Вернутся к фанфику
37. Я не хочу
11 июля 2025, 20:56Касания.
Казалось бы, такое простое, доступное действие. Но не тогда, когда человек, который тебе дорог, сидит на скамье подсудимых. За эти две недели слушаний Гермиона поняла две вещи: она, оказывается, чертовски тактильный человек. И невыносимо разговорчивый.
Она вечность не касалась его кожи, не чувствовала его губ на своих, не слышала этого голоса… Не того отстранённого, каким он давал показания в суде, а другого — низкого, властного, хрипло-сексуального, от которого по телу бежали мурашки. Того, который отражался тихим эхо от простыней.
Как только приговор был оглашён, проклятые авроры тут же увели его прочь. Гермиона готова была их заколдовать, но понимала, что тогда они не увидятся еще дольше: потому что из Азкабана придется ждать уже ее. А, когда Драко выбьет через Гарри свидание, она откажет в посещении. Просто из принципа. В наказание за то, что Малфой отверг её визит неделю назад.
Когда толпа немного рассеялась, а Пэнси, Блейза и Фло удалось скинуть с хвоста, Гермиона зашагала по знакомому коридору — в комнату ожидания, где всегда держали Драко между слушаниями. У двери стояли два аврора.
«Ну разумеется…» — внутренне прокляла она весь магический мир.
Она не успела даже вдохнуть для убедительной тирады, как дверь отворилась, и из кабинета вышел мистер Эйвори.
— О, мисс Грейнджер, — поднял брови адвокат, явно не удивленный ни на грамм. — Вы становитесь предсказуемой.
— Я могу увидеть Драко? — без лишних реверансов выпалила она.
— Не сегодня, — покачал он головой. — Мне жаль.
— Но его оправдали! — чуть повысила она голос.
— Его не посадили, — хладнокровно уточнил Винсент. — Это не совсем одно и то же.
— Да-да, — нетерпеливо перебила она. — Почему же тогда он всё ещё здесь?
— Потому что юридически он всё ещё человек с ограниченной свободой. Таковы правила в делах подобного масштаба: пока не завершена проверка активов, не оформлены бумаги по фонду, не зафиксированы штрафы и не внесено всё в Мастер-Книгу решений, он формально под юрисдикцией Азкабана.
Он сделал короткую паузу, не давая ей выдохнуть, но Гермиона только сильнее напряглась.
— Я понимаю, что вы хотите его увидеть, — продолжил мистер Эйвори мягче. — Но нам надо встретиться с главным гоблином для совершения всех выплат, предоставить декларации и полный доступ к бизнесу Драко для аудита и заключить договор с Министерством по шахтам. Это займёт весь завтрашний день.
— Вы серьёзно хотите сказать, что он ещё и ночь проведёт здесь? — медленно проговорила она.
— Да, — кивнул мужчина. — Сегодня он останется в изоляторе временного содержания, пока не завершены все юридические и магические процедуры снятия обвинений.
— Что за идиотизм… — выдохнула Гермиона, прижимая пальцы к переносице.
— Гермиона, поверьте, Драко тоже, мягко говоря, недоволен этой бюрократией. Я только что вышел от дракона, который едва не спалил меня заживо одним взглядом, и сразу — в лапы львице. А у меня, между прочим, за плечами целый день заседания. Пожалейте старика, — устало вздохнул он, но глаза при этом сверкнули с едва заметной усмешкой.
Гермиона вскинула на него взгляд, чуть прищурившись, а потом вдруг хмыкнула и выдала с безжалостной искренностью:
— Не драматизируйте, мистер Эйвори. Об такую акулу, как вы, и зубы можно сломать.
Он фыркнул, чуть качнув головой, и рассмеялся:
— Ну… тут не поспоришь.
К Гарри она не пошла.
Да и толку: она устала постоянно выбивать свидания. Ей надо было выдохнуть, потому что последние недели она практически не спала: то помогала Поттеру в подготовке к слушанию, то давала показания по делам Беккетов, то просто лежала на диване в своей гостиной и часами гладила Живоглота, в надежде ухватиться хоть за что-то знакомое и понятное.
Она отдала всё, что могла — больше ничего не осталось. Пришло время подумать о себе. Тем более, она даже не понимала, кем они с Драко теперь друг другу приходятся.
«Благодарность… Да пошёл ты, Малфой».
