Вернутся к фанфику
31. Девушка с ветром в волосах
5 июня 2025, 21:19За 12 дней до аукциона
Мир сошёл с ума.
Это было единственное объяснение тому, что происходило последние два дня в магической Британии. Если бы пару месяцев назад Гермионе сказали, что их «отношения» с Малфоем вызовут такой масштабный общественный приступ истерики, она бы не поверила.
Но реальность не интересовалась её мнением.
Под её окнами теперь круглосуточно дежурили журналисты с объективами длиннее мётел; её кофейни превратились в святилища фанатов, надеющихся, что Гермиона и Драко появятся там рука об руку; а количество сов с гневными посланиями от школьниц, обвиняющих её в том, что она недостойна легендарного слизеринского принца, стало таким, что Грейнджер просто начала сжигать письма, не читая. Пачками.
В день эфира Джинни и Луна заявились к ней на порог с бутылками вина, чтобы посмотреть финальную серию вместе. Серию, которую Гермиона вообще не планировала смотреть, чтобы не расшатывать себе нервную систему. Розово-ватные комментарии Джинни и Луны, которые не были в курсе реальной ситуации их отношений с Драко, а видели лишь картинку для эфира, делали всё ещё хуже, потому что с каждым их комментарием из разряда: «Не знала, что Малфой способен так смотреть на кого-то!», «Если бы мне в школе сказали, что Драко будет стоять перед тобой на колене с кольцом, я бы расхохоталась!», «Он всегда был таким сексуальным?», «Расскажи, каково это — спать с Малфоем?», «А он умеет говорить красиво!».
С каждой репликой Гермиона чувствовала, как её захлёстывает паника.
Потому что да, он правда так смотрел.
Да, он правда это говорил.
И да, она действительно — совершенно на полном серьёзе — смотрела на него так, будто собиралась раствориться в нём.
«Мерлин Всемогущий, я правда выглядела, как умалишенная, пока он мне говорил все эти идеальные слова своими идеальными губами!»
Этот опыт совместного просмотра окончательно выбил Грейнджер из колеи, и, если первый день после приёма она просто проспала, пытаясь восстановить силы и остановить поток мыслей, то после посиделок, весь день субботы прошёл, как в тумане. Гермиона чувствовала его запах в каждом уголке своей квартиры, и ей хотелось лишиться обоняния, чтобы остановить это сумасшествие.
И, если она могла себе позволить спрятаться в четырёх стенах, то Малфой, выдержал всего день, и уже в субботу журналисты «Ведьмополитена» всё-таки поймали его где-то между встречами, и, очевидно, он уже устал сдерживаться. Потому что в сегодняшнем номере читатели с восторгом разбирали статью с броским заголовком: «Первые комментарии Драко Малфоя после финала шоу».
«Да, мы действительно встречаемся», «Я выбрал Гермиону в финале, потому что захотел выбрать её», «Я её давно не ненавижу», «Это моё личное дело, что я чувствую к Грейнджер». Гермиона перечитала эти строчки трижды, а потом аккуратно сложила газету пополам и прошептала:
— Идиот.
Но улыбка всё равно вырвалась.
До их встречи оставалось пять минут, и Гермиона слабо представляла, как всё пройдёт. Одно дело — играть чувства перед камерами, зная, что каждый твой шаг записывается; совсем другое — не понимать, когда тебя снимают и где за тобой наблюдают. Они оба знали, что сегодня их кто-то сфотографирует, и эти колдо обязательно передадут Беккетам, поэтому каждый кадр должен будет подтверждать версию: Гермиона ничего не помнит, она по-прежнему верит Драко, она — очарована, влюблена, спокойна. Всё как надо. Но всё усложнилось, потому что теперь Гермионе нужно было не просто выглядеть влюблённой — а прятать то, что это чувство стало реальным.
Прятать от Драко.
Как не выдать, что она больше не может отвести взгляд от этих серых глаз? Что каждый раз, когда он к ней прикасается — её сердце мечется в грудной клетке? Что его искренняя, пусть и редкая, улыбка, кажется, может заставить её петь, прыгать, танцевать румбу — да что угодно, чёрт возьми.
Гермиона влипла.
Будто прыгнула в океан по имени «Драко Малфой», и вокруг ни одного клочка суши, ни спасательного круга, ни даже обломка доски — только солёная глубина чувств, в которых она захлёбывается и всё равно продолжает плыть. И даже все, что она пережила в той переговорной не умаляло ее чувств. Возможно, она была самой глупой женщиной на земле, раз поверила в его слова. С другой стороны, кто не поверит тому, кто находится под сывороткой правды? Кто не поверит тому, кто говорит, что ему важно вернуть ее доверие? Кто не поверит Драко Малфою, когда он смотрит на нее своими пронзительными серыми глазами? Гермиона таких людей не знала, да и сама такой не являлась.
А то, что они не виделись с самого приёма, только усугубляло ситуацию. Драко писал каждое утро и каждый вечер. Два раза в день филин доставлял его вежливые короткие письма: «Изменились ли твои планы на сегодня?», «Планируешь ли куда-то выходить?» Гермиона отвечала «нет», и он исчезал до следующей проверки связи.
И вот до катастрофы оставалось пять минут, и Грейнджер ещё раз оглядела себя в зеркале — и в который раз не могла понять, верный ли выбор сделала. На ней была белая теннисная юбка, чёрный свитшот, высокие гетры, которые выглядывали из-под грубых кожаных сапог. Волосы были собраны небрежно, но, откровенно говоря, она провозилась с ними тридцать минут — выглядела она так, будто собиралась на свидание, на которое всем плевать: универсально; удобно; идеально для бегства или для того, чтобы влюбиться. Кто разберёт.
— Не выгляди так, будто ты старалась, — пробормотала она себе. — Не выгляди так, будто тебе не всё равно.
Из гостиной раздалось громкое «мяу» и ленивый, чуть хрипловатый голос:
— Ну что, монстр, сегодня твой день: можешь об меня тереться сколько влезет. Твоя хозяйка уже готова?
Гермиона глубоко вдохнула, в последний раз взглянула на себя в зеркало и пошла в гостиную, морально настраиваясь на встречу, но картина, которую она застала, заставила её замереть на пороге по меньшей мере по двум причинам.
Во-первых, Живоглот.
Он сидел у Драко на руках и, судя по выражению морды, был абсолютно доволен. Малфой гладил его за ухом с неожиданной мягкостью и бормотал:
— У тебя есть ровно минута, кот, потому что в следующий раз я приду в нормальной одежде. Не смей об меня тереться, когда я в костюме. Кивни, если понял.
Живоглот, конечно, не кивнул, а просто блаженно прикрыл глаза и устроился удобнее. Гермиона прижала руку к губам, чтобы не выдать хриплый смешок.
Вторая причина была ещё более шокирующей: на Малфое была маггловская одежда.
И нет, это не «он надел джинсы»: Драко выглядел так, будто мог бы органично вписаться на обложку журнала про городской маггловский стиль. Светлая толстовка с капюшоном; сверху объёмная джинсовка; тёмные, свободные брюки; кроссовки, а на голове — низко надвинутая бейсболка, которая только усиливала ощущение безупречно продуманной расслабленности.
Гермиона почувствовала, как внутри что-то сдвинулось: это был не Драко Малфой из эфира — не наследник, не интриган, не игрок — это был мужчина, с которым ты хочешь прожить обычный день: без камер и планов.
