Вернутся к фанфику
26. Имитация реальности
2 мая 2025, 00:00Драко двинулся в сторону группы гостей, с которыми общался Грегори. Заняв место у соседнего фуршетного стола, он лениво оглядывал толпу, при этом периодически проверяя местоположение Беккета.
Хозяин вечера отошёл от компании и двинулся к соседнему столику, где стояла пожилая пара. Как только он достиг цели, один из домовых эльфов с подносом прошёл мимо них — маленькое существо, чуть выше стола, с огромными ушами — а над ним плыл поднос с хрустальными бокалами, наполненными бледно-золотым шампанским. Он как раз проходил позади Грегори, когда Драко, стоявший в нескольких метрах и, словно невзначай наблюдавший за движением эльфа, незаметно направил палочку на домовика, невербально проговорив:
— Конфундус.
Эльф дёрнулся, сбившись на шаге — его голова качнулась, и ментальная хватка на подносе ослабла. Поднос с шестью бокалами резко потерял устойчивость и начал заваливаться набок, смещаясь к переднему краю, откуда стекло соскользнуло. Первый бокал ударился о пол, разбившись на десятки острых осколков. За ним последовали остальные и, когда последний фужер отскочил от мраморной плитки, Драко произнёс второе заклинание, беззвучно и точно, направив палочку мимоходом вниз.
— Левиоса.
Один из осколков, уже начавший падение, резко сменил траекторию — и, словно отбившись от невидимой стены, ударил в раскрытое запястье Грегори. Всё произошло за две с половиной секунды — слишком быстро, слишком «случайно».
— Чёрт, — дёрнул рукой Беккет, когда алый след крови сразу начал стекать с запястья на рукав.
Эльф с ужасом упал на колени:
— Простите, простите, Хозяин! — рыдал он. — Простите, сейчас Крив всё уберёт. Простите!
— Идиот! — рыкнула на него, внезапно оказавшаяся рядом, Матильда.
— Простите, простите, Хозяйка! Крив накажет себя!
Грегори вытащил осколок из раны, тем самым усилив кровотечение, а Драко плавно сделал шаг вперед и достал из внутреннего кармана платок — чёрный, с вышитыми серебром инициалами Д.Л.М., и протянул его Беккету.
— Возьми, — ровно сказал он, даже не взглянув на рану.
— Чёртов эльф, — под нос прошипел Беккет, забирая предложенный платок. — Ничего не могут сделать нормально.
— Простите, Хозяин, — эльф уже убрал все осколки и стоял, опустив уши. — Крив сейчас принесёт зелье! — и с хлопком исчез.
— Грегори, дорогой, всё в порядке? — наклонилась к брату Матильда, аккуратно отведя его руку.
— Годрик, сестра, это просто царапина, — раздражённо отмахнулся он, а потом с кривой усмешкой взглянул на платок. — Малфой, ты, конечно, умеешь быть уместным.
— Считай это жестом доброй воли, — отозвался Драко с лёгкой полуулыбкой.
Беккет фыркнул, скомкал платок в руке и, небрежно вытирая последние капли, бросил его на ближайший столик, где стояли пустые бокалы.
— Всё равно испорчен, — пробормотал он.
В тот же момент, когда платок оказался на столике, Драко едва заметно сжал пальцы в кармане, нащупал рукоять палочки и взмахнул ей — на платок, впитавший кровь Беккета, легли чары невидимости: ткань будто слилась с поверхностью, растворившись в воздухе.
Почти одновременно, тонким, незаметным потоком, из складки его рукава выплыл другой платок — такой же чёрный, с серебряными инициалами, но заранее запятнанный его собственной кровью. Он опустился на место старого в идеальной синхронизации с исчезновением настоящего. Настоящий же, впитавший кровь Беккета, исчез под неощутимым и герметичным магическим щитом, мгновенно переместившись в скрытую секцию его кармана.
Через мгновение в комнату с хлопком вернулся эльф — в дрожащих руках он держал флакон с исцеляющим зельем.
— Простите, Хозяин… Крив исправит… — заикался он, подходя к Грегори с видом обречённого.
— Замолчи и дай сюда, — прошипела Матильда, выхватывая флакон.
Она резко отвинтила крышку, обмакнула пальцы и начала размазывать зелье по запястью брата. Параллельно эльф, тихо бормоча заклинание, очистил пятна крови с его одежды и пола, но стоило последнему следу исчезнуть, как Матильда, даже не взглянув на него, бросила через плечо:
— Исчезни и не показывайся до конца приёма.
— Да, Хозяйка, — пискнул эльф, опустив уши, и, убрав окровавленный платок со стола, мгновенно исчез, всё ещё с заплаканными глазами.
Матильда, словно по щелчку, надела радушную маску и, повернувшись к зевакам, которые уже начали подтягиваться ближе, улыбнулась светской, поверхностной улыбкой:
— Всё в порядке — не стоит переживать, просто несчастный случай.
И как раз в этот момент показалась Гермиона, шагнувшая в зал с лёгкой тревогой в глазах.
— Что случилось? — нахмурилась она, взглянув на Драко и затем на Грегори. — Что за переполох?
— Пустяки, — беззаботно отмахнулась Матильда. — Наш недалёкий домовик решил испытать наше терпение и вонзил в руку Грегори осколок.
Гермиона чуть нахмурилась.
— Уверена, он не сделал этого специально, — её голос был жёстче, чем следовало бы в такой обстановке.
Матильда резко повернулась к ней:
— О, ещё не хватало, чтобы домовики травмировали своих хозяев специально: он знает о последствиях такого поведения.
Гермиона чуть подалась вперёд — напряжение в лице сменилось выражением почти болезненного отвращения, но прежде чем она успела что-то сказать, Драко без слов положил ладонь ей на талию, сжав её чуть крепче, чем обычно. Она замерла и взглянула на парня, понимая по его взгляду: «Не сейчас и не здесь». Она сдержалась, но Драко чувствовал её раздражение в каждом миллиметре тела под своей рукой.
— Давай выпьем, Гермиона, — негромко сказал он, делая шаг в сторону от Беккетов. Затем, обернувшись к ним с идеально отточенной вежливостью, произнёс: — Поправляйтесь.
