Вернутся к фанфику

27. Шаткость планов

8 мая 2025, 23:16
Как только Драко скрылся за дверью, Гермиона вышла в сторону каминов и встала в очередь. Слова Селены не выходили у неё из головы: может ли быть такое, что Кейпл и правда указала ей путь? Что она хочет, чтобы Гермиона нашла в том кабинете, и зачем ей предавать своего дядю? В голове Гермионы роилась целая череда вопросов, но ответа ни на один не было. Очередь медленно двигалась, пока перед Гермионой не осталось пять волшебников. «Что делать? — судорожно думала девушка. — Что Селена хочет показать? Может, там договор? Или может… Да там может быть что угодно: ловушка, например», — мысли скакали с сумасшедшей скоростью. Перед ней осталось три человека — времени было всё меньше. «Я не узнаю, если не попробую, — решила для себя девушка, стараясь даже не думать о том, что с ней сделает Драко, если узнает, что она не ушла сразу же. — В любом случае, у меня есть порт-ключ — перенесусь прямо оттуда, чуть что». Грейнджер вышла из очереди, посылая извиняющуюся улыбку гостям за ней, и пошла назад в сторону зала. Войдя туда, она нашла нужную дверь: третью справа, и быстро прошмыгнула в коридор, параллельно накладывая на себя Дезиллюминационные чары, которые… не сработали. «Чёртовы Беккеты со своими маниакальными замашками в вопросах безопасности, — прошипела она мысленно, а затем попробовала наложить на ноги заглушающие чары, чтобы не было слышно цокота каблуков — они сработали. — Хоть что-то». «Так, как там было? — задумалась Гермиона. — Двадцать шагов — и статуя ждёт, где рука укажет тебе поворот». Гермиона быстро выполнила указания и остановилась около статуи греческой богини, которая указывала мраморной рукой в правую сторону. Воровато оглянувшись, девушка поспешила в нужную сторону и отсчитала пять дверей, а затем осторожно выглянула в коридор, который вёл налево. Убедившись, что никого нет, она пустилась на бег и рванула вперёд — отсюда вёл только один коридор направо, и Гермиона выйдя из-за угла, увидела неприметную витиеватую лестницу, явно не одну из парадных. Только девушка сделала шаг в нужную сторону, как услышала голоса и резко нырнула назад за угол, прижимаясь к стене и стараясь выровнять дыхание. — … очень надеюсь, что он поумнел за время своих съёмок, — услышала она голос Беккета. Гермиона замерла: было очевидно, кто является предметом их обсуждения. — Он тебя раздражает, брат, потому что ты видишь в нём себя в молодости, — раздался голос Матильды. — Он согласится. — Будто у него есть выбор, — фыркнул мужчина. Голоса раздавались всё ближе, Гермиона оглянулась в поиске какого-то убежища, но вокруг были только ровные стены, обитые тёмной древесиной. — Отличный выбор переговорной комнаты: там сломано столько напыщенных мажоров — идеально подойдёт для Малфоя. Матильда рассмеялась, и вот, уже практически у поворота в коридор, где находилась Грейнджер, Беккет открыл дверь и впустил внутрь сестру, запирая за ними дверь. Гермиона выждала полминуты и только собралась двинуться, как услышала две пары шагов с той стороны, откуда пришла. — Блядство, — тихо выругалась девушка и скользнула в коридор, откуда пришли Беккеты, а затем прошмыгнула за огромную вазу, скрываясь за ней. Её сердце, по ощущениям, совершало тысячу ударов в минуту, а ладони были мокрые от адреналина. Шаги становились всё ближе, а затем раздался голос: — Долго ещё? — Гермиона узнала бы этот надменный, холодный тембр из тысячи — это был Драко. — Буквально пару шагов, Лорд Малфой, — отозвался охранник. Они вышли из-за угла, и Гермиона сжалась ещё больше, потому что не знала, что хуже: если её заметит кто-то из Беккетов и их людей, или если она попадётся Драко Малфою, который совершенно точно её прикончит на месте за такой идиотизм. — Сюда, пожалуйста, — открыл охранник дверь и, пропустив парня внутрь, зашёл за ним. Этот коридор был проклят, не иначе, поэтому она больше не собиралась ждать, пока в этом крыле соберутся все на свете. До лестницы было чуть больше двадцати шагов, и в конце коридора, в небольшом фойе с витиеватой лестницей, стояли два массивных рыцаря в доспехах. Они не двигались, но не было сомнений — они были не просто украшением интерьера. «Тридцать ступеней — вверх по спирали, но тихо, чтоб рыцари крови тебя не поймали, — воспроизвела в голове Гермиона и резко остановилась. — «Рыцари крови» — чёрт, здесь кровная защита». Это всё усложняло. Она знала, как работают такие чары — старые, древние, почти примитивные, но невероятно точные: они не впускали тех, кто не принадлежал роду. Посторонний мог пройти только при физическом сопровождении кровного члена семьи — или, если магия решит, что ты один из них. Снаружи это не обойти — да, у неё была кровь Беккета, но она была нужна для ритуала разрыва договора, а использовать её здесь означало рисковать всем. Гермиона глубоко вдохнула. Риск — часть плана, а план только что изменился. — Прости, Драко, — тихо прошептала она, — но я сейчас сделаю очень глупую и очень нужную вещь. Она достала флакон с остатками крови Грегори Беккета, затем достала палочку и не дрогнув произнесла: — Сектум Инсизура. На её предплечье появился аккуратный, тонкий порез — кровь тут же начала стекать вниз. Не позволяя себе задуматься, Гермиона открыла флакон и аккуратно вылила всю кровь прямо в рану. — Сангвис Инфундо, — прошептала она, направляя заклинание в область раны. Чужая кровь начала впитываться в её собственную, и по телу прошла волна жара. Гермиона знала, что этот эффект недолговечен, что у неё есть максимум двадцать секунд, пока защита прочтёт в ней отголоски рода Беккетов. — Эмендо! — произнесла она, и рана затянулась. — Обфуско Сангвинем, — добавила она второе заклинание, чтобы скрыть следы ритуального вмешательства. Подойдя к барьеру, девушка сосредоточилась и вытянула вперёд руку, сделав шаг вперёд. Барьер завибрировал, воздух сгустился, стена магии прошла по ней, ощупывая, изучая, сканируя… Гермиона затаила дыхание. И в следующий миг барьер разомкнулся. Гермиона почти не поверила — на секунду она думала, что сейчас её отшвырнёт назад с оглушающим грохотом, но защита признала в ней «родную кровь». — Эванеско, — прошептала она, скрывая каплю крови, упавшую на камень, а затем направила палочку на место, где стояла, и стёрла следы присутствия, понимая, что ничего не должно остаться. Сердце колотилось, но времени было всё меньше, поэтому она бегом рванула вверх по лестнице. Через две минуты, пройдя