Вернутся к фанфику

11. Серия 6. Контрасты

21 марта 2025, 00:00
Гермиона спустилась вниз на завтрак, зная, что её ждут взгляды. И всё же, пока она шла по коридору, её мысли были не о девушках за столом, не о камерах, которые уже наверняка ждали её появления. Тео. Она была уверена, что никогда больше не увидит его, а если бы и увидела, то просто прошла бы мимо, как проходишь мимо чего-то неприятного, но неопасного. И вот он пришёл, и всё, что она когда-то думала о нём, разлетелось вдребезги: Нотт не был призраком прошлого, а был живой, самоуверенный, мерзкий, и по-прежнему верил, что имеет право говорить о ней, что-то требовать, чего-то ожидать. Но, пожалуй, больше всего её удивило не это. Больше всего её удивил Малфой. Она никогда не видела его таким. Гермиона думала, что его трудно выбить из равновесия, что его сложно застать врасплох. Она думала, что он, конечно же, знал, кто такой Тео. Но в тот момент, когда Драко посмотрел на него — без маски, без привычной холодной отстранённости — в его лице было чистое, неподдельное потрясение. Он и правда не знал. Он и правда не видел этого в Нотте. Гермиона всегда думала, что они одного поля ягоды: два слизеринца, друга, оба привыкли к власти, оба не терпят, когда кто-то нарушает их границы. Тео — помешанный на контроле. Он не просто хотел, чтобы всё шло так, как он задумал — он не мог вынести, если было иначе. Его власть строилась на неопределённости, на чувстве, что ты в постоянном напряжении, что любое твое слово, любое действие может быть воспринято неправильно, наказано или обесценено. Он контролировал людей через непредсказуемость: сначала комплименты, нежность, забота, потом внезапные вспышки ярости. Сегодня ты «лучшее, что было в его жизни», завтра он смотрит на тебя так, будто ты пустое место. Он создавал чувство зависимости, чтобы ты хотела вернуть его прежнего, тёплого, доброго, но этого человека уже не существовало. Она думала, что Драко — такой же, но теперь, смотря на него, она начала замечать разницу: Драко тоже контролировал, всегда держал людей на расстоянии, всегда манипулировал, выстраивал свою игру, но его контроль был другим: он не пытался сломать человека, он пытался его разгадать. Драко не делал тебе больно просто потому, что ему нравилось ощущение власти — он просто не мог доверять никому, кроме себя. И даже его выпад в ее сторону на колесе обозрения: почему-то она верила, что он и правда сам не ожидал, что это выльется в то, что вышло в итоге. Он просто хотел сравнять счет. Оправдывало ли это его? Нет. Видела ли она в этом что-то большее, чем жестокость ради жестокости? Да. Для Тео контроль был инструментом унижения, подчинения. Для Драко — способом защититься. Тео управлял хаосом, чтобы держать тебя в страхе. Драко контролировал хаос, чтобы он не поглотил его самого. Тео хотел, чтобы люди были у него в руках, трещали, ломались, прогибались под его желания. Драко же… он не ломал, а просто не подпускал слишком близко. Гермиона глубоко вдохнула, выпрямила плечи и вошла в зал — как и ожидалось, все взгляды тут же устремились на неё. Девушки поздоровались, но в их голосах скользнула осторожность, а во взглядах читалось что-то пристальное, напряжённое. Они ждали. Гермиона устало выдохнула. Она не любила говорить о личном перед толпой, но иногда выбор был не в твоих руках. К тому же Луна была права: если уж она и оказалась в этом адовом шоу, то использует эту площадку по максимуму — она не даст вырезать эту сцену на пляже. Грейнджер посмотрела прямо в объектив ближайшей камеры, затем перевела взгляд