И, не дожидаясь ответа, лёгким, почти неощутимым жестом подтолкнул девушку в сторону фуршетного стола. Они простояли у стола всего пять минут, сделав по символическому глотку шампанского. Гермиона, играя свою партию, легко обвила руки вокруг его шеи, притянулась ближе, позволив взглядам гостей прочесть в этом что угодно. Они были парой, влюблённой, немного развязной, неприкрыто страстной. А потом он резко взял её за руку, и они исчезли за дверями бального зала.
— Куда мы направляемся? — прошептала она, стараясь не сбиться с шага на каблуках.
Он не ответил сразу, продолжая идти быстрым шагом по коридору, здороваясь с редкими проходящими волшебниками одним кивком. Его пальцы не отпускали её, но вдруг он резко остановился и потянул её назад. Голые плечи коснулись холодной стены, она ахнула от неожиданности, и в этот же миг его тело закрыло её от остального мира. Драко наклонился и резко взял её руки и положил себе на плечи — внешне всё выглядело, как внезапный прилив страсти. Его губы скользнули к её шее, вдыхая её запах, и он прошептал:
— Сюда направляется Селена. Время начинать играть.
А затем началось то, что было не похоже на игру: его губы коснулись её кожи на стыке плеча и шеи — медленно, с нарочитой жадностью. Но Гермиона, ожидавшая фальшивого прикосновения, почувствовала настоящее. Её дыхание сбилось, и девушка инстинктивно обвила его шею крепче и запрокинула голову, дав ему открытый доступ к шее.
Драко, будто почувствовав, что она приняла правила игры, медленно скользнул губами вверх, оставляя за собой тёплую, влажную дорожку поцелуев, от которой у Гермионы буквально ломило дыхание. Рука парня опустилась, задержалась на талии, затем медленно, слишком медленно для простого прикосновения, спустилась к бедру и сжала его сквозь бархат платья.
Где-то вдалеке послышался звук каблуков.
— Драко, не здесь… нас могут увидеть, — выдохнула она вслух, чтобы Селена услышала, но её голос был хриплым, как будто она сама не была уверена, хочет ли, чтобы он остановился.
— Плевать, — прошипел он, и его пальцы сильнее сжали её бедро, а губы скользнули к линии челюсти.
— Давай зайдём куда-нибудь… я…
Она сбилась. Просто сбилась. Мысли исчезли, исчезло всё, кроме ощущений, и только дисциплина — эта старая, проклятая гриффиндорская дисциплина — удерживала её от того, чтобы не сорвать с него пиджак прямо здесь. Драко был слишком близко, их губы почти соприкоснулись, и вдруг раздался голос:
— Ну, вы бы хоть спрятались получше.
Тело Драко напряглось, и он медленно отстранился, тяжело дыша. Гермиона чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
— Не вовремя, Селена, — сбиваясь с дыхания, сказал Драко, не оборачиваясь.
— Не вовремя заниматься сексом в коридоре, в паре метров от сотни гостей, — сухо скрестила руки на груди аловолосая девушка.
— Мерлин, какой стыд… — пробормотала Гермиона, выскальзывая из его объятий и судорожно поправляя платье.
— Спасибо за мораль, — фыркнул Драко, всё ещё не глядя на Селену, и крепко взял Грейнджер за руку. — Мы тогда пойдём… поищем место получше.
Они двинулись прочь, и уже из-за спины Селена крикнула:
— Советую третью дверь слева. Там отличный дубовый стол.
Драко только вскинул руку в небрежном жесте, будто говоря: «Да-да». Гермиона даже не оглянулась, дыша через рот, чтобы хоть немного скинуть возбуждение — всё её тело было объято пламенем.
Пройдя пару метров по полутемному коридору, они добрались до нужной комнаты. Драко одним движением распахнул её и, пропустив Гермиону вперёд, тут же захлопнул дверь за собой, запечатывая базовым запирающим заклинанием. В ту же секунду он наложил следящие чары на пространство снаружи: если кто-то приблизится хотя бы на пять метров, они узнают.
Гермиона машинально отступила вглубь комнаты и опёрлась руками о край тяжёлого дубового стола — того самого, о котором ехидно напомнила Селена. Сердце стучало громче, чем хотелось бы.
Драко тем временем рванул с горла бабочку, небрежно расстегнул верхние пуговицы белоснежной рубашки и скинул пиджак на ближайший стул. Он двигался резко, будто его самого раздражало, насколько сильно он вышел из равновесия. Он подошёл к столу и заговорил, слишком быстро, будто хотел заглушить собственные мысли:
— Вот платок с его кровью, — с лёгким взмахом палочки отлевитировал его на стол парень. — Собери её, а я найду, где можно смешать кровь. Потом — заклинание.
Малфой уже было двинулся к шкафам, но тут почувствовал лёгкое, настойчивое прикосновение к локтю: пальцы Гермионы остановили его, и она мягко, но твёрдо потянула парня на себя, разворачивая.
— Драко, — сказала она тихо, — тебе нужен холодный ум, ты сам это знаешь.
Он взглянул на неё — резко, тяжело, и девушка почти отпрянула. В его зрачках не было места для ясности: там пульсировала одна эмоция — голое и неудобное желание. Гермиона сглотнула и, не отводя взгляда, медленно провела пальцами по его предплечью, затем скользнула к ладони, рисуя на ней круги: успокаивающий, почти нежный жест.
— Успокойся, — прошептала она, едва слышно.
Драко закрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем выровнял дыхание, но голос, когда он заговорил, всё ещё был хриплым:
— Твои прикосновения всё только усложняют, Грейнджер.
Она тут же отняла руку и увидела, как его пальцы непроизвольно дёрнулись, словно протестуя.
— Не время для эмоций, — напомнила она тихо. — Соберись, Драко. Пожалуйста.
Он распахнул глаза — и теперь в них был лёд: окклюменция.
— Займись кровью, — коротко бросил он, отступая.
