Вернутся к фанфику
17. Серия 9. Раскачивающийся трон
1 апреля 2025, 14:38Гермиона вышла из камина — и мгновенно напряглась. Её пальцы невольно коснулись предплечья, но она тут же убрала руку. Она не была здесь с того самого дня, когда лежала на этом мраморном полу, корчась от боли, пока горячее лезвие Беллатрисы Лестрейндж выжигало клеймо прямо на её коже.
Грязнокровка.
Она сделала медленный вдох и оглянулась — этот дом не изменился. Всё так же величественно, холодно, давяще. Её тело помнило его слишком хорошо, и она знала — ничего хорошего от этого ужина ждать не стоит. Но она не из тех, кто боится — она справится. Хотя… интересно, если дойдёт до критического момента, Драко вмешается?
Она знала, что сможет постоять за себя, но Малфои были не просто волшебниками, а отдельной системой со своими правилами. Грейнджер не знала, какие у Драко отношения с матерью: со стороны они всегда выглядели сплочёнными, но сложно судить, когда речь идёт об этой семейке. Безупречная выдержка. Чёткие, уверенные фразы. Никаких слабостей.
«Интересно, так только на публике или дома они такие же глыбы льда?» — мелькнула мысль в голове.
Гермиона не знала, кто такая Нарцисса Малфой. Откровенно говоря, никогда о ней не думала, но если она хотя бы немного похожа на свою старшую сестру, никакого понимания между ними быть не может.
С другой стороны… она солгала Волдеморту. И этот факт давал тень надежды, несмотря на то, что Гермиона понимала, что Малфои никогда не делали ничего просто так. Она прекрасно осознавала, что это не было попыткой спасти Поттера — это было спасением собственного сына, фамилии, рода.
Гермиона зарыла все эти мысли глубже. Позади ещё не успела осесть сажа камина, а она уже чувствовала на себе взгляд.
Драко ждал её.
Он скользнул по ней глазами — с головы до ног. Не спеша. Не таясь. Грейнджер почувствовала, как по коже пробежал электрический разряд. От смущения, раздражения или такого пристального внимания от красивого мужчины? Понять было проблематично.
Сегодня она выбрала голубую рубашку с широкими манжетами, расстегнутую на несколько пуговиц на груди. На ней была короткая юбка из плотного денима с акцентом в виде ткани, собранной в крупный цветок. Джинса была ее принципиальной позицией: что еще может быть более маггловское? И осознание, что она заявилась в Мэнор в таком виде, заставляло ее душу петь.
Она предполагала, что Инес и Пэнси пришли в длинных, элегантных платьях, в лучших традициях чистокровных приемов, но Гермиона не была ни Паркинсон, ни Монтес — раз уж ей предстоит психологическая пытка, она будет собой от макушки до кончиков пальцев.
Драко, стоящий напротив нее, чуть прищурился, и этого мгновения было достаточно, чтобы понять, что он понял её замысел. И вместо приветствия, вместо стандартного обмена любезностями, он произнёс с ухмылкой одно-единственное:
— Мать будет в восторге.
— Что ж, если вы похожи, то, вероятно, да, раз ты так на меня пялишься, — едва заметно прищурилась Гермиона.
— Хочу запомнить тебя такой довольной, кто знает, чем закончится этот ужин? — едва заметно дёрнулись его губы, но он не улыбнулся.
Гермиона не позволила себе отвести взгляд, но его слова заставили её внутренне напрячься.
Столовая Малфой-Мэнора была просторной и холодной, как мрамор, из которого она была высечена. Высокий потолок, украшенный тончайшей лепниной, отражался в массивном столе из чёрного дерева, за которым когда-то сидели поколения Малфоев. Потолок украшала хрустальная люстра, и свет был настроен так, что золото отделки мягко сияло, но не ослепляло. Величественная симметрия, идеальный порядок — всё здесь говорило о контроле, о том, что хаосу нет места в этом доме.
Как и Гермионе Грейнджер.
Она вошла в комнату чётким, уверенным шагом под прицелом камер, внутренне выдохнув от осознания, что это не та самая комната. Нарцисса Малфой даже не встала, она встретила её лишь лёгким движением головы.
— Мисс Грейнджер, — её голос был мягким, текучим, с лёгкой ноткой ленивого любопытства. Ни одного лишнего движения, ни грамма напряжения. — Добро пожаловать в Малфой-Мэнор.