на девушек. — Давайте закроем этот вопрос раз и навсегда. Гермиона не повышала голос, но сказала это так твёрдо, что в комнате мгновенно стало тихо. Её взгляд был прямым, цепким, и никто не рискнул перебить. — Я не считаю себя жертвой, — она медленно выдохнула, опуская плечи, но внутри всё ещё кипело. — Я считаю своего бывшего парня абьюзером. Он не самый хороший человек. Это было в нём до меня, будет и после. Фло и Инес неловко переглянулись. — И нет, я не думаю, что о таком нужно молчать. Я думаю, об этом нужно кричать. Если это происходит — говорить об этом. Громко. Чтобы слышали. Чтобы знали. В голосе не было дрожи, только уверенность. Она провела пальцами по столешнице, будто собираясь с мыслями. — Я не хочу обсуждать это дальше: всё уже сказано, все сделали выводы, и я свой сделала давно, — она подняла глаза и посмотрела прямо в объектив камеры. — Когда он пересек черту, я сразу ушла. Молчание стало ещё глуше. — Потому что никто. Никто. Не имеет права так поступать. Это не «ошибка», не «характер сложный», не «он просто не справляется со своими эмоциями». Это не норма, не что-то, что можно оправдать. Пэнси едва слышно втянула воздух. — И знаете, что меня больше всего бесит? — прищурилась Гермиона, на мгновение цепко оглядывая каждую из девушек. — Когда люди говорят: «Такое со мной не случится: я слишком сильная, яркая, независимая». Она покачала головой, уголки губ дрогнули в полуусмешке, но в ней не было ни капли веселья. — Нет. Они выбирают именно таких, потому что ломать сильных людей интереснее. Очарование сменяется контролем. Забота превращается в манипуляцию. Любовь в проверку на прочность. И прежде чем ты осознаешь, кто рядом с тобой, ты уже в ловушке. Селена печально улыбнулась. Камеры ловили каждое движение, каждое выражение лица. Она не пыталась играть, не пыталась сделать эту речь эффектной. Это была просто правда. — Я не скажу, что мне было страшно: мне было омерзительно. И если это когда-нибудь случится с вами, — её голос стал ниже, но от этого только сильнее, — не вздумайте винить себя. Молча, не торопясь, она села за стол, поправила приборы перед собой и чуть приподняла подбородок. — Приятного аппетита. Селена лениво постучала пальцем по краю чашки, словно размышляя, стоит ли ей вообще говорить. В воздухе ещё висела тишина после слов Гермионы. — Ну что ж, Грейнджер, — протянула она, на секунду закатив глаза. — Придётся признать, ты умеешь устраивать утренний спектакль. — Даже в такие моменты ты не можешь не оставить свою язвительность, да? — тихо фыркнула Фло, крутя в пальцах ложку. — Привычка, — небрежно пожала плечами Селена и, наконец, подняла взгляд. В нём не было насмешки, только что-то ленивое, оценивающее. — Но, знаешь… я тебя понимаю. — Правда? — приподняла бровь Гермиона, скрестив руки на груди. — Больше, чем ты думаешь, — чуть ухмыльнулась Селена. — Я тоже была в таких отношениях. — Ты? — голос Пэнси был полон недоверия. — Хочешь сказать, что кто-то сумел тебя сломать? — Нет. Это и была проблема, — чуть усмехнулась Селена, склонив голову набок и сделала глоток кофе, как будто размышляя, стоит ли продолжать. — Он был старше, знал, что делает, умел говорить, умел читать меня лучше, чем я читала себя. Где-то на секунду заскрипела ложка по краю тарелки — кто-то машинально водил ею, заглушая молчание. — Но он не бил, не запрещал, не ограничивал. Не было ни сцен ревности, ни слежки, ни угроз — никто бы никогда не сказал, что он абьюзер. — И ты тоже так думала? — моргнула Фло. Селена скользнула взглядом по ней, затем отвела глаза. — Я