Гермиона не спорила. Вдохнула глубже, активировала заклинание и аккуратно вытянула из ткани всю кровь, что впиталась в платок. Затем трансфигурировала перо на столе в небольшой стеклянный флакон и поместила туда алую жидкость. Пока она работала, Драко обнаружил в шкафу высокий прозрачный бокал с широким горлом и поставил его в центр стола, после чего Гермиона вылила половину крови Беккета в чашу. Затем Драко, не колеблясь, достал палочку и полоснул себя по ладони, применяя режущее заклинание — кровь закапала в сосуд, и, когда в нём оказалось столько же, сколько было крови Беккета, Гермиона перехватила его руку.
— Подожди, — тихо сказала она, и одним движением наложила очищающие чары, затем заживляющие.
Но на этом не остановилась — открыла крохотный карман своей сумочки и достала крошечный флакон с зельем, и, открыв его, начала вмазывать Бадьян в свежий шрам.
— Им нельзя видеть даже следа от раны, а заклинание недостаточно заживляет.
Малфой не шелохнулся: смотрел пронзительно и долго.
— Я захватила одно… просто на всякий случай, — пробормотала она, чувствуя, как щеки едва заметно разогреваются.
— Спасибо, — произнёс он тихо.
— Ладно, — выдохнула Гермиона, — начнём.
Она сделала шаг назад, позволяя Драко занять место у стола, на котором в прозрачной чаше смешивалась ало-красная кровь Грегори Беккета и самого Малфоя.
— Если договор здесь, ты, как связующее звено, увидишь магическую нить, — напомнила Гермиона, уже тише, глядя на его профиль. — Я не смогу её видеть, так что просто буду рядом. С оберегами разберёмся по ходу.
Драко кивнул почти незаметно и медленно вытянул палочку. Его лицо застыло — сосредоточенное, отрешённое. Он поднял древко над чашей и, не издавая ни звука, зашептал заклинание одними губами. Его движения были точны, выверены: сначала круг по воздуху, затем лёгкое движение снизу вверх.
Сосуд на столе дрогнул.
Жидкость внутри словно ожила: по ней пошли волны, поверхность вспыхнула бледным светом, в ней появилось еле заметное, едва колышущееся серебристое мерцание. Потом из центра пошли пузыри, и тонкая полоска пара, светлая и почти невидимая, поднялась к потолку, закручиваясь, как дым от ароматических свечей.
Драко не моргал. Его губы продолжали шептать, палочка зависла над сосудом, и тонкая нить света потянулась от чаши в воздух. Гермиона затаила дыхание: она не видела магию, но её кожа покрылась мурашками от силы, заполнявшей комнату. Через несколько секунд всё застыло: сосуд стал обычным, а нити… не было.
Драко смотрел в пространство, будто пытаясь вырвать хоть один след, но в его лице читалось пустое непонимание.
— Ничего не вижу, — тихо произнёс он, почти не шевеля губами.
Гермиона осталась на месте, только слегка подалась вперёд:
— Может… есть какая-то необъяснимая тяга?
Он закрыл глаза, сделал вдох-выдох, опустил щиты окклюменции и снова открыл глаза.
— Нет, — с нажимом выдохнул он.
— Попробуй ещё раз, — осторожно, но твёрдо проговорила Гермиона.
Малфой снова поднял палочку. Повторил всё: движения, заклинание — сосуд снова слегка дрогнул, кровь вспыхнула, но слабее. Магия попыталась пробиться… и растворилась.
— Не сработало, — отчеканил он, глядя в стену.
Гермиона устало провела рукой по лицу, тяжело вздохнув:
— Сработало. Просто… договор не здесь.
На пару секунд повисло молчание, а потом — вспышка:
— Твою мать, — тихо и глухо выругался Драко, сжав кулаки и опираясь обеими руками о стол. — Конченные ублюдки.
Гермиона сделала шаг ближе и осторожно положила руку ему на плечо — не как участник миссии, а как человек, который знает, что сейчас всё внутри него рушится: всё, на что он надеялся; всё, ради чего решился на это безумие.
— Драко…
Он вздрогнул под её ладонью и медленно повернул к ней лицо: в его взгляде было что-то чужое, яростное, отчаянное.
— Не сейчас, — резко оборвал он голосом, сочащимся угрозой.
Комната снова погрузилась в напряжённую тишину. Гермиона молча отошла, а Драко так и остался стоять на месте, опираясь обеими руками о край стола, взглядом уткнувшись в тёмное окно: он даже не моргал — просто смотрел, не видя.
Гермиона занялась делом, потому что иначе было невыносимо: она аккуратно опустошила бокал, очистила его магией, спрятала остатки крови в потайной карман под платьем — она убрала всё, что могло выдать, что в этой комнате произошло. Потом снова взглянула на Драко, который за всё это время не сдвинулся ни на миллиметр: просто стоял и смотрел в темноту, в которой, казалось, хотел раствориться.
Гермиона сделала шаг к нему. Потом ещё один.
— Драко, — мягко позвала она. — Мы ведь не были наивны: мы знали, что вероятность мала. Да, это был самый простой путь, но он не единственный.
И тогда раздался глухой звук: парень ударил по столу с такой силой, что деревянная поверхность задрожала — Гермиона вздрогнула.
— Блять! — сорвалось с его губ с яростью, будто это слово — единственное, что может вместить всю степень его отчаяния.
Он дышал тяжело, коротко, как зверь, загнанный в угол. Развернулся спиной к столу и опёрся о него, Гермиона сделала ещё шаг и встала напротив Малфоя, медленно поднимая руки и беря его лицо в ладони.
— Посмотри на меня, — произнесла она спокойно, но твёрдо.
— Грейнджер, серьёзно, не трогай меня, — дернулся он, пытаясь отвернуться.
— Нет, — её голос был всё таким же мягким, но в нём появилось то самое фирменное упрямство, и она снова повернула его лицо к себе. — Драко, посмотри на меня.
Он резко вскинул глаза — серые, колючие, наполненные гневом и болью — Гермиона встретила этот взгляд спокойно: без страха, только с пониманием.
— Ну вот, смотрю, — прошипел он ядовито. — Что это меняет?
— Я с тобой, Драко, — сказала она ровно. — Мы найдём другой путь.
Он усмехнулся криво, зло, но не ответил.
