Вернутся к фанфику
Часть 3
1 марта 2025, 23:33 «Назови мне свое имя… я хочу узнать тебя снова…»
Зал ООН утопал в традиционном камерном полумраке. Джей не любил это место никогда, а с недавнего времени вообще не понимал, что он тут делает и для чего вообще нужно это давно изжившее себя сборище.
«Выразить озабоченность, осудить несдержанность, — Америка закатил глаза к потолку, к красивым тусклым люстрам. — И при этом все страны плюют свысока на эти резолюции и делают так, как себе удобно. И я в том числе…»
Между тем намечалось голосование. Джей еще на неделе пытался внести свой собственный документ, в котором отказывался называть Россию «агрессором и виновником войны». Убеждал союзников, угрожал им, несколько раз вносил корректировки.
Все впустую! Европа единым испуганным, но упертым напором выдвинула все же традиционно антироссийскую резолюцию.
Пришло время жать на кнопку: «Да, нет, воздержусь».
Джей взглянул на Руслана, сидевшего прямо напротив него через большой зал. В сумрачном свете его лицо казалось белым и сосредоточенно печальным. Но все же до дрожи чистым и прекрасным, укутанным в сияние сверкающих снегов.
«Лучик зимнего солнца. Но зима… зима заканчивается. И может не спроста… да, может неспроста… в этот мрачный день давай начнем все с белого листа. Все идет по кругу, но теперь все будет иначе. Я даю тебе слово», — смело подумал Джей и нажал кнопку.
На огромном экране секунду спустя были выведены результаты. «Против» обвинений России во всех смертных грехах высказались всего шесть стран. Помимо самого русского и его троих извечных союзников — Израиль и… США. Удивительная картина! Такой этот мрачный зал еще не видывал никогда!
Америка откинулся на кресло, задумавшись, снова обвел суровым взглядом зал. На лицах европейцев непонимание, разочарование и испуг. За стеклянной преградой очков бывшего любовника — шок и блестящие слезы.
«Ох, какая драма! Стало быть будет проситься встретиться. Это исключено!»
Джей собрал бумаги, стукнул стопкой о стол, и попытался срочно ретироваться, только бы не встретиться случайно с ненужными личностями в коридоре. Скандалы и игры на публику сейчас никому не нужны.
Ему удалось избежать встречи с бывшим любовником, но гроза подкралась с другой стороны. В коридорах его догнал Франция.
— Ты наш главный союзник, был и остаешься им, Джей! Несмотря ни на что! Все это чувствуют! Весь мир трепещет пред тобой! Но если ты оставишь без ответа его мольбу, то чем после сможешь оправдать себя?! Позволь ему хотя бы последний раз поговорить с тобой! Ты доверяешь мне? Я выступаю гарантом!
Америка колебался, сомневался, склоняясь все же ответить отказом. Он смотрел на француза, молитвенно сложившего тонкие ладошки у груди, прикрыл глаза и прошипел медленно:
— Хорошо. Но только последний раз!
***
О своем обещании Смит забыл тут же, как его дал, что бывало с ним с заядлой периодичностью. Он всецело был поглощен мыслями о России, вспоминал с трепетом о прошлой встрече и мучился в томлении от предвкушения и жажды встречи новой. Поэтому очень удивился, когда средь бела дня ему, погребенному под рабочими бумагами, вдруг объявили, что «он приехал». — Ты привез договор о редкоземах? Давай, подпишу, только быстрее, я занят. Не отрывая взгляда от бумаг, Смит протянул руку к посетителю, ожидая, что в нее тут же должен лечь документ. Но этого не случилось. — Нет документа, — послышалось жалобно, но вместе с тем дерзко через несколько долгих секунд. Америка, наконец-то, оторвался от своих дел и посмотрел на украинца, застывшего статуей возле стены, почти сливаясь с бледно-зелеными обоями. — Нет документа? Что ж. Тогда в НАТО — нет, денег и помощи — нет, за стол переговоров — нет, возвращение территорий — нет. Заключай мир с Россией, да и хватит этого всего с меня. Вопросы? — С поганым болотным орком Рашкой? Мир с этой мразью? Никогда! Я против! Пусть будет проклят, пусть захлебнется в собственном яде! — Ты ненавидишь его. С такой страшной ненавистью невозможно заключить сделку! — разозлился Смит, то ли больше за себя, то ли за Руслана. — Зато ты! Ты его любишь! — не знавший тормозов продолжал посетитель. — Предатель! Ты! Кого я любил! Мой кумир, моя мечта! Почему не я?! Почему гадкий Рашка? Что за страшная ошибка, Джей?! Признай, что это ошибка! Умоляю! — Если бы у тебя не было нашего оружия — война закончилась бы едва начавшись, — продолжал возмущаться такой бестактностью Джей. — Да-да! За три дня! Я уже слышал эту ересь от Рашки! — истерически рассмеялся гость. — Ты так мечтаешь оттрахать москаля, что уже цитируешь его слова? Он ночами тебе-то еще не сниться, а, великий Америка? — Постарайся быть хотя бы благодарным за помощь. И убирайся. Ты уже наговорил достаточно, — сквозь зубы, едва сдерживаясь, прошипел американец. — У тебя было три года, чтобы заключить с ним мировую, у тебя было полчаса, чтобы попробовать уговорить меня хоть как-то усилить твои позиции. Ты шансами не воспользовался, только лишь нахамил! И своего добился! Я выхожу из этой игры, окончательно. А это ничего хорошего для тебя не сулит. Теперь Россия будет долбить тебя до состояния гравия, и полагаю, что уже без ласк, сожалений и тоски по братским чувствам. И я ему мешать не буду! Но очкарик вместо того, чтобы раболепно и с поклонами попятиться к дверям, вдруг пошел на пролом. Бывший союзник кинулся в ноги хозяина, предпринял отчаянную попытку вылизать его ботинок. В прямом смысле. Шокированный Америка пнул его в лицо. — Ты под наркотой! — ошарашено воскликнул Джей, привыкший к некоторой театральности в политике, но такого с роду не видывал. — Что ты творишь?! Затем опомнился, перевел дыхание и бросил брезгливо: — Не позорься! Итак лег ниже плинтуса. Иди проспись и приходи, когда будешь готов к миру! Сейчас — пошел вон ко всем чертям!***