думала, что это любовь. Она чуть склонилась вперёд, перекатив чашку в руках. — Он всегда знал, какие струны тронуть, чтобы я сама захотела стать слабее. Если я была уверенной — он восхищался этим так, что мне хотелось доказать, что я могу ещё лучше, — медленно провела пальцем по краю чашки Селена. — Если я чего-то не знала — он никогда не упрекал, но делал так, чтобы я сама чувствовала себя глупой. Если я ошибалась — он не злился. Он разочаровывался. — И ты хотела оправдаться, — тихо сказала Грейнджер. — Хотела быть лучшей, — хмыкнула Селена. — Хотела, чтобы он выбрал меня полностью, но суть в том, что он никогда не выбрал бы меня полностью. — Потому что тогда игра бы закончилась, — закончила за неё Инес. — Именно, — щелкнула пальцами Селена. — И ты ушла, потому что не хотела быть сломанной? — посмотрела на неё внимательно Фло. — Потому что я не проигрываю, — чуть склонила она голову, улыбнулась, но в этой улыбке было что-то тёмное, изломанное. — Но основная проблема в том, что… я такая же. Девушки застыли. — Я тоже ломаю людей. Она чуть склонилась вперёд, пальцы сложены вместе, глаза спокойные, слишком спокойные. — Просто слабых мне неинтересно ломать. Это то, о чем говорила Грейнджер. Наступила глухая, напряжённая тишина. Гермиона не сводила с неё взгляда, пальцы сжались на ткани платья. — Ты ищешь сильных, — наконец сказала она. Селена чуть склонила голову набок, глаза вспыхнули весельем. — Ты понимаешь меня лучше всех, Грейнджер. Но Гермиона её уже изучала. Читала. Оценивала. И решила воспользоваться этой возможностью. — Малфой выглядит довольно сильным, — сказала она медленно, внимательно наблюдая за выражением её лица. — Ты хочешь его сломать? Инес чуть повернулась в сторону Селены, Фло замерла, а Пэнси скрестила руки, но явно заинтересовалась разговором. Селена не ответила сразу. Она усмехнулась, но без привычной насмешливости — скорее так улыбаются, когда что-то действительно озадачивает. — Я пришла именно за этим, — чуть склонила голову набок Селена, взгляд её был спокойным, почти мечтательным, но в голосе скользнуло что-то тонкое, хищное. — Он идеальный кандидат. — Потому что сильный? — медленно приподняла бровь Грейнджер. — Потому что думает, что его невозможно сломать, — усмехнулась аловолосая девушка. — Холодный, непроницаемый. Всегда контролирует ситуацию, всегда просчитывает шаги. Думает, что держит всех на расстоянии, что эмоции для него — просто инструмент, — чуть тронула улыбка ее губы. — Но на самом деле он чувствует всё. Просто не даёт себе права показать это. — И это делает его идеальной мишенью? — не отвела взгляда Гермиона. — Это делает его вызовом, — чуть наклонилась вперёд Селена, голос стал мягче, почти обволакивающим. — Помимо всего прочего. — Ты все еще хочешь его сломать? — голос Гермионы был ровным, но в нём чувствовалась проверка. — Хороший вопрос, — прищурилась Селена, задумчиво качнув головой. — Драко какой угодно, только не слабый, — парировала Паркинсон. Селена посмотрела на неё долгим, почти задумчивым взглядом, но потом тихо засмеялась. — Не в этом дело, — снова откинулась она в кресле, прикрыв глаза, будто наслаждаясь чем-то, что понимала только она. — Я думала, что знаю, чего хочу. Всегда знала. Ломать, держать в руках, чувствовать, как кто-то теряет контроль. Но иногда… иногда сила не в том, чтобы сломать. — А в чём? — Фло нахмурилась. Селена посмотрела на неё и улыбнулась — почти по-доброму, но это было ещё страшнее. — В том, чтобы самому не быть сломленным. Гермиона не сводила с неё взгляда, и впервые за всё утро она