XXXV. Новое поколение.

ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

ТОКИО, ЯПОНИЯ

      В светлых коридорах стояла полная тишина, ещё ни разу за несколько месяцев здесь не было такой совершенной идиллии. Обычно по этим самым коридорам носились рабочие, стараясь ничего не пропустить и не забыть: их работа полностью устраивала всю королевскую свиту, даже вечно недовольный генерал Хироши остался потрясён результатом и согласился с тем, что получилось очень даже хорошо. Ремонт шёл почти пять с половиной месяцев и влетел в огромную круглую цифру, но деньги, как и нервы, были потрачены не зря.       Госпожа вытянула руку, подушечками пальцев касаясь идеально ровных стен — рабочие постарались, отработали потраченные ресурсы на все сто процентов, ей не было жалко ни одной иены. Деньги она ещё заработает, проблемой они не были, особенно с учётом того, какой отель содержал Риота уже много лет. Хашимото передал отцу роль управляющего, когда все проблемы были более-менее урегулированы, сам он не горел желанием продолжать присматривать за отелем, а вот старший Ямасаки не отказался, дел в клан у него всё равно больше не было.       Да, мужчина окончательно перебрался в Осаку. Своё он уже отвоевал, из детей достойных наследников вырастил, клан на управление единственной дочери передал, в силах старшего сына убедился. Люди справятся и без его правления, Риота вырастил себе идеальную замену, он уверен, его дети будут лучше, чем он. Разумеется, и у Миреллы и у Хироши есть свои недостатки, оба чересчур эмоциональные, взрывные и порой слишком резкие, но положительных качеств у них больше.       Теперь бывший правитель был разве что советником, человеком, который мог дать правильный совет и направить в нужное русло, если в этом будет нужда. Весь возможный опыт он уже передал, дальше его дети должны двигаться сами, наконец став полностью самостоятельными, им предстоит обрести свой личный опыт, который они будут передавать уже новому поколению. Господин уверен, у его дочери получится править достойно; уверен, его сын справится с тьмой и бесконечным бунтарским духом внутри себя.       Они справятся без него.       Мирель со сдержанной улыбкой остановилась в дверном проёме, не упуская возможности рассмотреть основной зал: потолок в виде купола состоял из стекла, что позволило обойтись без огромной люстры под потолком. Освещение было, но лишь по краям стен, чтобы ночью не было темно. За фонтаном, что расположился в центре в виде пушистой сакуры, был главный вход, по бокам от которого шли две лестницы в разные стороны. Девушка в голове прикинула, что обязательно пустит по лестничным ограждениям лианы, при желании она могла засадить ими всю резиденцию.       Госпожа прошла вперёд, вступая по тёмной плитке, ведущей к фонтану. Воды ещё не было, но она здесь не за этим: сакура была каменной, но от этого она не становилась менее утончённой — тонкие цветы, листья и ветки были такими хрупкими, что казалось, стоит к ним прикоснуться, они отвалятся. Но Мирель знала — этого не произойдёт, если не спилить их пилой. Продолжая улыбаться, опустила взгляд на ствол дерева. На «коре» было выведено несколько инициалов, смотря на которые, нельзя было не почувствовать подступающие слёзы.

