Часть первая. ВОРОНЫ НАД ГОЛОВОЙ. Глава 2

Глава 2

Альберт

04.09.2015 г., 17:29

      Я стоял в опустевшей парковой аллеи и, как мне казалось раньше, напрасно тянул время. Сумерки сгущались, окрашивая небо в багровые тона, словно рана, медленно истекающая последним светом. Эдвард ушёл провожать Камиллу до автовокзала: скоро должна приехать её маршрутка. Прощаясь с ними, меня не отпускала надежда, что это не последний раз, когда смогу пожать им руку или обнять. Следующий июнь - точка невозврата, финальный аккорд нашей академической симфонии. А дальше каждый пойдёт своей тропой. Эдвард бросил на меня многозначительный взгляд, будто он прочёл мои самые сокровенные мысли. Его скромная улыбка была одновременно и утешением, и прощанием. Затем он удалился вслед за Камиллой, растворяясь в сумерках.       - Чудак. - подумал я с усмешкой и присел на скамейку.       Такую вот краткую характеристику могу дать своему другу. Каким был чудаком с первых дней знакомства, таким и остался. Обыкновенный дружелюбный парень, преданный человек и отличный собеседник. Порой замыкается в себе и уходит от реальности, утаивая от всех какие-то секреты. Но Эдвард отнюдь не дурак: его на мякине не проведёшь. Всегда стоит на страже тех, кто ему дорог. Чем он не хорош?       Моё внимание приковал одинокий брошенный рюкзак, который поди неизвестно когда заберёт его владелица.       - Ну скоро она там?       Лу не думала останавливаться после падения. Она бежала дальше, не удостоив себя ни одной передышки и позабыв об осмотрительности. Не понимаю, к чему эти изнурительные тренировки?       Имел бы я достаточно спеси, отнёс бы её студак обратно в отдел методиста до его закрытия; пусть сама забирает. Или сунул бы его в кармашек рюкзака, хотя это явно не в моём духе. Да топать на четвёртый этаж туда и обратно - занятие муторное.       Впрочем, меня никто здесь не держит. Поди декан ждёт не дождётся, когда мы выпустимся и унесём с собой тайну подземного ужаса. Жалею ли я о том, что вскрыл правду о прошлом убогой достопримечательности и оказался в центре скандала? Черта с два.       Но мне жаль тех, кто погиб по ошибке директора. И по моей тоже.       Моё неудачное расследование, получившее кучу противоречивых оценок, выглядело, как героическое искажение событий. Идеальный пример для молодых авантюристов, чтобы впредь им неповадно было. Так что я вполне заслуживаю носить ярлык детонатора катастрофы.       С того кошмарного вечера много воды утекло, и меня по прежнему не покидало тягучее чувство предательства по отношению к администрации. Никто, абсолютно никто не сообщал о музее в бункере. Все как один закрыли на него глаза, как и на нашу безопасность. Именно их бездействие и некомпетентность привели к необратимым изменениям в нашей жизни. Нас легче обвинить в чужих промахах вместо того, чтобы посмотреть на реальное положение вещей. Виктимблейминг сейчас не редкость. В руках руководства и следствия мы были просто марионетками, которым навязывали свои установки и догмы. И то не факт, что их инструкции позволили бы избежать столкновения с паранормальными явлениями там, где не ожидаешь встретить. Об этом, видимо, говорить бесполезно. Никакие петиции, комиссии по этому делу и компенсации не вернут умерших. Да будет легка их доля.       Не знаю, сколько я просидел, размышляя о незавидной судьбе, пока не встретился взглядом с Лу. Её лицо выражало откровенное недоумение. Она явно не ожидала увидеть меня на страже её вещичек заместо Камиллы, и это добавляло некоторую неловкость между нами.       - Давно её нет?       Часы на моём смартфоне показывали 17:46.       - Тебе она не говорила, что её транспорт приедет без десяти шесть?       - Да, но случайно прозевала. - пролепетала Лу, хмуро отводя взгляд.       Я тяжело вздохнул и вынул из кармана её удостоверение.       - Ладно, не колеблись. Держи студак.       - Спасибо.       Она нехотя взяла карточку и спрятала его в кармашек рюкзака, затем вынула полулитровую бутылку с водой и начала жадно пить. Капли пота стекали по её подтянутому телу, впитываясь в спортивный топик и шорты. А рыжие волосы, собранные в конский хвост, словно горели в свете солнца. Одним словом - неприкосновенная красотка, никак иначе.       В то время, как она преобразилась, её было просто не узнать. Новая стрижка, чёрные кеды, тёмно-серые чулки до колен вместо белых расклешённых гетр. При этом носит одну и ту же униформу, только ходит с завязанным на пояс пиджаком. Парни в академии не упускали момента бросить ей комплимент, и я не удивлялся - её вызывающий образ девчонки-пацанки притягивал взгляды каждому встречному. Однако мне казалось, что передо мной не Лу, а совершенно другой человек. Не только я, но и Эдвард с Камиллой замечали в ней перемены. Девушка всё чаще уходила в себя, проводя с нами время, словно тень: буфете, на вечеринках, на мероприятиях и даже в чате она отвечала сухо и немногословно, что было не в её характере. Создавалось впечатление, что наш давно устоявшийся ритуал теперь стал для неё вынужденной мерой.       Как тут объяснишь за неё причину обособленности? Конечно, это не моё дело навязываться ей с банальными вопросами о том и сём, но мне хотелось лишь узнать, всё ли у неё хорошо.       Сегодня я особо не торопился возвращаться домой: меня интуитивно тянуло в одно место, где наверняка меня кое-кто ждёт.       - Слушай, - начал я, прервав томительное безмолвие. Лу вопросительно уставилась на меня. - Пойдём прогуляемся.       - А?..