не была уверена, что хочет услышать продолжение. — Мерлин, ты жуткая, — громко втянула воздух Фло. — Знаю, — рассмеялась Селена. — Но кто сказал, что таким как Малфой это не нравится? Драко лениво обвёл их взглядом, не спеша заходя внутрь. — Какая глубокая беседа, — голос звучал лениво, как будто он только что проснулся и застал их за обсуждением погоды, а не за разбором его психологической устойчивости. — Захватывающее обсуждение моей личности. Пэнси закатила глаза, накалывая вилкой вишню из десерта, а Фло едва заметно дёрнулась, будто не ожидала его появления, и сделала вид, что теперь её интересует исключительно чашка кофе. Гермиона напряглась, но быстро взяла себя в руки, а вот Селена не отвела взгляда. — Как удачно ты здесь появился, — голос Кейпл был мягким, с ленивыми нотками, но в нём читалась усмешка. — Просто проголодался, — он сел за стол, бесцеремонно перехватив кусочек багета с тарелки. — Ты слышал всё, да? — посмотрела на него пристально Гермиона. — Достаточно, чтобы проникнуться вашим уважением ко мне. Трогательная исповедь, кстати, — он потянулся за чашкой, сделал глоток и аккуратно поставил её обратно. — Теперь я даже чувствую себя особенным. — И тебя это не волнует? — Пэнси откинулась назад, сцепив пальцы на коленях. — Переживаю за вас, — отставил он чашку. — Ты нам угрожаешь? — вскинула голову Фло и пристально на него посмотрела. Малфой наклонился чуть вперёд, упираясь локтями в столешницу. — Нет, — улыбка вышла почти дружелюбной. — Просто напоминаю, что некоторые игры заканчиваются не так, как этого ожидают игроки. — Ты намекаешь, что кто-то здесь играет в игру? — задумчиво повела плечами Инес. — Разве вы не это обсуждали буквально минуту назад? — Драко повернулся к Селене, лениво поигрывая салфеткой в руках. — Не знаю, за кого вы меня принимаете, — устало вздохнул он. — Фло и Пэнси здесь единственные, кто пришел развлечься, а не попытаться нагнуть меня. С тобой все давно понятно, Селена, — посмотрел она на аловолосую девушку так, будто это даже не стоило обсуждения, — но игра забавная, поэтому я играю. Драко перевел взгляд на испанку. — Ты, Инес, принесла мне нож, — ухмыльнулся он. — Я прекрасно ловлю намеки: ты тоже пришла сломать меня, но по-другому: я правда тебе нравлюсь. Гермиона словила его хищную улыбку. — Грейнджер, — медленно постучал он пальцами по столешнице, — твои способы тоже другие, но сути не меняет. Может ты и не хотела меня ломать, а просто вывести на эмоции, но в этом явно нет ничего здорового. Драко обвел девушек взглядом. — Вы можете строить какие угодно планы, разрабатывать схемы, — понизил он голос. — Меня это не заботит. Но знаете, что меня раздражает? — прищурившись, посмотрел он в глаза Селене. — То, что вы почему-то думаете, что я не вижу вас насквозь. — Раз мы такие коварные змеи, — ухмыльнулась Гермиона. — Почему ты выгнал женщин, которые не играли с тобой: Астория, Дейзи, Парвати? Драко не успел ответить, потому что Гермиона продолжила за него. — Избалованному парню скучно играть в здоровые отношения, правда? — наклонив голову, сказала она с вызовом. Драко чуть качнул головой, уголки его губ дрогнули в усмешке, но в глазах не было ни тени лёгкости. — Ошибаешься, Грейнджер. Мне скучно играть в предсказуемые отношения. Гермиона чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. — Парвати пришла ради сказки; Дейзи хотела что-то чистое, искреннее; Астория… — он слегка пожал плечами, — она слишком хороша для этой игры. — Так значит, мы все здесь потому, что тебе нравится возиться с теми, кто создаёт