M.Y

H.H

D.K

S.H

K.T

J.C

      Пройдут десятилетия и столетия, но эти буквы так и останутся на сакуре, рассказывая последующим поколениям, что они когда-то здесь были: воевали за солнце над головой и восходящую луну, за жизнь и смерть, за свободу. Все они не просто были здесь, они бились за Ямасаки, а она билась за них. Они все шли дальше ради друг друга, желая обрести покой и спасти мир от чужого эгоизма. У них получилось.       Пройдут века, а фонтан с инициалами тех, кто приложил руку к клану Ямасаки, так и будет стоять на своём законном месте.       — Так и знал, что ты снова здесь, — Мирель подняла голову, выглядывая из-за фонтана. У входной двери стоял Такахаши. — Снова любуешься творением?       — Да. — Мужчина в ответ улыбнулся, неспешно проходя вперёд.       — Не хотел отвлекать, но по наши души явились якудзы. Их не устраивает твоё решение.       — Куда Мацуда смотрит? — пробубнила себе под нос, закатывая глаза. — Он же обещал держать своих псов на поводке.       — Возможно, причина в том, что я был одним из них. — Правительница обошла сакуру, медленным шагом направляясь к собеседнику. — От таких людей так просто не уходят. — Девушка вдруг смягчилась, подходя ближе. Она принялась расправлять пиджак возлюбленного.       — Ну-у-у, значит, пришло время усмирить адских псов, — Ямасаки легко пожала плечами, будто бы всё было очень просто. В какой-то мере так и правда было, ведь сложнее того, что они пережили, уже никогда не будет. — Не будешь же ты вечно сидеть у их ног.       — Моя госпожа показывает клыки?       — Смотри как бы не загрызла. — Кенши засмеялся.       — Я тебя не боюсь, смелая госпожа, — наклонившись вперёд, нежно поцеловал её в губы. А ещё он знал, что она бы никогда не причинила ему вреда.       — Как твой кулон? — Мужские ладони бережно легли на крепкую талию, тогда как пальцы Мирель поспешили расстегнуть верхнюю пуговицу и достать из-под одежды цепочку с небольшой подвеской в виде маленькой змеи. На месте единственного глаза был очень маленький камешек голубого цвета.       — Работает.       — Значит, я была права: сенто является основной деталью для того, чтобы ты видел.       — Мы оба знаем, что я могу видеть мир в цвете только через твои глаза. Мне не суждено больше увидеть мир своими.       — Не говори ерунды, — девушка заправила цепочку обратно, решив не застёгивать пуговицу. — Я что-нибудь придумаю.       — Мире, посмотри на меня. — Словно по команде она тут же подняла голову. — Это невозможно. — До ушей донёсся её разочарованный стон. — Ты стала моими глазами, этого достаточно. — Ямасаки лишь закивала, вздыхая.       — Нужно идти.       — Нужно, — повторил за ней вслух, пытаясь убедить себя в том, что это действительно «нужно».       — Хироши!       Голос Миреллы эхом разнёсся по помещению, донесся до каждого уголка: она точно знала, что брат где-то неподалёку, они ведь вместе пришли осматривать новые владения. Как правительница и ожидала, через считанные секунды на балконе второго этажа возник генерал — чёрный строгий костюм придавал ему шарма и загадочности, ему особенно сильно шёл официальный стиль одежды, хоть он по сей день это отрицал.       Его глаза за эти несколько месяцев наконец посветлели, больше походя на те, что были у него в самом начале их пути охоты на Шан Цзуна; чёрных вен почти не было видно, с каждой неделей они становились бледнее, почти вернувшись в исходное состоянии. Всё это время сёгун клана проводил на тренировках, ему было важно обуздать тьму внутри себя. Хашимото знал, что способен на это, ведь он сын своей матери: у неё ведь получилось, почему не могло получиться и у него? Он делал большие успехи и не собирался останавливаться. Расстегнув единственную пуговицу на своём пиджаке, быстро перебирая ногами спустился по лестнице вниз, оказываясь совсем недалеко от стоящей пары.       — Якудзы у нас на крыльце, — пояснил Такахаши, на что мужчина лишь засмеялся.       — Манабу не может усмирить своих псов? — выгибая бровь, немного ироничным голосом спросил генерал. Они точно брат и сестра — даже говорят похоже.       — Я был одним из них, возможно, проблема в этом.       — Мой верный друг, не смеши меня, — Хироши положил на чужое плечо свою крепкую руку. — Если бы они хотели тебя вернуть, давно бы это сделали. Они здесь не из-за тебя, а из-за того, что теперь их территория стала намного меньше.       — Надеюсь на это, не хотелось бы пускать в ход кулаки.       — Оу, не беспокойся, мы с Миреллой бы тебя прикрыли.       — Я это представила.       Троица покинула основной зал через главный вход. С высоко поднятыми головами, в строгих костюмах, шаг в шаг они двинулись по каменной тропинке собственной территории. У самых ворот массивного особняка их уже ждали, и, к удивлению, среди них был Мацуда Манабу: в последний раз они видели его пару месяцев назад, когда заключили договор не лезть на территории друг друга. В тот день он, главный человек в японской мафии, был очень недоволен, что необходимо делить с кем-то территорию. Рассказ о том, что теперь клан Ямасаки напрямую связан с защитниками Земного царства выбил из колеи и навёл шороху в преступном мире — никто даже не смел сунуться в Осаку. Теперь же все обходят стороной и Токио.       — Юная королева Ямасаки, ты ведь понимаешь, что вот это, — кивком Манабу указал на дом, — очень сильно мне мешает.       — Если мешает — переедь в другое место, — госпожа ещё не успела подойти к нему ближе, а уже принялась отвечать на нападки. — Я и так согласилась уступить тебе часть Токио, не будь таким наглым. Захочу — и из Осаки выгоню.       — Меня не пугают твои слова, плевать я хотел на твой вклад в защиту мира, не смей дерзить мне, девочка.       — Не смей дерзить нам, — Хироши за спиной сестры выглядел сурово, недовольный ходом разговора. — Ещё слово, и я лишу тебя не только территорий, но и головы.       — Юный Такахаши, ты был одним из нас, объясним им, чем может закончиться их неповиновение.       — Вам же всё понятно объяснили или мне повторить? Вы идёте не только против Ямасаки, но и Тайра.       — Как мило. — Сёгун сделал шаг вперёд, но вытянутая в сторону рука Мирель его остановила. Она не позволила брату ответить на дерзость Мацуды.       — С каких пор ты покинул Осаку? Обычно сюда прибывают твои псы, — мужчина усмехнулся, упираясь в чужую руку своим прессом. — Забирай собак и проваливай, но не забудь отцу привет передать и рассказать, что позарился на его империю. — Может, физически госпожа его и остановила, но рта ему не закрывала. Хироши смотрел на якудзу злобно и недовольно. Не будь между ними руки Ямасаки, свернул бы наглецу шею.       — Только и можете, что отцом прикрываться, — Мацуду слова второго наследника не впечатлили, он сделал шаг вперёд, оказываясь в опасной близости от королевской свиты. — А сами?       Такахаши терпеть подобное отношение в сторону будущей супруги отказался, она просила однажды его не вмешиваться, но позволить себе стоять и молчаливо слушать не мог. Мечник сделал резкий шаг вперёд, кладя татуированную ладонь на плечо якудзы и крепко сжал, впиваясь пальцами в кожу. Наклонившись к нему, заговорил на очень быстром японском. И Хироши и Мирелла его понимали, смотрели лишь с удивлением, даже не пытаясь влезть в разговор.       Слова Кенши были очень… убедительными. Манабу прищурился. Ему не нравился тон этого юноши, но проверять правдивость слов не решился: мафии ещё нужна была голова и дешевле потерять территорию, чем власть и деньги — тем и тем Мацуда дорожил настолько сильно, что готов был проглотить жестокую речь Такахаши и отступить. Он буркнул что-то нечленораздельное своему человеку, стоявшему позади.       — Токио ваш, не появляйтесь на моей территории без предупреждения, — якудза развернулся. На этом разговор был закончен. Границы обозначены, а значит, без нужды они теперь никогда не пересекутся. Мужчина дождался, пока его телохранитель откроет ему дверь и скрылся в салоне. Они покинули территорию, и ворота за ними закрылись.       — Никогда не видел тебя таким жестоким.       — Тебе повезло, — Кенши улыбнулся, и всё напряжение мигом унесло. Сложилось впечатление, будто бы вместо сложного разговора они выбирали цвет обоев. — Какие у нас дальнейшие планы?       — Нам не хватает только мебели и прочих безделушек, но этим рабочие завтра займутся, — Хашимото посмотрел на наручные часы. — Если поторопимся, успеем к началу боя между Джуном и… — принц запнулся. — Как его зовут?       — Минору, — Такахаши сложил руки на груди, и Мирель убийственным взглядом посмотрела на Хиро.       — Даже он запомнил, а ты не можешь! — со строгостью влепила ему подзатыльник, и мужчина стал растирать затылок.       — Я на него даже не смотрел, к гадалке ходить не надо, мы оба знаем, кто победит и станет твоим учеником.       — Тем не менее, убирать Минору со счетов нельзя. — Генерал пожал плечами, ему на мальчишку было всё равно, особых данных он в нём не видел, как бы ни старался.       — Приглядись, многое упускаешь, даже я, слепой, увидел в нём потенциал.       — Странно слышать от тебя «увидел».       — Но он прав, присмотрись к нему. Может, сгодится на твою замену, — Мирель улыбнулась, но Хироши посмотрел на сестру недовольно.       — Смерти моей хочешь?       — Скорее, чтобы ты заткнулся. Пора ехать, сам же сказал: нужно поторопиться. — Он закатил глаза, а Кенши лишь засмеялся, даже не пытаясь влезть в их очередную перепалку.       Госпожа Ямасаки чересчур долго откладывала выбор ученика. Сначала этому помешало возвращение отца, а после война и последующее восстановление с бесконечными похоронами. За этот промежуток пришлось попрощаться со многими знакомыми лицами: из личной стражи королевы, из двадцати человек, выжили лишь трое. Каждого из них она знала лично, как и многих других бойцов. Тем не менее, всё закончилось. Да, цена выигрыша была огромной, но он того стоил: люди могут спать спокойно и не бояться конца света.       В тот день Соджун Хан спас не одного раненого, некоторые были при смерти, но он сумел выхватить их судьбы из когтей смерти: это было сложно, долго и безумно тяжело морально, но юноша справился, несмотря на переживания. Больнее всего ему было в мгновение, когда генерал принёс Даниеля: мир в одночасье рухнул, а почва ушла из-под ног. Мальчишка до дрожи в пальцах, до боли во всём теле боялся потерять единственного человека, которого любил. Его семья умерла, когда Север пал, но спустя два года он нашёл того, по кому всегда скучал и мечтал увидеть вновь.       Однажды судьба и трагические события уже разлучили их: Соджун не мог позволить смерти отнять у него последнее, что у него осталось. Ему пришлось молить всех богов вернуть ему его, Даниеля Кима, человека, которого он полюбил много лет назад, но не смог признаться в чувствах и потом потерял его. Встретив его вновь, парень не позволил себе допустить той же ошибки. Для друг друга они первая и, скорее всего, последняя любовь. В этом большом и жестоком мире им повезло найти друг друга.       Хан несколько дней спал у кровати Кима, дожидаясь, пока тот очнётся: если бы в последнее мгновение не появился Скорпион, он бы умер. Ему не хватило лишь небольшой капли до точки невозврата — мгновение, и спасти его было бы невозможно, ему повезло. В какой-то степени. Такахаши прислал своих людей и того, кто избавлял Даниеля от проклятие. Общим советом они сошлись во мнении, что парню осталось всего несколько лет.       После снятия проклятия он был всё ещё слаб и воспользовался силами в слишком большом количестве, «разрывая шов на едва затянувшейся ране». Ким тогда лишь выдавил улыбку и положил ладонь на руку Соджуна, второй смотрел с остекленевшими глазами и не верил своим ушам. А Дан продолжал улыбаться, пытаясь оставаться сильным в глазах возлюбленного: Мирель пообещала, они обязательно что-нибудь придумают, она не позволит умереть ему, даже не попытавшись спастись.       Кенши в то мгновение просто отвернул голову. Он знал, что спасти его уже невозможно. Даниель Ким обречён на смерть: вслух он этого не сказал и никогда не скажет. Своей невесте мужчина собирается помогать во всём, даже если дело заведомо провальное. Меньшее, что может сделать Такахаши, поддержать её и быть рядом. Ему не сложно выделять ресурсы на спасение Даниеля, если верит его госпожа, будет верить и он. Даже, если это очень сложно и бессмысленно.