описанный Селеной путь, Гермиона оказалась у массивных деревянных дверей: сняв с них продвинутое запирающее заклинание, она вошла внутрь. Внутри всё говорило о вкусе человека, привыкшего к власти и контролю: кабинет утопал в запахе старого дерева, пергамента и воска. Потолок был высоким, мебель — из резного ореха, полки — уставлены книгами в кожаных переплётах. Гермиона наложила на ладони заклинание, скрывающее магические отпечатки и быстро начала обследование. Бумаги на письменном столе оказались банальными: списки гостей, коммерческие сводки, пара писем из Министерства. Полки с книгами — богатые, но обычные: здесь не хранили темных артефактов. Картины не отозвались на магические вызовы, а ящики стола открывались с лёгкостью, но без пользы. Она остановилась посреди комнаты, вглядываясь в тёмное окно: тот самый пруд о котором рассказывала Селена. Под столом тоже ничего не было — ни люков, ни кнопок, ни заклинаний. Пять драгоценных минут впустую. — Думай, Гермиона… — прошептала она, смотря по сторонам. — Что там было? «Пред тобой двери, а за ними карета»… Карета… И в этот момент её взгляд зацепился за полку: среди книг и мелких украшений стояла небольшая резная карета из жёлтого золота. Изящная, почти игрушечная, она казалась слишком яркой на фоне остального интерьера. Гермиона направила на неё палочку и тихо произнесла заклинание проверки на проклятия — ничего. Подняла карету в руки: тяжёлая, сплошная, без следов механизма — она не открывалась, не реагировала на отпирающие заклинания. Пальцы медленно скользили по сложным узорам, пока не заметили едва уловимую разницу в блеске одного из элементов. Приглядевшись, Гермиона различила очертания: в боковую панель кареты был искусно вмонтирован тонкий ключ. Он был частью узора, отполированного временем или руками. — Мерлин, спасибо тебе… — выдохнула она, поднимая взгляд к потолку. Это совершенно точно был ключ от хранилища, поэтому не теряя ни секунды, Гермиона аккуратно извлекла его и, одним движением, трансфигурировала свою серёжку в его точную копию — по весу, форме, даже царапины повторила. Подделку вставила на место в карету, а настоящий ключ трансфигурировала в кольцо: тонкое, элегантное, с минималистичным орнаментом. Положив вторую серьгу в декольте, она сделала глубокий вдох, затем — ещё один. — Я справилась, — широко улыбнулась Грейнджер. Гермиона вылетела из кабинета, медленно закрыв за собой дверь так, чтобы та не хлопнула, и наложила то же запирающее, что сняла около десяти минут назад. Каблуки звонко отозвались с первым же шагом по мраморному полу, и она мгновенно стянула туфли, зажав одну под мышку, вторую в ладонь. Несколько шагов — и она, не останавливаясь, наложила на себя заглушающее заклинание. Воздух в поместье был густой, почти вязкий — казалось, он сам мешал уйти. Она попыталась активировать порт-ключ — помолвочное кольцо, которое Гарри сдобрил особым заклинанием, но ничего не произошло: он не сработал. — Блестяще, — пробормотала Гермиона сквозь зубы. Она поняла: всё логично — она находится в личном крыле Беккетов, куда ни один гость попасть не должен — продвинутая защита. Здесь не работали ни порт-ключи, ни аппарирование, и ей срочно нужно было вернуться в основное крыло, где всё ещё продолжался фасадный приём. Там, среди гостей, она сможет выбраться. Она мчалась сквозь тени коридоров, легкая, почти неслышная, и уже вышла из личного крыла и почти дошла, как за очередным поворотом — поворотом, который, как она надеялась, приведёт к свободе — она резко врезалась в кого-то. Гермиона резко отпрянула, и перед ней возникла Селена. — Грейнджер, — спокойно сказала та, чуть приподняв бровь. — Что ты здесь делаешь? — Искала туалет, — не моргнув глазом, ответила Гермиона. — Эти коридоры все одинаковые, как лабиринт. — Почему ты босиком? — Каблуки меня доконали, — чуть улыбнулась она, как будто по-женски разделяя секрет. — Решила сдаться без боя. Селена не двигалась, не пыталась ее остановить. — Драко сказал, что ты ушла: что тебе стало плохо и ты покинула приём. Так почему ты всё ещё здесь? — округлила она глаза, явно намекая: «Я сделала всё, чтобы тебе помочь! Что ты за дура?!» — Так и есть. Мне действительно нехорошо, — подтвердила Гермиона, отведя взгляд. — Искала ванную… А потом решила сразу выйти. Он уже закончил? — Вряд ли он скоро закончит. — Ну, если ненадолго, я могу подождать. — Не стоит его ждать, — тихо, но с нажимом, сказала Селена. Гермиона остановилась, вгляделась в лицо девушки, пытаясь понять, то ли это угроза, то ли предупреждение, но Селена смотрела бесстрастно, губы сжаты в прямую линию, и в этот момент из-за угла донёсся голос: — Селена, дорогая! — в коридор вошёл Филипп. — Невероятно, кого ты только что нашла — сама мисс Грейнджер, героиня войны! Он улыбался, но в глазах было что-то тревожно плотоядное. — А я вот всё хожу, ищу, где же она. Драко беспокоится, знаешь ли — очень хотел, чтобы ты пришла. — Мне плохо, — сдержанно сказала Гермиона. — Я собиралась уйти, и не думала, что это проблема. — Плохо? — Филипп с лёгкой усмешкой покачал головой. — Наверное, потому что ты так далеко от своего возлюбленного? — Думаю, я просто съела что-то не то, — сухо парировала Гермиона. — Стоит пересмотреть поставщиков. Могу, кстати, посоветовать пару достойных кейтерингов — я ведь владею кофейней. — Ах, прекрасно-прекрасно, — натянуто рассмеялся Филипп. — Но этими вопросами у нас заведует Матильда, а она как раз в зале переговоров. Думаю, ты можешь передать ей свои советы… лично. — Нет, спасибо. Я, пожалуй, всё-таки предпочту отлежаться дома. Филипп улыбался, но его глаза резко сузились. Без всякого перехода, он шагнул ближе, резко схватил её за руку. — Я так не думаю. — Что вы себе позволяете?! — зашипела Гермиона. — Я просто хочу показать тебе дом, — ответил он мягко, почти ласково, ведя её в ту сторону, откуда она только что пришла. — А если я не хочу? Я могу расценить это как принуждение. — Ну что ты, — снова заулыбался он. — Какое принуждение? Я ведь сказал — твой парень волнуется. Или он сказал тебе уйти? — Он… — Гермиона выдохнула, сдерживая раздражение. — Он знает, что мне стало плохо. Я сообщила ему и ушла. — Вот и отлично, — Филипп резко потянул её за собой. — Мы всё равно почти пришли. Он распахнул дверь, и за ней — ярко освещённый зал переговоров, в котором Гермиона вовсе не собиралась появляться. «Мерлин, Драко меня прикончит!» Селена молча шла за ними не произнося ни слова.