проблемы? — усмехнулась Пэнси, скрестив руки на груди. — Я бы сказал, потому что вас невозможно приручить. — Звучит как романтичная ложь, Малфой, — усмехнулась Селена. — Правда — это слишком скучно, не находишь? — откинулся он назад, склонив голову набок. — Ты говоришь так, будто не хочешь отношений, — фыркнула Фло. Он взглянул на неё, на секунду задумался, потом усмехнулся. — Я хочу достойного партнёра. Человека, который сможет выдержать меня, мой мир. Он выдохнул, чуть помедлив, словно взвешивая, насколько далеко стоит заходить. Сложил руки перед собой, оценивая их реакции. — Большинство видит только фасад: роскошь, власть, дорогие костюмы, закрытые клубы, безупречные связи. Им нравится думать, что жизнь со мной — это вечное удовольствие, где можно утопать в удобстве, не принимать решений, не задумываться о завтрашнем дне. Он медленно постучал пальцами по столу, уголки губ дрогнули в усмешке, но взгляд оставался ледяным. — Но они не понимают, что это не просто привилегия. Это ответственность. — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Фло, слегка наклонившись вперёд. — А ты думаешь, это просто? — Драко скользнул по ней взглядом. — Всё, что у меня есть требует баланса, контроля, умения держать в руках вещи, которые могут тебя раздавить. И неважно, говорим мы о деньгах, власти или о людях. Гермиона смотрела на него пристально, изучающе, будто впервые видела по-настоящему. — Ты говоришь, будто это проклятье. — Это просто факт, Грейнджер, — он чуть усмехнулся, но в голосе не было легкости. — Я давно перерос этап, когда мне было достаточно видеть рядом с собой красивую куклу. — Как Ванесса? — вставила Пэнси, скучающе подперев щёку ладонью. — Как Ванесса. Фло на секунду прикрыла глаза, словно прокручивая в голове последние дни. — Она правда думала, что ты сможешь её выбрать? — Она думала, что быть со мной — это власть. Это возможность ни о чём не беспокоиться, но она не понимала, что это ещё и груз. Быть со мной — это не только про удовольствия, поездки и бриллианты. Это значит, что тебя оценивают, сравнивают, ставят под сомнение. Это значит, что кто-то всегда хочет использовать тебя, найти слабость, чтобы решить, соответствуешь ты или нет. Он перевёл взгляд на Пэнси. — Ты знаешь, о чём я говорю. Она лишь хмыкнула, легко повела плечами, но в её глазах мелькнуло что-то острое. — Ты хочешь сказать, что не можешь себе позволить быть просто… собой? — Гермиона сжала пальцы, но голос её оставался ровным. Он рассмеялся, но в этом смехе не было ничего весёлого. — А кто из вас может? Тишина повисла над столом, наполняя воздух чем-то тяжёлым. Фло отвернулась, глядя в окно. Пэнси чуть сдвинула брови, словно обдумывая его слова. — Ты ищешь кого-то, кто сможет с этим справиться, — подала голос Селена, оценивающе глядя на него. Драко посмотрел на неё долгим взглядом. — Вы были не правы насчет меня, — спокойно сказал он. — Я никого не хочу ломать, я просто ищу кого-то, кто не сломается. — Ты думаешь, что найдёшь? — внимательно смотрела на парня Гермиона. — Думаю, что проверить будет интересно. На пару секунд повисло тяжелое молчание, только тихий звук камер, которые писали весь этот разговор, раздавался в столовой. Драко внезапно разрушил тишину: — Нам пора. — Что? — моргнула Фло. Малфой поднялся, лениво, расслабленно, но в этом движении читалась уверенность, от которой становилось не по себе. — Вы же не заняты, правда? — Куда ты нас ведёшь? — нахмурилась Гермиона, следя за тем, как он медленно закатал рукава рубашки. — Просто развлечение. Он развернулся и направился к выходу.

