, устраиваясь, положила руки на подлокотники. - Удобно. Вот только холодно. Не люблю кожаную мебель, - произнесла она задумчиво.       Чжао Синцы с удивлением рассматривал жену. Раньше она никогда не вела себя так. - А знаешь, я принял в решение, - женщина легко поднялась с кресла и пошла к дверям, - я подаю на развод и ухожу от тебя. - Что? Госпожа Чжао остановилась на пороге. - Что слышал. Я. Подаю. На развод. Оставайся... со своим креслом и будь счастлив... если сможешь. - Ты?! Дура! - Даже не буду возражать. Ты абсолютно прав: я - полная дура. Дура, что не ушла раньше, а тридцать лет ждала, что ты изменишься. Женщина с сожалением посмотрела на мужа. - А ведь когда-то я тебя любила... Очень. Скажи, а ты любил меня? Хотя бы чуть-чуть?       Чжао Синцы смотрел на жену и не узнавал её. Внешне она была всё той же миловидной дамой, едва перешагнувшей пятидесятилетний рубеж, но что-то в ней неуловимо изменилось. Сегодня, наверное, впервые за тридцать лет совместной жизни, он увидел, что у его жены есть характер. Что, правда? Она всегда слепо подчинялась ему, не переча ни в чем. Бросила работу, потому что Чжао Синцы считал, что его жена должна следить за домом, а не таскаться каждый день на работу в больницу, чтобы пропадать там днями и ночами за пару тысяч юаней. Сделала аборт, когда забеременела девочкой, потому что муж хотел только сына. Она вылизывала их квартиру, которая была больше похожа на музей, чем на место, где живут люди. Готовила, как профессиональный повар, потому что её муж любил вкусно поесть. А он... Регулярно дарил ей дорогие подарки, словно, платил за работу.       Любил ли он эту женщину? Чжао Синцы не мог ответить на этот вопрос однозначно. Когда их познакомили родители, девушка ему понравилась. Она была такой нежной и невинной, что Синцы сразу согласился на брак. Ему хотелось обладать этой женщиной, словно дорогой вещью, которой не хватало в его доме. Тогда, для него страсть и любовь были где-то рядом. Ему казалось, что, когда они станут жить вместе, всё придёт само собой. Но, страсть ушла, возникла привязанность, а любовь так и не появилась.       И вот сейчас, эта женщина смотрела на него со смесью жалости и даже брезгливости и это вызывало негодование. Она видит в нём ничтожество? Да как она смеет! - Тебе пятьдесят лет! Любви захотелось? Не поздновато? Другие женщины в твоём возрасте внуков нянчат и о вечном думают, - ответил он холодно, подавляя гнев.       Раньше он умел хорошо контролировать свои эмоции и гордился этим, но в последнее время ему стало всё сложнее справляться с проявлением своих чувств. Старость? Нет. Хотя он и указал сейчас жене на возраст, сам Чжао Синцы стариком себя не чувствовал. Он следил за собой, ходил в спортивный зал. И секс у него с женой был регулярный: раз в неделю, по субботам. Без прелюдии, короткий, скорее по необходимости. Чисто ради здоровья. Ну и что? У других пар в их возрасте и этого нет. Он-то знает. Почему же он так часто в последнее время срывается? Его довёл этот мальчишка.       А госпожа Чжао вздохнула. - Любовь человеку нужна в любом возрасте. Жаль, что за свои пятьдесят лет с лишним лет ты этого так и не понял. Документы на развод подготовлю сама. Да! И жить я буду в нашем загородном доме, который, кстати сказать, записан на моё имя, а тебе останется эта квартира. Думаю, это будет справедливо. - Надо же! Уже всё продумала, - процедил мужчина сквозь зубы, вслед жене.       На самом же деле, ни о чем таком ещё сегодня утром госпожа Чжао и не помышляла. Она, конечно, переживала из-за конфликта мужа и сына, но почему-то была уверена, что всё утрясется. Пройдёт время и ссора забудется. Ведь ругались они и раньше и ничего. Но услышав разговор Юньланя с отцом поняла, что Чжао Синцы на этот раз перешёл все границы. Обида за сына, которого предал родной отец, затопила её с головой. Мелькнула мысль: "Какого демона я всё ещё терплю этого человека?"       