Ночь. Большая роскошная комната неизвестно где, окна заставлены мешками песком. На полу вонючая зеленая футболка с эмблемой трезубца, штаны, берцы. На столике огромная гора белого психотропного вещества, наполовину пустая бутылка виски и пачки долларов. Огромная кровать. На ней один в беспокойном сне или бреду ворочается маленький человек с большими красными ноздрями и сальными волосами. Маленькому человеку во сне явился образ с укором на него глядящего человека в советской форме со звездами на груди. С такими же звездами которые этот «герой» приказал везде убирать. — Кем ты стал? — спрашивает его видение. Маленький человек заворочался в мокрых простынях и задумался. — Борец за демократию? — Да весь твой народ тебя ненавидят за геноцид. Ты с легкость обнуляешь весь генофонд своей же нации. — Европеец? — Вряд ли стране, который поддерживает нацистов и бандеровцев будут рады внуки тех кто от них пострадал. — Воин света? — Возможно. Многие поверили тебе когда ты пришел на лозунгах что остановишь войну. Ты говорил, что «мы с россиянами один народ», а так же, что «русские в любой точке мира должны страдать». — Герой? Острые копья западного мира для борьбы с восточной ордой? — Ты так усердно убивал своих сограждан за интересы американцев. Продавал своих людей «как бездушную скотину». Так сильно рвался целовать иностранный сапог за понюшку табаку. И ради чего? Чтобы ещё остаться пожизненно должными. А теперь, не имея никаких полномочий раздаешь то, что тебе не принадлежит. И тут видение деда встает в полный рост. Медали блестят, так что у этого животного слепят глаза. Призрак надевает пилотку с красной звездой. Подходит и с размаху бьет его кулаком в лицо. Больше ничего не видно. Только облако белой пыли.***
— Как можно все время думать о сексе? — тихо спросил Россия, ловко ускользнув из американских объятий. — Ты предлагаешь вместо этого все время думать о политике и судьбах мира? Скукота какая! Тогда я точно рехнусь, — вновь приблизился и шепнул ему на ухо Америка. …Они встретились снова уже через несколько дней, теперь в Стамбуле. Россия на переговорах был в парадной военной форме, но теперь, на вечернем приеме в честь мероприятия уже в строгом черном костюме, в кипельно-белой рубашке и при черном же галстуке. Руслан вышел на балкон покурить. Едва он успел подпалить сигарету, как возле него тут же оказался Джей. — Как тебе турецкий прием? — Отлично, все на высшем уровне. — Ты хочешь остаться еще? Мне как-то надоел этот шум, может быть выпьем вина у меня в крыле? Глаза русского загадочно сверкнули. — Пожалуй. Они расположились в гостиной Смита. Америка смотрел, как грациозно русский ослабил и стянул галстук, сложив его аккуратно и убрав в карман, а затем снял пиджак и повесил его на спинку стула. Джей последовал его примеру, закатал рукава рубашки до локтя. Обстановка тут же перестала быть такой официозной, но напряженной не перестала. Ветерком из приоткрытого окна повеяло прохладой, а Джею вдруг почудилось, что в воздухе закружились серебристые снежинки. Руки России легли на плечи Америки, словно укрывая легким и искрящимся покрывалом снегопада. От этого жеста все тело и душа Джея замерла в предвкушении и восторге — этой ночью они с Россией снова улетят к звездам, к самому Млечному пути. — Знаешь, — сказал вдруг Джей, наливая вина в бокал русскому. — Про твой недавний вопрос. Трамп спросил меня сразу после нашего телефонного разговора: «Каким ты видишь итог первой встречи в идеальном варианте?» и я начал, конечно, сразу распинаться про геополитику, сделки, бизнес… а он остановил меня и говорит: «Я не об этом, я о ваших с Русланом личных взаимоотношениях?» и я прямо признался, что в идеальном варианте хотел бы быть… Как можно… ближе… С этими словами он действительно приблизился к Орлову, испивая с его губ хмельную влагу красного сухого… но всю так старательно состроенную романтику момента прервал шум вибро-вызова на смартфон Джея. — Я скоро вернусь, пожалуйста, не исчезай туманом, как ты имеешь повадку… — он снова ласково поцеловал Руслана в губы, — любимый…***
— Слушаю! «Да… слушай меня, Америка! Забирай, свое и убирайся прочь, но его не смей и пальцем тронуть! Ты итак натворил здесь бед! Тебе, герою, везде бы сунуть свой нос. Если и уйдет он от меня, то только по моему решению, не по твоему!» Китай смерил пылкие эмоции в душе и сказал вполне вежливо и, кажется, дружелюбно: — Доброго времени суток, Америка. Я хотел бы запланировать нашу встречу по крайне важному вопросу…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!