***

      Мы молча шли по проспекту Элмерз, той самой длинной улице, по которой я раньше гулял с Марией, провожая её до дома после занятий. Это были самые незабываемые и насыщенные времена, когда мы могли позволить себе многое: посетить картинную выставку, попить кофе, полюбоваться на смотровой площадке чудесным видом на город и его окрестности, или просто поговорить о разном. А если тема касалась личных проблем, Мария всегда их преуменьшала и давала мне добрый совет.       Признаюсь, она мне сразу же пригляделась со дня нашего поступления. Мария Филипс, девушка с тёмно-бирюзовыми волосами и сиреневыми глазами, была словно из параллельного мира, чуждая и одновременно манящая. Среди студентов она выделялась невообразимой природной грацией, эмпатией и любовью к искусству. Не девушка, а мечта парней.       В какой-то момент наши вечерние прогулки переросли в привычку, вследствие чего у меня впервые проснулись чувства к ней, но я спешил ей признаваться и держал их, как яд, медленно отравляющий меня изнутри. Мне требовались дни, недели, месяцы, чтобы допросить свою совесть: есть ли шанс построить с ней стабильные, значимые отношения? Есть ли у меня право на эту любовь? Иногда я сомневался в её честности, наблюдая за тем, как задорно она смеялась в компании Лу и Дилана Картер, не скрывая своей истинной натуры. Стоило ли называть это маской вежливости моему безрассудству? Возможно, я был слишком требователен, слишком жаден во взаимности, а зря. Как говорилось в сказке про Маленького Принца, настоящая любовь начинается там, где ничего не ждут взамен.       Однажды я чуть не проговорился, поддавшись искушению. Сам не пойму, что мной двигало, чтобы пойти на такой отчаянный шаг. Ревность? Страх потерять её? Ощущение недосказанности? Если бы не притормозил вовремя, неизвестно, как моя опрометчивость повлияла бы на нашу дружбу. Но Мария с полуслова всё поняла. Это не могло не вызвать смущения и улыбки на её лице.       - Если это что-то сокровенное, но тяжело передать словами... - вымолвила она, накручивая прядь мягких волос на палец. - Давай дождёмся подходящего часа, хорошо? Мне бы хотелось услышать твой ответ немного позже.       Вспоминая этот момент, меня раздирали мучительное сожаление о слишком поспешном решении и тоска по ней. Без неё мой родной город словно перестал дышать. Как в тумане, я восстанавливался в стационаре, закрывал долги по учёбе, радовался встрече с друзьями, (да, я полный идиот), а потом сильно терзался чувством вины. Ведь то, что я совершил, невозможно забыть и простить. Поиск правды и спасение своих шкур, подвергая опасности себя и других - это уже выше моих сил.       Не успел я опомниться, как прошёл мимо ритуального магазина, а вместо человека, которого мне так не хватало, увидел рядом Лу. Мы прошли половину пути, и никто из нас не обмолвился ни словом. Зачем я её взял с собой? Сложно объяснить. Хоть мы и стали друг другу чужими, это не значит, что я бессознательно или полусознательно пытаюсь найти в ней замену Марии. Мне просто хотелось, чтобы со мной кто-то был. На моё предложение сходить проветриться вдвоём я ожидал получить от Лу отказ, но она без особого энтузиазма согласилась. Хотелось бы знать почему.       - Всё хорошо?       - Да. - её голос звучал безжизненно.       - Может, скажешь чего-нибудь?       - Мне и нечего особо.