Нарцисса осмотрела её с головы до ног: не открыто, но тщательно. И Гермиона знала этот взгляд: слишком светские манеры, чтобы быть откровенно презрительными, слишком тонкий холод, чтобы быть дружелюбным. Девушка не дала себе отвести взгляд, не дала проявить ни единого признака дискомфорта.
— Леди Малфой, — Гермиона коротко кивнула, позволив себе тень улыбки. — Благодарю за приглашение, не ожидала, что мне доведется поужинать в такой компании и в таком месте.
Драко не проронил ни слова, но когда она приблизилась к столу, он отодвинул для неё стул. Едва уловимое движение, но оно сломало момент: пока Нарцисса оценивающе наблюдала за ней, её собственный сын, будто бездумно, сделал жест, который казался… естественным. Будто они действительно пара и пришли познакомиться с его близкими людьми.
Гермиона отметила это про себя, но не подала виду.
Когда они заняли места, стало очевидно, как расставлены фигуры: Драко во главе стола, Нарцисса справа, Гермиона слева — асимметрично расставленные статуи, каждая со своим значением.
— Какой… свежий выбор наряда. Насколько я могу судить, это одежда не от бренда Драко, — заметила Нарцисса с тем же лёгким, безупречно аристократичным тоном. — Вы решили внести в наш вечер лёгкий… диссонанс?
Гермиона не моргнула.
— О, я просто посчитала, что содержание важнее формы, леди Малфой. Надеюсь, я не нарушила какой-нибудь традиции?
— О, Гермиона, будь уверена — ты нарушила все возможные традиции, — коротко фыркнул Драко, пряча усмешку в бокале с вином.
Гермиона даже не посмотрела на него, она все еще не отводила взгляда от Нарциссы.
— Ну что ж, тогда у меня репутация, которой стоит соответствовать.
На долю секунды глаза Нарциссы слегка прищурились, но прежде чем она ответила, на столе появились блюда. Эльфы выложили стейки с кровью, дымящиеся и ароматные, а бокалы наполнились тёмно-рубиновым вином.
— Вы едите мясо, мисс Грейнджер? — её голос звучал с вежливым, ленивым интересом. — Если вы вегетарианка, я попрошу эльфов приготовить для вас что-то другое.
Она сделала едва заметную паузу, позволив этим словам повиснуть в воздухе, словно дожидаясь правильной реакции.
— Я слышала, что вегетарианство популярно в мире магглов.
Первый удар.
Гермиона не повела и бровью. Она пообещала себе не реагировать, пообещала себе, что будет выше этого, но это не значит, что она не ответит. Девушка улыбнулась — так, как умела только она.
— О, леди Малфой, — её голос звучал ровно, почти изящно, пока она брала приборы. — Магглы действительно влияют на тенденции, впрочем, как и на магический мир. Но я не думаю, что что-то столь древнее, как выбор питания, должно зависеть от модных течений. К тому же, было бы странно, если бы гриффиндорка не ела мясо.
Она слегка встряхнула запястьем, позволяя свету заскользить по браслету, и шарм в виде льва с последней церемонии сверкнул в тусклом свете свечей.
— Между прочим, даже ваш сын нашёл во мне что-то львиное.
Драко, который уже собирался отрезать кусок стейка, замер на долю секунды, затем едва заметно усмехнулся, не скрывая удовлетворения.
— Я очень проницателен, — заметил он, словно размышляя вслух.
Гермиона улыбнулась уголком губ, но не более. Нарцисса не сводила с них взгляда: она смотрела не на Драко, не на Гермиону, а на их взаимодействие. Её голос был безупречно ровным, когда она сказала:
— Драко всегда был очень щедр.
Парень спокойно наклонил голову, изучая глубину цвета вина в бокале.
— Спасибо за высокую оценку, мама.
Нарцисса приподняла бровь, словно этот ответ действительно её позабавил, но её внимание снова сместилось на Гермиону.
— Интересный аксессуар, — заметила она. В её голосе не было явного осуждения, только лёгкая леность, за которой скрывалось что-то большее. — Вы часто носите напоминания о… неожиданных событиях?
Гермиона не спешила отвечать. Она поставила бокал обратно на стол, позволяя красному вину дрогнуть в тонких стенках стекла, а затем чуть улыбнулась.