***

Драко вошёл в переговорную, и его тут же окутал густой, тяжелый запах табака. Кожаные диваны, лаковые панели, тусклый теплый свет ламп — всё в комнате напоминало о деньгах, власти и предрассудках. Грегори Беккет, развалившись в кресле, лениво курил сигару. Матильда сидела чуть поодаль, с идеально прямой спиной и бокалом шампанского в руке. У каждой двери стояло по охраннику. Ни Селены, ни Филиппа видно не было — вероятно, в этот момент они «развлекали» других счастливцев. — Потрясающий приём, — вежливо заметил Драко, небрежно проходя в центр. — Вы в этом году явно превзошли себя. — Благодарю, Драко, — с лёгкой улыбкой отозвалась Матильда. — Я действительно старалась. — Очевидно, удалось, — отозвался он, опускаясь на край дивана. — Чем обязан? Грегори выдохнул сигарный дым и прищурился. — Давай не будем играть в эту игру, Малфой. Ты прекрасно знаешь, чем обязан. — А ты мог бы быть хоть немного оригинальнее, Грегори, — Драко усмехнулся. — Или я прошу невозможного? — А ты мог бы быть менее упрямым и просто согласиться, а не доставлять мне головную боль. В чем твоя проблема? — В чём моя проблема? — скептично выгнул бровь парень. — Возможно, в том, что я не мечтаю закончить свои дни в Азкабане? — Тебя туда никто не посадит, — фыркнул Беккет. — Правда? — хмыкнул Драко, потянув уголок рта вверх. — Любопытно, с чего такая уверенность? — До этого же как-то не попался. — До этого я так откровенно не подставлялся. Матильда вздохнула, мягко, как заботливая тётушка. — Драко, дорогой, ты ведь понимаешь, что всё это — неизбежно. Так зачем сопротивляться? Зачем портить отношения, тратить наше общее время и энергию? Мы всегда были отличной командой, так почему бы не обсудить всё спокойно и найти взаимовыгодный путь? — Матильда, ты же знаешь, — лучезарно улыбнулся Малфой, подкуривая, — я всегда за «взаимовыгодный путь», только я не вижу для себя выгоды в том, что вы предлагаете. — И чего ты хочешь? — Чтобы вы не держали меня за идиота, — резко сменил улыбку на надменный прищур он, зажав между пальцев сигарету. — Я не один из ваших безмозглых и безмолвных прихвостней: мне должны быть выгодны эти аукционы, с учетом рисков, которые я на себя беру. Я подумаю. Только подумаю, — подчеркнул парень, — о том, чтобы согласиться, но лишь в том случае, если это будет для меня не рабством, а партнёрством. Взаимовыгодной сделкой, где меня никто не ставит перед фактом, где меня не шантажируют, где мне не навязывают заранее проигрышные дела. Если вас это не устраивает, то нам не о чем говорить, — отрезал Малфой. — Драко прав, — вмешался Грегори. — Давайте отложим пока тему аукционов, потому что меня интересует кое-что другое. Драко молча повернул к нему голову. — Гермиона Грейнджер. — Что с ней? — его тон был безупречно нейтральным. — Ты серьёзно притащил подружку Поттера на наш приём? — А в чём проблема? — Драко изобразил лёгкое недоумение, делая затяжку. — Она героиня войны — отличная ширма. — Отличная ширма? — не скрывал насмешки в своём голосе Беккет. — Если твоя девушка увидит что-то не то, мы все будем сидеть в Азкабане. — Грегори, — устало вздохнул парень, откидываясь на спинку дивана. — Она увидела только то, что я ей показал: благотворительный прием, фальшивые улыбки и чеки на круглую сумму. Для неё ваше мероприятие — очередная нудная чистокровная муть. Она ненавидит такие приёмы, и вытрепала мне все нервы вопросами о том, когда мы отсюда свалим. — Она — проблема, Малфой, — процедил мужчина. — Она — мой актив, Беккет, — самодовольно улыбнулся Драко. — Где она? — резко спросила Матильда, перестав играть в милую гостеприимную хозяйку. — Сказала, что ей стало плохо, и я разрешил ей уйти. Возможно, Матильда, ты переборщила с закусками, — бросил он короткий взгляд на хозяйку, скидывая пепел в пепельницу, которую принёс охранник. — О, как удобно, — хмыкнул Беккет. — Или может ты обрюхатил героиню войны? — Я не настолько безрассуден, чтобы иметь детей от Гермионы Грейнджер, — холодно бросил Драко. Грегори резко и громко рассмеялся, но почти сразу замолк и посмотрел на него суженными глазами. — Что ты задумал, Малфой? — Серьёзно? — изогнул бровь Драко. — Такой банальный вопрос. — Почему именно она? Почему ты выбрал лучшую подругу главного аврора, а не свою Паркинсон или ту испанку? Ты же прекрасно понимаешь, что если Грейнджер узнает хоть что-то, мы все по уши в дерьме. Она умная, Малфой, иначе давно бы была в могиле. — Салазар, Грегори, неужели я вижу в твоих глазах что-то похожее на страх? — спокойно произнес Драко, но в голосе звучала тень издёвки. — Ты всегда был таким сдержанным… или ты боишься, что не справишься с героиней войны? — Именно, — процедил он. — Если она увидит что-то не то, то я не могу её просто убрать, и ты это знаешь. Поэтому либо ты что-то замышляешь, либо ты… — Либо я «что»? Влюбился в магглорожденную волшебницу? — коротко рассмеялся парень. — Ну, ты же выбрал её не просто так, — заметила Матильда. — Почему ты назвал её активом? — Всё дело в Поттере, — пожал плечами парень, наполняя дымом лёгкие. — Поттере? — Гермиона — его ближайшая подруга, а Поттер — главный аврор. Удобная позиция, когда твоя «возлюбленная» вхожа в его кабинет. Думаешь, я упущу такую возможность? — Ты думаешь, я в это поверю? — сделал еще одну тягу сигары Беккет. — Знаешь, — прикрыв глаза, запрокинул голову вверх Малфой. — Это чистая удача, что она пришла на шоу. Да, сначала я хотел ее выгнать, но потом… потом я стал считать дальше одного шага, и понял, что это потрясающая возможность, — резко подался вперед Драко, опираясь локтями на колени и сверкая глазами в сторону Грегори. — Возможность чего? — Контроль, — хищно улыбнулся Малфой. — Контроль Гермионы Грейнджер автоматически даёт контроль над ее окружением. Все мы знаем, какая она упертая, но, если уж Грейнджер берется за спасение чьей-то души, то, поверьте мне, её ничто не остановит от попытки причинить добро. А чего не хватает такой как она, м? — многозначительно взглянул он на Матильду, которая смотрела на него не отрываясь. — Любви. Женщина, которая пытается спасти всех вокруг: магический мир, своих Поттера и Уизли, гребаных эльфов — просто кричит о том, что мечтает, чтобы кто-то заметил её, оценил её, полюбил гриффиндорской безусловной любовью. — Ты хочешь, чтобы мы поверили, будто ты влюбил в себя Грейнджер, и теперь используешь её, чтобы управлять Поттером? — Именно, — лениво отозвался Драко, лениво выдыхая дым. — Я не буду говорить, что Поттер ест у меня с рук, но, поверьте, процесс идёт. Пока она, конечно, слишком много думает, но я работаю над этим. — То есть ты не чувствуешь к ней ничего? — спросила Матильда, внимательно глядя на него. — Матильда, — он повернулся к ней с лёгкой насмешкой, — у меня нет времени на чувства ни к ней, ни к кому-либо ещё. Учитывая ваше обожание устраивать мне драмы, у меня нет ни малейшей роскоши позволить себе что-то подобное. — Тогда объясни, почему охрана