***

      Карлтон немного отставал от своих друзей: тратил время на рукопожатия со знакомыми лицами и обменивался с каждым парой фраз. Джонатан всегда был очень общительным и шумным, люди из клана Ямасаки успели привыкнуть к его шуткам и уже не относились так странно, как раньше. В какой-то степени он уже успел стать местной знаменитостью и забрать роль обаятельного шутника. Некоторые гадали, каким же образом ему удавалось быть лучшим другом сурового правителя Тайра, когда Кенши вообще был полной противоположностью Кейджа.       Он шутил и улыбался лишь с двумя людьми в своей жизни, и, кем именно они были, знали все. Абсолютно все. Этими счастливцами стали Мирелла и Джонни — с первой он был нежен как никогда, а со вторым часто отпускал шутки. Несложно было понять, что при нужде Кенши доверил бы каждому из них свою жизнь: доверял им, кажется, больше, чем себе. Вместе они пережили многое и многих и ещё переживут.       Возвращение госпожи Ямасаки и господина Такахаши подняло небольшой шум — все спешили кланяться, ведь они являлись верхушкой своих кланов, уважаемыми людьми. Безусловно, были и те, кто был против этого союза или в любовь не верил: вслух своих мыслей сказать они боялись, поэтому покорно молчали и глубоко кланялись. Никто не мог идти против них, а если бы и пошёл, исход ясен: изгнание. Здесь никого не держали силком, всегда можно было уйти. Но они оставались. Боялись.       — Отец! — восторженно воскликнула девушка, замечая выходящего из толпы Риота.       — Госпожа, — он кивнул в сторону дочери, затем перевёл взгляд на будущего родственника. — Господин, — замечая за спиной подошедшего Хашимото, улыбнулся. — Генерал.       — Отбрось любезности, — попросила Мирель, всё же раскрывая руки для объятий. Мужчина хмыкнул.       — Вы где Джона потеряли? — Хиро покрутил головой по сторонам, а затем порывисто обнял отца. — Он же с вами был, когда я отходил.       — Он сама вежливость, здоровается, видимо, со всеми, — с ноткой издёвки ответил Такахаши, пожимая старшему Ямасаки руку. — Рад, что вы присутствуете здесь сегодня.       — Не мог же я пропустить первого ученика своей дочери, — повернувшись к королеве, добавил: — Все мы знаем, кто это будет.       Правительница лишь улыбнулась, никак не комментируя отцовские слова — он был прав. Вся королевская свита поняла, кто станет первым учеником новой королевы, — лишь у одного из двоих были реальные шансы. У Соджуна было огромное количество опыта, в отличие от Минору: это нечестно по отношению ко второму, но он и правда один из сильнейших — после Хана. Минору тоже ждёт хорошая судьба, но немного другая.       Все затихли, когда семья заняла свои места — стояли все поголовно, смысла в стульях не было, бой не продлится и больше пяти минут. В центре, немного впереди, стояла главная госпожа, по правую руку брат и отец, по левую Такахаши. Не хватало лишь двоих, и в мыслях Ямасаки пообещала дать Кейджу смачного подзатыльника — негоже задерживать подобное мероприятие, благо ни первого, ни второго бойца здесь ещё не было. Кенши, заприметив дрожь в пальцах невесты, осторожно обхватил её запястье, сжимая. Она улыбнулась, и за спиной наконец послышался знакомый голос.       — Простите, госпожа, задержался, — Джонни усмехнулся, а Мирель лишь закатила глаза. — Но я привёл с собой кое-кого.       — Прошу прощения, госпожа, вышли проблемы по дороге, — Монкут Ли выглядел как всегда: опрятно, строго и уверенно. За руку он держал маленькую дочь — Сакуру.       Мирель не смогла сдержать улыбку и, посмотрев на главного советника, пожала ему руку, понимающе кивнула: злиться на него в присутствии малышки было невозможно. К девочке же она опустилась на корточки и протянула руку. Совсем юная госпожа гордо задрала подбородок и уверенно протянула свою крохотную ладонь, без страха отвечая на рукопожатие. Сакура выглядела довольной: несмотря на значительные черты матери, характер у неё отцовский — бесстрашная и уверенная в себя девочка лет через десять задаст жару всему клану. У неё блестящее будущее, если от матери она взяла стальную выдержку, а не отцовское пламя. Ямасаки смотрела и видела в ней себя: по рассказам Риота ей досталась эмоциональная натура Риоко и резкий характер Харона. У Сакуры черты были наоборот, но менее похожими королева и наследница Ли не становились. Скорее наоборот.       