— Я всегда ценю неожиданные события. Особенно те, которые связаны с Малфоями: у меня большой опыт в принятии подарков от вашей семьи, — мило улыбнулась она, заставив взгляд Нарциссы на мгновении задержаться на ее предплечье.
Нарцисса оценивающе посмотрела на неё ещё раз, и на этот раз в её взгляде мелькнуло нечто большее, чем просто изучение.
Заинтересованность.
Будто она впервые за долгое время встретила достойного оппонента.
Гермиона спокойно сделала глоток вина, и, прежде чем Нарцисса успела задать следующий вопрос, перехватила инициативу.
— Я слышала, что вы проживаете во Франции, леди Малфой. Очень трогательно, что вы вернулись в Британию ради сына.
— Вы находите это трогательным? — в голосе Нарциссы скользнула тень улыбки, но слишком тонкая, чтобы быть искренней. — Семья — это всегда приоритет, мисс Грейнджер.
— О, конечно, — не отводила взгляда Гермиона. — Но знаете, я уверена, что в Париже вам было комфортнее.
Она оставила недосказанность, лёгкий оттенок вопроса. Вернулись, потому что хотели? Или потому что пришлось?
— Я всегда рада помочь моему сыну, — повернула в пальцах бокал Нарцисса. — Мне очень приятно, что в такой ответственный момент, как выбор потенциальной миссис Малфой, он обратился ко мне за советом, — аристократично улыбнулась Нарцисса.
Драко хотелось закатить глаза, но он сдержался.
Гермиона не дала Нарциссе вернуть контроль. Она склонилась чуть ближе, будто доверительно, но без лишней фамильярности, и легко сменила тему:
— Знаете, когда мне сказали, что Драко будет Холостяком, я была обескуражена, что он согласился на такую роль. А вы?
Нарцисса отложила приборы, сложив руки перед собой.
— О, мисс Грейнджер, я давно перестала удивляться решениям своего сына.
Гермиона чуть склонила голову, будто признавая её ход, но она не собиралась позволить ей выйти из этой ловушки. Она выдержала паузу, а потом, с мягкой, почти дружеской улыбкой, произнесла:
— Значит, у вас не было сомнений? Я еще со школы помню, как для вашей семьи важна репутация.
— Репутация строится из различных аспектов, — ровным тоном ответила женщина, приподняв подбородок. — Мой сын занятой человек, и, если он посчитал, что такой способ выбора своей спутницы жизни ему подходит, — слегка качнула она плечами, — почему бы не попробовать.
— А как же традиции? — невинно поинтересовалась Гермиона.
— Традиции — это основа, — даже не моргнула Нарцисса. — Но даже самый прочный фундамент требует периодической реконструкции, — ответила она, затем чуть приподняла бокал. — Иначе он трескается.
Она сделала небольшой глоток, выдержала изящную паузу, а потом вернула удар.
— Хотя вам ли не знать об этом, мисс Грейнджер?
— Прошу прощения? — едва заметно напряглась Гермиона.
— Вы — символ нового мира, — произнесла она с той же аристократической плавностью, которой можно было позавидовать. — Вы разрушали традиции с первых дней в Хогвартсе.
Гермиона почувствовала, как в ней вспыхнуло раздражение.
— Разрушала?
— Разве нет? — изобразила лёгкое удивление Нарцисса.
— Я бы предпочла слово «изменяла».
— Изменение — это просто более медленная форма разрушения, — Нарцисса провела пальцем по ножке бокала, глядя на неё с тем же ледяным спокойствием, которое можно было принять за любезность. — Вопрос только в том, что останется после вас, когда всё будет закончено.
Гермиона почувствовала, как в груди закипает злость, но она не дала ей вылиться наружу. Нарцисса ставила под сомнение суть того, кем была Гермиона, но если есть что-то, что Грейнджер ненавидела больше всего, так это проигрывать в чужую игру — поэтому она создала свою. Девушка медленно провела пальцем по краю бокала с вином, будто невзначай обдумывая её слова, а затем ровным, почти задумчивым голосом произнесла:
— Знаете, леди Малфой, если я действительно «разрушала» этот мир, то, кажется, делала это верно.
Она сделала плавный глоток, выдержала небольшую паузу, а затем с лёгкой улыбкой продолжила:
— Разве не забавно, что сейчас Драко водит автомобиль и, насколько я знаю, владеет недвижимостью в маггловской части Лондона?