сообщила, что вас застали в одной из комнат, — её голос стал ледяным. — И вы, очевидно, не обсуждали Англию. — Она приятная компания в постели, — пожал плечами Драко. — По крайней мере, тогда она не говорит больше трех предложений за полчаса. — То есть ты просто… используешь её? — спросил Грегори, прищурившись. — А ты думал, я привёл сюда ту, кого люблю? — не скрывая насмешки в голосе ответил Малфой. На несколько секунд повисла тишина. Только тихое потрескивание сигары нарушало её. Драко затушил сигарету, усмехнулся и откинулся на спинку дивана. — Ты же не наивный, Грегори. Мы оба понимаем, как работает этот мир. — То есть ты её контролируешь? — с любопытством спросила Матильда. — Гермиону Грейнджер сложно контролировать, — сухо ответил Малфой. — Но её можно заставить хотеть отдать власть, если она чувствует рядом с собой кого-то сильнее её. — И это ты? — скептически выгнул бровь Беккет. — Сомневаешься в моей силе? — с лёгкой тенью вызова спросил Драко. — О, милый, — протянула Матильда с лукавой улыбкой, — я даже не сомневаюсь, что ты способен очаровать любую ведьму, но Гермиона Грейнджер не «любая» ведьма, — вперилась она взглядом в парня. — Селена рассказала нам, что ты хотел выкинуть Грейнджер из шоу перед тем, как не дал шарм моей дочери. — Селена вообще не должна была получить ни одного шарма, — спокойно ответил Малфой, избегая прямого ответа на её вопрос. — Мы все знаем, что она там была не ради любви. — Тогда что это был за поцелуй? — Она — женщина, я — мужчина. А напряжение, — покрутил он рокс, из которого все ещё не сделал ни одного глотка, — способно толкать людей на… слабости, — хищно улыбнулся парень. — Не думай, что ты — слабость Селены, — отрезала женщина. — Она умная и учится на чужих ошибках. — Самокритично, — хмыкнул Драко, с явным намёком на историю любви Матильды, но, словив испепеляющий взгляд обоих Беккетов, понял, что ходит по краю и вернул себе скучающий вид. — Так что, мы закончили, и я могу идти к своей «любви» или ещё есть, что обсудить? — Конечно, есть, — вернул себе самообладание Грегори. — Аукционы нужны нам в середине апреля максимум. — Я уже сказал, что… Дверь распахнулась. Сначала вошла Селена — безупречно прямая осанка, отрешённое лицо. Следом за ней шёл Филипп, удерживая Гермиону за руку. Она не выглядела испуганной — она выглядела яростной. Драко замолчал на середине фразы, взгляд резко метнулся к двери. «Какого чёрта, Грейнджер?» — было первой мыслью, которая вспыхнула в его голове. Он мгновенно надел маску холодного равнодушия. — Гермиона, — ледяным тоном заметил он, — я думал, тебе плохо. — Мне и есть плохо, — огрызнулась она. — Особенно когда твои «друзья» хватают меня за руки и тащат сюда, словно на допрос. — Филипп, — произнёс Грегори, откинувшись в кресле. Его голос звучал вкрадчиво, но в нём слышалось раздражение. — Разве я давал тебе приказ приглашать к нам мисс Грейнджер? — Не давал, — спокойно отозвался тот, небрежно отряхивая пиджак. — Но я подумал, ты оценишь инициативу. Подумал, что будет полезно, если… потенциальная часть семьи Малфой познакомится с кругом общения своего избранника. Гермиона вспыхнула, но Филипп продолжал, бросив на неё безразличный взгляд, словно на предмет интерьера: — А Драко, быть может, станет… чуть более мотивированным. Если рядом будет та, за кого он якобы так держится. — Салазар, — выдохнул парень и резко провёл рукой по лицу. — Филипп, дам совет: прежде чем предпринимать какие-либо действия, стоит узнать всю информацию и мотивы. Привести сюда Грейнджер — высшая степень идиотизма. Он перевёл стальной взгляд на аловолосую девушку: — Селена, будь так любезна, проводи Гермиону к камину, — сказал он тоном не терпящим возражений. — Ты сейчас не у себя в Мэноре, Малфой, — тихо сказал Грегори, даже не глядя на Селену. — Не тебе решать, кто уходит, а кто остаётся. Он обвёл взглядом комнату и лениво потянулся за бокалом. — К тому же мне хочется посмотреть на вас двоих. На эту… — он усмехнулся, — знаменитую химию. Интересно же, что там между вами на самом деле. — Я недостаточно чётко ответил на твой вопрос о моей мотивации выбора Грейнджер? — сквозь зубы процедил Драко. — Ты же сам привёл её, — бросил Грегори. — Или это не ты? — Я привёл её на приём, а не на переговоры, — отрезал Драко. — Вы создаёте мне проблемы. Снова. Матильда медленно поднялась со своего места и подошла ближе к Гермионе, слегка наклонив голову: — У твоего парня такое самообладание, милая. — У меня его намного меньше, поверьте, — холодно ответила Грейнджер с явной угрозой в голосе. — Гермиона, дорогая, мы не хотим провоцировать тебя. Ты важна для Драко, а мы с ним добрые коллеги, — хищно улыбнулась она Малфою, который сидел на диване с ровным выражением лица. — Мы просто хотим познакомиться. — Польщена, — сухо ответила Гермиона. — Однако, как я уже упоминала, я плохо себя чувствую. — Искренне надеюсь, дело не в наших закусках? — нацепила притворно-участливую улыбку женщина. — Как тебе приём? Драко сказал, что ты не очень любишь подобные мероприятия. — Обычно я предпочитаю приёмы, с которых могу уйти добровольно, — бросила она ей в ответ, не моргнув. Гермиона резко повернулась к Малфою. — Драко, ты закончил? Я хочу уйти. Парень молча смотрел на неё, а потом, не меняя выражения лица, произнёс ровным голосом: — Иди сюда. — Что? — удивлённо переспросила она. — Я сказал — иди. Сюда, — голос стал чуть твёрже, но без резкости: в нём звучала только власть. Гермиона уже сделала шаг, но Матильда мягко, как кошка, загородила ей путь. — Гермиона, дорогая, — с притворной заботой прошептала она, касаясь её руки. — Всё это такая нелепость. Мне ужасно неловко, что ты себя плохо почувствовала, и я обязательно выясню, кто был ответственен за это — закуски, вино, всё проверю лично. Пожалуйста, присаживайся со мной, хотя бы на пару минут: мне всегда было так любопытно с тобой пообщаться, ты ведь — героиня войны. Это честь для нас. Она не спрашивала — уже вела Гермиону за руку, и та, чтобы не поднимать скандал, подчинилась. Оказавшись на диване, зажатой между Матильдой и Селеной, Гермиона краем глаза заметила, как Драко проследил за ней взглядом, а Филипп между делом устроился в кресле, прямо напротив неё, Грегори продолжал сидеть в своём кресле, впиваясь в парня взглядом. — Драко, — повторила она с тихой злостью. — Что здесь происходит? — Ничего, — ровно сказал он, не отрывая стальных глаз от Грегори. — Сейчас я закончу разговор, и мы поедем домой. — Ты считаешь, это нормально, что твои… друзья, — скривилась она на этом слове, — насильно притащили меня сюда? — в её голосе был стальной оттенок, который был бы ей присущ в такой ситуации. Драко медленно перевёл холодный взгляд на неё. — Мы обсудим это позже, — отрезал он. — Когда я закончу. Она сжала зубы, будто собираясь возразить… но ничего не сказала. Только выдохнула сквозь нос и отвела взгляд. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, вязкая. — Так что, Драко, как думаешь, можем ли мы в присутствии твоей девушки обсуждать наши дела? — прищурился Беккет. — Мисс Грейнджер славится своим блестящим умом, так может она сможет помочь нам достигнуть консенсуса? — Делай, что хочешь, — бросил он в пространство, но голос его звучал уже чуть суше. — Только потом не удивляйся последствиям. — Я вот думаю, — потёр подбородок мужчина, — может, ты её специально отослал? Может, просто переживаешь за свою подругу? — наклонив голову, изучал он Драко внимательным взглядом. Матильда вскинула брови и, прищурившись, с певучей ласковостью заметила: — Ты такой холодный, Драко. Неужели тебе действительно так всё равно на свою девушку? — Она не моя девушка, — отрезал он. — Она — победительница шоу. — Драко… — прошипела Гермиона, демонстративно возмущаясь. — Вы хотели, чтобы я привёл финалистку, — пожал плечами парень, даже не смотря на Гермиону. — Речи о том, чтобы прийти в сопровождении девушки, в которую я влюблен, не было. — О, как грустно, — наиграно поджала губы Матильда, поворачивая голову в сторону Гермионы, которая, нахмурив брови, смотрела на Малфоя. — Драко нам поведал до твоего прихода о том, что ты — пешка в его игре. — Драко, о чем она говорит? — прищурившись спросила Гермиона, играя свою роль девушки с разбитым сердцем. — Всё потом, — отрезал Драко. — Просто немного помолчи, Грейнджер. Ты можешь это сделать для меня? — У меня очень много вопросов, Малфой, — сжав губы в тонкую линию, ответила она. — Как и всегда, — фыркнул парень, закидывая ногу на ногу. — Такой властный, — довольно улыбнулся Беккет. — Так что, ты действительно смог приручить Грейнджер? — Мы вернёмся, наконец, к делу? — проигнорировал его вопрос Малфой. — У меня, между прочим, есть куда более интересные занятия, чем этот фарс. — Я вот думаю, — рассматривал огневиски в бокале Беккет. — Ты такой холодный, а девушка твоя такая… необычайно послушная, что у меня закрадывается предательская мысль: а может вся эта твоя бравада про контроль Поттера через неё просто фальшивка? Может вы сговорились и здесь проходит какая-то мини-шпионская миссия, после которой вы побежите к главному аврору, а твоя подружка будет таким удобным свидетелем? Все мы знаем, как ты мечтаешь избавиться от нашего партнёрства… — Контроль Поттера? — переспросила Гермиона, нацепив шокированное лицо. — Может всё это игра и твоя Грейнджер в курсе всех твоих схем? — продолжал Беккет. Он резко повернулся в сторону Гермионы и взмахнул палочкой. — Легилименс, — выдохнул Грегори, и воздух будто дрогнул от волны исходящей магии. Гермиона не успела испугаться. Едва почувствовав, как её сознание будто обволакивает невидимая сила, она замерла — всё внутри неё сжалось в один пульсирующий узел. Это было похоже на мгновение перед аварией: ты видишь, как на тебя несётся поезд, но тело не слушается, и остаётся только ждать столкновения. Но ничего не произошло. Грегори чуть нахмурился и, прищурившись, повторил: — Легилименс. Вторая волна была мощнее — грубее, злее. Она будто прорвалась сквозь пространство… и снова ударилась о стену. Гермиона ощутила это почти физически: резкий толчок, а затем пустота. Как будто кто-то пытался распахнуть дверь, за которой не было ничего, кроме тумана. Она сидела неподвижно, и ни одно движение не выдало её удивления, но внутри… внутри у неё всё кипело. «Что, чёрт возьми, происходит? Я… я безнадежна в окклюменции. Почему он ничего не видит?» Грегори откинулся на спинку кресла, держа палочку у бедра, и смотрел на неё пристально, с долгой, выжидающей паузой. Гермиона выдержала взгляд, даже губы не дрогнули. — Ну надо же, — наконец проговорил он мягким, почти уважительным голосом. — Талантливая окклюментка, как и твой драгоценный Малфой. У Гермионы в животе сжался тугой клубок, но она позволила себе только короткий, почти невесомый кивок. — Некоторые навыки прошлого оказываются полезными, — спокойно ответила она, отчётливо выговаривая каждое слово. На мгновение в кабинете воцарилась напряжённая тишина, и даже потрескивание сигары показалось громче обычного. Глаза Драко были прикованы к ней, но лицо оставалось непроницаемым. «Малфой как-то наложил защиту, — подумала Гермиона. — Он знал, что они попытаются». — Грегори, если бы я хотел сдать вас Поттеру, я бы сделал это давно, — устало выдохнул парень. — Мне не нужна Грейнджер для того, чтобы найти кабинет главного аврора. Я уже объяснил, почему выбрал именно её. — О, кстати, — вдруг подала голос Матильда, повернувшись к Гермионе с идеальной светской улыбкой. — А ты уверена, что знаешь, почему он выбрал именно тебя? Гермиона медленно повернула голову, и их взгляды встретились. — Думаю, Драко не посвятил тебя в ту версию, которую он рассказал нам, — в голосе Матильды не было злобы — только ядовитая вежливость. — Я в курсе, зачем я здесь, — спокойно отозвалась Гермиона, но пальцы на коленях напряглись. — Вы что-то хотите от Драко, и думаете, что я могу стать аргументом в вашем споре. — В курсе? — фальшиво удивилась Матильда. — Правда? А мне кажется, ты всё ещё живёшь в своей прекрасной маленькой сказке с иллюзией, что тебя выбрали за… — она окинула Гермиону оценивающим взглядом сверху вниз, — за душу, или, не дай Мерлин, за твои длинные ноги и тонкую талию? Драко не вмешивался. Он продолжал сидеть, откинувшись на спинку дивана, с непроницаемым лицом. Его глаза были прикованы к Гермионе, но ничто в нём не выдавало эмоций. — Он с тобой, Грейнджер, не потому, что хочет просыпаться в твоей постели; не потому, что не может жить без твоего ума или милой мордашки. Малфой с тобой, потому что ты — кратчайший путь к Поттеру. Ты его карта, и, как только ты перестанешь быть полезной, ты исчезнешь и даже не вспомнишь, что было в этом кабинете, потому что Драко первым вызовется наложить на тебя Обливиэйт. — Интересная теория, — отозвалась Гермиона, её голос всё ещё звучал ровно, но в нём уже слышалась угроза. — Особенно из уст женщины, чей собственный бывший предпочёл смерть, чем жизнь с ней. Матильда замерла, и глаза её сузились, а на лице появилось выражение медленно нарастающего гнева. — Я знала, что ты дерзкая, — проговорила она тихо. — Но я недооценила, насколько. — А я, признаться, недооценила, насколько вам не хватает самоуважения: это видно по тому, с какой ненавистью вы смотрите на женщин, которым больше повезло, — Гермиона встала. — И вы явно привыкли получать своё, но я не из тех, кто уступает только потому, что вы старше и громче. И я не позволю никому с собой так разговаривать. Матильда тоже поднялась, и их фигуры замерли в нескольких шагах друг от друга. — Не вмешиваться, — спокойно произнес Грегори в сторону охраны, даже не повышая голоса. Драко поднялся вслед за Гермионой, но не вмешался, и наблюдал за женщинами с каменным лицом. — Дорогая, — Матильда сделала шаг ближе, — тебе стоит прикусить язык. Ты лезешь туда, где люди, вроде тебя, ломаются и исчезают. — А вы ведь пытались