Часть 12

      Чёрные скелеты с горящими мертвенно-синим светом глазницами оказались грозными противниками. И без того ослабший Скарр буквально задыхался после каждой изнуряющей схватки.       — Если твоя мать и правда где-то здесь, то она близко, — произнёс Скарр, привалившись плечом к одной из башен.       — С чего ты решил?       — Слишком много врагов — верный знак, что мы движемся к цели.       — Глупости, — отмахнулась Серана.       Но Скарр знал, что он прав. И вскоре Серана тоже в этом убедилась.

***

      — Мама! Мама! — Этот тонкий крик скорее под стать маленькой девочке, чем вампирше, которая разменяла не одну сотню лет. Он резанул Скарра по сердцу.       — О Создатель… не может быть. Серана?       Валерика — отрицать семейное сходство было глупо — выступила к ним навстречу, будто не веря, что барьера, который держал её внутри этого мёртвого лабиринта, больше нет.       Нерешительно подняв руки, женщина коснулась своей дочери, проверяя, не иллюзия ли она, насланная коварными владыками этих мест.       — Это ты, — убедилась Валерика, и тут же её радость сменилась растерянностью. — Но что ты здесь делаешь? Где твой отец?       — Он не знает, что мы здесь, — пояснила Серана, трогая руки матери. — Нет времени на объяснения…       — Значит, я не справилась, — выдохнула Валерика, пошатнувшись. — Харкон нашёл способ расшифровать пророчество, так ведь?       — Нет, ты всё не так поняла, — постаралась успокоить её Серана. — Мы здесь, чтобы остановить его и навести порядок.       — «Мы»? — Теперь Валерика обратила внимание и на Скарра, стоящего в стороне, и её взгляд стал более колким, чем молнии над их головами. Она отступила от дочери. Ступала мягко, как пантера, готовящаяся к прыжку. — Подожди… Кто это с тобой? Человек? Ты совсем с ума сошла?       — Нет, это не…       Но Валерика даже не стала слушать свою дочь. Отступив, она повелительно, как королева, окинула Скарра оценивающим взором.       «И правда схожа со своим мужем», — без тени симпатии признал Скарр. Загнав свою слабость поглубже, он выдержал взгляд вампирши.       — Ты, человек, подойди сюда. Я хочу с тобой поговорить.       Скарр исполнил её просьбу. Хоть и без спешки, показывая, что не станет играть по её правилам. По бледному лицу Валерики он видел, что та, верно, считала этот жест и он её не порадовал.       — Говори, — произнёс Скарр, скрещивая руки на груди.       — Скажи, как так получилось, что моя дочь путешествует в компании охотника на вампиров? — Рука Валерики легла на кинжал, демонстрируя готовность к атаке. — Мне больно думать, что ты странствуешь с Сераной под видом её защитника лишь затем, чтобы добраться до меня.       Серана в ответ несогласно качнула головой, и заметивший это краем глаза Скарр почувствовал облегчение. Хотя, если он таки сцепится с её матерью, спутница в лучшем случае сохранит нейтралитет. Авторитет матери в её глазах был столь незыблем, что она даже не возразила вслух.       — Не ищи здесь никаких уловок и хитростей. Я лишь хочу, чтобы она была в безопасности, — твёрдо пояснил Скарр.       — Мне трудно поверить в благородство намерений того, кто убивает вампиров и считает это своим призванием.       — Мне удалось вызволить её из гробницы, куда ты, придумав нелепый план, её поместила.       — Какая интересная формулировка. — Тон Валерики так и сквозил ядовитым сарказмом. — Серана была в куда меньшей опасности, пока мой «нелепый план» действовал. Ты думаешь, я решилась бы запереть собственную дочь в гробнице лишь ради безопасности того Древнего свитка? Свитки — лишь инструменты. Ключ к Тирании солнца — сама Серана.       То, как замерла его спутница, услышав эти роковые слова, заставило Скарра потянуть к ней руку.       — Что это значит, мама? — выдохнула Серана.       — Прости меня, доченька, — произнесла Валерика, потупив взор. — Но это правда. В том свитке, который я смогла украсть у Харкона, прежде чем он проник в его суть, говорилось, что глаз Дракона ослепит кровь Дочери Хладной Гавани. Для завершения Тирании солнца Харкону нужно заполучить лук Ауриэля и отметить твоей кровью. С его точки зрения, твоя гибель послужит благу всех вампиров, а значит, будет оправдана.       — Я этого не допущу, — рыкнул Скарр.       Валерика тут же повернулась к нему.       — И как же?       — Я убью его.       — Так ты ещё и глупец, — выплюнула Валерика брезгливо. — Думаешь, будь это возможно, я бы не поступила так раньше?       — Уж поверь, я сражал и не таких.       — Пустое бахвальство зелёного мальчишки, — отмахнулась Валерика.       — Серана мне верит, — уверенно произнёс Скарр. — Почему бы и тебе в кои-то веки не последовать её примеру?       