***
«Чёртовы чинуши», — эта мысль последние двадцать четыре часа барабанила в голове Драко с упрямой регулярностью. За это время он успел поделиться с мистером Эйвори своим мнением о бюрократической машине Министерства магии, оскорбив тех тридцатью разными способами, ни разу не повторившись. Подписать десятки листов протоколов. Переночевать в проклятом изоляторе, который был холоднее, чем сердце его матери. Если бы не Санни, которого Эйвори всё же протащил туда под угрозой написать официальную жалобу на аврорат, Драко бы в самом деле кого-то убил. Тот принёс первую нормальную еду за две недели, и Малфой ел с таким удовольствием, словно это последняя трапеза перед казнью. Но самое адское наступило потом — его отправили в Гринготтс. «Прекрасная идея, действительно, — съязвил он про себя, пока они шли по коридорам банка. — Отправить меня к главному гоблину, который хочет меня прикончить». Он был удивлён, как кресло под ним не вспыхнуло пламенем, когда мистер Арвузар сел напротив — с лицом, на котором можно было камень точить. Гоблин знал. Знал всё, но не мог ничего сказать. Ничего не мог доказать. И в этом молчании, в этой скрипучей пергаментной росписи с их магическими печатями, было столько сдержанной злости, что Драко чуть не рассмеялся от нервов. Просто чтобы не начать метать Круциатусами во все стороны. Но день хоть и клонился к концу, облегчения Малфою это не приносило, потому что после всей этой бюрократической мясорубки его ждала встреча с женщиной, которая была чертовски сложной. Женщина, которую он совершенно не хотел видеть. Но был вынужден, потому что пора было расставить все точки над и. — Так, Драко, — выдернул его из мыслей мистер Эйвори, протягивая очередной пергамент, — проверь список личных вещей, которые у тебя изъяли при задержании. Если всё на месте — ставь подпись, и ты официально свободен. Драко открыл мешок и почти сразу нашёл глазами единственное, что имело хоть какой-то смысл в этом бардаке: массивный серебряный перстень отца. Надев его, он закрыл мешок, не глядя — плевать, что там забрали или нет — главное, выйти из этого здания. Он поставил размашистую подпись. — Мистер Малфой, все процедуры завершены, и вы можете покинуть Министерство. С третьего мая в вашей компании начнутся плановые проверки, так что советую быть на рабочем месте, когда нагрянут представители Департамента экономической безопасности, — официально отчеканил Поттер. — У вас остались какие-то вопросы? Драко поднял на него усталый и красноречивый взгляд и едва заметно качнул головой, словно говорил: «Какие могут быть вопросы после тридцати часов бесконечного бумажного ада?» — Отлично, — кивнул Гарри, отобрав у него подписанный документ. — Что ж, Малфой, мои поздравления. Ты свободен и… спасибо за содействие властям. Гарри протянул ему ладонь. Драко медленно поднялся и, смотря ему в глаза, сжал его ладонь в своей. — Спасибо за доверие, Поттер, — произнес он с абсолютно серьезным лицом. Гарри моргнул, переваривая услышанное и ища в его тоне иронию или сарказм, но, не найдя ни того, ни другого, кивнул, размыкая рукопожатие. — Что ж, тогда хорошего вечера, — неловко кашлянул он. — Передавай привет Гермионе. Уголок рта Малфоя еле заметно дернулся, но он ничего не ответил. Поттер уже собирался уходить, когда Драко молча передал ему еще один пергамент. — Что это? — нахмурился Гарри, быстро пробегаясь глазами по строкам: — Лилии, сапфиры… отпуск на острове Корфу… — нахмурился он. — «Тысяча и одна ночь»? Он поднял вопросительный взгляд на Драко. — Малфой, если ты решил пригласить меня на свидание, то спасибо — я откажусь без раздумий. Драко шумно выдохнул и закатил глаза. — Салазар, Поттер, это список желаний твоей жены. Подумал, что тебе может пригодиться. Гарри моргнул. — И откуда, позволь узнать?.. — Она заполняла анкету вместо Гермионы, — перебил его он. Гарри застыл, переваривая услышанное, затем ещё раз посмотрел на пергамент и отмер: — Ну, не знаю… Спасибо, — полувопросительно ответил он, будто не был уверен, какую реакцию надо выдать. — Надеюсь, ещё долго не увидимся, — бросил Малфой, и вышел из кабинета. Драко решил не перемещаться через камин в Атриуме, а пройтись по тускло освещенным улицам. Как только он вышел из здания Министерства, прохладный весенний воздух ударил в лицо, заставив на секунду прикрыть глаза. Глубокий вдох — первый за две недели, который не отдавался сырой плесенью Азкабана и прокуренными канцеляриями Министерства. Вдох свободы. Мир жил. Мир даже не заметил, что парень, который сейчас шагал по пустынным улочкам, чудом избежал заключения. Предательские фонари подмигивали ему со своей медной высоты, будто