— Привет, — всё ещё смотря на него в шоке, сказала девушка.
Драко резко вскинул голову и оглядел её с ног до головы: медленно, жадно, испытующе. А, когда дошёл до лица, его губы растянулись в совершенно самодовольной улыбке.
— Что у тебя было по Прорицаниям, Грейнджер? — спросил он вместо приветствия, всё ещё гладя Живоглота.
— Что? — опешила девушка.
— Оценка.
— Я отказалась их посещать, — ничего не понимая, ответила она.
— Что ж, — откинулся он на спинку дивана, — неразумное решение: по-моему, у тебя талант предсказывать, раз ты выбрала такой образ. Мы неплохо сочетаемся, — подмигнул он ей. — А гетры… считаю их очень сексуальным элементом гардероба — хороший выбор.
У Гермионы чуть не подкосились колени, но она смогла взять себя в руки и ухмыльнулась:
— Ты решил добить магов Британии, одевшись как маггловский рэпер?
— Мне больше нравится рок, — ответил Малфой, поднимаясь и опуская на диван недовольного прерванной лаской Живоглота.
— Ты слушаешь маггловскую музыку? — ошарашенно уставилась на него Гермиона.
Ей срочно нужен был глоток воздуха, потому что кислорода становилось всё меньше по мере того, как Драко приближался к ней.
— Я теперь такой лояльный, ты же знаешь, — ухмыльнулся парень. — Готова? — перевел он тему.
— Да, — неуверенно ответила Грейнджер.
— Отлично, пойдём, — взял он её за руку, и Гермиона прокляла свои вспотевшие от его близости ладони.
Они двинулись к входной двери, и девушка резко затормозила.
— Ты куда? Камин там, — указала она в его направлении пальцем.
— Внизу моя машина, — просто ответил Драко и потянул её к выходу. — Мы же идём в маггловский Лондон — я подумал, что мы можем покататься. Или ты не хочешь? — остановился он, открывая входную дверь.
— Хочу, просто там куча журналистов, — ответила девушка, запирая дверь. — Они же сейчас накинутся на нас, как стервятники.
— Нам надо показать Беккетам, что ты по-прежнему способна находиться со мной в одном пространстве — никто не справится с этим лучше, чем журналисты, — спускаясь по лестнице вниз, сказал Драко.
Они остановились перед дверьми на улицу, и Малфой повернулся к Гермионе и посмотрел в янтарные радужки.
— Готова?
— Да, — уверенно кивнула она и сильнее сжала его руку.
Гермиона никогда не видела, чтобы люди так быстро реагировали. Они не успели сделать и двух шагов, как их ослепили вспышки колдографов, а пространство заполнил гул голосов:
— Мистер Малфой, мисс Грейнджер, вы собираетесь на свидание?
— Скажите, это ваша первая встреча после финала шоу?
— Вы живете вместе?
— Когда нам ждать новостей о свадьбе?
— Мистер Малфой, как к вашему выбору отнеслась Леди Малфой?
Драко уверенно вёл её сквозь коридор работников прессы, не говоря ни слова. Гермиона действовала аналогично, и, когда они уже практически добрались до припаркованного Бэнтли, кто-то из журналистов схватил Гермиону за руку.
— Мисс Грейнджер, вы виделись с Теодором Ноттом? Как он отреагировал, что вы встречаетесь с одним из его лучших друзей? Вы изменили ему с Драко Малфоем, поэтому он пришёл на шоу? — посыпались на неё вопросы.
— Вы не имеете права… — возмущенно воскликнула Грейнджер.
— Убрал руки от моей девушки.
Журналист вздрогнул, а Драко, отцепив его пальцы от Гермионы, наклонился к мужчине и прошептал с кривой, почти опасной улыбкой:
— Ещё раз коснёшься её — пожалеешь.
Гермиона не успела ничего добавить, и уже через десять секунд он открыл перед ней дверцу Бэнтли, усадил девушку внутрь и хлопнул дверью. Сам устроился за рулём и повернулся к ней.
— Всё в порядке?
— Да, всё нормально, — кивнула она. — Спасибо, что вмешался, хотя я и сама…
— Когда ты со мной, — перебил он, всё ещё подсвечиваемый непрекращающимися вспышками от колдографов, пока журналисты снимали их через стекло, — тебе не надо делать ничего самой.
Гермиона не знала, что на это ответить. Малфой сказал это таким властным тоном, что вопреки всем своим принципам, Гермионе хотелось впиться ему в губы и высосать его душу, как дементор. И ровно в тот момент, как она об этом подумала, Драко наклонился к ней. Гермиона резко вдохнула от неожиданности, прикрывая глаза, и через секунду подалась вперёд, намереваясь его поцеловать. Его рука потянулась ей за спину и, Гермиона, каждой клеткой тела ожидавшая, что та коснётся её спины или зароется в волосах, услышала звук выдвигающегося ремня безопасности.
— Не знал, что тебя так впечатляет, когда мужчина тебя пристёгивает, — ухмыльнулся самым самодовольным способом Драко, защёлкивая ремень. — Но я учту. Это касается только ремня безопасности или ты, в целом, не против пристёгивания? — выгнул он бровь.
— Какой же ты невыносимый придурок, — прищурившись, покачала она головой, молясь, чтобы её предательское лицо не покраснело.
— Нас фотографируют, — продолжал он улыбаться. — Просто делаю свою работу.
— Ах, вот как это называется теперь, — протянула она, скрестив руки и откидываясь в кресле. — Значит, если я случайно положу руку тебе на бедро — это тоже будет частью сценария?
— Абсолютно, — кивнул он, включая зажигание. — И если ты случайно застонешь от удовольствия, когда я дотронусь до твоей шеи — это тоже исключительно ради правдоподобия.
— Потрясающе. А если я сорву с тебя эту нелепую бейсболку и засуну тебе язык в глотку прямо сейчас — мы это списываем на напряжённую актёрскую импровизацию?
— Только если после этого ты продолжишь импровизировать на заднем сиденье, — бросил он, выкручивая руль и плавно объезжая журналистов.
Гермиона закусила губу, чтобы не выдать улыбку, и повернулась к окну, чтобы Драко не видел, как совершенно преступно загорелись её щёки.
— Ты ужасен, — сказала она, но голос у неё дрогнул.
— Все думают, что ты влюблена в этого ужасного мужчину, — спокойно отозвался он, глядя на дорогу. — И сегодня мы собираемся провести самый фальшиво-настоящий вечер в истории фальшиво-настоящих отношений.
Дорога до места назначения прошла спокойно: Драко поделился опасениями о том, что если его продолжат зажимать журналисты с вопросами о том, насколько сильно он влюблён, он кинет в кого-то из них Аваду. Гермиона на это только рассмеялась и сказала, что не планирует таскать ему передачки в Азкабан, на что Малфой назвал её «бессердечной». По пути Гермиона рассказала об успехах Гарри, поделилась своими рабочими достижениями за эти пару дней и один раз еле сдержалась, чтобы не ударить Малфоя, когда он предложил назвать один из напитков нового меню в его честь.
— Кстати, — сказал Драко, сворачивая с главной улицы, — ты так и не рассказала, как достала ключ.
— Я не уверена, что тебе стоит знать, — прикусила губу Гермиона, смотря вперёд.
— Гермиона, если ты хочешь быть загадочной, я, конечно, не против, но это, мягко говоря, неподходящая ситуация.
— Просто я не хочу подставлять человека, который мне помог.
