XXXIV. Малиновый восход.

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НАЗАД

      Скорпион уверенно шёл по бесконечным, казалось, коридорам храма, наконец выходя к нужному помещению. Он провёл здесь не один год, благодаря чему знал каждый сантиметр этого здания. Заблудиться мужчина не мог ни при каких обстоятельствах. Если однажды Куай Лян всё же потеряется, это будет очень смешно и станет шуткой на долгие годы — он обладал первоклассной памятью, в том числе и мышечной. Иначе выжить в этом мире было нельзя, ведь какой из него тогда правитель, если с памятью всё плохо? Правильно, никакой.       Из-за многолетних тренировок на память и физическую форму, пиромант ни на что не жалуется, с его-то положением вообще грех быть чем-то недовольным: многие люди десятилетиями не достигают той власти, что у него есть уже сейчас. За это мужчина мог благодарить покойного отца и собственную выдержку — слабые не выживают в тех условиях, в которых жил он. Скорпион был младше своего брата, но характер правителя проступал в нём всегда. Когда Би Хань убил отца, Куай Лян понял — брата не спасти, тот погубит не только себя, но и клан. Допустить падение того, что построила его семья, было недопустимо, но тягаться с Лин Куэй вдвоём было невозможно. Именно по этой причине он и Смоук бежали. Да, это было трусливо, но иногда нужно сделать шаг назад, чтобы в итоге оказаться на вершине.       Куай Лян ориентировался быстро, опираясь на картины, вазы и прочую атрибутику. Госпоже Ямасаки, правительнице клана, выделили отдельную комнату под кабинет: ей было необходимо раздавать поручения, не из личной же спальни это делать? Скорпион остановился у дверей, переступая с ноги на ногу, собирая мысли в кучу, и думал, что же в итоге ей сказать? Поняв, что умение говорить нужные слова от этого не придёт, просто постучал. Не прошло и нескольких секунд, когда из-за двери послышалось приглушённое: «Войдите». Оглядевшись по сторонам, опустил ручку вниз и исчез в кабинете.       — Куай Лян? — девушка была немного удивлена, но быстро взяла себя в руки, стирая с лица эмоции, оставив только холодный разум. — Рада тебя видеть, что-то произошло? — несмотря на усилия, во взгляде проскочило беспокойство.       — Доброе утро, к счастью, нет, — страх в глазах девушки тут же бесследно пропал. — Я по одному делу.       — Я слушаю, — ладонью показала на стул, но мужчина отказался, отрицательно мотая головой — уже насиделся на утреннем совете.       — Насколько я помню, у тебя из оружия только клинки и катана.       — Да, мне так проще, а что?       — У меня, можно сказать, есть подарок, — замялся, но всё же достал из-за спины свёрток. Лишь сейчас госпожа заметила, что левую руку Куай Лян всё это время держал за спиной. Аккуратно положив его на стол, сделал шаг назад. — Подумал, что однажды тебе может пригодиться. Нельзя полагаться лишь на то, чем умеешь пользоваться. Всякое случается. Особенно в наших обстоятельствах.       Мирелла посмотрела с удивлением, но всё же встала и протянула пальцы к ткани. Осторожно, с предельной бережностью, стала распутывать свёрток. Когда последний слой лёг на стол, у неё перехватило дух. Перед ней лежал кунай, один из тех, которым пользовался мужчина в Вакканае, когда они вызволяли бывшего правителя клана Ямасаки. Видеть подобное оружие перед собой было удивительно, ранее она видела его лишь в руках самого Скорпиона и даже не думала о том, чтобы однажды взять его в ладони и использовать самой. Девушка посмотрела на приятеля с нескрываемым удивлением, и ему пришлось пояснить, выдавливая из себя слова:       — Мы не знаем, что нас ждёт. Лучше, чтобы все имели каждый вид доступного оружия. Я надеюсь, он тебе не пригодится, но если такое произойдёт — воспользуйся. Он крепкий, если приложить достаточно сил — пробьёт врага насквозь.       — Тебе самому есть, чем пользоваться? — вопрос вызвал улыбку. Было непривычно видеть его улыбающимся.       — Конечно.       — Спасибо тебе, я благодарна, — вместо «пожалуйста» отделался кивком. Не прощаясь, ушёл, не решившись разрушить повисшую тишину. А госпожа так и осталась смотреть на новое оружие, боясь к нему прикоснуться.