И тогда она просто шагнула ближе и обняла его. Её руки скользнули по его бокам, замыкаясь в кольцо на его спине. Она прижалась к нему всем телом, аккуратно положив голову на мужское плечо, а затем почувствовала, как Малфой напрягся под ней — как будто каждое её прикосновение было вызовом для самоконтроля. Медленно, почти нежно, она провела ладонью по его спине, гладя, как дикого зверя, которого пытается успокоить.
— Мы сейчас вернёмся в зал, — прошептала она, — я буду смотреть на тебя, как самая влюблённая женщина на свете. Ты закончишь все свои дела, а я… буду ждать тебя в доме. Мы придумаем новый план, всё решим. Только, пожалуйста, не злись.
Драко ничего не ответил, но девушка чувствовала, как его дыхание стало глубже, спокойнее, а плечи чуть опустились. Он не обнял её, но и не оттолкнул, и этого было достаточно.
— Я на твоей стороне, Драко.
— Прекрати, — глухо ответил он.
— И не подумаю, — с тем же упрямым теплом сказала Гермиона.
Они так и стояли: она — между его разведённых ног, он — всё ещё опираясь руками о стол, но уже менее яростно, просто устало. Молчание растянулось, и Гермиона медленно подняла голову с его плеча, её глаза встретились с его, но в них не было вызова, не было жалости — только искреннее участие и немного, совсем немного — чего-то большего.
Она подняла руку, убрала с его лба выбившийся локон. Её пальцы скользнули вдоль скулы — мягко, осторожно — коснулись затылка и подтянули его к себе. Гермиона едва ощутимо прижалась к его губам — парень не ответил, но и не отстранился, и тогда Гермиона осторожно захватила его верхнюю губу своими, и почувствовала, как он поддаётся; как ломается напряжение в его теле; как он сдаётся.
Поцелуй был медленный, нежный, усталый. Его губы коснулись её осторожно, будто впервые: не как кукольной спутницы на шоу; не как пешки в шахматной партии, а как женщины, в которой он нашёл укрытие. Её губы отвечали с тем же трепетом, и это не был страстный, жадный поцелуй: это был поцелуй людей, которые больше не знали, что делать дальше. Он притянул её чуть ближе, его пальцы зарылись в её волосы, а дыхание стало глубже, тяжелее.
Гермиона почувствовала, как Драко расслабляется: он больше не был Лордом Малфоем, не был наследником семьи, не был подозреваемым и не был охотником — он был просто Драко. Просто человек. Просто мужчина, которому вдруг позволили почувствовать, что его тоже могут обнять — не ради выгоды, не ради игры, а просто потому, что хочется быть рядом. И в этом поцелуе — тёплом, тяжёлом, тихом — было всё, чего они не могли себе позволить, но отчаянно желали: слабость, близость, человечность.
Их губы медленно разомкнулись, а лбы почти соприкасались. Драко не открывал глаз, и Гермиона была за это благодарна, потому что казалось, что если он скажет хоть слово, всё исчезнет. Но потом парень резко вздрогнул, и с тревогой дёрнул головой в сторону двери.
— Кто-то приближается, — произнёс он хрипло, голосом, в котором всё ещё дрожала тень того, кем он был секунду назад.
В этот момент произошло невероятное.
Если бы Драко сказали, что Грейнджер выкинет такой финт, он бы не поверил ни за что на свете, но реальность оказалась такова, что спустя две секунды после его реплики, комнату наполнил громкий девичий стон. Драко, широко раскрыв глаза уставился на Грейнджер, которая снова подала голос с той же интонацией, будто она на пике самого лучшего оргазма в её жизни:
— Да-да-да! Мерлин, Драко!
Малфоя будто оглушило, его мозг отказывался воспринимать эту невозможную реальность. А потом всё стало ещё хуже: он почувствовал её пальцы, которые быстро начали расстёгивать его рубашку, а затем она рванула её с широких плеч, но та застряла на запястьях, удерживаемая запонками на манжетах.
— Что ты вытворяешь? — прошептал всё ещё сбитый с толку парень.
— Расстегни свои чертовы манжеты, Малфой, — прошипела она и, взяв его за талию поменяла их местами: теперь она стояла, прижатой к столу, а затем, наклонившись, приподняла платье вверх так, что оно едва прикрывало задницу и запрыгнула на столешницу.
Парень не двигался, просто уставившись на её оголенные и разведённые в стороны ноги: он мог рассмотреть цвет её нижнего белья. Оно было чёрным, к слову.
— Ещё, Драко! — снова громким голосом простонала Гермиона, а затем тихо прошипела: — Что ты застыл? Снимай рубашку!
Малфой отвис и быстро начал расстегивать запонки, скидывая рубашку, но контрольным выстрелом стало то, что она сделала дальше: пальцы Гермионы потянулись к его брюкам, и, в две секунды расстегнув его ремень, девушка потянула язычок молнии вниз, демонстрируя комнате его боксеры.
— Какого чёрта? — не мог поверить в увиденное Драко.
— Со стороны не будет видно, что мы одеты, — прошептала Гермиона, а затем смотря прямо ему в глаза застонала на всю комнату и, обвив ноги вокруг его бедер, придвинула парня ближе: так, что Драко врезался в неё уже наполовину поднявшимся от всех этих манипуляций членом.
Гермиона обвила его шею руками и, застыв в миллиметре от его губ, прошептала чуть хрипло:
— А теперь, Драко, представь, что на нас нет белья.
Эта фраза, если честно, сорвала Малфою крышу.
Его губы жадно опустились на её, и он сделал первое поступательное движение и услышал, как дыхание девушки сбилось на секунду, и Гермиона тихо выдохнула ему в губы. Он снова сделал движение, вжимаясь в девушку уже полностью вставшим членом. Они не говорили ни слова: потому что их рты были заняты. Драко смог уловить во всём этом безумии, как кто-то пытается сломать наложенные им запирающие чары, но, откровенно говоря, ему больше не было до этого дела.
Парень снова врезался в Гермиону, которая несильно прикусила его губу, заставив парня довольно рыкнуть и прошептать:
— Ты просто сумасшедшая.