Драко перевёл на неё серьёзный взгляд.
— Гермиона.
— Драко, — таким же тоном ответила она ему.
— Ты же понимаешь, что ты не можешь вечно держать ключ у себя? Как ты собираешься его вернуть в поместье? Вряд ли Бэккеты не заметят его отсутствия, особенно, когда из их хранилища что-то пропадёт.
— Я могу встретиться с этим человеком и отдать его, — нахмурилась она.
— Мм, — протянул он, возвращая взгляд к дороге. — Уже назначили свидание? Беккеты же так удачно не следят за каждым нашим шагом.
Гермиона сжала зубы от негодования — придурок был прав. И это бесило.
— Ладно, только обещай не орать на меня и не подставлять этого человека.
— С чего мне подставлять того, кто мне помог?
— С того, что вы только этим на Слизерине и занимались? — саркастично улыбнулась Гермиона.
— Ну, не томи.
— Селена.
— Что? — резко повернулся к ней Драко.
— Смотри на дорогу!
Драко развернулся назад, но то, как он сжал пальцы на руле, не предвещало ничего хорошего.
— Ты что, с ума сошла? Ты доверилась Селене?!
— А что мне было делать? — раздражённо ответила Гермиона.
— Посоветоваться со мной, например! Я же спрашивал тебя тогда: «Чего хотела Кейпл?» Ты сказала: «Ничего». Ты соврала мне, Грейнджер!
— Ну, накажи меня, — закатила она глаза.
— Сразу после свидания этим и займусь, — с угрозой посмотрел он на девушку.
— Считаю минуты, — ухмыльнулась она.
— Какая ей от этого выгода? — сменил тему Драко. — Что конкретно она сказала?
— В ходе разговора я поняла, что она не купилась на наш спектакль — Селена поняла, что мы закрылись в кабинете не ради секса. Она намекнула мне, что в кабинете Грегори есть что-то, что может нам помочь, — начала рассказ Гермиона. — Я думала, что там договор, и твоё заклинание просто не сработало из-за обилия защитных чар в личном крыле. А потом нашла ключ и заменила его трансфигурированной серёжкой. Когда я возвращалась назад, мы с ней столкнулись, и Селена пыталась меня вывести из поместья, но появился Филлип и дальше ты всё знаешь.
— И зачем ей предавать свою семью? — всё ещё переваривал услышанное Драко.
— У меня есть одна теория, — глубоко вдохнула Гермиона, будто борясь с собой, а потом еле слышно произнесла: — Ты был прав.
— Что? — не расслышал Драко, тормозя на светофоре.
— Я говорю: «Ты был прав», — не повысила голоса ни на децибел девушка.
— Салазар, Грейнджер, что ты там бормочешь? — повернул голову в её сторону Драко, нахмурившись.
— Я говорю: «Ты был прав»! — раздражённо выпалила она.
— Это понятно, — даже не повёл бровью парень. — Но хотелось бы, чтобы ты была конкретнее.
— Кейпл влюблена в девушку, и, по всей видимости, её семья не в восторге от этого или вообще не в курсе.
В течение пары секунд в салоне играла только музыка, а затем Драко расхохотался.
— Фантастика, — закусил он губу, чтобы остановить приступ смеха.
— Хватит, — закатила глаза Гермиона.
— Салазар, я такой гениальный, — широко улыбался парень. — Ты хоть понимаешь, как тебе со мной повезло?
— Ага, твой гей-радар работает на все сто: я тобой горжусь, Малфой, — фыркнула Гермиона.
— Ты смеёшься, а этот гей-радар меня спас в четырнадцать, когда я стал замечать, как странно на меня смотрит Крэбб. Слава Салазару дочка друзей нашей семьи оказалась проворнее и первая меня соблазнила, — всё ещё смеялся Драко.
— О, и каким был твой первый секс? — в предвкушении подалась вперед Грейнджер.
— Посредственный, — пожал плечом Драко, останавливая машину на парковке. — Но, конечно, когда тебе четырнадцать, любой секс — это благословение.
Отстегнув ремень безопасности, Драко повернулся к девушке и вкрадчиво спросил:
— А ты? Уизел смог не нанести тебе психологическую травму?
— С чего ты взял, что мой первый раз был с Роном? — усмехнулась Гермиона.
Брови Драко поползли вверх.
— А кто? Крам?
Гермиона только улыбнулась в ответ.
— Ты хочешь сказать, что после бала… — ошарашено смотрел на неё Драко. — Ты же сохла по Уизелу.
Драко выглядел так, будто она сообщила ему, что завтра планирует пойти к Амбридж на чай.
— Видел бы ты своё лицо, — заливисто рассмеялась девушка и, отстегнув ремень безопасности, выскользнула из машины.
Драко распахнул дверь и оказался рядом, беря её за плечи и разворачивая к себе.
— Крам? Серьёзно? — не мог поверить он в услышанное. — Ты лишилась девственности на четвёртом курсе?
— Я могу обидеться, Малфой, — выгнула бровь Гермиона.
— Нет, я не это имел в виду. В смысле, — растерялся Драко, — я просто не ожидал. Я думал, что ты подпустила к себе кого-либо уже после школы. Ты всегда была такой… правильной.
— Ты так хорошо меня знаешь, — лукаво улыбнулась она, а затем добавила: — Шучу, расслабься. Да, это был Рон. И да, это было после школы: я была влюблена в него с четвёртого курса и мне было плевать на Виктора.
— Без комментариев, — закатил глаза Драко и, взяв её за руку повёл вперёд.
Гермиона только сейчас увидела, куда они приехали. Ее ослепило десятком разноцветных огней, но вместо того, чтобы ахнуть от восторга, она сделала резкий шаг назад, тормозя Малфоя.
— Нет, — твёрдо отрезала она.
— Что «нет»? — Драко остановился как вкопанный, разворачиваясь к ней с выражением абсолютного непонимания.
— Ты издеваешься, Малфой?! — процедила Гермиона сквозь зубы, будто он только что предложил ей прыгнуть с метлы.
— Я не понимаю, — нахмурился он. — Тебе не нравится? Я думал…
— А почему мне должно нравиться чёртово колесо обозрения?! — всплеснула руками она, глядя вперёд с таким ужасом, словно перед ней был василиск.
Драко проследил за её взглядом и выдохнул с заметным облегчением, прикрыв глаза ладонью.
— Салазар, я уже успел напрячься, — пробормотал он. — Грейнджер, я не веду тебя на колесо. Мы идём в парк — нам не обязательно идти на высокие аттракционы. Максимум — качающаяся уточка.
— Уточка? — переспросила она недоверчиво.
— Или пингвин, или лошадка, — продолжил он. — Можем начать с поездов для трёхлеток. Я даже готов тебе купить бейджик «Самая смелая малышка».
Гермиона смотрела на него с недоверием.
— Хочешь, куплю тебе сладкую вату? — добавил он с многообещающим движением бровей.
Она прищурилась, пытаясь понять шутит он или правда пытается сделать ей приятно.
— Да Годрика ради, Грейнджер! — всплеснул руками Малфой. — Хочешь, уедем? Я отвезу тебя в самый пафосный ресторан, закажем устрицы, я надену костюм, и струнный квартет сыграет для нас проникновенную мелодию.
— Нет! — отрезала она, вскидывая руки. — В пафосный ресторан ходи с Паркинсон — я туда ни ногой.