Врёшь.

      - А если честно?       Я смотрел на девушку украдкой, пытаясь найти в её взгляде ту прежнюю Лу, в которой Дилан души не чаял. Но её янтарные глаза не отражали ничего кроме пустоты и горечи. Понятное дело из-за чего. Я отнял у неё подругу и любящего брата, открестился от Брайана, оставив его на произвол судьбы, завёл следствие в заблуждение. У Лу есть достаточно причин злиться на меня, и это полностью оправдывает её отрешённость. Но чем Эдвард и Камилла ей не угодили? Неужели я к этому тоже имею отношение?       - Что тебя беспокоит?       В воздухе повисла напряжённая пауза. Лу сосредоточенно смотрела куда-то в одну точку, словно там за тонкой оболочкой Вселенной найдётся для неё ответ. Её губы дрогнули и из уст тихо прозвучало:       - Ничего.

Хватит лгать.

      Бывают, конечно, обстоятельства, когда нужно приврать. Я сам иногда так делаю, чтобы уйти от тягостной беседы или скрыть что-то неприятное для собеседника, но этим лишь предаю самого себя.       Не придумав ничего, что можно убить тишину, я в ответ тяжело вздохнул. Не хочет - не надо.       - Вернее, я не знаю, как описать это странное ощущение. - добавила внезапно рыжая, плавно подводя разговор к животрепещущей теме. - После того ужаса дни проходят как в тумане, словно теряешь связь с самим собой. А дом перестаёт быть твоим домом.       Внутри меня что-то щёлкнуло. В её признании прозвучало эхо, резонирующие с моей собственной болью, которую, как мне казалось, давно похоронил, чтобы прожить спокойно остаток своих дней. Но нет. Всё это время я искусно драпировал её маской хладнокровия, делая вид, что принял свой удел.       - Словно мы давно мертвы. - вторил я безнадёжным тоном.       Мой безумный ответ подействовал на Лу, точно взрыв пороха. Её реакция была сравнима с той, с какой я почувствовал толчок в груди секундами ранее. Не могу дать себе отчёт в том, что это сейчас было. С какой стати обесценивать своё существование, думая о смерти, когда я раньше так отчаянно боролся за свою жизнь, за друзей, за право на надежду? Что-то необъяснимое навлекло на мой рассудок мрак.       Мы на мгновение замерли, уставившись друг на друга словно два чужеродных существа, приземлившихся с разных планет. В этом напряжённом молчании вдруг прокралось нелепое осознание "Что за чушь?", и я не заметил, как мои губы непроизвольно расплылись в улыбке. Подруга мгновенно подцепила мою "заразу": её лицо заметно просветлело.       - Не бери в голову. - бросил я, сохраняя трезвость, и шагнул вперёд.       Мой голос звучал так, будто сам не верил в то, что отнёсся несерьёзно, почти саркастически к совпадению мрачных взглядов. Мне давно приелись разговоры, пропитанные слезливо-сентиментальным налётом - пустые слова, что лишь усиливали бездну внутри. Позади меня сверлил взгляд Лу, неотступный и требовательный, словно пытался выжечь правду из моего молчания.       - Что ты хочешь этим сказать?       Этот вопрос застал меня врасплох. Как объяснить то, что давно не давало мне покоя? Позволив мыслям собраться, я наконец выдавил:       - Пока мы дышим, мы не мертвы. Мы просто перестроены. Может, нам только кажется, что мы - призраки прошлого, но на самом деле это что-то вроде... трансформации. Не знаю, как описать иначе. Но быть тенью самого себя - страшнее смерти.       В ответ последовала тишина. Наверное, Лу неправильно поняла смысл моих слов, но, думаю, это и к лучшему. Меньше знаешь - крепче спишь, говорили когда-то.       Мой взгляд случайно упал на яркие буквы цветочного киоска. Его тускло освещённые витрины, обрамлённые потускневшей деревянной рамой, отражали мягкий свет фонарей, словно приглашая к себе на огонёк. Внутри, под стеклом, аккуратно лежали букеты: нежные розы, хрупкие лилии, яркие гортензии и многое другое, что застыло здесь в вечном танце цвета и формы. В воздухе висел едва уловимый аромат свежести, смешанный с лёгкой пылью старого города.       - Ты ведь не торопишься домой?       Лу покачала головой, и я без слов направился к киоску. Дверца тихо заскрипела, когда я вошёл внутрь - там, в полумраке, полненькая продавщица с усталыми глазами, перебирала цветы. Я медленно провёл пальцами по лепесткам, выбирая букет. Розовые розы - нежные, но с колючками, словно отражение самой жизни: красота и боль переплетены неразрывно. Я осторожно ощупал каждый стебель, выбирая самые крепкие, чтобы они не увяли слишком быстро, чтобы сохранить память.       Взяв букет, я задержал взгляд на одном из цветов - он казался почти живым, дрожащим в вечернем воздухе. В этот момент я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось - память, что не даёт покоя, и надежда, что всё ещё теплится где-то в глубине. Выйдя из киоска, меня встретила на пороге Лу. В её глазах мелькнула какая-то тень.       - Зачем ты их взял? - спросила она с какой-то настороженностью.       Моя рука крепче сжала букет, словно в этом хрупком пучке цветов заключалась вся моя боль и надежда.       - Хочу навестить кое-кого важного для меня. - ответил я с тяжестью в голосе. - Того, кого давно нет в живых.       - Кого нет в живых?..       Мы медленно двинулись вперёд вдоль пустынного проспекта, следуя за падающим солнцем, которое висело низко, как пуля, застрявшая между небом и горизонтом. Его свет играл на крышах, заливая их ослепительным золотом.       - Далеко ли твой дом? - спросил я, хотя знал ответ. Знать и помнить - вот что остаётся, когда мёртвых больше, чем живых.       - Недалеко, на улице Сент-Лоран. - она кивнула на перекрёсток, который мы уже миновали.       - Та, что на юге?       - Да.       - Почему тогда ты не поворачиваешь?       Она не торопясь достала брелок - бирюзовое сердце с трещиной по бокам. Мария.       - Я тоже хотела заскочить кое-куда. Нам по пути.       Вопросы здесь - как спички в пороховом погребе: стоит чиркнуть - и всё взлетит на воздух. Но мне было совсем не до этого, и я шагнул дальше, не желая даже смотреть на жалкий сувенир и бередить едва зажившуюся рану на этой почве.       И тут Лу внезапно застыла. То, что предстало перед ней, явно выбило почву из-под ног.       - Неужели ты...?       В её голосе прозвучало нечто большее, чем просто замешательство. Казалось, она не верила, что я действительно иду туда, куда сама планировала. Я бросил ей взгляд через плечо, не произнося ни слова. Перед нами кладбище, где покоятся Мария, Дилан, Брайан и ещё несколько жертв, чьи жизни оказались дешевле тёмных амбиций. Удивительно, но именно туда нас обоих в одно время интуитивно манило без видимых на то причин. А если и были, то точно не без искупления своих грехов.        Иногда прошлое не отпускает. Оно ждёт.

***

      Воздух был густым и затхлым, пропитанным сухой растительностью и старыми захоронениями, а листья на раскачивающихся ветках деревьев приветливо колыхались над нашими головами. Ступая за порог, вокруг меня наплывала привычная угнетающая тишина. Не потому, что ожидаю встретить призрачную сущность за крестами или наткнуться на гроб с моим именем. А потому что это место живое благодаря воспоминаниям многих судеб, которые оно бережно хранит - и я здесь частый гость. Посещение кладбища стало для меня новой рутиной, накрученной самому себе. Это как заправить постель утром и почистить зубы перед сном, но с налётом вынужденной меры, если этого требует моя душа.

Или тот, кто покоится в могиле.

      Обойдя несколько рядов с надгробиями, я добрался до того, кто терпеливо ждал меня в приюте. Мария из фотокерамики встречала меня живым взглядом и доброй улыбкой, которая никогда не спадёт с её губ. Не уверен, есть ли жизнь после смерти. Любой из вариантов ответа вряд-ли принесёт мне утешения, когда вижу вместо очаровательного лица девушки кровавое месиво с расколотым черепом.