СЕЙЧАС

      Прошла доля мгновения, когда спина перестала чувствовать прохладу камня, с которым они летели вниз. Тело отдалилось от куска скалы, и теперь у госпожи была лишь секунда полёта, чтобы снять с пояса недавно обретённое оружие и со всей силы замахнуться, кидая его вверх. Кунай разрезал воздух, молниеносно влетая в уцелевшую часть горы: остриё вошло почти наполовину, крепко застревая. Остаток верёвки продолжал разматываться, пока крепление не потянуло Ямасаки к скале. Она успела развернуться и схватить брата за запястье: вместе они влетели в стену, повиснув над пропастью: бок тут же окутала боль от резкого соприкосновения с камнем, но не это её волновало, а брат, которого она крепко держала за руку, не позволяя упасть. Всё это произошло за считанные мгновения, которые для юной правительницы показались вечностью.       — Мирелла, — позвал Хашимото, заставляя посмотреть на него. — Если ты мне доверяешь — отпусти.       — Что? — она его не поняла, совершенно. Лишь крепче пережала мужское запястье.       — Отпусти меня.       — Что за самоубийство?       — Двоих ты всё равно не выдержишь.       — Ты умрёшь, но не сегодня.       — А я и не говорю о смерти, просто отпусти, или это сделаю я.       — Хироши, нет!       — Я вернусь к тебе, сестрица, просто доверься мне, — он подмигнул, ногой упираясь в скалу.       — Нет! — сёгун оттолкнулся от поверхности, поддавшись спиной назад. От неожиданности она разжала ладонь, и мужчина полетел вниз. — О господи, Хиро! — дышать вдруг стало трудно, к горлу подступила тошнота, а к глазам — слёзы. — Хиро, — вместо крика раздалось хрипение. Где-то вдали слышала, как её звали, но голову так и не повернула, её взгляд был прикован к пустоте перед ней — земли не видно, всё застелил плотный туман, не позволяя проникнуть ни одной частице света.

«Доверься мне» — эхом пронеслось в голове, и она вытерла слёзы рукавом.

      Глубокий вдох и выдох, повернувшись к скале, схватилась обеими ладонями за верёвку, начиная взбираться по ней вверх, ногами упираясь в жесткую каменную стену. Она поднималась сантиметр за сантиметром, не обращая внимания на внешние раздражители — в голове стоял шум, не позволяющий думать ни о чём другом, кроме брата, решившего спрыгнуть вниз. Мирель не знала, сколько поднималась, но её вдруг резко схватили за предплечья, выдёргивая из пропасти: упав на колени, посмотрела на собственные ладони. Пальцы до ужаса покраснели, на них виднелись слабые кровоподтёки, оставшаяся же часть рук была скрыта защитой. Её кто-то подёргал за плечо, и Ямасаки подняла голову.       На неё «смотрел» Такахаши. Он что-то говорил, бесконечно долго говорил, но она его не слышала. В голове лишь крутились последние слова Хироши. Как заевшая пластинка: «Доверься мне».

Доверься мне. Доверься мне. Доверься мне.

Что такое доверие? Доверие — это уверенность в ком-то, уверенность в чей-то искренности. Уверенность в правильности поступков.