— Тогда чего ты хочешь? — сухо спросил Драко. — Я подумал, что это не банально и тебе нравятся парки аттракционов.
Он на секунду опустил взгляд, и Гермиона вдруг поняла: он старался. Он реально хотел ей угодить.
— Нет, — замотала она головой. — Я хочу, честно. Я просто увидела колесо и… как ты помнишь, у меня не самый позитивный опыт.
— Уверена? — уточнил парень.
— Уверена, — закивала она. — И хочу вату. Розовую.
Малфой усмехнулся, сжал её пальцы чуть крепче и повёл вперёд.
— Я даже куплю тебе какао — пусть все пятилетки обзавидуются.
— Чтобы все пятилетки обзавидовались, ты должен выиграть для меня огромного плюшевого медведя в тире, — усмехнулась Гермиона и толкнула его бедром.
***
Когда Гермионе было восемь, мама как-то сказала: «Бойся своих желаний. Они имеют обыкновение сбываться в самой подлой форме». Мама, как обычно, оказалась права, потому что прямо сейчас Гермиона тащила на себе огромного плюшевого медведя размером с пол-Молли Уизли. Медведь волочился по мостовой, как потерпевший, а его розовая лапа периодически норовила прижаться к её лицу. Почему тащила именно она? Потому что Малфой — чёртов засранец с врождённой способностью мстить изысканно. После получасовой борьбы в тире, в которой он упорно пытался выбить нужное количество дрожащих мишеней, Драко, весь вспотевший, но победоносный, вручил ей зверюгу с выражением благородного садиста: — Ты так хохотала над моей меткостью, что, пожалуй, тебе не помешает небольшая силовая. А затем забрал у неё сладкую вату со словами: — Нечего таскать тяжести. Ей захотелось утопить Малфоя в ближайшем декоративном фонтане, и медведя кинуть туда же, чтобы придурок не страдал в одиночестве. Но Драко явно был доволен собой. Он затащил её на детскую карусель и с чистейшим удовольствием посадил на белую пластиковую лошадку в обнимку с медведем, а сам остался стоять снаружи. Потом они поплыли на лодочках, где их соседями были исключительно молодые мамочки и их младенцы, мирно пьющие сок из поильников. Гермиона в какой-то момент задумалась, не попросить ли у одной из них обменяться: она бы забрала ребёнка в обмен на медведя и Малфоя. Но финальный удар по её достоинству случился, когда Драко торжественно засунул плюшевого гиганта в кабинку небольшого открытого колеса обозрения и сказал: — Смотри, Грейнджер, даже медведь смелее тебя, а у него, между прочим, в голове вата. В ответ она пнула его в лодыжку — этот недооценённый актёр стал прихрамывать так драматично, будто она прострелила ему кость. И вот они сидели на скамейке, наблюдая, как медведь чинно прокатывается в одиночестве по кругу, а Гермиона зарывала раздражение в карамельный попкорн. — Сколько раз за сегодня я назвала тебя придурком? — спросила она, не поворачивая головы. — Двенадцать, — без эмоций ответил он, туша сигарету. — Ты придурок, — кивнула она. — Тринадцать, — ответил Драко, закидывая в рот мятную конфету. Он довольно улыбнулся и откинулся на спинку лавки, явно записывая этот вечер в личный список лучших свиданий века. Спустя ещё три минуты, Драко под угрозами скорой расправы, сам пошёл забирать плюшевого монстра, а, когда вернулся, посадил его рядом с собой, решив окончательно вывести Гермиону из себя: — Смотри, Мертвоглот, — показал Драко в сторону карусели, где довольно высоко были подвешены сидения на длинных цепях. У Гермионы дёрнулся глаз, когда она услышала имя, которое выбрал парень для этого чудища. — Может хочешь ещё на эту карусель? — вёл он с ним разговор, как с лучшим собеседником на земле. — Я бы прокатился на чём-то выше метра, но моя сегодняшняя спутница боится аттракционов, где её соседями может быть кто-то старше пяти. Девушка прикрыла глаза, считая в уме до десяти, чтобы не достать палочку и не проклясть парня. — Там есть ремни безопасности, и ещё никто не умирал. По крайней мере, официально, — добавил Драко, поглаживая Мертвоглота по голове так, будто тот только что согласился с ним. — Видишь, Грейнджер, он бы рискнул, — перевёл он взгляд серых глаз, которые искрились весельем, на девушку. Гермиона продолжала молчать. Её губы были сжаты в тонкую линию, она медленно вдыхала и выдыхала, как будто боролась с непреодолимым искушением запустить в него чем-нибудь. — Да ладно тебе, Грейнджер, — продолжал Малфой с вызывающим энтузиазмом. — Ну, не хочешь — не катайся — я просто пойду с Мертвоглотом. Мы, в отличие от тебя, любим острые ощущения. Правда, дружище? Он повернулся к медведю и покачал его головой, будто тот кивает. Гермиона наконец повернула к нему лицо, медленно встала и вырвала медведя из рук Малфоя, повесив себе на плечо и рявкнув: — Вперёд. — Ты ревнуешь? — засиял Драко. — Это потому, что он выиграл у тебя в поединке за моё внимание? — Малфой, просто заткнись, — буркнула Гермиона. Уже через три минуты они с Драко сидели на сдвоенных сидениях, в ожидании, пока все остальные тоже усядутся. Медведя парень оставил у работника, понимая, что ещё немного, и он точно лишится какой-то важной части тела. Грейнджер рядом с ним сидела с напряжённым выражением лица, смотря в одну точку. — Гермиона, — позвал он её. Девушка не ответила. — Гермиона, если хочешь, мы можем уйти. Я просто развлекался. — Нет, мы прокатимся, — твёрдо ответила она. — Тебе не обязательно кататься, если не хочешь, — продолжал он переговоры. — Твой азарт бессмысленен, если ты не получишь удовольствия. — Ты только сейчас об этом подумал? — резко повернулась она к нему в пол-оборота, удерживаемая ремнями безопасности. — Ты же понимаешь, что это не как тогда на колесе? — серьёзно спросил он. — У меня нет цели тебя напугать. Эта карусель не такая высокая и страшная, — окинул он взглядом аттракцион. — Знаю, — сухо ответила она. — Ладно, всё, — потянулся он к её ремню. — Я знаю, что ты упрямая, но не надо мне ничего доказывать. — Нет, стой, — перехватила она его руку и посмотрела на парня. — Я хочу. — Я не думаю, что это правда, — покачал он головой. — Давай уйдём, пока не поздно. — Драко, — раздражённо шикнула она. — Я хочу прокатиться на этой карусели. На ней никто не орал, поэтому, скорее всего, это не так страшно. Впереди сидит школьник, — указала она пальцем на мальчика лет девяти, — я тоже справлюсь. — Ты уверена? — внимательно изучал он каждую её микрореакцию. — Ты же будешь рядом, верно? — Буду, — серьёзно кивнул он. — Хоро… Гермиона не успела закончить, как карусель дернулась, поднимая сиденья вверх, и Драко почувствовал, как её пальцы вцепились в его запястье. — Закрой глаза, — прошептал он ей на ухо, переплетая их пальцы. Она сразу повиновалась, глубоко дыша. — Вот так, — она почувствовала как его пальцы выводят круги на её внутренней стороне запястья. — Я буду рядом, ты пристёгнута, поэтому не стоит волноваться. На крайний случай у меня есть палочка, я не позволю, чтобы мы разбились. Просто слушай мой голос, ладно? Гермиона кивнула, не открывая глаз. — Всё, мы не будем