И эти слова хоть и немного, но пробили щит этой глыбы льда в женском обличье. Она повернулась к дочери.       — Серана, только не говори, что это правда. Ты веришь ему? Этот незнакомец выступает на стороне тех, кто с радостью расправится с тобой, как с диким зверем.       — Этот «незнакомец» за то короткое время, что мы знакомы, сделал для меня больше, чем ты за многие века!       Отчаянный крик заставил Валерику ощетиниться. А вот Скарр ощутил тепло. Всё же Серана приняла его сторону.       — Да как ты смеешь! — возмутилась Валерика, указывая пальцем на дочь. — Я отказалась от всего, что было мне дорого, чтобы защитить тебя от фанатика, которого ты называешь отцом!       Но в этот раз Серана не пожелала играть роль покорной дочери. И, надо признать, то, как она гордо вскинула голову, мятежно взирая на мать, приободрило Скарра ещё больше.       — Да, отец фанатик… Он изменился. Но он всё ещё мой отец! Постарайся понять, что я чувствую.       — Серана… Когда же ты наконец раскроешь глаза?! — Теперь уже Валерика явила отчаяние. — Едва твой отец узнает о твоей роли в пророчестве… Он чудовище, которое жаждет получить всё! Твою плоть, твою кровь, саму твою суть! Рядом с ним ты в огромной опасности!       — И чтобы защитить, ты решила оградить меня от всего, что я любила? — отчаянно спросила Серана, согнувшись, но не собираясь сдаваться. — Чем ты лучше отца?       Валерика вскинула брови. К гневу добавилась растерянность. Верно, за века мысль, что для дочери она сама немногим отличалась от тирана-отца, не приходила ей в голову. Скарр готов был поклясться, что так и есть.       — Ты никогда не спрашивала, хочу ли я, чтобы меня заперли в гробнице. Ты считала, что я должна слепо следовать за тобой, — теперь уже в наступление перешла Серана. — Вы оба были одержимы, каждый по-своему. Твоя мотивация, возможно, была иной, но в конечном итоге я и для тебя просто пешка!       — Мне и в голову не приходило, что ты так считаешь, Серана. — Ледяная маска на прекрасном, но бесстрастном лице Валерики пошла трещинами, а после разлетелась на осколки. Уже не вампирша, а мать сделала несколько шагов к дочери и дрожащими руками обняла её за плечи. — Я никогда не стремилась оттолкнуть тебя. Я лишь хотела, чтобы мы снова стали семьёй, чтобы всё было как прежде.       Плечи Сераны затряслись. Скарр понял, что в кои-то веки она достучалась хоть до одного из своих родителей и получила то, что, казалось бы, не могло существовать: частичку тепла от вампира.       Скарр тихонько отступил, чтобы не мешать этому сокровенному моменту. Но звериный слух всё ещё различал тихие слова, что Серана шептала матери, давясь слезами.       — Я хочу, чтобы мы снова стали семьёй, — призналась Серана, утирая глаза. — Но я не знаю, суждено ли этому случиться. Возможно, мы не заслужили такого счастья. Возможно, это не для нас.       — Доченька, я тоже этого хочу, но… это… и правда утопия. Не для Харкона, понимаешь? Твоего отца больше нет.       Ответом Валерике был новый всхлип. Серана вцепилась в мать ещё сильнее, но ничего не возразила на эти суровые, но справедливые слова.       Скарр понимал, что даже в этот сокровенный миг жестокая правда была куда нужнее, чем сладкая ложь.       — Он не пережил тот ритуал, Серана, — мертвенным тоном произнесла Влерика. — Я думала, он будет сильнее, но он не смог… Только тело и память — всё, что от него осталось. И когда я поняла это, то не стала бороться.       — Я понимаю, мама, — едва слышно ответила Серана. — В том замке был не папа, а кто-то иной. Но знаешь, когда я… попросила остановиться, он послушался меня. Попросил прощения и отпустил. Все эти дни я думала, а вдруг и для него тоже есть шанс?       — Его нет, доченька, — сурово уверила Валерика. — Ни малейшего. Для Харкона всё было кончено много веков назад, когда он пожертвовал нами ради возвышения и бессмертия.       Скарр признал правоту Валерики. И Серана, казалось, тоже. Но только одна докучливая деталь не оставляла мысли Скарра: а ведь это Валерика предложила мужу обратиться к Молагу Балу. И это она уговорила дочь пройти через тот жуткий Ритуал, что навсегда исковеркал Серану, оставив на её душе шрамы, которые не могло залечить даже время.       — Тогда мы должны остановить его прежде, чем он зайдёт слишком далеко. — Отстранившись от матери, Серана взглянула в её глаза. — А для этого нужен Древний свиток.       Валерика колебалась, но недолго. Она сдалась, виновато опустив голову.       — Прости, Серана. Я не знала… Не понимала. Я слишком долго позволяла ненависти к твоему отцу держать нас на расстоянии. Прости меня. Если тебе нужен Древний свиток, то забирай его.