Гермиона ничего не ответила, только её ноги сильнее сжались на его бедрах. Она пылала: если она думала, что в коридоре было сложно себя контролировать, то в этой комнате и слова «контроль» не знали. Она чувствовала, как член Драко, который натягивал ткань боксеров, толкается в её самую чувствительную точку, а трусики были уже полностью мокрыми от этого контакта. Гермиона была возбуждена. Нет, она была очень-очень возбуждена, и всё, чего она по-настоящему желала — чтобы бельё растворилось, и это всё стало реально, чтобы Малфой и правда оказался внутри.
Драко оторвался от ее губ и, взяв девушку за шею сзади одной рукой, а вторую положив на девичье бедро, продолжал вбиваться в неё, не отводя взгляда глаза в глаза, и в этих янтарный радужках он видел то, что, наверняка, отражалось в его собственных — похоть. Боксеры чертовски мешали, хотелось сжечь их и почувствовать то, какая она мокрая не через барьер двух тканей, а на живую. Салазар, как он хотел в неё войти, а её уже совершенно искренние тихие стоны, просто сводили с ума.
Драко скользнул рукой между ними и коснулся Грейнджер в самой чувствительной точке, заставив девушку вздрогнуть.
— Драко, пожалуйста, — прошептала она, не уточняя, чего именно хочет: чтобы он остановился или отодвинул её кружева и коснулся по-настоящему.
Его пальцы сделали всего пару движений, как дверь в кабинет распахнулась, и на пороге застыл охранник. Перед ним открылась живописная картина, где боком к нему стоял мужчина с голым торсом и расстегнутыми брюками, а на столе сидела девушка, обвивая парня ногами, которые выглядывали из-под поднятого вверх платья, оголяя часть бедра. И они совершенно явно были заняты, судя по тихим стонам второй и шумному дыханию первого. Охранник прокашлялся и, отведя взгляд в сторону, проговорил:
— Прошу прощения, но гости не могут находиться вне зала дольше пятнадцати минут. Распоряжение мистера Беккета.
— Пошёл вон, — прошипел Драко, так и не убирая пальцев с клитора Гермионы и не отводя взгляда от её губ, одну из которых она прикусила, сдерживая стоны.
— Я вынужден проводить вас назад в зал, — стоял на своём охранник.
— Выйди за дверь, — резко повернул голову в его сторону Драко. — Или я превращу твою жизнь в ад.
Охранник простоял ещё секунду, анализируя угрозу, а затем сделал шаг в проём и закрыл за собой дверь, оставшись снаружи.
Гермиона вообще пропустила весь этот диалог, потому что думать было сложно: пальцы Драко подводили её ближе к краю, а его член продолжал тереться о неё через боксеры. Она вцепилась в плечи Драко, и придвинула его к себе, находя губы и возобновляя поцелуй. Одна её рука скользнула вниз по груди и прессу парня и залезла под резинку боксеров, а пальцы сомкнулись на члене.
Драко замер на секунду и хрипло прошептал ей в губы:
— Я так тебя хочу, Грейнджер, — толкнулся он в её руку, снова возобновляя движения на её клиторе спустя секундную заминку.
— У нас мало времени, — прошептала она на выдохе и сделала поступательное движение вверх и вниз, рисуя какой-то узор пальцем на головке члена.
Драко глубоко вдохнул и ускорил свои движения, толкаясь в тот туннель, что создала Гермиона, параллельно доводя её до сумасшествия пальцами. Спустя полминуты хриплых стонов, комнату наполнили два сорванных выдоха, знаменующие одновременную кульминацию. Гермиона ощутила сперму на своей руке, а Драко чувствовал, как дрожат её ноги на его бедрах.
Парень уперся лбом ей в голое плечо, переводя дыхание, а затем оставил короткий поцелуй на ключице.
— Что ж, не ожидал, что пребывание в этой комнате закончится чем-то подобным, — хрипло проговорил он.
— Где-то теряешь, где-то находишь, — тихо ответила Гермиона.
— Это был твой коварный план, Грейнджер? Ты так резво стянула с меня одежду, — поднял он голову и нагло ухмыльнулся ей.
Гермиона закатила глаза и ответила:
— Да, я разрабатывала симуляцию секса с тобой с пятого курса. Ура-ура, всё получилось, — язвительно, но весело добавила она.
— Талантливо, — ухмыльнулся Драко.
Тут раздался вежливый стук в дверь: напоминание — «Я всё ещё вас жду».
— Как думаешь, он поверил? — тихо спросила Гермиона, слезая со стола и применяя к себе очищающее, и поправляя одежду и причёску.
— Как можно не поверить в то, что происходит на самом деле и что видишь собственными глазами? — застегивая рубашку самодовольно ответил Драко, предварительно применив к себе очищающее заклинание.
— Рада, что твоё настроение улучшилось, — закатила глаза Гермиона, доставая из сумочки блеск для губ и поправляя макияж.
— Насколько это было возможно, — подошел к зеркалу рядом с ней Малфой, смотря на своё отражение и поправляя укладку.
Он перевел взгляд на её губы, которые снова были перекрыты блеском, но всё равно оставались слегка опухшими от поцелуев. Он медленно наклонился к ней, и Гермиона прошептала, сглотнув:
— Что ты делаешь?
— Поправляю твой макияж: всё должно быть правдоподобно, а на тебе слишком много помады.
На этих словах его язык вторгся в её рот без какой-либо прелюдии, а руки сжались на ягодицах. Спустя полминуты поцелуя, Драко отстранился и, оценив раскрасневшееся лицо Грейнджер и практически стертый блеск для губ, удовлетворенно кивнул с гордым видом и, положив руку на талию девушки, повел их к выходу из помещения.