подниматься выше, — держал её в курсе происходящего Малфой. Грейнджер почувствовала, как механизм пришёл в движение, а ветер начал развивать её волосы, и ещё сильнее сжала его руку. — Почувствуй, как ветер обдувает твоё лицо, — продолжал говорить парень. — Я понимаю, что высота — это страшно, но, с другой стороны, когда ты поднимаешься в небо, ты можешь увидеть то, чего никогда не заметишь с земли: далёкие огни, ещё более близкие звёзды. Помнишь наше свидание на пляже? А теперь представь, что те же звёзды ещё ближе. Гермиона молча слушала его голос, выравнивая дыхание. — Знаешь, почему мне нравится высота? — спросил он. — Почему? — тихо ответила она. — На высоте тихо; на высоте ты предоставлен сам себе; на высоте ты обладаешь полным контролем, полной ответственностью за свою жизнь. А ещё я люблю ветер, и, если бы ты только могла увидеть со стороны, как он красиво развевает твои волосы. Грейнджер почувствовала, как его пальцы запутались в её растрепавшейся причёске. — Мир не меняется, когда ты на высоте, ты просто осознаёшь насколько он огромен. Ты упускаешь более масштабную картину, когда позволяешь страху управлять тобой. Гермиона не отвечала. — Если ты не готова открывать глаза, просто насладись ощущением полёта — это уже много, — тихо сказал он. — Я хочу открыть, — прошептала она, всё ещё с закрытыми веками. — Я с тобой. Гермиона глубоко вдохнула и распахнула глаза. Мир расцвёл огнями. Внизу раскинулся весь парк: ряды аттракционов, как гирлянды, тянулись между киосками, свет отражался в искусственном озере, над которым летали редкие огоньки. Разноцветные лампочки мелькали внизу, как разбросанные конфетти. Далеко на горизонте тускло горели огни маггловского Лондона на контрасте с мишурой парка под ними. Гермиона на секунду застыла. — Красиво, — выдохнула она, наконец. — Да, — спокойно ответил Драко. Она повернула голову — и замерла: он смотрел не на парк. Только на неё. Его волосы растрепались от ветра, потому что бейсболку он оставил внизу, вместе с медведем, и в серых глазах не было ни насмешки, ни язвительности. — Ты молодец, — улыбнулся он. — Смелая гриффиндорка. — Похоже, что ты больший гриффиндорец, чем я, Малфой. — У меня тоже есть страхи. — И чего ты боишься? Он посмотрел прямо в её глаза. — Того, что ты делаешь со мной… — прошептал Драко. — Того, что я только что сказал это. Того, что я не мог не сказать этого. Они долго смотрели друг на друга. Вокруг всё будто смазалось — шум затих, огни стали далёким фоном, даже ветер замер. Остались только двое: он и она. Драко не бросился к ней: он приблизился медленно, будто боялся спугнуть, будто давал ей возможность передумать, но она не отстранилась. И когда его губы коснулись её губ — мягко, почти невесомо — весь мир рухнул и собрался заново. Это не был поцелуй страсти. Это был поцелуй человека, который впервые признаёт себе, что уже давно неравнодушен. Поцелуй, в котором не было притворства — только нежность, осторожность и дрожащая искренность. Он целовал её так, будто боялся сломать. Ветер трепал волосы, и одна прядь скользнула по щеке Гермионы. Пальцы Драко медленно коснулись её лица, убирая локон — движение настолько бережное, будто она была чем-то хрупким. Его рука замерла на её скуле, и она сама наклонилась ближе, чувствуя, как тепло этого прикосновения растекается по коже. Её ладонь нашла его плечо, сжала через ткань джинсовки. Гермиона закрыла глаза, но уже не от страха, а только чтобы почувствовать всё сильнее. Этот поцелуй будто длился вечность, и в то же время словно пару секунд. Они пришли в себя только когда почувствовали, как ноги коснулись земли. — Спасибо за этот день, — прошептала ему в губы девушка, все ещё не открывая глаз. — Этот день ещё не закончен, — ответил Драко так же тихо. — Давай поужинаем где-нибудь. — Давай поужинаем у тебя, — прислонилась к его лбу своим Гермиона. Малфой ничего не ответил, только ещё раз легко коснулся её губ.***
Спустя сорок минут они перешагнули порог его пентхауса. — Санни! — окликнул эльфа Малфой. — Здравствуйте, Хозяин, — появился домовик. — Добрый вечер, мисс Гермиона, — широко улыбнулся он. — Чем Санни может вам помочь? — Приготовь нам ужин и… — начал Драко. — И подай его через час, — закончила за него Гермиона, не отрывая взгляда от парня. — Конечно, — кивнул эльф. — Вы бы хотели… — На твой вкус, — даже не смотря на него ответил Малфой, пристально вглядываясь в Гермиону. — Оставь в столовой под чарами стазиса. На сегодня ты свободен. — Хорошо, — коротко поклонился Санни и исчезнул с хлопком. Драко, не сказав ни слова, сделал шаг к Грейнджер и завёл руку за её голову, развязывая уже растрепавшийся пучок. Волосы в своём привычном кучерявом хаосе упали ей на спину. Он медленно провёл свободной рукой по её бедру и коснулся края короткой юбки. — Жаль, что в Хогвартсе форма была не такой, — произнёс он. — Ты очень сексуально выглядишь в маггловской одежде, — придвинулась ближе Гермиона, медленно стягивая с него джинсовку. — Но я хочу её снять, — прошептала она ему в губы, застыв в паре миллиметров от них. — Какое совпадение, — не сдвинул губы ни на дюйм парень. — Потому что я считаю, что тебе может быть жарко в твоём свитшоте, — потянул он вверх её одежду, оставляя девушку лишь в юбке и лифчике. — Худи нам тоже не понадобится, — стянула она с парня одежду, кинув её на пол, и оставляя его с голым торсом. Драко медленно опустился на корточки, беря девушку за ногу, и стягивая с неё высокий сапог, а затем второй. — Гольфы, пожалуй, я оставлю, — вкрадчиво прошептал он, поднимаясь, и скользя по её бёдрам вверх. Его пальцы не остановились на преграде в виде юбки, касаясь ягодиц и несильно сжимая их. — Ты очень красивая, — прошептал он ей в шею, зацепив большими пальцами бельё и стягивая его вниз. Гермиона чувствовала, как внизу живота начинает тянуть от возбуждения, и то, как медленно Драко её раздевал, распаляло желание ещё сильнее. Эта прелюдия отличалась от того опыта, что они пережили в Марокко: тогда они срывали друг с друга одежду с такой скоростью будто кто-то поставил таймер, и всё могло закончиться в любой момент. Сейчас же Гермиона тоже не спешила, медленно вытягивая ремень из шлёвок — стук металлической бляшки о деревянный пол стал ещё одним звуком в тишине их дыхания. Гермиона вышагнула из стринг и потянулась к пуговице на его джинсах, но Драко подхватил её на руки, идя в сторону спальни. Он так и не поцеловал её, поэтому Гермиона решила взять всё в свои руки и коснулась губами кожи на его шее. Парень глубоко вдохнул, когда она втянула кожу, оставляя свой след. Драко пах так потрясающе, что, если бы это было легально, Гермиона бы его съела: она прикусила кожу на стыке шеи и плеча, вызвав его тихий рык, но не успела совершить задуманное, как почувствовала под собой матрас. Малфой отстранился и опустился на колени перед кроватью, пододвигая Грейнджер на край, чтобы, по