Парень замер, поворачивая бокал в руках, а затем медленно поднял взгляд на неё, и Гермиона почувствовала, что его развеселило её замечание. Нарцисса не изменилась в лице, но Гермиона уловила мельчайшее движение её пальцев, как будто она неосознанно поправила невидимую складку на скатерти. Это было ничто для зрителей, но Гермиона знала, что это значило.
Она попала в точку.
— Более того, — продолжила девушка, откидываясь назад и скрещивая руки на груди, — разве не иронично, что все эти «разрушения» привели нас за этот стол?
Она слегка повела плечами, позволяя словам заполнить пространство.
— Разве ещё десять лет назад было возможно представить, что наследник древнего чистокровного рода будет участвовать в аналоге маггловского ток-шоу?
Нарцисса не сделала резких движений, но Гермиона видела, как тонко натянулась струна напряжения между ней и её сыном. Драко наблюдал за их диалогом и пока что не вмешивался, а просто наслаждался тем, как его мать загоняли в тупик. Малфой, конечно, смеялся над шоу, играл в него, управлял им, но всё же был его частью. Он сознательно сделал этот выбор, и теперь эта реальность была поставлена перед Нарциссой Малфой как неизбежный факт.
Нарцисса перевела взгляд на сына, сделав едва заметное движение ресниц, будто невидимый вопрос. Драко лениво поднёс бокал к губам и, не отводя глаз от Гермионы, ответил:
— Мне казалось, что чрезмерное эго — прерогатива слизеринцев, Гермиона.
— Правда? — медленно улыбнулась девушка. — Что ж, возможно, влияние моего прошлого и Орден Мерлина немного исказили мое восприятие собственных заслуг. Но, как бы там ни было, мы сидим за этим столом, а значит, маггловские ток-шоу, автомобили и пентхаусы в центре Лондона — это не такой уж и вымысел, верно?
Нарцисса медленно вдохнула, а затем тонко улыбнулась.
— Драко всегда был адаптивным.
«О, какой изящный ход», — Гермиона улыбнулась чуть шире.
— И всё же, адаптируются те, кто видит смысл в изменениях.
Нарцисса чуть склонила голову, словно признавая её точку зрения.
— Смысл — понятие относительное, мисс Грейнджер.
Драко медленно выдохнул и позволил себе усмешку.
— Грейнджер, ты пытаешься провести психологический анализ Малфоев за одним ужином?
— А ты сомневался? — лениво облокотилась она на спинку стула.
— Сомневаться в тебе — всё равно что пытаться выиграть в шахматы с шестью фигурами против целого комплекта, — улыбнулся парень.
Нарцисса наблюдала. Её лицо оставалось безупречно спокойным, но она не пропустила ни одного их взгляда. И вопрос был не в том, как Гермиона держится: вопрос был в том, почему ее сын… наслаждается этим разговором.
Серебряные подносы мягко опустились на стол. Эльфы ловкими движениями разложили десерт — изысканные кусочки шоколадного фондана, покрытого тонкой сеткой из карамели, с ягодами в лёгком алкогольном сиропе.
Нарцисса легко взяла десертную вилку, а затем произнесла с лёгкой улыбкой:
— Наши мнения действительно различаются, мисс Грейнджер.
Она сделала паузу, давая словам наполнить пространство, а затем добавила с тёплой, почти дружеской интонацией:
— Но всегда приятно пообщаться с умным человеком.
Гермиона позволила себе улыбнуться.
— Это взаимно.
Она легко взяла вилку, провела ею по краю десерта, прежде чем попробовать кусочек.
Ошибочно.
Она успела заметить, как Драко выгнул бровь, точно предчувствуя что-то, но было поздно. Нарцисса перевернула игру в одно движение.
— Вы умная женщина, мисс Грейнджер. Это… редкость, — выдержала она длинную паузу, заставив Гермиону едва заметно поднять взгляд. — Хотя некоторые считают, что чрезмерный интеллект делает женщину менее… мягкой.
— Вы видите проблему в наличии интеллекта у женщины?
Нарцисса чуть улыбнулась, наклоняя голову так, будто действительно размышляла.
— Нет, это очень важно. Но все хорошо в меру, а с вами все иначе: вы не просто умны, мисс Грейнджер, вы заставляете задуматься. Не всем мужчинам хочется быть в вечной интеллектуальной баталии.
Она чуть подвинула бокал с вином, глядя на Гермиону спокойно, внимательно, как если бы изучала детали дорогого ювелирного украшения.