А, действительно! Чего она боится? Остаться одной? Но она и так одна все эти годы. Может быть со стороны они с мужем и выглядели, как вполне благополучная семейная пара, но на деле они уже давно были чужими людьми. Вроде бы и вместе, но каждый сам по себе.       Госпожа Чжао прислушалась к своим ощущениям. Все эти годы, прилагая неимоверные усилия, она балансировала на краю пропасти, а сейчас расслабилась и сорвалась вниз. И этого падения не остановить. Она вернулась в свою комнату, окинула её взглядом и поняла, что будет скучать по ней не больше, чем по тюремной камере. Наскоро собрав самое необходимое в чемодан, она вышла, по-привычке плотно прикрыв за собой дверь. Муж не любил, когда двери были открыты. Остановилась в прихожей. Чжао Синцы так и не показался из своего кабинета. Ну, что ж. Так даже лучше. Она вернулась, открыла дверь своей комнаты настежь и, оставив ключи от квартиры на тумбочке, вышла из дома.       Всё. Обратной дороги нет. Госпожа Чжао вызвала такси и, в ожидании машины, позвонила сыну. - Лань-Лань, сынок, ты как? - Я - в порядке. А что, мам? - Я думала, что ты переживаешь из-за ссоры с отцом. - Да нет... Уже - нет. Наверное, таким и должен был быть финал наших с ним отношений. - Моих тоже. Я звоню, чтобы ты знал - я ушла от отца. Теперь буду жить в нашем загородном доме. - Что?! Мам, как же так?! Ушла? Насовсем? Это из-за меня? - Успокойся. Всё нормально. Это должно было когда-то случиться. Вот и случилось. Не переживай, я - в порядке. И да! Приезжай ко мне на выходных. И своего мальчика привози. Обязательно. Надо же нам наконец когда-то познакомиться. - Ма-а-а, - у Юньланя заскребло в горле, - ты - лучшая! Мы приедем. А... почему ты... Я думал, что ты осуждаешь меня.       Женщина незаметно вздохнула. - Почему я должна тебя осуждать? Ты же не сделал ничего плохого: не украл, никого не убил, не предал. Я считаю, что ты уже достаточно большой мальчик, чтобы самому решать, кого любить. Вот только понимаешь ли ты, чем это тебе грозит? Твой отец был прав только в одном: общество не примет вас. И раз уж ты сделал такой выбор, ты должен быть готов пережить это. - Мам, а ты примешь нас? - Ты же - мой сын. Как я могу отказаться от тебя? - Спасибо, мама. - А вот и такси! Целую тебя. Не пропадай, сынок. Звони.       Госпожа Чжао поднялась со скамейки, подхватила чемодан и, не оглядываясь пошла к машине, остановившейся у тротуара. Она, как могла, успокоила сына, а вот что ждёт её саму? Этого женщина пока не знала. Знала только одно: никогда больше она не вернётся в этот дом. В конце концов ей ещё только пятьдесят лет, и она тоже имеет право на счастье.       Щелкнул дверной замок. Ушла? Она и правда, ушла?! Он был уверен, что жена блефует, чтобы заставить его, Чжао Синцы, простить этого засранца. А может, просто вышла на улицу? Побродит, всё осмыслит, успокоится и вернётся? Мужчина поднялся и вышел в коридор. Дверь комнаты жены была открыта. Он заглянул внутрь. Нет. Не вернётся. Ушла, собрав вещи. Дура! Какая же она дура! На что, спрашивается, она собирается жить? Неужели думает, что он будет её содержать после развода? Да, загородный дом он записал на неё, но это всё! Больше она ничего от него не получит! Ни юаня! Идиотка!       Чжао Синцы в бешенстве схватил первое, что попалось под руку и, что есть силы, швырнул в стену. Изящная керамическая ваза разбилась вдребезги, разлетевшись на сотню осколков. Чжао Синцы посмотрел на свою руку, потом на осколки, валяющиеся по всей комнате. Эту вазу он подарил жене на первую годовщину их свадьбы. Вот и всё. Точка поставлена. Ну, что же... Он не пропадёт. Развод, так развод! Мужчина развернулся и, давя модными туфлями осколки, вышел из комнаты жены, плотно прикрыв дверь.       В своём кабинете он опустился в любимое кресло, закурил и потянулся к телефону. Хорошо, что он ещё не удалил номер Чжу Хун...

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!