Госпожа взяла девочку на руки и поднялась. Монкут смерил дочь строгим взглядом, но та лишь улыбнулась, неповинно стреляя глазками. Риота, наблюдая за этой картиной, лишь тихо засмеялся, хлопая друга по плечу: Ли покачал головой, но ничего не сказал. Сакура была самой главной любимицей клана — с раннего детства отец водил её с собой, его супруга в какой-то степени была связана с Ямасаки, но исключительно редкой помощью, и то лишь по просьбе мужа: она никогда не была против того, чтобы дочь стала частью клана, в котором состоял её отец. Девочку все любили и носили на руках, особенно сильно она запала в душу наследнице, впоследствии ставшей королевой.       Для своих лет Сакура была очень умная и хитрая, но, несмотря на это, бесконечно добрая. Однажды она притащила занятому делами папе птичку со сломанным крылом, и мужчине ничего не осталось, как помочь дочери поднять нового питомца «на ноги». В последствии птицу отпустили, а Сакура осталась довольной и гордой — не прошла мимо и спасла маленькое существо. Господин Ли тогда смерил дочь удовлетворённым взглядом и потрепал по голове.       — Соджун ведь победит? — шёпотом спросила на ухо, цепляясь за шею.       — А ты хочешь? — поинтересовалась Мирель у малышки.       — Очень, он хороший. Но Минору тоже хороший, — Сакура широко улыбнулась, светясь как солнышко.       — Кто тебе нравится больше?       — Госпожа, не задавайте ребёнку таких вопросов. Это то же самое, что выбирать между родителями, — протараторил на ухо Джонатан, и Ямасаки засмеялась, передавая девочку отцу.       — А я стану такой же сильной, как вы?       — Да, Сакура, обязательно станешь, — улыбнувшись, правительница выпрямилась и повернулась к арене.       Наконец из одного коридора показались два знакомых лица, заметив их, старший Ямасаки вышёл вперёд, дожидаясь, пока оба подойдут ближе. «Сегодня двое первоклассных учеников сойдут в презентации своих талантов и умений: Соджун Хан и Минору Хаякава. Ваша задача не доказать своё превосходство, а продемонстрировать всё то, чему вы научились. Вы здесь не для глупой драки, а для спланированной до мелочей атаки», — закончив речь, Риота кивнул ученикам и отошёл в сторону. Борьба началась мгновенно.       Минору атаковал силой, делая упор на физические данные. Соджун принял позицию защиты, отдаваясь логическим возможностям своего мозга: он отступал, изредка отвечая на удары. Он двигался изящно, крутясь вокруг противника, пока не подвернулся удачный момент для резкого выпада. Хан оказался позади и лишь на мгновение коснулся висков Хаякавы — тот вздрогнул, но не упал, резко прыгнул в сторону. Они оказались лицом к лицу.       Соджун гневно усмехнулся — никто и никогда не видел его таким озлобленным: Мирелла поняла, на его решения влияет состояние Даниеля, из-за него он теряет контроль над эмоциями. Продолжаться так не могло, злость, кипящая в жилах Хана, могла погубить противника, а в этом бою не должно быть смертей или тяжёлых травм. Госпожа разочарованно замотала головой и вслух громко произнесла, заставляя всех обернуться к ней:       — Чувства свои контролируй. Нет смысла в пламени, если оно беспорядочно бушует. В таком случае оно сжигает всё на своём пути, а ты здесь не для этого, — Джун захлопал глазами, но вдруг пришёл в себя и посмотрел на Минору.       