— Возможно, именно поэтому Драко вас не выберет.
Тишина.
Гермиона почувствовала, как в ней снова что-то закипает, но прежде чем она успела ответить, Нарцисса продолжила, словно невзначай:
— У Драко всегда был определённый вкус.
Она повернула голову к сыну, но в голосе её не было вопроса.
— Возможно, этот опыт — его способ расширить горизонты.
Ещё один удар.
Ты здесь как эксперимент.
Гермиона поймала себя на том, что слишком крепко сжала десертную вилку, но Нарцисса ещё не закончила. Она разломила кусочек фондана, позволив тёмному шоколаду слегка вытечь на фарфор. И, будто просто ведя светскую беседу, добавила:
— Инес так грациозна, не правда ли?
Гермиона не ответила.
— Пэнси — воплощение выдержки…
Нарцисса слегка пожала плечами.
— Вы все такие разные.
Гермиона осознала ловушку, и если бы у неё была ещё секунда на анализ, она бы поняла, что злится, но в этот момент заговорил Драко. Спокойно. Ровно. Но с той ленивой насмешкой, которая разрушала весь пафос ситуации.
— Знаешь, мама, я начинаю думать, что ты хочешь сделать выбор за меня.
— Я просто сравниваю, — подняла на сына взгляд Нарцисса.
Гермиона почувствовала, как слова ударили по нерву. Не потому что она заботилась о выборе Драко, а потому что это было сказано так, как будто это факт. Как будто в этом не было сомнений. Драко видел, что Грейнджер начинает закипать, но не спешил вмешиваться дальше, потому что знал, что если Гермиона не ответит, то проиграет. Но девушка и не собиралась молчать. Она аккуратно провела вилкой по краю тарелки, а затем, не поднимая глаз, с мягкой усмешкой произнесла:
— Вы действительно верите, что знаете, что он выберет, леди Малфой?
— О, я знаю своего сына.
— Но знаете ли вы его сейчас?
Гермиона медленно подняла взгляд, позволяя своим словам впитаться в воздух между ними и добавила:
— Иногда изменения происходят не только с миром, но и с теми, кто в нём живёт. И судя по тому, что мне удалось узнать о взрослой версии вашего сына... — многозначительно улыбнулась она. — Если коротко: изменения очевидны, и вы, как умная женщина, наверняка это отметили, даже если вам не хочется этого признавать.
Нарцисса впервые за вечер действительно замолчала, и Гермиона поняла, что выиграла. Но именно в этот момент Драко вмешался, окончательно переворачивая этот разговор в свою пользу.
— Это было очень впечатляюще, — потянул он край губ в легкой улыбке. — Приятно быть свидетелем интеллектуального диалога двух сильных женщин. Но, раз десерт уже подан, думаю, нам стоит сменить обстановку, — перевел он стальные радужки на свою сегодняшную спутницу: — Гермиона, хочешь посмотреть библиотеку?
Грейнджер моргнула, потому что на секунду ей показалось, что она ослышалась. Нарцисса остановилась, всё ещё держа бокал в пальцах — она не ожидала этого. Никто не ожидал, но Драко даже не взглянул на мать: он смотрел только на Гермиону: спокойно, с интересом — и в этом была вся суть его хода.
Драко был впечатлен, потому что никогда не видел, чтобы Нарцисса Малфой выходила в открытую конфронтацию. А это значило только одно — она чувствовала, что проигрывает, осознавала, что её удары не достигли цели.
Поняла, что Гермиона не прогнулась.
Поэтому Драко решил поставить точку в этой партии: Грейнджер выиграла, но и позволить матери дальше усугублять свое положение он не мог. Гермиона почувствовала, как уголки её губ едва заметно дёрнулись вверх. Она понимала, что только что произошло: Малфой снял вес с их диалога.
— С удовольствием, — медленно отодвинула она стул. — Спасибо за гостеприимство и беседу, леди Малфой.
Гермиона мило улыбнулась и приняла руку парня. Она услышала, как Нарцисса поставила бокал на стол. Без звука. Без возражений. Но леди Малфой поняла всё: Драко не унизил её, но дал ей понять, что здесь он контролирует ситуацию.