***
Как только они вернулись в зал в сопровождении охранника, всё стало на круги своя: будто бы ничего из тех минут, наполненных страстью не существовало. Спустя час бессмысленных разговоров, Драко с Гермионой отошли в сторону, и девушка тихо произнесла: — Судя по всему, слухи распространились, — окидывая взглядом группки главных сплетниц, во главе с Гринграсс и той пожилой женщиной, сказала Грейнджер. — Не могу понять, это осуждающие взгляды или завистливые. — Два в одном, — спокойно ответил Малфой. — В любом случае, самое важное, что все поверили. — Матильда скоро прожжёт во мне дыру, — заметила Гермиона. — Она переживает, что мы что-то задумали — ты их нервируешь. Уверен, я ещё выслушаю немало истеричных возмущений за то, что выбрал тебя в финале. — Как ты? — сменила тему Гермиона, с беспокойством смотря на него. Внешне Драко был привычно холоден, но даже сквозь его вечную маску было видно раздражение от того, что ритуал не сработал. — Нормально, — коротко ответил он. — Сколько ещё нам здесь торчать? — сменила тему девушка, поняв намёк. — Думаю, через полчаса начнётся вторая часть. Я отойду ненадолго: постарайся не вляпаться ни во что, — на этих словах Драко развернулся и пошёл в сторону выхода из бального зала. Гермиона взяла фужер для того, чтобы занять руки, и отошла в дальнюю часть зала, где было меньше людей. Впервые за этот бесконечный вечер она осталась наедине со своими мыслями. Она до сих пор не могла полностью успокоиться. В голове крутилась одна и та же мысль: «Договора не оказалось». Всё, на что они так рассчитывали — рассыпалось за считаные минуты. И хотя они понимали, что шансы были невелики, надежда, пусть и крошечная, всё же была. Но больше всего её волновал не сам провал, а Драко, и то, каким он был после: злой и растерянный, словно с него сняли последнюю защиту, и он остался один на один с разочарованием. Она видела, как он пытался сдержаться, как в нём боролись рациональность и ярость; видела, как в какой-то момент он позволил ей подойти ближе — для неё это было важно: Драко пустил её туда, куда, возможно, не пускал никого. А потом был… тот эпизод на столе. Теоретически — элемент спектакля, но её тело помнило всё слишком хорошо: эти губы — настойчивые, горячие, настоящие; этот взгляд, в котором не было ничего показного. Только голод. Только она. И то, как его движения не просто воспроизводили половой акт — они и правда занялись сексом в том кабинете неожиданно для самих себя. Игра их переиграла. Всё, что там произошло, было… чертовски реальным, но правда была в том, что сейчас было не время анализировать те выдохи в тишине — было время думать, что делать дальше. Гарри работает, да, и Гермиона была уверена, что он найдёт доказательства, которые помогут посадить Беккетов. И в тоже время девушка понимала, что этого может быть недостаточно, ведь вдруг, даже после их падения… Драко всё ещё останется связанным? Что, если он отдаст всё, а свободы так и не получит? Её страх не был рациональным — он был личным, потому что Грейнджер не могла допустить, чтобы человек, который уже прошёл через столько, снова оказался заперт в другом аду. Если договора не было в доме, то оставался один логичный вариант — Гринготтс. От этой мысли у Гермионы буквально холодок пробежал по коже. Ограбить банк гоблинов. Снова. Да, они уже проделывали это когда-то с Гарри и Роном, но то было в условиях войны, хаоса и абсолютного безрассудства, и даже тогда им лишь чудом удалось спастись; в тот момент они не до конца понимали, насколько это сложно, но, уже получив такой опыт, Гермиона понимала, что это истинное безрассудство: попытаться провернуть это снова. После их знаменитого налёта меры безопасности усилили многократно. Из разговоров с Гарри, когда он по службе бывал в Гринготтсе, Гермиона знала, что теперь для входа в хранилище недостаточно палочки и присутствия гоблина-сопровождающего. Хранилища оснастили новой системой магической идентификации: первая ступень — проверка палочки на входе, вторая — наличие ключа, который отпирает Хранилище, и третья — подтверждение крови. Теперь двери снабжены зачарованными иглами, реагирующими только на генетическую подпись владельца. Магия буквально «считывала» того, кто стоит у входа, с помощью капель крови. Кровь Беккета у них была — это давало шанс, но вот палочка и ключ… Вот что было настоящей проблемой. Найти ключ — может быть и можно было. Вероятнее всего, он где-то в доме или при Грегори. Но палочка? Незаметно украсть у мага его палочку в мирное время было не то чтобы сложно — невозможно. Гермиона сжала губы, понимая, что остается только одно: обойти одно из условий. Погружённая в свои мысли, она вздрогнула, когда рядом вдруг оказалась Селена. — Ну что, вы всё успели за те полчаса, что вас искала охрана? — прозвучал ровный, почти ленивый голос Кейпл. Гермиона чуть напряглась, поставив фужер с шампанским на ближайший фуршетный столик. — Нас искали полчаса? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Селена слегка усмехнулась, делая глоток из маленькой фарфоровой чашки с кофе. — Драко — персона важная и не всегда контролируемая, — пожала она плечами, будто бы не придавая значения своим словам, но в её взгляде было что-то слишком внимательное. — Да, — сдержанно кивнула Гермиона. — Мы всё успели. Селена прищурилась, облокотившись локтем на край стола. — Странно… Драко выглядел… каким-то недовольным, когда вы вернулись. Или даже злым, — её голос оставался спокойным, но интонация была слишком выверенной. Гермиона взглянула на неё, приподняв бровь, и тихо отрезала: — Он не любит вмешательств в личную жизнь. — А у вас с ним теперь личная жизнь? — будто бы между делом спросила Кейпл, снова делая глоток кофе. Её тон был нейтральным, но за глазами плескалось что-то большее, как будто она искала подтверждение собственным мыслям. — Судя по слухам, у нас уже и совместная