всей видимости, толкнуть её туда же, но уже фигурально. Он окинул взглядом представшую перед ним картину — Гермиона сидела на его кровати раздвинув ноги, все ещё в юбке, гетрах и лифчике, её волосы были в хаосе. В эту секунду Драко Малфой осознал, что он обожает хаос. — Этой ночью ты — моя, — сдавленно прохрипел он, сомкнув пальцы на её бедрах и подтягивая девушку ближе. Гермиона не успела ни согласиться, ни выразить протест, потому что она больше вообще не хотела разговаривать. Она почувствовала его язык, который широким мазком коснулся её внизу — девушка шумно выдохнула через рот, сжимая пальцы на покрывале. Движения Драко были развязными, грязными, но контролируемыми: в какой-то момент он сменил степень нажима и касался её только кончиком языка в самой яркой точке. Его пальцы впились в её ягодицы, удерживая извивающуюся и выгибающуюся девушку на месте, а потом Грейнджер вскрикнула, когда он скользнул языком внутрь, параллельно выводя круги большим пальцем на её клиторе. Гермиона упёрлась стопами в его плечи, чтобы найти опору в этом безумии, её стоны становились всё громче, пальцы запутались в платиновых волосах, сжимая их. — Драко, Мерлин, — тяжело дыша пробормотала она. — Я так хочу тебя. Малфой снова вернул язык к клитору, а два пальца скользнули внутрь, усиливая ощущения. Не прекращая работать языком, он согнул фаланги, давя на нужную точку, пока Гермиона плавала на волнах удовольствия, чувствуя, что оргазм всё ближе, и ближе. Ей хотелось поцеловать его, ей хотелось прижаться к нему, почувствовать его запах, ощутить его внутри. Ей хотелось остановить его и наброситься. Ей хотелось, чтобы он никогда не останавливался. Ей хотелось… — Ааах, — раздался её стон в пространстве, когда оргазм накрыл её сознание, когда её тело, которое она больше не контролировала, затряслось от удовольствия, которое не заканчивалось, продлеваемое безостановочными движениями парня. Спустя пару мучительно сладострастных секунд, она открыла глаза, увидев над собой прекрасное лицо Драко, и не думая ни секунды, обхватила его шею сзади и притянула его губы к своим, сразу проникая языком в его рот. Её ноги взяли его торс в плен, а всё ещё чувствительный клитор потёрся о грубую ткань джинсов. Руки Гермионы изучали его голую спину, шелковистые волосы, и она так сильно сжала его в объятиях, что казалось ещё немного, и она сломает Малфою рёбра. Гермионе было плевать: если она сломает ему кости, она же потом их и вылечит, но она бы лучше позволила отгрызть себе руки, чем выпустила бы Драко из своей хватки. Парень немного отстранился, но Грейнджер так вцепилась в него, что зависла в воздухе, опутав его конечностями, как лианами. Драко разорвал поцелуй и усмехнулся ей в губы: — Если ты хочешь, чтобы мы закончили начатое, мне надо снять джинсы, Гермиона. — Я сама, — выпустила она парня из хватки, снова соприкасаясь лопатками с кроватью. Её руки скользнули вниз и быстро потянули язычок молнии, стягивая с него джинсы вместе с боксерами. Как только последние элементы одежды Малфоя коснулись пола, он придвинулся к ней, беря в ладони её лицо, и снова поцеловал. Они переместились на середину кровати, а губы Драко переместились на её шею, затем спустились ниже к груди, и он зубами сдвинул чашечку бюстгальтера, параллельно стягивая лямки с её плеч. Гермиона потянулась к своей юбке, но Драко перехватил её руку: — Оставь, — прохрипел он ей в губы. — Ты безумно сексуально выглядишь. Грейнджер не стала спорить, а её рука скользнула между ними, начиная ласкать его. Драко уже стянул её лифчик на талию и изучал соски языком и губами. Гермиона больше не могла ждать, поэтому она направила его член в себя и сама двинулась вниз. Малфой не стал препятствовать, и сделал параллельное движение вперед, заполняя её и несильно прикусив сосок. — Да… — выгнулась она. — Блять, — выдохнул ей в кожу парень. — Клянусь, ты не выйдешь из этой квартиры. Губы нашли губы, а Малфой продолжал мучительно медленные движения: он выходил почти до конца, а затем возвращался назад, растягивая её. Гермиона не знала, куда себя деть, не знала, как коснуться его так, чтобы он осознал, насколько ей хорошо — всё, что она могла делать: кусать и медленно целовать его губы, держа лицо, зависшее над её собственным, в ладонях. Этот темп сводил её с ума, ей хотелось большего: — Драко, пожалуйста, — простонала она. — Не мучай меня. — Я не мучаю тебя. Я хочу чувствовать тебя, — ответил он, слегка ускоряясь. — Я оккупирую эту чёртову кровать, — провела она по его волосам рукой, смотря прямо в его стальные радужки. Малфой ухмыльнулся, а Гермиона воспользовалась его секундным отвлечением и нажала на плечи парня, переворачивая их и оказываясь сверху. Она прижала его к кровати, и села на его бёдра, направляя член в себя. Драко упёрся затылком в матрас, выгибая шею и закрыл глаза, но, как только его руки потянулись к её талии, Грейнджер их перехватила и завела над его головой, будто у неё была хоть капля силы его удержать. — Я планирую свести тебя с ума, — прошептала она, склоняясь ниже и закрывая его от мира волосами. Драко не сопротивлялся, пока она продолжала насаживаться на него и оставляла засосы на светлой коже. Он согнул колени, упираясь в матрас, и девушка, отрываясь от его шеи откинулась назад, опираясь руками на его ноги и приподнялась на пятках, ускоряясь. Драко слышал её резкие свистящие выдохи, каждый раз, когда она опускалась вниз. Картина, которую он наблюдал, наверняка будет выжжена у него на сетчатке: её грудь, прикрытая длинными кучерявыми волосами до талии, подпрыгивала на каждой фрикции, рот был слегка приоткрыт, а глаза закрыты. Драко потянулся рукой к ней и коснулся большим пальцем клитора, начиная ласки. Гермиона застонала ещё громче, не прекращая движения, которые сносили Малфою крышу. Он видел, что она начала уставать, и потянул девушку на себя. — Иди сюда… — Чёрт, — прошептала она, наклоняясь вперед и упершись ладонями ему в плечи. — Давай, дракон… сожги меня. Как только она это произнесла, всё изменилось. В его взгляде промелькнула искра — опасная, потемневшая, как у хищника. Его грудь вздымалась под ней, горячая, напряжённая. Гермиона чувствовала, как дрожит воздух между их телами, как каждый стон, каждое движение подводит их к грани. Она почувствовала его уверенную хватку на своей шее, и Малфой приблизил её лицо к своему, зависая в миллиметре от её губ. — Повтори, — голос Драко стал низким, почти звериным. Гермиона не отвела взгляда. Её губы изогнулись в самой опасной, хищной улыбке, на которую она была способна. — Если я восточная принцесса… тогда мне нужен мой дракон, — её голос стал медленным, тягучим, как расплавленный мёд. — Не ручной. Настоящий. Он сорвался. Резко сжав её ягодицы, Драко ускорился. Он был снизу — но никто бы не усомнился в том, кто здесь главный. Его сила ощущалась в каждом движении, в уверенности рук, в