***

Гермиона сидела, сцепив пальцы, наблюдая за тем, как перед её глазами, одна за другой, разворачивались тщательно срежиссированные сцены. Съёмка была организована в специальной студии, построенной по принципу Выручай-комнаты. Магия здесь не просто создавала фон — она воссоздавала целые миры, в которые участники погружались, не задумываясь. Фло была первой. Гермиона видела, как вокруг них рождается вечеринка: яркие вспышки света, шум голосов, призрачные силуэты танцующих людей. Фло была в центре этого вихря, в платье, которое двигалось вместе с ней, будто сотканное из света и воздуха. Она раскинула руки, смеясь, волосы разметались по плечам, и в этот момент казалось, что она и есть сама вечеринка. И в финальном кадре Драко просто смотрел: будто бы среди всей этой толпы видел только её. Когда Фло вышла из съёмочного пространства, всё ещё сияя от азарта, следующей была Пэнси. Но если Фло играла роль, то Пэнси игру создавала. Фотограф попытался было дать ей указания, но она лишь фыркнула и лениво вскинула бровь. — Меня ещё кто-то собирается учить позировать? Ассистент попытался что-то сказать, но Пэнси не обратила внимания. — Я самая высокооплачиваемая модель в Британии, милый. Просто включай камеру. Они выходили из роскошного ресторана, под вспышки камер. Мир знал их, мир следил за ними. Пэнси шла чуть впереди, в тёмно-зелёном платье, точёная, безупречная, как будто эта ночь принадлежала только ей. Драко следовал за ней, руки в карманах, с абсолютно безразличным выражением лица, как будто внимание всего города не значило для него ровным счётом ничего. Они выглядели так, будто могли управлять миром, если бы захотели. Следующей была Инес. В тот момент, когда пространство изменилось, Гермиона почувствовала, как внутри что-то неприятно дрогнуло: из яркого света и суеты комната превратилась в гостиничный номер. Воздух был насыщен полутоном, ощущением чего-то утреннего, запоздалого, интимного. Инес, в шёлковом халате, чуть растрёпанная, с ленивой ухмылкой, лежала на кровати. Драко рядом с голым торсом, кожа отливала в мягком свете. Он небрежно смотрел в сторону, Инес протянулась, как кошка, положила голову ему на плечо, и кадр застыл в идеальной симметрии. Осталась только Селена. Гермиона наблюдала, как темнота начала собираться вокруг них: длинный стол, тяжёлые фигуры из чёрного и белого мрамора — шахматы. Селена была одета в чёрное пальто и сидела напротив Драко, закинув ногу на ногу, пальцы лениво касались фигур на доске. В её руках был король. Она приподняла его, поднеся к губам, её движения были почти небрежны, но в этом был вызов, насмешка, что-то личное. Драко сидел напротив, расслабленный, но взгляд хищный, цепкий, с прищуром, который говорил гораздо больше, чем любые слова. И между ними не было слов — только игра. Гермиона смотрела на них и чувствовала, как что-то неприятное скользит под кожей. В последние дни картина начала складываться во что-то целостное, и её аналитический ум уже не мог игнорировать очевидные связи. Малфой не хотел участвовать в шоу. Луна сказала это как факт. Если бы не Блейз, Драко Малфой бы никогда не подписался на этот фарс. Но почему тогда он здесь? Она знала Драко достаточно хорошо, чтобы понимать: он не из тех, кто поддаётся чужому влиянию, даже Блейза. Значит, в этом был другой смысл. Он мог согласиться только если считал, что это ему выгодно. Значит, шоу было ему нужно. Но зачем? Для имиджа? Чтобы поднять популярность своего бренда? Чтобы показать, что он не наследник тёмной семьи, а светский лев, бизнесмен, достойный мужчина? Возможно. Но это всё выглядело слишком просто, потому что на экране все могло выглядеть идеально, но Гермиона была внутри, а еще она не была дурой — он не искал любовь. Их сговор с Пэнси был очевиден, она сама это практически подтвердила своей реакцией на вопрос Гермионы во время прогулки на яхте. А еще Селена. Её присутствие здесь было странным: она не вела себя как девушка, заинтересованная в Малфое. Да, она играла в игру, но это была другая игра, не та, в которую играли остальные. Она не пыталась очаровать его, не пыталась выбить конкуренток, не хотела стать «победительницей». На рынке драгоценностей Малфой заметно напрягся, когда Гермиона завела разговор о стекле. Он оглянулся на Селену — быстрый, но красноречивый взгляд. Селена не сказала ничего, но внимательно следила за