Оба сделали шаг, и бой продолжился. Соджун двигался более аккуратно, продолжая держать оборону. Он изматывал противника и, когда Хаваяки наконец оступился, просто толкнул его — юноша рухнул на пол с грохотом, но попытавшись подняться, почувствовал ладонь на затылке: его вновь прижали к земле и раздался хлопок в ладоши. Бой был окончен, победитель ясен. Проигравший перевернулся на спину, прищуриваясь: Соджун протянул ему раскрытую ладонь, предлагая подняться. Мальчишка помощь принял, и вперёд вышел Риота, переводя взгляд на главную госпожу.       — Соджун Хан, поздравляю, — произнесла Ямасаки прохладным голосом. Но её взгляд выдавал истинные эмоции: гордость. — Но ты не подходишь для сёгуна, — кажется, все присутствующие услышали, как у Хана перехватило дыхание. — Генерал забирает жизни, а ты — выхватываешь их из лап смерти, — оба ученика внимательно смотрели на неё, не понимая слов. — Ты целитель, Соджун, твоё дело бороться за судьбу, — положив ему ладонь на плечо, наконец пояснила: — Мой ученик создан созидать, а не разрушать.       — Минору, — из-за спины госпожи возник Хашимото, — если желаешь, будешь моим протеже, — до этого мгновения Хироши ни разу не обращал внимания на парня, не видел в нём нужной искры. Но он понял — искра не нужна, ведь у него самого её нет. Принц состоит из тьмы без света, так почему у Хаваяки она должна быть?       — Согласен, — на выдохе прошептал Минору, не веря собственным ушам. Впервые за все года обучения генерал обратил свой взор на юношу.       — Но так нельзя. Нельзя брать двоих, — воскликнул кто-то из толпы, но за королевскую семью ответил Такахаши:       — Теперь можно.       Ямасаки встала слева от Соджуна, Хишимото слева от Минору. Теперь они стояли через одного: наставник-ученик-наставник-ученик. Господин Риота что-то произнёс, но дочь его не слушала, взгляд её был прикован к профилю Хана: когда Северное правление пало, он потерял свою семью и остался один. Девушка долгое время не могла называть его по фамилии и вообще смотреть на него, она винила в гибели его родственников себя. Сегодня всё изменилось — она постарается стать для своего первого ученика настоящей семьёй, которой для неё самой когда-то стал Риота, по крови её дядя, но в действительности единственный родитель. Теперь этот мальчишка в её руках, и только госпожа в силах сотворить из него человека. У неё есть шанс подарить ему хорошую жизнь, взамен той, что у него была отнята.       Когда Риота закончил свои слова, началось веселье. Новобранцев стали поздравлять и желать успешного продолжения учёбы, все двигались кто куда, но только Мирелла осталась стоять на месте, думая о своём: все эти люди пойдут ради неё на смерть. Меньшее, что она может сделать, — подарить достойную судьбу каждому и править разумно. Улыбнувшись, развернулась и последовала на улицу, исчезая в толпе. У самой двери почувствовала прикосновение и, подняв голову, увидела Кенши. Она ничего не сказала, лишь переплела пальцы и потащила его за собой: без слов мужчина последовал за ней.       На улице царил вечер, звуки проезжающих машин и раскрашенное в оранжевый закат небо. Ямасаки отвела его в сторону, подальше от выхода, чтобы им никто не мешал. Они обошли совсем не большое здание и приземлись на лавочку, оказываясь наедине. Мирель не знала, что нужно говорить, но Такахаши это было не нужно, он понимал без слов, только через прикосновения. Её пальцы по-прежнему дрожали.       — У тебя всё получится. — Слабо усмехнувшись, тяжело вздохнула.       — Ты так думаешь?       — Уверен. Ты ещё никогда не ошибалась.       — Соджун никогда не простит мне Даниеля.       — Простит.       — Ким умрёт через год или два, мне кажется, я соврала ему, когда пообещала найти выход.       — Мире, — он сжал её руку сильнее, и госпожа посмотрела на него. — Ты не всесильна. Ты не можешь спасти всех. Люди вокруг тебя будут умирать по разным причинам, но если так происходит, значит такова судьба. Я понимаю, что ты только недавно взошла на престол, но ты уже смогла победить в войне, — ладонь легла на женское плечо. — А насчёт Даниеля, мы обязательно попытаемся. У нас есть время. Я обещаю, что буду пытаться. — Она закивала, а он крепко прижал её к себе. — Самое сложное позади. Теперь наступает новая глава, мы сами пишем свою историю, как и Даниель. Он сделал выбор, и ты не можешь винить себя за его решения.       — Ты прав. — Такахаши услышал её с трудом, с его-то слухом. Настолько тихим был её голос.       — Моя милая госпожа, — мужчина поправил очки и коснулся пальцами подбородка девушки. Она посмотрела на него. — Мы ещё многих потеряем. Даниель, как бы это жестоко ни звучало, лишь капля в бескрайнем океане. Наша судьба — переживать потери.       Кенши, как всегда, был прав, и Мирелле ничего не осталось, как согласиться с ним и уткнуться лбом в крепкое плечо. Он, не говоря ни слова, положил руки ей на спину и медленно поглаживал, слушая прерывистое дыхание. Если бы мог, забрал бы всю боль и переживания — всё, что угодно, ради той, с кем желал связать свою судьбу, лишь бы она не мучилась. Но он не мог, в его силах была только одна возможность — всегда быть рядом и позволять ей опираться на его плечо или руку.       Он не мог лишить её боли, страданий и переживаний, но мог помочь справиться с эмоциями. Иногда достаточно просто быть рядом, даже молча, в их истории прикосновения говорили громче слов. Она — его глаза, его возможность видеть мир в красках: смотреть на мир чужими глазами. Он — её опора, тот, кто всегда оказывается рядом в нужное мгновение. Они рядом друг с другом, теперь уже навсегда. Больше нет войн и резких потерь, Мирель бы вряд ли согласилась повторить подобное: слишком многие погибли, слишком многое утеряно безвозвратно.       Последние годы клан Ямасаки несёт бесконечные потери, и госпожа зареклась: больше никаких войн на своей территории. Будет нужда — выйдет в одиночку, её силы позволяли уничтожить всех врагов, но своих людей за собой она больше в эту бездну не потащит. Хироши потерял Сефину, причём дважды: когда всё закончилось, она ушла и никому ничего не сказала. После Шан Цзуна больше никто её не видел, куда она исчезла никто не знал, да и не искали — смысла в этом нет, если она пожелает, вернётся сама. Соджун потерял Даниеля: второй ещё жив, но это вопрос времени, когда судьба возьмёт своё. Мальчик должен был умереть от проклятия матери, но смерть отступила. К сожалению, только на время.       Госпожа будет бороться за жизнь Даниеля, пока способна на это, ведь сама Мирель почти потеряла Хиро: не прибегнув к тьме, он бы разбился. Она не сможет справиться со смертью других своих близких: Кенши, Джонатан, отец. Каждый из них по-особенному дорог ей и объяснять, в каком именно смысле не нужно, понятно и без этого. Девушка вдруг выпрямилась и внимательным взглядом посмотрела на возлюбленного.       Через время они обвенчаются, свяжут себя красными нитями брака и будут вместе до смерти — только она в силах разлучить их и ничто больше. Раньше Ямасаки совершенно о замужестве не думала, быть честной, она не видела в этом смысла, но с его приходом всё изменилось. За это время поменялось многое и многие: война изменила тех, кто её ещё не видел. Каждое новое поколение будет меняться из-за внешних факторов, с войной или без неё. Изменения неизбежны.       Им остаётся идти дальше несмотря на потери, ведь иначе люди останутся без защиты. Будет невыносимо больно терять близких, присутствовать на похоронах, но такова судьба правителей — держаться изо всех сил ради людей, у которых ничего, кроме клана нет. В своё время Монкут присоединился к Ямасаки именно по этой причине: у него никого не осталось, даже смысла в жизни не было. Пройдя долгий тернистый путь, в тридцать семь женился на любимой, а в тридцать девять стал отцом в первый раз: родился долгожданный первенец, дочь, малышка Сакура.       Однажды она вырастет и будет такой же сильной, как мама. Такой же смелой, как папа. Возможно, в далёком будущем станет похожей на главную госпожу Ямасаки и добьётся тех же высот, если не залезет ещё выше, к самому небу: пусть крылья сломаны и больше не вознесут нас к небесам, мы всё равно упадём к звёздам.