том, как он направлял её тело, при этом не переворачивая, не отбирая контроль. Грейнджер была сверху, пока Малфой насаживал её на себя, и впервые в жизни ей не хотелось спорить, не хотелось выяснять, кто главнее. Она была сверху, и Драко не боролся, потому что ему не нужно было подтверждение силы в соревновании с ней; потому что постель Драко Малфоя не была рингом: она была грёбаным алтарём, на котором он молился на эту женщину. Гермиона упала на его грудь, шумно дыша и чувствуя, как новый оргазм захлёстывает её с головой, и практически зарычала, когда ощущений стало слишком много. Драко чувствовал, как её стенки начинают сжиматься вокруг него, и, когда Грейнджер не застонала, а именно зарычала ему в шею, дико, без стыда, без сдержанности — он резко их перевернул, нависая сверху. Малфой вжался в неё до последней возможной грани, и спустя еще пару размашистых движений, отстранился и отпустил себя полностью, оставляя белые капли на загорелой коже. Словно всё, что он сдерживал, копил, прятал — вырвалось наружу в этом последнем, затянутом, хриплом стоне. Некоторое время они просто лежали, слипшиеся, влажные, тяжело дыша. Его сердце билось так быстро, что, казалось, сотрясало кровать. — Ну что, восточная принцесса, — прохрипел он, едва успев восстановить дыхание. — Дракон достаточно настоящий? — Я бы сказала «да», — прикрыв глаза, устало усмехнулась она. — Но, если захочешь стать «ручным», надеюсь, я буду первой, кому ты сообщишь. — Только если под «ручным» ты имеешь в виду, что твои руки всегда будут в районе моего… Подушка прилетела в него с такой скоростью, что Драко только хрипло рассмеялся, закрывая лицо руками, а Гермиона захохотала. — Мерлин, Драко, ты меня сейчас раздавишь! — пыталась отбиться она, когда он вырвал у неё подушку и навис сверху, запирая в кольцо из собственных рук и тела. — Может, я и хочу впечатать тебя в эту кровать, чтобы ты никуда не делась, — прикусил он её шею, шепча сквозь улыбку. — Но я должна уйти, — простонала Гермиона, извиваясь под ним. — Я голодная! Вата и попкорн — это, знаешь ли, не полноценное питание. Особенно если учесть, какую «кардиотренировку» ты мне сегодня устроил: сначала этот розовый монстр, потом горячий дракон… — Хмм, — Драко медленно провёл губами по её ключице. — Потерпи ещё немного. Скоро пойдём. — Подожди! — вдруг подалась вперёд Гермиона, резко сев. — Где медведь? Мы его что, забыли? — На кой чёрт он тебе нужен, — с досадным вздохом опустился обратно на подушку Драко. — Потому что это твой подарок, — ответила она, натягивая простыню на грудь. — Я хочу своего медведя. — Ты же его ненавидела! — Я притворялась для драматизма, — подмигнула она и ловко перекатилась из-под него, сворачиваясь в кокон из простыни. — Где он? — Салазар… — простонал Малфой, уронив ладонь на лицо. — Мою девушку увёл плюшевый медведь. Гермиона замерла. «Девушку?» Она решила никак не комментировать эту, наверняка случайную фразу. Наверное, Драко в последнее время так часто приходилось называть её своим выбором, что он продолжал делать это на автомате даже за закрытыми дверьми. — Ты серьёзно его оставил в парке? — Он в машине, — фыркнул он. — Ладно. Идём в душ, а потом поужинаем. Он закинул её на плечо, как самый наглый похититель простынных нимф, и понёс в ванную под её полуигривые, полусердитые постанывания, которые на деле были просто очень громким, довольным смехом.***
Паста с морепродуктами исчезла с тарелок за пять минут — как и подобает двум голодным, сексуально измотанным людям — и теперь Драко просто смотрел на девушку. Грейнджер сидела в его белой майке без рукавов, закинув ногу на стул, и доедала тирамису, запивая его вином. Соски, проступающие сквозь неплотную белую ткань в рубчик, острые ключицы, чуть растрёпанные волосы — всё это обычно должно было отвлекать, возбуждать, сбивать с мысли. Но не сейчас. Сейчас всё выглядело до нелепого… домашним. Это была картина, от которой хотелось замереть и не дышать — Драко вдруг понял, что за всё время его существования в этой квартире, она ни разу не ощущалась по-настоящему его. Но вот перед ним женщина, которую он, чёрт побери, должен был лишь использовать, а она сидит в его столовой так, будто это её пространство. Малфой не хотел говорить, не хотел шутить, не хотел двигаться, чтобы не расплескать эту невозможную тишину. «Когда она вошла в тот кабинет, я едва не потерял самообладание». Эта мысль вернулась с неожиданной силой. Он помнил, как внутри всё съёжилось от страха за неё. Помнил, как сам себе повторял: «Не смотри на неё, не выдай себя». А потом Беккет оглушил её. Драко не помнил, как сохранил маску; не помнил, как удержался от того, чтобы не убить Филиппа на месте — он сдерживал ярость только одной мыслью: она дышала. А потом… потом был допрос: разъярённый Поттер, холодная и сдержанная Гермиона, и он отчётливо видел в её глазах боль от мысли о том, что в той комнате переговоров он её предал. Драко не злился на неё за то, что она потребовала Веритасериум, потому что он бы поступил так же. Он и поступал так же. «И всё равно, она здесь: в моей майке, за моим столом — будто ей хорошо». После того как Драко удалось вырвать пару часов сна после того сумасшедшего дня, он лежал в темноте и смотрел в потолок, понимая, что ещё три дня её не увидит. И это ему, мягко говоря, не нравилось. Он не знал, чем всё закончится, но в одном был уверен точно: он возьмёт от времени с ней всё, что только сможет. Малфой не знал, что происходит в её голове. Может, она действительно хочет просто доиграть спектакль и уже считает дни до окончания этого фарса. Может, секс — просто логичное продолжение близости, созданной обстоятельствами. Он не был готов спрашивать, что она чувствует, потому что не был уверен, что выдержит правду. То, что он видел в ней было не о сексе, не о власти, не об игре — это было… про желание быть просто мужчиной, который покупает сладкую вату самой красивой девушке; быть тем, кто выигрывает дурацкого медведя в тире; тем, кто слышит, как искренне она смеётся. И пускай она думает, что он делает всё это ради камеры, ради Беккетов, ради образа. Поэтому он готовил это свидание: смешное, человеческое, без пафоса, без формальностей. Драко искренне хотел, чтобы ей было хорошо; хотел, чтобы она смеялась; хотел, чтобы они вдвоём, хотя бы на пару часов, забыли обо всём. Он знал, что за ними следили, что в парке были журналисты, которые делали вид, что случайно оказались рядом. Они с Гермионой их видели, но сделали вид, что не замечают, занятые друг другом. Потому что такова их реальность: делать вид. Драко прекрасно осознавал, что, когда всё закончится, она уйдёт, и у него останется только это: вино и тирамису; её нога на стуле; волосы на подушке и тёплый взгляд янтарных глаз, когда она думает, что он не видит. Малфой не знал, как будет жить, когда это превратится в прошлое, но самым важным было то, что