разговором. На той церемонии, когда остались только она и Дейзи, Селена не выглядела обеспокоенной. Скорее… уверенной. Она знала, что Малфой её оставит. И когда он объявил её последней, Селена сказала: «Очень неразумное решение, Малфой». Это не было разочарованием. Это была угроза. Она давила на него. Её фраза: «Дядя хочет видеть тебя», — намекала на её настоящее происхождение. Гермиона не сразу поняла это, но теперь все встало на свои места: она называла Беккета дядей, значит, была частью их семьи. И раз она здесь, то его участие в шоу им невыгодно: чем больше внимания приковано к нему и его компании, тем сложнее с ним что-то сделать. То есть дело не в том, что он часть группировки — Малфой просто не может перестать с ними работать по каким-то причинам. Ему нельзя было показать свою прямую связь с ними, поэтому он публично высказался против закона, но Гарри написал, что Драко спокойно воспринял желание аврората проверять его поставки тщательнее. А что, если это была игра истинного слизеринца, и он просто хотел, чтобы все думали, что он против? Он дал несколько интервью, где громко и ярко объяснял, как именно этот закон ударит по рынку, как он уничтожит мелкие компании, как всё это приведёт к хаосу. Но… теперь всё становилось очевидным. Малфой преднамеренно дал Министерству аргументы, почему этот закон нужен. И теперь, когда проверки начнутся, они приведут аврорат прямиком к Беккетам. Но ведь и к нему… Гермиона вскинула голову и посмотрела прямо на него, пока фотограф ставил их с Селеной в новую позу. Между ними не было ничего кроме тихой ярости. Мерлин, ну конечно! Малфой не может выйти. Его не выпускают, и, по какой-то причине, он не может просто их сдать. Все его слова за это время, их переглядки с Селеной: Драко просто пытался создать такую цепь событий, чтобы удар пришёлся не по нему, а по Беккетам. Он выстраивал ловушку. Но у неё был один главный вопрос: если всё это — часть его стратегии, что он собирается делать дальше? Потому что если он ошибётся… Его ждёт либо Азкабан, либо смерть. — Гермиона! Девушка дернулась, когда услышала голос Скитер. — Твоя очередь: ты последняя. Темнота коридора будто сгустилась вокруг них. Узкое пространство, приглушённый свет, мягкая музыка доносится издалека, но здесь — тишина. Гермиона стояла, опираясь обнаженной спиной о холодную стену. Перед ней — Драко. Близко. Слишком близко. Но он не касался её. Ладонь рядом с её лицом упиралась в стену, дыхание — почти на уровне её виска, а в его взгляде — не только вызов, но что-то глубже, острее. Фотограф давал указания, Скитер объясняла концепцию, но в какой-то момент их голоса стали далекими, словно приходили из другого мира. Они не слышали их. Гермиона смотрела в глаза цвета стали и вспоминала поцелуй под водой, то, как он удерживал её, как между ними не было воздуха, только напряжение и тепло. Она тогда впервые увидела его. Не как раздражающего мажора, не как старого врага, не как парня, с которым ей приходилось играть в эту бессмысленную игру. Она увидела Драко Малфоя. Мужчину. Очень, очень сексуального мужчину. Этот момент — когда он снял рубашку, когда его пальцы сомкнулись на её запястье — остался в её памяти, словно отпечаток. Он смотрел прямо на неё, и в ярком полуденном солнце его глаза отливали серебром — блестящим, завораживающим, опасным. Его безупречные черты лица — четко очерченные губы, резкие скулы, прямой, аристократичный нос — складывались в идеальную картину. Светлая кожа, тронутая солнцем, делала его похожим на античную статую, а рельеф его тела только усиливал это сходство. Он не был накачан, он был выточен. Каждое его движение было точным, осознанным. Бицепсы напрягались, когда он удерживал её вес, а кубики пресса заставляли её изо всех сил удерживать взгляд выше. Гермиона осознала, что в тот момент, когда они стояли друг напротив друга, держась за запястья, он тоже увидел её: не бесящую однокурсницу — женщину. В его взгляде не было насмешки, не было раздражения — только осознание. Будто он вдруг понял что-то, чего не видел раньше. А потом была вода. Синяя безмолвная пустота. И его губы на её губах. Драко Малфой поцеловал её не потому, что хотел проучить — он поцеловал её, потому что просто хотел. И глупо было отрицать, что ей это не понравилось. Драко стоял напротив нее в этом искусственном коридоре под прицелом камер и изучал Грейнджер взглядом. В