быть изящной, — усмехнулась Гермиона. — Но, по-моему, у вас выходит только быть обиженной на жизнь женщиной в платье от House of Malfoy. — Ты, маленькая… Палочки вскинулись одновременно, охрана дернулась — двое мужчин у дверей подняли руки, но не успели произнести и полслова, как воздух между женщинами заколебался. Визг магии, пульс напряжения, и заклинание Гермионы ударило в щит Матильды. Та ловко отразила первый заряд. Внезапно со стороны Филипп выпустил заклинание, и палочка Гермионы пролетела через всю комнату в сторону мужчины, но, так и не долетев до адресата, попала в руку Малфою, который перехватил её на полпути, а затем выпустил в него Депульсо, заставив мужчину пролететь через всю комнату. Гермиона даже не обратила на это внимания и, сжав зубы, прошептала: — Сангуис Продитио. Матильда резко выпрямилась, и в её глазах промелькнуло что-то, похожее на непонимание — а затем из глаз и ноздрей хлынула кровь. — Годрик! Вскрик Селены прозвучал почти одновременно с выкриком охраны, но было уже поздно: алые струи забрызгали всё вокруг, включая лицо, ключицы и бархатное платье самой Гермионы. Матильда, пошатываясь, осела в кресло, а Селена кинулась к ней, пытаясь остановить кровь. — Ступефай! — выкрикнул Грегори. Заклинание ударило точно в цель. Гермиона вздрогнула, тело её дёрнулось вперёд и замерло, но она не упала — сильные руки успели подхватить её прежде, чем тело рухнуло на пол. Драко. Он поймал её, едва ли не на автомате, среагировав быстрее всех. В его руке были две палочки: его собственная и её, выбитая у Филиппа в момент конфликта. Он медленно поднял голову с каменным выражением лица. По периметру комнаты взвились палочки охраны — все направлены на него. Даже Грегори, не теряя ни доли самоконтроля, держал его под прицелом, будто ожидал от Малфоя чего угодно. Филипп с трудом поднялся, потирая грудь, куда пришёлся точный удар Драко. — Так ты всё же её защищаешь? — с тихой усмешкой проговорил Грегори. — Или, может, тебе… не всё равно? — Вы — идиоты, — процедил Драко. — Да кем бы она мне ни приходилась — девушкой, невестой, старой однокурсницей — вы, чёртовы идиоты, напали на героиню войны, которая открыто пришла на ваш приём на глазах половины магического Лондона. Он поднял её на руки и сел, аккуратно укладывая обездвиженное тело Гермионы на диван. Одной рукой удерживал её — другой продолжал держать обе палочки. — И да, — его голос стал тише, но от этого ещё страшнее, — она пришла со мной. Даже если мне плевать на неё как на женщину, потому что я не влюблён в неё — этим вечером она моя спутница, а это значит, что она под моей защитой. И если хоть один из вас считает, что я позволю так обращаться с любым человеком, которого я сопровождаю, — он медленно повернул голову в сторону охраны, — то советую немедленно переосмыслить эту ошибку. Селена, не поднимая глаз, осторожно что-то шептала Матильде, которая всё ещё сидела с перекошенным лицом и алыми следами на губах и подбородке — кровь медленно стекала по её шее, и ей явно становилось хуже. — Филипп, — резко бросил Грегори, не сводя взгляда с Драко. — Уведи Матильду. Немедленно. — Этот щенок кинул в меня заклинание! — прохрипел Филипп, всё ещё держась за грудь. — А ты, как последняя крыса, атаковал Грейнджер со спины, — прошипел Драко, медленно поднимая на него взгляд. — Неужели ты настолько ничтожен, что даже палочку боишься поднять в лицо? Его зрачки сузились, голос стал опасно тихим: — Я даже ноги не стал бы вытирать об тебя — мои ботинки слишком дорогие, чтобы марать их о твои остатки чести. — Ты… — Немедленно уведи Матильду, — прервал их перепалку Грегори. Филипп, всё ещё прихрамывая, подошёл к жене и осторожно помог ей встать. Матильда пыталась удержать достоинство, но кровь на её лице делала картину пугающе варварской. — Твоя дрянь ещё ответит за это, Малфой, — прохрипела она, прежде чем выйти. Драко не ответил. Он всё ещё придерживал голову Гермионы на своих коленях. Девушка лежала на диване, как статуя, и Драко чувствовал, как внутри неё пульсирует злость. Она слышала всё, не могла ответить, и он это знал, но не смотрел на неё, только на Беккета и Селену. — Ты же понимаешь, что она побежит к своему Поттеру, как только выйдет за порог этого дома? — процедил Беккет. — Конечно, понимаю, — раздраженно фыркнул Драко. — Именно поэтому её не должно быть здесь, именно поэтому я отправил её домой на время переговоров. Чем вы думали, когда притащили её в эту комнату? — выдохнул парень. — Вы надеялись продавить меня с её помощью? Вы правда наивно полагали, что она рычаг воздействия на меня? Вы же не можете быть настолько глупы? — Не забывайся, — прошипел Беккет. — Я не собирался её сюда тащить: я не идиот. Филипп как всегда решил проявить неуместную инициативу. — Вы, блять, испоганили мне всю игру, — прорычал Драко, срываясь на злость, которую слишком долго держал под контролем. — Я терплю эту невыносимую заучку рядом, чтобы контролировать Поттера, а вы притащили её на переговоры! И теперь, вместо того чтобы обсуждать условия договора, мне приходится растаскивать её с твоей сестрой, а потом, вместо того чтобы снять раздражение в конце дня и заняться сексом, я буду полночи менять ей воспоминания об этом ёбаном вечере, — с ядом выплюнул он последние слова. Глаза Гермионы расширились. Внутри что-то обвалилось. Обливиэйт? Он собирался стереть ей память? И он сказал это… так легко. — Не хочешь снять со своей «невесты» заклятие? — язвительно протянула Селена. — Нет, — отрезал Драко. — Нет? — переспросил Беккет, прищурившись. — А зачем? Чтобы она снова бросилась в бой? Или чтобы прокляла меня за то, что я притащил её сюда? Или за то, что она сейчас услышит? Он по-прежнему не смотрел на неё, но Гермиона знала, что он прекрасно ощущает её взгляд, и в этот момент в ней всё спуталось. Вроде бы всё шло по плану. Он говорил, что должен убедить Беккетов в том, что использует её ради влияния на Поттера. Он не мог её защищать открыто — она это понимала, и всё же он вырубил Филиппа, когда тот на неё замахнулся. Он поймал её, когда она падала. Но почему он не снимает с неё заклятие? Она лежала, как каменная, прикованная чужим заклинанием, беспомощная и с каждой секундой ощущение тревоги росло. А Драко… Он не смотрел на неё. — Мы закончим переговоры или как? — всё ещё с раздражением спросил Малфой. — У меня появилась куча забот после этого вечера, — многозначительно кивнул он в сторону Гермионы. Грегори хмыкнул, поднёс сигару к губам и сделал глубокую затяжку, выпуская кольцо дыма в сторону потолка. — Хорошо, раз уж ты настаиваешь. Первый аукцион должен состояться в середине апреля. Через три дня тебе придёт поставка, пятьдесят процентов которой будет новым товаром: абсолютно уникальная формула, безумно дорогой и невероятно действенный наркотик — полная зависимость. Рынок будет в восторге. Селена, вернув себе самообладание, крутила бокал шампанского в пальцах и не проронила ни