***

      Вернуть часть души было подобно дыханию полной грудью после спуска с Вершины мира. Закрыв глаза, Скарр и правда дышал, почти не замечая привкуса сухой гнили, что витал в самом воздухе этого места. И волк внутри опасливо напомнил, что это дурной знак. Нужно было покинуть эти земли как можно скорее.       Того же Дюрневира Каирн Душ обратил в нежить. Пленил, проникнув в тело и извратив саму суть дова. После этого сражения Скарр знал, что и его самого постигнет та же участь, если он ошибётся. Он крепче сжал в руке осколок камня, в котором некогда томилась часть его души. Боль напоминала ему, что он всё ещё жив.       Серана подкралась так тихо, что он невольно вздрогнул.       — Ну вот и всё, — произнёс он, увидев свиток в руках спутницы. — Теперь мы можем вернуться.       — С превеликим удовольствием, — тихо сказала Серана.       — Я рад, что ты примирилась с матерью, — ответил Скарр, поднимаясь на ноги и разминая плечи.       — Разве? — с грустью спросила Серана. — В чём-то да, мы поняли друг друга. Но, по сути, эти объятья и откровения мало изменят тот факт, что, выбирая между матерью и отцом, я оказываюсь между молотом и наковальней.       — Неужели ты ради… — Скарр вновь посмотрел на свиток в её руках.       Осознав, что он всё понял, Серана опустила голову.       — Нет, я не играла. Почти. Просто помнила и буду помнить всегда, кем была и осталась моя мать. — Серана сжала свиток сильнее. Да так, что пальцы стали белее свежего снега. — На самом деле, тот Ритуал не пережил никто из нас, но, кажется, я единственная из нас троих, кто признаёт это.       — Серана…       — Нам лучше покинуть это место как можно скорее. — Она отступила. — Поверь, когда опьянение отступит, мать может передумать и попытаться вернуть свиток силой. А в бою я и правда проиграю Валерике. И даже ты не сможешь этого изменить.       — Серана, я хочу, чтобы ты знала. — Скарр шагнул вперёд. — Я считаю, что ты пережила тот ритуал. Я вижу, как в твоих глазах горит огонь. Но настоящий. Жаркий.       — «Огонь»? — переспросила Серана, словно вспомнив что-то.       — Да! Ты жива, по-настоящему.       — Знаешь, Салония Кейлия, перед тем как умереть, тоже говорила про огонь. Сетовала, что не смогла зажечь его искру в сердце Вингальмо. Я не поняла тогда, а теперь… У отца есть какой-то напиток. Он дурит голову и заставляет вампира ощутить себя живым. Но когда его действие проходит, остаётся лишь привкус сожаления.       — Напоминает наркотик.       — Так и есть. Но настоящий эликсир жизни — это…       Серана не договорила, и Скарр закончил за неё:       — Любовь.       Он сделал ещё один шаг, она попыталась прикрыться свитком, как щитом, но Скарр всё же обнял её и прижал к груди. Выскользнув из пальцев, трофей упал на покрытую пеплом землю. Её руки не упёрлись ему в грудь, как Скарр того опасался. Серана тоже обняла его, прильнув всем телом.       Скарр склонил голову, накрыв её губы своими. Они были холодными, но живыми. Он поцеловал её бережно и неспешно, словно касаясь крыльев хрупкой бабочки, и Серана ответила так же нежно.       Весь Каирн Душ замер для них в этот миг, и даже раскаты грома над их головами отдалились, пока не утихли окончательно.       — Спасибо, Наглец, — улыбнулась Серана, когда они наконец смогли прервать поцелуй и, уткнувшись лбами, стояли друг напротив друга. — Благодаря тебе я и правда поверила в то, что всё ещё… жива.       — Ты жива, — прошептал он. — И я тоже.       Его голос действительно топил её. Обращал лёд внутри в воду. Повиснув на его шее, Серана почувствовала, как что-то кольнуло её ладонь. Осколок камня души, который они смогли вернуть?       — Возьми и помни, что часть моей души всегда будет с тобой, — прошептал Скарр.       Приняв дар, Серана прижала его к груди.       — Я верю, что жива, — так же тихо она. — А теперь идём домой, Наглец.