нем не было грубости, только что-то напряжённое, сдержанное. Как будто он сам не понимал, чего хочет. Она видела его таким всё время — в вечном контроле, в ожидании подвоха, в вечной готовности к ответному удару, будто Малфой никогда не расслаблялся. Гермиона медленно подняла руку и коснулась его. Тёплая ладонь легла на мужскую грудь, обтянутую белоснежной рубашкой. Она почувствовала быстрый, чуть сбившийся ритм сердца. Драко не шелохнулся, не отстранился, не убрал её руку. — Расслабься, — прошептала она. Драко не сразу понял, что задержал взгляд. Фотограф говорил что-то, Скитер размахивала руками, пытаясь добиться от них идеального кадра, но всё это звучало приглушённо, словно через толщу воды. Он никогда не стоял к ней так близко. Драко смотрел в её лицо, изучал — не как врага, не как конкурентку, не как проблему, а просто видел. «Блять, я никогда раньше не видел её по-настоящему.» Волосы дико, хаотично обрамляли её лицо, завитки падали на плечи. Губы мягкие, полные, но не из тех, что кажутся созданными для улыбок. Но больше всего приковывали внимание ее глаза: глубокие, но не просто карие — в них был этот яркий янтарный оттенок: в них отражалась энергия, острая, живая. Драко не знал, почему это его зацепило. Может, потому что сейчас, вблизи, они не были ни жестокими, ни воинственными — просто внимательными, будто она смотрела на него, а не сквозь него. Он не помнил вкуса её губ. Потому что океан тогда был солёным, вода была везде, она мешала, забирала кислород, не давала времени прочувствовать. Но теперь… теперь он знал, как она пахнет: чёртовски приятно. Томный, тёплый, соблазнительный запах персика с горькой, чуть терпкой ноткой, остающейся в воздухе: cладость без приторности. Лучше бы он не знал. Лучше бы этот аромат не впитался в его сознание, потому что теперь он будет помнить его каждый раз, когда окажется рядом. Гермиона была сложнее, чем казалась, и сильнее, чем он привык думать. Драко всегда знал, что она сильная: в школе она была боевой, непрогибаемой, но теперь… Теперь эта сила стала другой: это была не та сила, с которой легко воевать — это была сила уходить. И она ушла, а Драко знал, что не все могут найти в себе силы на это. Не все могут разорвать что-то, что давит, сжимает, ломает, но кажется неотделимой частью тебя. Она даже была готова уйти от него на той церемонии, потому что он ее обидел. Если не это было женской силой, то его имя не Драко Малфой. Он не понимал, как Тео мог так поступить. Тот самый, кого он знал с детства. Тот, кто был всегда рядом, даже тогда, когда никто не оставался. Драко не знал его таким, и всё ещё пытался осознать это: оказалось, Нотт не просто мог причинить боль, а делал это осознанно, методично, пока ему это было удобно, а Гермиона не позволила. — Расслабься. Он замер. Её голос не был приказом, не был насмешкой, не был вызовом: это был голос человека, который понимает. Она не просто сказала это — Грейнджер имела в виду это. Как будто и правда думала, что он может довериться, но проблема была в том, что он не доверял никому. Никогда. — Ты даёшь мне советы, Грейнджер? — медленно выдохнул он, заставив ее кудри чуть развиваться под его дыханием. — Это просто съёмка, Малфой. Я не собираюсь делать резких выпадов в твою сторону. Он усмехнулся, но уголки его губ дрогнули слишком медленно, чтобы это была настоящая насмешка. — И с чего мне тебе верить? Она не ответила, только печальная ухмылка очертила ее губы. Фотограф менял ракурс, просил слегка сменить положение. Гермиона чуть развернулась, движение — плавное, естественное, как будто они действительно были в этом коридоре не случайно. Драко провёл пальцами по краю её платья, но не дотронулся до кожи. — Ну, и когда мне ждать свидание? — снова подала она голос. Драко замер, Гермиона видела, как он моргнул, словно выдернутый из мыслей. — Что? — На церемонии ты пригласил меня на свидание. — Ты действительно хочешь пойти? — прищурился Малфой. — Ты не выглядела слишком вдохновлённой тогда. — Хочу, — улыбнулась она чуть шире. — Тогда переодевайся — я буду ждать тебя внизу. — Сейчас? — удивленно произнесла она. — Не люблю ждать. Щелчок камеры. — Великолепно! — раздался визг Скитер. — Какая динамика! Какой накал! Мерлин, вы же буквально горите друг в друге! Гермиона и Драко одновременно закатили глаза.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!