      — Мире, ты меня слушаешь? — шум резко пропал, и теперь девушка наконец слышала всех. Рядом с ней стояли Кенши и Джонатан.       — Он отпустил мою руку, — с подобной интонацией собственный голос узнать было невозможно.       — О чёрт, — мечник быстро прижал возлюбленную к себе, крепко обнимая. На спину легла ещё одна рука — холодная ладонь Кейджа.       Вокруг шёл беспощадный бой, но Мирель интересовал лишь один человек на всей планете — её старший брат, которого она только что потеряла. Скорбь сдавила горло, запрещая дышать и говорить, единственное, что осталось, это слёзы, безостановочно лившиеся из глаз. Плач правительницы был бесшумным, просто горячие слёзы, скатывающиеся по щекам и впитывающиеся в ткань одеяния Такахаши.       — Назад, — громко потребовал Джонатан, оттягивая друзей от края обрыва. Такахаши потянул королеву на себя, помогая подняться. Втроём они сделали несколько шагов, и Мирель, сквозь пелену слёз, увидела приближающийся чёрный туман.       Осознание накатило незамедлительно, сделав короткий шаг вперёд, опустилась на корточки и ударила по земле рукой: от пальцев прошла алая волна магии, в щепки разнёсшая тьму — лишь одна единственная в мире сила реагировала так на дар Миреллы. Только она отступала, стоило госпоже взмахнуть рукой и приказать исчезнуть. Тьма Хироши всецело подчинялась магии сестры, ведь он часть клана. Сын женщины, которая защищала первых близнецов — Риота и Риоко. Она умерла за одного из них.       Девушка провела пальцами по воздуху, цепляясь за тёмный туман — воздух был настолько плотным, что из него норовили выпрыгнуть тени, они тянули свои руки к госпоже, но стоило ей махнуть ладонью, те мгновенно спрятались в тумане, позволяя силуэту позади них показаться. Фигура делала шаг за шагом, пока его нога наконец не вступила на поверхность: когда он поднял голову, Мирель закрыла рот ладонью, пытаясь подавить всхлипы.       — О господи, — подскочив вперёд, крепко обняла Хашимото за шею. Он ответил ей с той же силой.       Она положила ладонь на его плечи и отстранилась, рассматривая лицо. На шее и правой щеке появились чёрные линии, больше похожие на вены, только тёмного цвета. Глаза мужчины заметно потемнели, как и волосы. Мирель поняла — он прибегнул к самой жестокой и беспощадной части души, чтобы выжить. Предпочёл обречь себя на муки, но выкарабкаться. Они и правда бы не поднялись вдвоём — Ямасаки не смогла бы поднять его, чтобы тот дотянулся до верёвки.       — Всё плохо?       — У тебя на лице и шее почернели вены.       — Тьма составляет внушительную часть меня, иначе я бы разбился.       — Мы решим эту проблему, — пообещала правительница, получая от сёгуна кивок.       — Рад, что ты живой, чувак. Хоть и выглядишь, честно, так себе, — на слова Джонни тот засмеялся, пожимая ему руку. — Надо идти, истреблять армию.       — Идите, вы должны быть там, — Хироши кивнул в сторону возвышенности, на которой Лю Кан по-прежнему избегал чужих ударов. Спорить ни один ни второй не стали. Только Такахаши коснулся запястья возлюбленной, нежно проводя большим пальцем по внутренней стороне. Он ей улыбнулся и отпустил руку. Они ушли, и Хироши посмотрел на сестру. — Наступаем со спины. Используем всю силу, что есть. Я безумно хочу спать, поэтому, чем быстрее покончим с этим, тем быстрее я воспользуюсь своей кроватью. Вопросы?       — Не позволь тьме поглотить тебя.       — Не позволю. Мама бы не простила мне подобного, — он впервые заговорил о погибшем родителей вот так, в открытую. — Она бы хотела, чтобы я наконец переборол самого себя и пошёл дальше.       Госпожа посмотрела на принца и улыбнулась. Глаза и сейчас были мокрыми от слёз, а внутри всё сжималось от переживаний, но она чувствовала, что отныне всё будет хорошо. Мирелла не позволит себе потерять близких и не позволит им страдать. Они обязательно что-нибудь придумают, но это будет позже. Сейчас нужно взять себя в руки, обхватить пальцами катану, поднимая её вверх, и призвать войско наступать. Хашимото прокричал воодушевляющие слова, призывая бойцов набраться решимости и терпения.       Они использовали войско, как отвлекающий манёвр — на более громкие крики Шан Цзун ожидаемо обернулся, пытаясь понять, в чём дело: люди смешались в одну большую массу, из-за чего понять, кто чьей стороне принадлежит, было невозможно: Ямасаки, бойцы Шаолиня, армия колдуна. Были разборчивы лишь крики и звуки борьбы, кто-то использовал магию, а кто-то просто двигался напролом, пытаясь расчистить путь для следовавших вперёд.       Хироши появился за спиной Шан Цзуна неожиданно, выходя из облака тьмы и призывая за собой тени — несколько длинных рук схватили помощника колдуна за предплечья, пытаясь утянуть его к себе, в непроглядную темноту. Тот потерял равновесие и рухнул на землю, чем тени и воспользовались: выскакивая из тьмы, хватали за всё, до чего могли дотянуться. Мужчина кричал, но ужасные, извращённые тени лишь злобно хихикали, как гиены, продолжая тащить. Несколько мгновений спустя вместе с тенями растворился и противник. Сёгун исчез секундой позже, с самодовольной ухмылкой на лице — почерневшие глаза и вены лишь добавляли страха, ведь в них не было жизни. В них не было абсолютно ничего.       Колдун отскочил в сторону, но его окружили три змеи цвета крови. Они шипели, плавно перемещаясь туда-сюда, качая хвостами из стороны в сторону. Одна из них, самая большая, вдруг оказалась перед лицом Шан Цзуна и открыла пасть, показывая заострённые зубы и особо острые длинные клыки. Она подалась вперёд, желая укусить, но маг резко выставил руку, сосредотачивая в ладони магию — змея разлетелась алым дымом, но со сторон подступило ещё две, средняя и маленькая.       — Меня такими иллюзиями не напугать, — он щёлкнул пальцами, и оставшиеся змеи исчезли.       — Только это не иллюзии, — над ухом раздался девичий самовлюблённый голос. Его обхватили за шею и потянули назад.       Девушка за его спиной растворилась зелёным туманом, молниеносно перемещаясь на землю: там его ждал не только новый член семейства Хан, но и Хранитель Времени на пару с Рейденом. Сефина посмотрела на Лю Кана, задавая немой вопрос: тот кивнул, позволяя ей нанести первый смертельный удар. Шан Цзун упал на спину, но быстро подскочил, уходя в сторону. Теперь по левую сторону от него стояла чёрноволосая ведьма, а по другую — главные враги.       — Ты отнял у меня жизнь, — в её голосе была боль и отчаяние. Благодаря этому человеку она не умерла навсегда, но была обречена на жизнь в страдании: не помня самой себя.       — Я даже не знаю, кто ты такая, — колдун развёл руками. По его приказу у многих забирали души и всех упомнить он не мог. Это разочаровало, он обязан знать своих жертв в лицо.       — Узнаешь.       Не прошло и мгновения, когда вместо живого человека на её месте оказался зелёный дым, стремительно надвигающийся на Шан Цзуна. Оказавшись перед ним, вновь обрела физическую форму, но в этот раз с клинком в руках. Замахнувшись, полоснула им по шее, резко разворачиваясь, оказываясь к врагу спиной. Она посмотрела на него через плечо и, не поворачиваясь, бросила с желчью и ненавистью:       — Из-за тебя я лишилась всего, что у меня было.       Сефина и правда потеряла всё — две жизни сразу. Она окончательно умерла как супруга Тэкео, не имея воспоминаний и шанса на их возвращение. Умерла как Рин, невеста принца Хашимото, сёгуна клана, хранителя Южного правления. Её судьба была королевской: выйти замуж за любимого человека, по совместительству стать супругой генерала и обрести некоторую власть. Хоть могущество Рин никогда и не интересовало, но у неё должна была быть хорошая жизнь. Без забот. Но всё изменилось, когда на Север пришла война. Сефина потеряла и эту жизнь, и лучше бы она умерла насовсем, ведь теперь мучается от кошмаров не только она, но и Хироши — от надежды.       В нескольких метрах от неё возникла тьма, из которой вышел Хашимото. Внутри у госпожи всё сжалось, видеть бывшего возлюбленного в этом обличии было странно, и она быстро поняла, что к чему. Он бы не использовал тьму на полную, не будь у него на это веских причин: о них девушка подозревала, но озвучивать вслух не стала. Молча последовала прочь, подальше от него и других знакомых лиц. Рядом с генералом в это же мгновение возникла Мирелла, без сожаления смотрящая на Шан Цзуна.       Мужчина рухнул на колени, держась обеими руками за собственную шею, пытаясь остановить кровь. Он от этого не умрёт, но какое-то время будет мучиться. Именно по этой причине к нему медленно подошёл Лю Кан. Хранитель этой временной линии посмотрел на колдуна разочарованно: он дал ему шанс быть обычным смертным, но возможность была проигнорирована. Бог положил ладонь на макушку мага, и глаза того резко замигали ярким светом: они светились изнутри, пока не выгорели полностью.       Шан Цзун завалился набок с приглушённым звуком, он был мёртв. В воздухе повисло облегчение. Хранитель Времени убил его собственными руками без зазрения совести — так было нужно. Лучше отнять жизни сотен, чем миллиардов. В этом сражении погиб не только предводитель армии и его коллега Саб-Зиро, но и множество обычных бойцов, которые бились за Ямасаки и Шаолинь, дабы наступил долгожданный рассвет. Лю Кан бросил на мёртвого соперника взгляд и поднял голову к небу вместе с ладонью, мгновение, и плотные облака стали рассеиваться. Наконец на землю проник лунный свет.       Армия колдуна замерла, внимательно смотря на чистое небо. Взглядом они искали своего полководца, но, найдя лишь его мёртвое тело, побежали в разные стороны как по щелчку. Приказывать было не нужно, все, кто был на ногах бросились вдогонку. Живых оставлять нельзя, они представляли для обычных гражданских большую угрозу, несмотря на почти полное отсутствие магии. Поднялся очередной хаос, который стал быстро стихать через считанные мгновения, когда в руки победителей стали попадать враги.       Мирель вертела головой по сторонам, ища лишь одного человека. Искала того, с кем планировала провести остаток жизни. Она была готова обручиться с ним прямо сейчас и навсегда. Госпожа бы не пережила, если бы вместо свадьбы ей пришлось устраивать похороны: плохие мысли канули в лету, когда огибая толпу, наконец показался Такахаши. Он шёл медленно, сжимая ладони в кулаки: весь в крови, хромая и явно уставший. Ямасаки не смотрела ни на кого, кроме него. Срываясь с места, побежала изо всех оставшихся сил. Она преодолела с пару десятков метров, останавливаясь почти рядом с ним, чтобы не сбить с ног. Осторожно подошла к нему, аккуратно обхватывая за предплечья.       — С тобой всё хорошо?       — Незначительные раны и царапины, пара дней, и я буду в норме, — он слегка наклонил голову набок. — Беспокоишься, моя госпожа?       — Ещё спрашиваешь, — Кенши улыбнулся и протянул к ней руку, кладя на затылок. Мужчина притянул её к себе, целуя в губы.       Правительница положила руки на его торс, не боясь испачкаться в чужой крови — ей было всё равно. Главное он был рядом, с ней, принадлежал только ей и больше никому. Они вместе, теперь навсегда, ничто не разлучит их, кроме смерти, но даже она не сможет разорвать их связь. Они обязательно будут вместе в любой временной линии, ведь красная нить между ними стала только крепче и надежнее. Вместе они со всем справятся, даже если будет очень сложно, они будут стараться исправить всё.       — Скоро будет восход. Ты хотел, чтобы я описала его тебе.       — Да, хотел.       — Передумал?       — Захотел только больше, — Мирель на мгновение посмотрела назад. Лю Кан с Рейденом стояли рядом с телом Шан Цзуна, пока остальные искали, куда можно было присесть. Она улыбнулась.