Не представляю, как тебе было больно. Но ещё больнее осознавать, что ты, неподвластная времени, навсегда заключена в образе юной и так рано ушедшей девушки. Не важно, сколько лет пройдёт, прежде чем я умру. Для меня ты всё равно остаёшься близким человеком. Покойся с миром, Мария.

      От этих мыслей у меня сдавило в груди. Я медленно положил на холодную плиту букет её любимых цветов и всмотрелся в её глаза на фото. Не потому что хочу вновь искупаться в воспоминаниях о ней - а чтобы понять, что не даёт нам покоя обоим. Какой-то странный отблеск промелькнул передо мной, и это явно нарушает устои кладбищенской тишины.       Простояв так пару мгновений, я чуть не забыл про Лу в шаге от меня. Она склонилась над могилой брата в безмолвном приветствии и заботливо провела платком по его лицу, стирая осенние пятна на памятнике. Уверенный, наставнический взгляд парня со светло-рыжими волосами так и напоминал о светлой стороне мира, о простоте решений и весёлых моментах, исключая уныние. Как бы это странно не звучало, но к полудню в моей памяти непременно появляется Дилан. Он всегда был инициатором нашего собрания за обеденным столом и не пропускал ни дня без анекдотов для разрядки.

Пацаны, голод не тётка. Я бы и без вас похавал, но без хорошей компании перекус не такой уж и вкусный.

      В перерывах мы с Эдвардом часто ловим эту фразу и безудержно улыбаемся друг другу. Опять Дилан нас подловил. Но мы-то понимаем, что теперь повторяем студенческий ритуал без него за одним столом.       Внезапно я поймал на себе тяжёлый взгляд Лу, и в этот момент мы просто выпали из времени, удерживая наше странное безмолвие. Атмосфера залилась ослепляющим холодным светом, воздух сгустился, наполняя мои лёгкие, а природные звуки усилились, объединяясь в единую какофонию. Не знаю, что всё это могло означать, но было ощущение, что девушка хочет мне что-то сказать. По правде говоря, я стараюсь избегать душещипательных откровений, особенно при ней - поднимать разговор о её брате считаю крайне нежелательным - но, какие бы обстоятельства не поджидали, мне по любому предоставлялась роль сострадальца, страдающего не хуже других. Каждый по-своему переживает свою боль, а влезать в их историю - не моя епархия.       Закончив возиться у могилы, рыжая оставила поверх плиты полиэтиленовый мешочек с домашними печеньями. Должно быть, Дилан очень любил её стряпню. Затем неспешно подошла ко мне, вынула из кармана две конфеты в помятой обёртке и протянула их мне.       - Поминай усопших. - пробормотала она.       В ответ я кивнул ей, приняв угощение. Для нас это простой обрядовый жест, наполненный трепетным уважением и заботой к покойным и живым.       Вскоре я обратил внимание на следующую могилу, где похоронили Брайана. От его вида у меня похолодело в груди, будто стал нежеланным свидетелем чужой скорби: весь участок пророс высокой жухлой травой и колючими сорняками, а ползучий плющ бесцеремонно обвивал памятник, закрывая отрешённое лицо парня. Должно быть, его предки изредка вспоминали и заботились о своём первенце, если в действительности так и было прежде. Лу тоже сверлила глазами могилу парня, причём с налётом давнего презрения, засевшего у неё в голове. Ведь именно его решение, всего одна маленькая ошибка со стороны такого рационального человека послужила спусковым крючком наших бед.       Несмотря на это, мне было его искренне жаль. Брайан никогда ничего плохого не советовал, всегда действовал обдуманно и целенаправленно, а я сгоряча исключил его из команды только из-за смерти Марии. Возможно, если бы я прислушался к его рекомендации не разделяться, спасая свои душонки, проблем можно было бы избежать. Однако впредь оставаться наедине с человеком, одержимым убийством ведьмы (то есть Камиллы в его умозаключениях) и меня под влиянием чёрной магии, вряд-ли бы кто-то из нас рискнул. Мы просто потеряли в одно мгновение обоих - и Марию, и Брайана.       - Злишься на него?       - Я не знаю. - выдавила рыжая. - Мне уже не на кого злиться после всего этого... дерьма. Смысла никакого не вижу.       - Вот и я о том же. - вздохнул в ответ. - Ты можешь сколько угодно изрыгать проклятия в его сторону, подвергать надгробие вандализму и прочее, если считаешь выгодным. Брайан хоть и был заложником сверхъестественного безумия, он такой же человек с амбициями, как и мы.       Я подошёл к его могиле и принялся выдёргивать сорняки с корнями из задубевшей почвы, пока она не усеется новыми заботами. Неплохо было бы перекопать её в период осени, но - имеем то, что имеем. Лу некоторое время постояла, наблюдая за моим процессом, а затем подключилась к бесхитростной санитарии. Иногда нам попадались татарники, от которых берегли руки платками и пакетами вместо нормальных нейлоновых перчаток, а с неучтивым лаконосом, выбравшим удачное место под плитой, приходилось изрядно повозиться. Когда все собранные травянистые пучки отправились в мусорные баки, я оценил относительный порядок в участке.