жизнь, и свадьба, и трое детей, — с лёгкой усмешкой ответила Гермиона, но взгляд её был насторожен. — Я так понимаю, все уже в курсе, куда мы отлучались? — Ну, ты же знаешь людей, — Селена снова пожала плечами. — Стоит только исчезнуть из зала — и ты становишься центром чужой фантазии. — Людям бы своими делами заняться, — устало выдохнула Гермиона. — Люди — просто люди, — ответила Селена философски. Некоторое время они стояли молча. Гермиона чувствовала, как внутренняя напряжённость в ней нарастает — не от враждебности, нет — от непонимания, чего именно добивается Селена. Она была… слишком спокойной. Слишком точно направляла разговор. — Как ты? — неожиданно для себя самой спросила Гермиона. — Мы ведь не виделись после шоу. Селена оторвала взгляд от чашки, внимательно посмотрела на неё. — А мы подруги, чтобы видеться после шоу? — тон был колючим, но не ядовитым, а скорее, защищающим границы. — Нет, — спокойно кивнула Гермиона. — Просто… мы жили в одной комнате. И, как выяснилось, у нас не так уж мало общего. — У нас немного общего, Грейнджер, — тихо произнесла Селена, глядя не на неё, а в глубину зала. И в этот момент Гермиона впервые ясно почувствовала: Селена что-то знает. Или, по крайней мере, догадывается. — Можно личный вопрос? — Попробуй, — безразлично бросила Селена, не отводя взгляда от толпы. — Почему у тебя другая фамилия? Как я понимаю, ты единственная наследница. Или ты взяла настоящую фамилию отца — Филиппа? Плечи Селены едва заметно напряглись. Она сделала паузу, а затем отрезала, чуть резче, чем, возможно, хотела: — Он мне не отец. — О, прости, я не знала, — соврала Гермиона. — Так это фамилия твоего биологического отца? — Да. — Он тоже на приёме? — Нет. Гермиона чуть отступила назад и сделала глоток шампанского. — Наверное, лезу не в своё дело. Просто… у вас такие запутанные родственные связи — Филипп, который носит не свою фамилию, ты — с другой. Моё любопытство взяло верх. Прости. — Всё нормально, — отозвалась Селена. Они обе замолчали. Гермиона уставилась в толпу. — Так вы с Драко и правда вместе? — внезапно спросила Селена. Гермиона внутренне напряглась: слишком очевидная проверка. — Мне не казалось, что он тебе интересен как мужчина, — добавила Селена, глядя на неё чуть искоса. — Знаешь, я сама в шоке, — с лёгкой улыбкой ответила Гермиона. — Никогда бы не подумала, что влюблюсь в Малфоя. У нас с ним сложная история, и, да, он закрытый, и я не могу сказать, что знаю его до конца. Но… наверное, это что-то вроде химии. Думаю, даже ты не станешь отрицать, что с этими серыми глазами и низким голосом он может ввести в лёгкое… замешательство. Селена сдержанно усмехнулась краешком губ. — Так вы влюблены? — Я могу говорить только за себя, — спокойно ответила Гермиона. — Драко не из тех, кто вываливает эмоции. Но… мне пока что с ним хорошо, а щенячьи взгляды — точно не моё. — Любишь холодных красавчиков с багажом проблем? — с ухмылкой уточнила Селена. — Люблю умных и уверенных, — парировала Гермиона. — А что ты имела в виду под «проблемами»? — спросила почти наивно. — Что-то случилось? — С нами случилось родиться в неправильных семьях, — бесцветно сказала Селена после короткой паузы. Гермиона выдохнула сквозь смех — тихий, беззлобный. — Знаешь, удивительно слышать это от тебя. Я выросла, слушая, что чистокровность — это дар, а теперь богатые наследники сами говорят, что это ловушка. Иронично. — Дети платят за грехи родителей, — сухо ответила Селена. — Ты не представляешь, какая это роскошь — быть по-настоящему свободной, Грейнджер. — Представляю, — тихо ответила Гермиона, опуская взгляд. — Но свобода — это не подарок, а выбор, который редко бывает лёгким. Иногда мы говорим, что в клетке, просто потому что страшно идти против, а не потому, что дверь действительно закрыта. Селена взглянула на неё внимательно, и в глазах мелькнуло не раздражение, не презрение, а скорее… вопрос. — Думаешь, мне не хватает смелости? — с вызовом спросила аловолосая девушка. — А мы разве говорим о тебе? — притворно удивлённо вскинула брови Гермиона, отпив ещё глоток. — Мне ты всегда казалась человеком, который делает то, что хочет; та, у кого нет авторитетов. Селена ничего не ответила. Только опустила глаза на дно чашки, где давно остыл кофе. — Твой дядя… от него веет какой-то опасностью, — тихо проговорила Гермиона. Селена усмехнулась — коротко, почти бесшумно. Её взгляд всё ещё скользил по лицам гостей, словно она что-то высматривала. — С чего такие выводы? — всё же спросила она. — Интуиция, плюс годы, проведённые на войне — учишься распознавать, где стоит держаться настороже. Селена перевела на неё взгляд, прищурилась. — А что твоя интуиция говорит про Малфоя? Он тоже не из безопасных. Гермиона выдержала паузу и решила рискнуть. — Он… не опасный — просто уставший. Иногда складывается впечатление, будто ему не двадцать с небольшим, а сто с лишним. Селена чуть дёрнулась, и её ответ прозвучал почти не слышно: — Неудивительно… Гермиона услышала, но, вопреки обычной своей привычке уточнять, промолчала и сделала вид, что изучает что-то в зале. — Иногда мне кажется, что он что-то скрывает: не врёт — просто молчит. Как будто считает, что это не моё дело. — Возможно, он так и думает, — спокойно ответила Селена, не отрываясь от наблюдения за толпой. Гермиона перевела взгляд туда же — и сразу поняла, куда Селена так пристально смотрит. В другой части зала стояла девушка со светлыми волосами, которые волнами обрамляли её утончённое лицо: красивая, тонкая, в темно-синем платье. И смотрела она только на Селену. «Мерлин… неужели Драко был прав?» — щёлкнуло что-то внутри Гермионы. Она медленно, почти незаметно вернула взгляд на Селену — пора было менять тактику. — Мне было непросто признаться себе, что Малфой мне нравится, — вдруг сказала Гермиона. — Не просто внешне — по-настоящему. Я боялась, что друзья не поймут, что даже я