***
Дверь библиотеки закрылась за ними. Тяжёлый дуб мягко скользнул в пазах, отрезая их от внешнего мира — от Нарциссы, от камер, от игры, разворачивающейся в стенах Малфой-Мэнора. Гермиона вдохнула глубже, словно только что вышла из слишком душной комнаты. — О, Мерлин… — медленно повела она взглядом по пространству перед собой. Библиотека была величественной: не просто комнатой с книгами — целым миром, заключённым в стены из тёмного дерева и полированных стеклянных витрин. Высоченные книжные шкафы, уходящие к потолку, покрытые тончайшей резьбой с магическими символами, которые едва светились в мягком свечении парящих ламп. Десятки тысяч томов. История, вплетённая в страницы. Тёмный паркет мягко отражал свет, и воздух был наполнен лёгким запахом старых страниц, вековой пыли и тонких ноток чёрного чая, словно запах впитался в древесину. Это было волшебство, но не то, что можно было творить палочкой, а то, что создавалось веками. Драко молча наблюдал, как Гермиона подошла к ближайшему шкафу, пальцами осторожно касаясь корешков книг. Она не торопилась, а словно исследовала сокровищницу, зная, что не успеет рассмотреть всё, но не могла не попробовать. — Эта библиотека потрясающая, — еще раз оглядела она пространство. Гермиона провела ладонью по корешку ещё одной книги, затем сделала шаг назад, переводя взгляд на него. — Ты знал, что она сделает это, — развернулась она лицом к Малфою. Драко не ответил сразу. Он подошёл к одному из кресел и небрежно опустился в него, закинув ногу на ногу. — Она всегда делает это. — Почему-то мне кажется, что с остальными было не так, — опёрлась спиной о книжный шкаф Гермиона, скрестив ноги в щиколотках. Малфой поставил локоть на подлокотник, касаясь пальцами виска, словно что-то обдумывая. — Она чувствовала, что проигрывает, — признал как факт он. Гермиона медленно кивнула, а Драко просто наблюдал за ней: как она прошлась между книжными стеллажами, отбрасывая мягкую тень на паркет. — И почему ее волнует, что она проигрывает мне? — продолжая исследования, спросила девушка. — Она должна контролировать, — чуть прищурился Драко. — А с тобой это не работает. — Ты только сейчас это понял? — приподняла брови Грейнджер. — Я — нет. Она — да. Гермиона улыбнулась, но это была не насмешка, а скорее… грусть? — Знаешь, я всегда думала, что ваша холодность — это только на людях. Маска, которой вас научили. Но сейчас мне кажется… что это просто ваша суть. Драко не ответил, и для Гермионы это молчание было громче любых слов. Тишина накрыла их ненадолго, но в ней не было неловкости. — Я не пытаюсь влезть тебе в душу, — её голос был мягче, чем прежде. — Просто… для меня это удивительно. Потому что я росла в совершенно другой атмосфере. Драко остался неподвижен, но он почувствовал, как воздух стал тяжелее: будто они зашли в зону, откуда не будет пути назад. Он помнил, как Поттер говорил ему не задавать вопросов о её родителях, но сейчас она сама начала этот разговор, поэтому он не перебил, а просто слушал. — Мои родители, — начала она, и в её голосе мелькнуло что-то, похожее на воспоминание. — Мы были… семьёй. Настоящей. Теплой. Обычной. Она говорила осторожно, будто разламывала стекло пальцами, зная, что оно может порезать её в любой момент. — Обеды по воскресеньям, вечерние фильмы, спонтанные поездки, объятия, слова любви… Это всё было нормально, — на секунду замолчала она. — Конечно, нам пришлось перестраивать отношения, когда выяснилось, что я волшебница, — чуть улыбнулась девушка, но улыбка была пустой. — Но они справились. Она провела пальцами по корешку книги, как будто это помогало ей не потерять контроль. — Точнее, справлялись. Пока я всё не испортила. Драко видел этот момент: её плечи едва заметно напряглись, взгляд изменился — она сомневалась, стоит ли продолжать. Он мог бы задать вопрос, но не стал, потому что не хотел давить. Вместо этого он взял инициативу в свои руки. — Нарцисса всегда была холодной, — спокойно сказал он. Гермиона моргнула, её глаза чуть расширились, как будто она не ожидала, что он не задаст прямой вопрос, а сделает ход в другую сторону. — Истинная аристократичная мать. Драко не смотрел на неё, а наблюдал за бокалом, за тем, как вино медленно скользило по стенкам, как играли блики света на его поверхности. — Все