Надеюсь, так будет уважительнее к покойнику.

      Мы не спеша покинули кладбище, ловя пряные запахи растений: на наших белых рубашках выделялись разводы от соков сорняков, но это уже некритично. Я слишком устал, чтобы зацикливаться на бытовых мелочах и маминых упрёках перед стиркой. Сейчас мне хочется только выполнить пару теоретических заданий и прилечь хотя-бы на часик. На развилке проспекта Элмерз и переулком Фергюс, ведущим к улице Сент-Лоран, я невзначай бросил:       - Ну что-ж, больше нет планов на сегодня?       Шедшая впереди меня Лу вдруг притормозила.       - Легче сказать "нет", но... это не совсем так. - прохрипела она низким голосом. - Есть... кое-что, о чём я постоянно молчу, и это не даёт мне покоя.       - Что же?       Я не видел её лица за рыжими волосами, но глядя, как напрягается тело, понял, что её что-то тревожит. Хотя могу ошибаться, не претендуя на роль мыслевидения. Для Камиллы бесцеремонно вскрыть коробочку с секретами в голове человека не составит особого труда.       - Неважно. - вздохнула она. - В другой раз.       Досадно вот так просто прерывать разговор уклончивым ответом, а потом часами теряться в догадках, где ты опять облажался. Моя роль старосты - это может касаться любого студента, стажёра или новичка по работе - не обходится без персонального газлайтинга и дополнительной, порой неадекватной нагрузки. Суть такова, что начальство заинтересовано не в квалификации соискателя, а в его подчинении. Согласился бы ты на одолжение безвозмездно закрыть чью-то бизнес-проблему, пока за тебя решают профессионалы? Мне и подавно проигрышные номера с бесконечными упрёками методистов. Не удивлюсь, если их чай остынет, я получу по шапке: сыр-бор всегда заканчивается откровенной игрой в одни ворота. Но если вне сценария что-то идёт не так у моих друзей, отказывающих признаваться мне лично, клубок их недосказанности влечёт меня в замкнутый круг. В случае с Лу это может быть что угодно, и я не исключаю версию моей причастности в её бедах.

Она ни разу не дежурила, но всегда старалась помогать людям в нужное время.

      - Притормози-ка, Лу. - окликнул я в почти требовательной манере.       Рыжая нехотя развернулась ко мне, не скрывая своего раздражения.       - Чего?       - Дельце к тебе есть небольшое. Раз у тебя не намечаются планы глобальных масштабов до выпускного, не хочешь занять пост зам.старосты?       - Зам.старосты? - переспросила она.       - Смягчи лицо, - усмехнулся я. Изумлённая реакция бунтарки на скромное предложение меня немного позабавила. - тебе здесь не с тонной коробок таскаться под дулом пистолета. Достаточно заполнить ведомость, ловить должников и по мелочи разносить инфу, в частности мне. Ничего зазорного.       - Разве ты не собирался изначально пригласить Эдварда? Вы оба хорошо ладили между собой.       - У него своих забот хватает, как и у Камиллы. Между прочим, это его идея была взять тебя в ассистенты. Он же видит в тебе постоянную готовность помогать независимо от тяжести проступка, когда я сам предпочитаю не совать свой нос, не зная броду. В общем, решай, я тебя не уговариваю. Мне не в падлу возиться с канцелярщиной одному, да и за лишние формальности я стараюсь не цепляться особо. Но ещё одна пара рук не помешала бы как нельзя кстати.       - Ладно, я подумаю до завтрашнего дня. На встрече всё и обсудим.       - Как скажешь. Тогда до завтра.       - Угу.       И на такой неловкой ноте мы разошлись по разным углам. Каждый к себе, в свою серую унылую коморку, которую, как выразилась Лу, "перестаёт быть твоим домом". И она была права.