сама себя не пойму, а потом осознала — ему в финале было сложнее в сто раз. Он отказался от всего привычного, от чистокровного сценария, от прошлого, от чужих ожиданий. Селена молчала, и Гермиона продолжала: — Не каждый на такое способен. Гермиона скользнула взглядом на девушку в синем платье — та всё ещё смотрела в их сторону. — Иногда не сделать выбор — это тоже выбор. Иногда это даже… способ кого-то уберечь, — вдруг произнесла Селена, всё так же бесцветно, глядя в пустоту. — Или упустить единственный ход, от которого зависит ещё и чужая судьба, — так же ровно отозвалась Гермиона. Селена повернула голову, и несколько долгих секунд смотрела на неё прямо, будто что-то решала, а потом отвернулась — и уже через мгновение спросила: — У тебя было в детстве любимое место? — Место? — удивилась Гермиона. — Да. Такое, куда тебе нельзя было, но тянуло сильнее всего. — Я с Гриффиндора, Селена. Нас тянуло исключительно в места с табличкой «Не входить». В первый же год учёбы мы с Гарри и Роном очутились именно в том коридоре, который Дамблдор запретил посещать, грозя страшной неестественной смертью. Селена чуть улыбнулась. — А я обожала кабинет дяди, — тихо начала она. — Он в западном крыле: из окна видно пруд и лес. Когда мне становилось нестерпимо скучно на подобных приёмах, я прокрадывалась туда, как в собственный маленький мир. Мне казалось, что я совсем одна, и никто меня не найдёт. У меня даже был стишок, чтобы не потеряться в коридорах… И, будто на автомате, почти шёпотом, но нараспев, она проговорила: — Двадцать шагов — и статуя ждёт, Где рука укажет тебе поворот. Пять дверей — и влево нырни, и затем вперёд смело беги. Тридцать ступеней — вверх по спирали, Но тихо, чтоб не рыцари крови тебя не поймали. Двадцать направо, семь тихих налево — пред тобой двери, а за ними карета. Гермиона вслушивалась, ловя каждое слово. — Там стоял старинный стол, — как ни в чём не бывало продолжила Селена. — Я пряталась под ним, рисовала, трогала статуэтки — тогда мне казалось, они просто красивые, а потом оказалось, что это тёмные артефакты, закрытые защитными чарами. В общем, весёлое было время, пока дядя не нашёл меня. — И? — И с тех пор это место стало символом страха, и я больше туда не ходила. По крайней мере — без причины. Наступило молчание, а Селена сделала шаг в сторону, будто собираясь уйти, но потом бросила через плечо: — Скоро финал вечера — если не хочешь застрять здесь на ночь, советую выходить через третью дверь справа. Камины у нас — вечная проблема. И ушла, не оборачиваясь. Гермиона не успела проанализировать всё случившееся, как раздался грохот. — Салют, — прошептала она себе под нос. И в это мгновение ей на талию легла рука — Гермиона даже не шелохнулась, а потом услышала тихий голос за спиной: — Что Селена хотела? — Ничего, — молниеносно ответила Гермиона. — Просто светский разговор с попыткой понять, действительно ли мы влюблены. Руки парня медленно обвили её талию, когда на сцену поднялись Матильда и Грегори, что-то говоря толпе с широкими лицемерными улыбками. Гермиона не слышала ни слова, чувствуя только дыхание у своего уха, и жар от тела Драко, которым он прижимался к её спине. — Тебе пора уходить, — прошептал он. — Камины справа от выхода. Как договаривались: отсюда перемещаешься к себе в квартиру, а потом в дом. — Хорошо, — прошептала Гермиона, невидящим взглядом смотря на сцену. — Мне надо попрощаться с Беккетами? — Нет, — отрезал Драко. — Чем меньше внимания ты привлечёшь, тем лучше. — Хорошо, — снова согласилась она, а затем развернулась лицом к парню и заглянула в стальные радужки. — Ты обещаешь, что не будешь лезть на рожон? Драко ухмыльнулся, прикрывая глаза. — Беспокоишься обо мне? — Да, — серьёзно ответила Гермиона. Улыбка сползла с лица парня, и он посмотрел на Грейнджер без издёвки и сарказма, а затем тихо сказал: — Сделаю всё, что в моих силах. — Я буду тебя ждать. — Я приду. — Если ты умрёшь, Малфой, я тебя убью, — прищурившись ответила Гермиона, скрывая угрозу за улыбкой. — Если я умру, Грейнджер, я планирую доставать тебя всю жизнь в виде призрака: буду скидывать книги с полок, сводить с ума твоего кота и подглядывать за тобой в душе. — Извращенец, — легко хлопнула она его по груди ладонью, улыбаясь. — Просто выжимаю максимум из возможных вариантов, — пожал он плечами. Толпа вокруг начала расходиться: кто назад к столам, кто в сторону каминов, а двое вынужденных влюблённых не двинулись с места. Серые глаза смотрели в карие, янтарные радужки искали что-то, чего и сами не знали, в стальных напротив. — Тебе пора, — тихо напомнил Драко. — Иду, — не двинулась с места Гермиона. — Ты стоишь, — чуть улыбнулся парень. — Ты меня держишь, — намекнула она на руки, что всё ещё удерживали её талию. — Ты права, — медленно разомкнул он контакт, оставив ладони, висящими в воздухе, будто сдаваясь. — Без фокусов, Малфой, — прошептала Гермиона, а затем, чуть поднявшись на носочках, оставила короткий поцелуй на его губах. Парень подался вперёд, пытаясь продолжить, но пальцы Гермионы легли на его губы, и она тихо сказала с лукавой улыбкой: — Оставлю тебе мотивацию оставаться хорошим мальчиком на переговорах. Глаза Драко сверкнули, и он хищно прищурился: — Манипуляция? — Да, — без зазрения совести ответила девушка, убирая руку. — А что меня ждёт, если я буду, как ты сказала, «хорошим мальчиком»? — Исполню любое твоё желание, — вздернула она бровь с вызовом, заставляя зрачки Малфоя расшириться. — Ловлю на слове, — хрипло отозвался он. — Только никаких пошлостей, — прикусила губу Гермиона, пытаясь сдержать улыбку. — Я бы не посмел, — картинно выдохнул Драко, а затем отстранился. — Малфой! — раздался голос Селены за его спиной. — Иду, — ответил он и, разомкнув зрительный контакт с Гермионой, пошёл вслед за Кейпл, которая даже не взглянула на Грейнджер.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!