слова. — Я хочу, чтобы ты интегрировал их в одну из своих коллекций, — продолжил Грегори. — Ты ведь умеешь делать красивые украшения, Драко? Мы сами подготовим списки гостей на аукцион, так что тебе просто надо оформить юрлицо и создать украшения. — Какая мне выгода от аукционов? — нацепив равнодушную маску, спросил Драко, откинувшись на спинку дивана. — Мне напомнить тебе, что мы сделали для твоей семьи? Мы вытащили твоего отца, скрыли следы, переписали половину истории — ты нам должен. — И я отплатил, — невозмутимо бросил Драко. — Всем, чем мог: деньгами, влиянием, молчанием, но теперь вы просите большего. — Мы не «просим», — хмыкнул Беккет. — Мы делаем предложение, потому что видим тебя рядом с нами. Хочешь быть у руля? — С вами? — Драко едва заметно приподнял бровь. — У руля чего именно: наркотрафика, работорговли или очередной витиеватой «благотворительной инициативы» с кристаллами в золочёных амулетах? — Ты же не серьёзно? — Грегори усмехнулся, прищурившись. — Тебе мало? Или тебе просто нравится тянуть время? — Мне нравится считать, — ответил Малфой с легкой улыбкой. — А считать я умею. Особенно, когда речь идёт о процентах и рисках. — Ты переходишь границы, — усмехнулась Селена. — Я не ваш цепной пёс, — его голос всё ещё звучал спокойно, но в нём прорезался лёд. — Если я ввязываюсь в это — я хочу знать, что я не буду просто удобным лицом. Я не хочу быть вашей марионеткой. Я хочу долю. — Ты же сам не хотел «продавать», — напомнил Беккет, не скрывая раздражения. — Люди развиваются, — усмехнулся Драко. — Особенно, когда на кону стоит свобода и очень, очень много денег. Беккет пристально посмотрел на него, затягиваясь. — Мы начнем зарабатывать меньше, — наклонив голову набок, спросил он. — С какой стати нам давать тебе долю? — С той, — Драко медленно склонился вперёд, — что вы всё ещё нуждаетесь во мне. Иначе не сидели бы здесь, не тратили бы на меня вечер, не тянули бы сюда Грейнджер, не устраивали бы шоу. Вы всё ещё надеетесь, что я соглашусь, а значит — я всё ещё в позиции силы. Повисла пауза. — Это очень… гриффиндорская уверенность в себе, Малфой, — процедил Беккет, но в голосе звучала не злость, а скорее уважение, смешанное с досадой. — Возможно, я провёл с Грейнджер слишком много времени, — небрежно бросил Драко. Селена склонила голову набок и прищурилась: — И какую долю ты хочешь? — Двадцать пять процентов, и никакого дерьма вроде принуждения к сбыту кристаллов. Моя зона — уникальные «экспонаты». Я обеспечу оправу вашему товару, вы — логистику и гарантию, что ваши шавки не перепутают меня с обычным курьером. — Хитро, — усмехнулся Грегори. — Очень хитро. — Семейный дар, — скользнул взглядом Драко. — Но меня интересует два вопроса: как ты отвяжешься от Поттера, если он начнёт проявлять интерес, и с чего ты взял, что твои услуги стоят двадцать пять процентов? — Ответ на оба этих вопроса лежит у меня на коленях, — просто ответил Драко. Гермиона слушала их в напряжении. «Какого чёрта? Он что, соглашается на аукционы?! План был не таким!» — вопило её сознание. — Разве потенциальное расширение сети и контроль главного аврора недостаточная плата за четверть бизнеса? — добавил Драко. — И как ты заставишь Поттера тебе доверять? С чего он будет закрывать глаза на твои махинации? Не думаю, что даже Гермионы Грейнджер будет достаточно, если вдруг главный аврор что-то заподозрит, — скептично отозвался Грегори. — Поттер уже частично мне верит, — спокойно продолжил Малфой. — Он думает, что я собираю на вас компромат. Что я хочу сдать вас Министерству. Драко улыбнулся уголком губ. — И он прав. Отчасти. — Что?! — в ярости бросил Грегори, и его пальцы мёртвой хваткой сжали подлокотник кресла. — Я просто собираюсь дать ему ровно столько, сколько нужно, чтобы он убедился в моей преданности, в моём желании стать на путь исправления. Чёрт побери, я даже добавил пункт о безопасности прекрасной Гермионы Грейнджер, чтобы он поверил, что мне не плевать на кого-либо кроме себя. — Ты заключил с Поттером договор?! — резко встал Беккет. — Да, очень, к слову, неплохой договор. Например, я избавляюсь от преследования по всем делам кроме связанного с семьёй Беккет, но как здорово, что Селена — Кейпл, — внимательно посмотрел он на замершую на диване девушку, которая пыталась осмыслить его слова. — Мы могли бы подумать, как это использовать. Например, переписать что-то на неё: официально она не Беккет, а значит, я могу сотрудничать с ней, и мне ничего не сможет сделать Министерство, — широко улыбнулся парень. «Какого чёрта он несёт?! — Гермиона закричала бы, если б не заклинание. Она чувствовала, как сердце ударяется о рёбра, но не могла вымолвить ни звука. — Более того, Нарцисса изъявила желание поучаствовать, а я очень удобно выбил ей иммунитет в Министерстве: мы могли бы оформить что-то на неё, — продолжал Драко. — Блейз — итальянец, у него в крови все эти мафиозные схемы, может и ему станет интересно… — пожал плечами Драко. — Наркотики в алкоголе — как по мне, звучит неплохо. — Ты серьезно? — затаила дыхание Селена. — Кстати, у Пэнси тоже иммунитет, — лениво заметил Драко. — Но я ещё не придумал ей роль. — А что должен ты? — прищурившись спросил Грегори. — Я обещал расписать схему и сдать причастных. Но, кто сказал, что «всех»? — хищно улыбнулся парень. «Он лжёт, он должен лгать… — в панике пыталась убедить себя Гермиона. — Это игра. Всё игра. Мы же обсуждали… Мы же договаривались…» — Мы отдадим им маленькую часть, — Драко поднял палец. — Пару лавок, какой-нибудь склад. Ты получишь возможность зачистить слабые звенья, я — образ благонамеренного осведомителя. Грегори молчал, внимательно изучая лицо Драко. — Поттер поверил, что я решил сотрудничать. Он думает, что контролирует меня, а я подсовываю ему обглоданную кость, пока вы кормите меня стейком, — хищно усмехнулся Малфой. — И она в курсе? — сощурился Беккет. — Девочка с руками по локоть в морали. Ты смог обвести её вокруг пальца? — Не нужно было, — пожал плечами Драко. — У таких, как Грейнджер, вечная тяга «спасать». Она хочет верить, что я на пути к свету, что я изменился. Она останется героиней, которая якобы вырвала меня из темноты. — А дальше что? — нахмурив брови спросила Селена. — Ты же не будешь вечно держать её под Обливиэйтом. — Конечно, нет, — усмехнулся Драко. — Она и так не прочь быть рядом со мной: я умею быть очаровательным, потому что понимаю, на каких струнах играть. Она чуть ли не умоляла взять меня на этот приём, — покачал он головой с улыбкой. — Такая самоотверженная, — впервые опустил он взгляд на Гермиону, которая смотрела на него с нотами ужаса и неверия. Драко легко провел по её волосам рукой. — А может и вовсе женюсь на ней. Парень растянул губы в опасной улыбке: — Жена не может свидетельствовать против мужа, что весьма удобно. «Нет… нет… ты не мог… — внутри Гермионы всё кричало, но тело не слушалось. Она будто утопала — в холоде, в недоверии, в невозможности закричать: — Скажи, что это ложь. Скажи, что ты играешь!» — А если она не захочет? — Грегори медленно потёр подбородок. — Ты же не планируешь держать её под Империусом? — Тогда она уйдет, — уверенно произнёс Драко. — Если она перестанет быть мне нужна, то даже не вспомнит ничего, что я хочу оставить в секрете. Обливиэйт: мягко, точно, без боли. Драко в течение получаса продолжал говорить с Беккетами: голос ровный, расчетливый, хищный. Он называл проценты, говорил о логистике, о кристаллах, о «зоне ответственности». Говорил так, будто обсуждал погоду, а не наркотики или её — женщину, которая недавно прижималась к его груди щекой, ту, что молчаливо доверяла. Селена составляла контракт, а Драко впервые за всё это время снова взглянул на Гермиону, и в его взгляде не было ни сожаления, ни гнева, ни жалости — только стратегия. Грейнджер лежала и смотрела на его прекрасное лицо, на котором не было ни одной эмоции, будто это он был под Остолбеней вместо неё. Он смотрел ей прямо в глаза, и в этот момент Гермиона осознала, что больше не понимает ничего. Это игра? Это план? Или это… правда? Это не могло быть правдой, но она слышала каждый пункт их нового соглашения, каждый нюанс, каждую роль. Его новую роль. Теперь Драко не был заложником — он был ключевой частью, он был в доле, он носил фамилию Малфой, но стал Беккетом. Взгляд Драко всё ещё не отрывался от её глаз, в которых отражались ужас, боль, предательство, обида, и — самое страшное — надежда. Одинокая слеза прочертила дорожку по скуле девушки. Драко провёл по её щеке кончиками пальцев и стёр её. — Такая глупая, — сказал он почти шёпотом, но его услышали все. — Такая… милая, наивная светлая героиня. Он не улыбался, не кривил губы, лицо было странно спокойным — как у того, кто заранее подготовил план, и теперь просто его озвучивает. — Я ведь предупреждал тебя, Грейнджер. Я говорил: не лезь в это; не примешивай к делу чувства; не путай игру с реальностью. Не пытайся исправить то, что не нуждается в спасении. Он наклонился ближе, его голос стал ниже, интимнее. — Но ты решила, что знаешь лучше. Что ты — исключение. Что ты вытащишь меня на свет, и я скажу: «спасибо». Он выдохнул, и горячий воздух коснулся её виска. — А я просто сделал то, что должен, и использовал все доступные инструменты. Включая тебя. Она хотела отвести глаза, хотела ударить его, но Остолбеней держал её, как кандалы. Всё, что Гермионе оставалось — чувствовать, как мир рушится. — Помнишь, — тихо начал он, не отводя взгляда, — ты говорила, что Шахерезада была умнее тебя? Он медленно провёл тыльной стороной пальцев по её шее, ниже — по ключице, где ещё не высохли капли чужой крови. — Она рассказывала сказки, чтобы выжить. А ты… даже не пыталась себя спасти. Драко склонился ближе, его голос стал тише, опаснее: — Может, она и правда была умнее. Потому что знала одну простую вещь: нельзя спасать того, кто сам не верит в спасение. Нельзя доверять людям, которые не доверяют никому. Он отстранился и холодным, чужим голосом добавил: — А особенно опасно — путать сказку с чьей-то игрой. Гермиона хотела закричать: «Я знаю, что ты врёшь!», но губы были парализованы, как и всё тело, а главное — она больше не была уверена, что это ложь. Малфой смотрел на неё слишком спокойно, слишком искренне — словно ему действительно не было дела. — Не бойся, — прошептал он, поглаживая её по волосам с пугающей нежностью. — Я не причиню тебе физической боли, Грейнджер. Его ладонь скользнула по прядям, и она почувствовала, как мурашки пробежали по коже. — Мы переместимся в дом… я изменю твои воспоминания, и ты снова станешь той, кем хочешь быть: влюблённой, слепой, счастливой, — чуть склонил он голову набок. — Ты уже по уши завязла во мне, и сама этого не заметила. Всё пыталась найти свет в давнем враге, но проблема в том, что невозможно отыскать то, чего никогда и не было. Гермиона не могла даже зажмуриться — всё, что ей оставалось, только смотреть, слушать, гореть от боли и падать в абсолютное отчаяние, без возможности ухватиться хоть за что-то. — Ты будешь целовать меня, — продолжал он спокойно, как будто рассказывал прогноз погоды. — Будешь засыпать на моих простынях, шептать моё имя, умолять не останавливаться. Малфой чуть усмехнулся — уголком рта. — И я, разумеется, буду отвечать. Пока ты мне нужна, — наклонился ниже парень, почти касаясь её губ. — Не потому что люблю тебя, а потому что это работает. Гермиона хотела исчезнуть из этого проклятого дома, но могла только смотреть и чувствовать, как по щеке скатывается вторая слеза. — Ты хотела знать правду, — мягко добавил Драко. — Но теперь, надеюсь, понимаешь… иногда незнание — единственное, что похоже на счастье. Грегори медленно откинулся на спинку кресла, переваривая услышанное, а затем… низко, гортанно засмеялся. — Знаешь, Малфой… Ты куда опаснее, чем я думал, — покачал головой мужчина, с восхищением смотря на Драко. — Ни один из твоих родственников не додумался бы до такого, даже Нарцисса. — Именно поэтому вам и стоило со мной работать, а не пытаться мной играть, — ответил Драко, отрывая взгляд от Гермионы и возвращая свою ледяную, почти ленивую маску. — Раз мы всё решили, — довольно протянул Беккет, устраиваясь поудобнее, — буду ждать приглашения на первый аукцион. Он перевёл взгляд на Гермиону и усмехнулся: — И, надеюсь, мисс Грейнджер удостоит нас своим визитом. Будет… символично. — Даже не сомневайся, — в тон ему усмехнулся Драко. Малфой медленно встал, и осторожно, почти бережно, снял её голову со своих колен и уложил на подушки дивана так, будто заботился о ней. Как будто. Выпрямившись, он достал палочку и направил её на Гермиону… — Не стоит, — раздался голос Грегори, твёрдый и резкий. — Ты уже достаточно сделал. Я сам наложу Обливиэйт. Драко замер. — Всё ещё не доверяешь мне? — с приподнятой бровью спросил он. — Я всегда доверяю только себе, — с ледяной вежливостью ответил Беккет. — Ну, как знаешь, — Драко отступил в сторону, приглашающе кивнув. Беккет медленно встал и вытащил палочку. Каждый его шаг по направлению к Гермионе звучал в её сознании, как удар похоронного колокола. «Скажи что-нибудь, Драко. Скажи им, что ты передумал, что ты не позволишь!» Малфой молча стоял рядом и ничего не делал. Ничего. Гермиона смотрела в потолок, но в голове всё вращалось вокруг одного: он знает, что сейчас произойдёт. Он слышит, видит, может остановить — но не делает этого. «Может, он всё ещё играет? Может, это часть плана?.. Может, он ждёт момента? Он же не даст им стереть мне память…» Но когда Грегори поднял палочку и произнёс: — Обливиэйт. …надежда умерла. Всё внутри неё оборвалось — как будто сердце успело сломаться прежде, чем разум потонул в чернильной тьме. Последнее, что она ощутила — руки, подхватывающие её тело, и запах Драко — тёплый, привычный, горько-родной. И тьма. Без прошлого. Без смысла. Без правды. Но в руках Драко Малфоя.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!