он обладал этим всем прямо сейчас. — Ты пялишься на меня, — вдруг сказала Гермиона, вырывая его из раздумий. — Может, просто не верю, что ты у меня дома и не строишь план побега, — лениво отозвался он, возвращая себя в реальность. — Если бы я хотела сбежать, я бы сделала это до секса, — усмехнулась она, подцепляя последний кусочек тирамису. Малфой усмехнулся краем губ. «Пожалуй, ты и правда была бы способна». — А сейчас? — тихо спросил он. Она подняла глаза и пожала плечами. — А сейчас мне хорошо. Эти три слова врезались в грудную клетку: хорошо, чёрт побери, ей хорошо. «А мне страшно». Он не сказал этого вслух, но вдруг понял, насколько это правдиво. Он ещё раз окинул её взглядом и зацепился за факт, который раньше не замечал: — Где твоё кольцо, Грейнджер? — вылетело резче, чем он собирался. — Оно огромное и уродское, ты уж прости, — фыркнула она, не поднимая глаз от тарелки. — Оно тянет меня к земле. — Я могу принести тебе другое из хранилища, — сказал он слишком быстро. — Драко… — она подняла глаза. — Мы же не помолвлены. Зачем? Малфой сжал зубы. «Ну, разумеется, с какой стати тебе носить кольцо, которое даёт всем понять, что ты моя?» — раздражённо подумал он, а рот выплюнул: — Как хочешь. И тут Гермиона просияла, заставив Драко напрячься. «Салазар, она настолько не хочет, чтобы мир думал, что мы вместе?!» Это было даже обидно. — Рад, что тебя это так обрадовало, — сухо сказал парень. — Да нет же! — резко вскочила она со стула и оседлала его колени. Малфой замер под ней, автоматически схватив девушку за талию, чтобы та не свалилась. Она так резко села на него, будто даже не успела подумать о своих действиях. «Я вообще её не понимаю: она хочет меня или нет? Она играет роль или… Какого чёрта ее сигналы такие двойственные?» — Драко, ты самый умный парень, которого я знаю, — сжала она его лицо в ладонях, резко подтянула к себе и быстро, звонко чмокнула в губы и тут же отстранилась, как будто ничего не было. — О чём ты вообще?.. — пытался собраться с мыслями парень, что было нетривиальной задачей, учитывая, что на нём сидела Гермиона в одной майке и кружевных стрингах. — Что надо для проникновения в Гринготтс? — игриво выгнула она бровь, подаваясь вперёд. — Кровь — это у нас есть. Ключ — тоже имеется. А вот палочка… Как далеко находится хранилище Бэккетов от твоего? — На одном уровне, а что? — У нас нет палочки Беккета, но кто сказал, что она нам нужна? — выгнула она бровь с заговорщеской улыбкой. — Верно ли я понял: ты хочешь пройти проверку с моей палочкой, якобы мы направляемся в хранилище Малфоев, но попасть в хранилище Беккетов? — Да, а пойдём мы к тебе в хранилище вместе, потому что твоя избалованная девушка хочет другое кольцо. Ты такой несчастный: тебе досталась самая меркантильная подружка на земле, — вытерла она несуществующие слезы, притворно оттопырив губу. — Продолжай, меркантильная подружка, — легко коснулся её ягодиц парень, выводя на них круги. — Так вот, мы зайдём в твоё хранилище, и гоблин будет думать, что мы там. А мы возьмём мантию-невидимку у Гарри и выйдем из сокровищницы Малфоев, пройдём проверку в хранилище, принадлежащее Беккетам: ты прочтёшь заклинание и вуа-ля — договор у нас. Здорово? — Это гениально, — пробормотал он, одновременно начиная зубами стягивать с её плеча лямку майки. — Драко! — хлопнула она его по плечу. — Будь серьёзным — мы тут планируем ограбление банка! Малфою хотелось рассмеяться и затащить её в спальню, потому что выражение лица Гермионы было таким потрясающе обиженным, что ему хотелось стереть эту эмоцию самым действенным способом. — У меня отлично получается совмещать, — ответил он, и её тело вздрогнуло от его руки, которая нырнула под майку, поглаживая тонкую талию. — Ты вообще меня слушаешь? — раздражённо спросила Гермиона, вскидывая бровь. — Конечно, — кивнул парень с лицом прилежного ученика. — Кольцо, мантия, договор. Только мантия у меня есть, можно не просить у Поттера. — Драко, — с почти материнским сочувствием произнесла она, — может, я не слишком внимательно читала сказки Барда Бидля, но, если мне не изменяет память, настоящая мантия-невидимка в мире одна. — Печальная новость, — закатил глаза Малфой. — Придётся искать оригинал. Предполагаю, она где-то рядом с Воскрешающим камнем? — Вообще-то нет, — предельно серьёзно сказала Гермиона. — Камень в хранилище Поттеров, а мантия у Гарри дома. Драко застыл. — Ты сейчас серьёзно? У Поттера… настоящая Мантия-невидимка? — А как ты думаешь мы проворачивали всё в Хогвартсе? — язвительно уточнила она. — С благословения Минервы? — Вы, чёрт побери… у вас была мантия всё это время?! — И есть, — спокойно подтвердила она. — Поттер… — Драко уставился в стену. — Поттер владелец всех трёх Даров Смерти? — Был, — пожала плечами Гермиона. — Но Бузинную палочку мы сломали и выкинули после Битвы. Малфой вскочил, как подстреленный, заставив девушку применить весь свой навык баланса, чтобы не распластаться на полу. — Вы что сделали?! — его голос дрогнул. — Выкинули?! Самую могущественную палочку в мире?! — Она была опасной, — нахмурилась Грейнджер. — А Воскрешающий камень — это что, пушистый кролик? Он сводит с ума! — Он никому не интересен, к тому же под надёжной защитой. Никто, кроме четырёх человек, включая тебя, не знает, где он. — Под защитой ты имеешь в виду Гринготтс?! — поднял бровь Драко. — Тот самый, который мы собираемся обчистить? — Сейчас это не важно, — отмахнулась Гермиона. — Нам нужен договор, а он не в хранилище Гарри, а в хранилище Беккетов — давай сосредоточимся на этом. Драко рухнул обратно на стул и, потянув её за запястье, усадил к себе на колени. — Вы, гриффиндорцы, просто отбитые на всю голову, — покачал он головой. — Выкинули Бузинную палочку… Отдали бы мне: всё равно она была моей по праву дуэли. — У тебя и без того достаточно искушений, — усмехнулась Гермиона, ласково проведя пальцами по его волосам. — Ты и так сильный волшебник, Драко, а палочка без таланта — просто кусок дерева. Он замолчал, опустив подбородок ей на плечо. — Да ладно тебе, — прошептала она, поцеловав его в висок. — У тебя есть я, плюшевый медведь, и Живоглот иногда даёт тебе себя погладить — мы непобедимы. Он улыбнулся, не поднимая глаз. — А что будем делать с Селеной и ключом? — спросила Гермиона. — Есть у меня одна идея. Но уже поздно, — пробормотал он. — Давай обсудим детали завтра. — Я могу остаться у тебя? — зевнула ему в плечо девушка. — Почту за честь, — ответил Малфой, подхватывая её под задницу и вставая со стула. — Закончим свидание на высокой ноте? — На высокой ноте? — выгнула бровь Гермиона, ухмыльнувшись. — Я намерен проверить, насколько высоким может быть твой голос, — пошёл он с ней на руках в сторону спальни. — И я не о храпе. — Я не храплю! — возмущенно воскликнула Гермиона. — Вот и проверим, — захлопнулась за ними дверь.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!