считают, что Люциус был исчадием ада, но они совершенно не знают, каким он был на самом деле. Гермиона не перебила, но и не спешила соглашаться. — Каким он был? — спросила она спокойно, но в её голосе не было осуждения, только любопытство. — Гордым. Амбициозным. Полностью преданным нашей семье, — чуть сжал бокал Драко, но всё ещё не поднимал глаз. — Когда я был ребёнком, он водил меня по библиотеке и говорил: «Драко, знания — это власть, но влияние — это искусство». Драко фыркнул, качая головой. — Он учил меня, как правильно держать бокал, как входить в комнату так, чтобы тебя сразу замечали, как одним взглядом дать понять, что ты выше остальных, — прикусил он щеку изнутри, будто не знал, стоит ли продолжать. Драко поднял взгляд на Гермиону, которая застыла около стеллажа и, слегка сдвинув брови, не отрывала от него внимательного взгляда. — Но никто не знает, что он рассказывал мне сказки на ночь. Гермиона моргнула от неожиданности. — Не простые сказки, конечно, — усмехнулся Драко. — Старые легенды, родовые истории Малфоев, истории о великих семьях, которые правили миром. О тех, кто никогда не прогибался. Драко прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, а затем тихо произнес: — Нарцисса никогда не читала мне даже статьи из журнала мод. Гермиона затаила дыхание, чтобы не разрушить этот момент. — Все думают, что он был монстром, но он был человеком. Человеком, который отчаянно пытался удержать семью в мире, который рушился. Гермиона не знала, как вдохнуть: она никогда не слышала, чтобы кто-то говорил о Люциусе Малфое так. — Он был моим отцом, — потер пальцами висок Драко. — Не просто строгим наставником, не только политической фигурой. Он был тем, кто учил меня летать на метле, кто держал меня за руку, когда я делал первые шаги. Тем, кто ставил меня перед зеркалом и говорил: «Драко, ты — Малфой. Никогда не забывай, кто ты». Его голос был ровным, но Гермиона слышала в нём что-то большее. — Он любил меня. Но его любовь была… сложной. Она понимала, потому что видела это в нём всегда: это было в жестах Драко, в его словах, в его идеальном самообладании. Он был воспитан в любви, но она была убеждена, что эту любовь ему дарила мать. Не Люциус Малфой. Гермиона опустила взгляд, прежде чем снова посмотреть на него. — А Нарцисса? — тихо спросила она. Драко наконец сделал глоток вина. — О, мама. Он улыбнулся, но эта улыбка была странной, как будто он не знал, стоит ли вообще так называть Нарциссу. — Все думают, что отец был правителем в доме Малфоев, но на самом деле… это всегда была она. Гермиона почувствовала холодок вдоль позвоночника. — Она казалась мне самой совершенной женщиной в мире. Я никогда не видел её неопрятной, я никогда не видел её несобранной: в любой ситуации — от чая с дамами до встреч с Волдемортом — она оставалась идеальной. Его пальцы скользнули по ножке бокала. — И она не просто была такой. Она делала таким и меня. Он вдохнул глубже, будто сам не верил, что говорит это. — Когда мне было пять лет, я порезал палец. Просто маленькая царапина. Я разрыдался, потому что это было больно, а она сказала: «Драко, слёзы не убирают боль. Они только показывают, где ты слаб». Гермиона молча слушала. Да и что ей было сказать? Драко не просил жалости, не пытался оправдываться, а просто рассказывал. Слова лились из него потоком, будто… будто он произносил их впервые в жизни в слух. Наверное, так и было. — Мать никогда не кричала, не поднимала руку — она просто… смотрела. И этого было достаточно. Я не боялся её, а просто знал, что её разочарование страшнее любого наказания. Гермиона поймала себя на мысли, что это было неправильно. Это было… слишком личное, но Драко уже говорил дальше, а она не посмела его остановить. — Она научила меня контролю. Научила, что власть не в громких приказах, а в способности заставить других сделать так, как нужно тебе. Он улыбнулся, но в этой улыбке было что-то ледяное. — И именно поэтому, когда ты сидела за этим столом, Гермиона, и она впервые потеряла контроль над разговором… я понял, что ты её напугала. Она поняла, что, если бы вдруг я действительно выбрал тебя. По-настоящему выбрал, — уточнил он с абсолютно серьезным выражением лица, — Нарцисса бы мгновенно потеряла власть. Это не забота о моем благополучии, о моем счастье — это посягательство на ее трон. Гермиона тихо вдохнула, но Драко уже смотрел на неё так, будто знал, что она скажет дальше. Как будто он видел в её глазах то же самое сомнение, что видел в своих. Гермиона почувствовала, как слова застряли в горле, как будто её тело сопротивлялось тому, что вот-вот должно было сорваться с губ. Но было поздно, потому что она уже решила. Она медленно облизнула губы, словно собираясь с духом, прежде чем произнести: — Я стерла родителям память, чтобы Пожиратели смерти их не нашли. Драко не вздрогнул, не поменялся в лице, не подал ни единого знака, что это его задело. Но его глаза… они стали другими. Гермиона почувствовала это всем своим существом. Как будто какая-то дверь внутри него открылась — не полностью, но ровно настолько, чтобы она поняла: он слушает. Он действительно слушает. Она не знала, почему ей это так важно, но это было так. — Я была уверена, что поступаю правильно, — её голос был ровным, но в глубине него звучала боль, которую она практически ни с кем не обсуждала. — Я сделала всё, как нужно. Всё идеально, — горько улыбнулась Грейнджер. — Изменила их воспоминания, дала им новую жизнь в Австралии. Новые документы, новые личности. Всё было продумано до мелочей. Драко остался молчаливым, но его рука больше не сжимала бокал. Он просто держал его, как будто сейчас весь его контроль ушёл на то, чтобы не отвлечь её от этого момента, чтобы не дать ей замкнуться. Гермиона сделала медленный вдох. — Я думала, что после войны смогу всё исправить, — сжала она в кулак пальцы. — Но когда я нашла их… Они смотрели на меня, как на чужую. Она наконец подняла на него взгляд, и Драко увидел в её глазах что-то большее, чем сожаление. Пустоту. — Я уничтожила их, Драко. Я не могу восстановить их воспоминания: прошло слишком много времени, а я не готова рисковать. Пускай они лучше не будут помнить меня, но зато будут в здравом уме. Гермиона едва заметно сглотнула, и одинокая слеза прочертила дорожку по ее щеке. — Я не убила. Я не предала. Но я украла, стёрла, уничтожила. Драко ничего не сказал. Он видел перед собой человека, который пытался держаться, но в глазах которого был шторм. — Я потеряла их ещё до того, как война закончилась. Я помогла спасти чертов магический мир, большая часть которого ненавидела меня, истязала меня, хотела моей смерти. Я боролась за незнакомцев, но не смогла спасти тех, кого любила. Она говорила это впервые не в тишине своей головы, а вслух. Драко не знал, что сказать. Но он знал одно: он понимал её. Потому что знал, что значит жить с выбором, который невозможно отменить. Потому что знал, что значит смотреть в прошлое и понимать, что сделал то, что должен был, но это не делает боль меньше. Слова были лишними, поэтому он просто медленно поставил бокал на стол. Беззвучно. Аккуратно. Гермиона заметила, как он встал и медленно преодолел расстояние между ними. Будто понял, что именно сейчас ему нужно сделать. Его пальцы скользнули по её запястью. Лёгкое касание. Но оно было таким… весомым. Как будто этого касания было достаточно, чтобы стереть остатки её сил, но при этом не сломать её. Гермиона не отстранилась, не сделала ничего, чтобы убрать его руку, потому что в этот момент ей не нужно было, чтобы её жалели. Ей нужно было, чтобы кто-то понял. Драко медленно склонился ближе. — Ты не единственная, кто потерял семью, Гермиона. Её сердце пропустило удар. Она поняла, что он тоже потерял семью, несмотря на то, что его мать находилась в этом доме: Драко понял её лучше, чем она могла представить. Гермиона прикрыла глаза на секунду, и её дыхание дрогнуло. Драко поднял ладонь выше, до её щеки. Коснулся бережно, но не оставляя ей шанса сделать вид, что этого не произошло. И тогда Гермиона сделала выбор. Она приподнялась на носочках, её пальцы скользнули вверх, задевая его плечи, а затем — шею. Она сама поцеловала его. Поцеловала так, как будто им обоим нужно было забыться, будто им нужно было сломать этот момент, иначе он раздавит их. Драко не хотел давить на нее, не пытался перехватить инициативу, но когда ее губы сомкнулись на его… когда она коснулась его языка своим, рука парня сжалась чуть сильнее на её талии, и именно в этот момент Драко осознал, что он готов рискнуть.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!