Всё закончилось.

      Они шли вместе, крепко переплетая пальцы: оба уставшие, желающие лишь покоя. Мимо шли воины — такие же уставшие, помятые и местами раненые. Госпожа решила, что разберётся со своими потерями завтра, сейчас в общей кучи тел всё равно нельзя было понять, кто кем был и кому приходился. Даниель был где-то в Шаолине, даже если ему нужна помощь, сейчас никто, кроме целителей, на это не способен. Все проблемы она будет решать позже.       — Аккуратно, не упади.       — Мире, сенто со мной, я вижу, — по инерции бросила взгляд на его спину, из-за которой торчала рукоять катаны. — Ну насколько это возможно, конечно, — он ухмыльнулся и опустился землю. Ямасаки присела рядом. — Неужели всё это закончилось?       — Похоже на то, — пожав плечами, положила голову ему на плечо. — Я устала.       — Я тоже, но не переживай, скоро отоспимся.       — В гробу?       — Ещё рано, — мечник положил свою руку на её, крепко сжимая пальцами.       — Малиновый.       — Что? — непонимающе повернул к ней голову.       — Рассвет малинового цвета, яркий и нежный, — солнце только-только показалось из-за горизонта, очень не спеша сменяя луну. Небо разделилось на две половины: тёмная и светлая. — Очень красиво, — королева выпрямилась, безотрывно глазея на раскрашенное небо.       — Я тебе верю.       Такахаши улыбался, даже не пытаясь «смотреть» в сторону восхода, его внимание было приковано к Мирелле, к любви всей его жизни. Он внимательно слушал всё, что она говорила, переплетая их пальцы. Ему было интересно внимать каждому её слову и движению, в ней ему нравилось всё. Он полюбил её до кончиков пальцев, каждую клеточку тела, каждый сантиметр светлой кожи. Если бы его попросили перечислить семь чудес света, восьмым мужчина бы назвал именно эту девушку, поставив её на первое место.       — У меня нет кольца, но это поправимо, — Мирель посмотрела на него и Кенши, взяв обе её ладони в свои, тихо спросил: — Ты станешь моей спутницей жизни до конца дней?

В удивительной тишине. Под малиновый восход.

Под приглушённые разговоры послышалось не менее тихое: «Да».