говоря: «Мы бы стояли здесь и дальше, даже если бы тебя не стало. Нам плевать, Малфой». Он усмехнулся уголком рта. «А правда, что бы изменилось, если бы меня всё же посадили?» Ответ был гадким, но честным: не так уж и много. Конечно, Пэнси и Блейз бы расстроились. Может, даже навещали первое время, из чувства долга, а потом привыкли бы к жизни без его язвительных комментариев. Мать… была бы разочарована тем, что последний Малфой детородного возраста прозябает за решеткой. Компанию бы он переписал на Забини и Паркинсон — эти документы были предусмотрительно составлены на случай его заключения — а административными делами продолжала бы заниматься армия директоров, которых он нанял. В конечном итоге, все бы просто дальше жили своей жизнью. Даже она. Гермиона. Он бы расстался с ней в ту же секунду, как его приговорили бы к заключению. Плевать, как сильно она бы его возненавидела. Пускай. Хотя, с учётом того, что до конца их фиктивных отношений осталось всего-то два часа, расставания как такового и не понадобилось бы. Он просто сделал бы то, что собирается сделать уже сегодня — закончить эту нелепую игру в пару. Поставить точку. Он шумно втянул воздух, и в следующий миг исчез с тихим хлопком, аппарируя к одной из важных женщин в своей жизни.***
Строчки сливались в одно мутное месиво из букв. Гермиона уже час сидела с раскрытой книгой, но не могла вспомнить ни одного предложения. Живоглот свернулся клубком у её бедра, согревая бок и тихо посапывая. Эта ночь была первой, когда она действительно смогла отдохнуть, несмотря на фоновую тревогу. Она проснулась только к часу дня, позавтракала, пытаясь жить этот день так же как и всегда: как было «до». До шоу. До их первого невнятного поцелуя с привкусом солёной воды. До их первого настоящего — на пляже под двумя звёздами, которые кружатся друг вокруг друга. До их первой ночи в Марокко, когда страсть отражалась от бриллиантов в её волосах. Последний день. Это был последний день их вынужденного союза. День, который она провела в одиночестве. Она не узнавала у Гарри, выпустили ли Драко — полдня провела в кофейне, разбираясь с накопившимися делами, хотя её взгляд всё время падал на дверь. А вечером вернулась домой. Приняв ванну с пеной, Гермиона надела просторную пижаму — свободную рубашку и короткие шорты из мягкого хлопка в тонкую розовую полоску с белыми манжетами и воротником. Налила себе бокал огневиски, отказываясь доживать этот день трезвой и упала на диван, взяв первую попавшуюся книгу. Но ни то, ни другое не помогало: виски обжигал, не принося расслабления, а книга была пустой. Как и сама Гермиона. Она подняла взгляд на часы над камином: одиннадцать пятьдесят пять. Гермиона поднялась, вылила остатки огневиски в раковину и кинула книгу на журнальный столик. Если честно, хотелось закурить. Только сигарет у неё не было. Она опустила взгляд на кольцо на пальце и медленно стянула его, поднеся к свету лампы. Грани тускло мигнули. «Да и к чёрту всё это», — шумно, почти злобно, выдохнула она, проводя рукой по уже сухим волосам. В спальне она открыла шкатулку и положила кольцо рядом с колье-змеёй и браслетом со съёмок. Ее пальцы коснулись шармов по очереди: колесо обозрения, кулак, волна, щит, маска, звезда и лев. Семь крохотных свидетелей их короткой, странной истории. Семь напоминаний о том, что, возможно, никогда не было правдой. Гермиона закрыла глаза и захлопнула шкатулку, будто запечатывая всё произошедшее внутри. В этот момент послышался стук в дверь. Она замерла, резко поворачивая голову в сторону звука. Потом втянула воздух, заставила себя выйти в коридор — босые ноги шлёпнули по холодному деревянному полу. Она заглянула в глазок, и сердце чуть сбилось с ровного ритма. По ту сторону стоял Драко Малфой. В черной рубашке, расстёнутой на две пуговицы, с, явно едва пережившей этот бесконечный день, растрепанной укладкой. Он уперся одной рукой в стену около двери, смотря прямо в глазок, будто пытаясь рассмотреть её через линзу. Он знал, что она смотрит. Смысла в детских играх и прятках не было, поэтому Гермиона провернула ключ и открыла дверь. Теперь она видела его без преграды. Всё такой же — высокий, чуть усталый, но по-своему прекрасный. Драко так и остался стоять, опершись о стену одной рукой, и внимательно смотря ей в глаза. — Привет, — сказала она ровно, хотя внутри всё горело. — Привет, — хрипло ответил он, не меняя позы. — Почему не через камин? — спросила она. — Подумал, что в такое время уместнее постучать, — просто ответил он. Она лишь сдержанно кивнула, но подбородок упрямо подняла чуть выше, чем нужно. Малфой стоял на пороге, такой же закрытый, как и всегда. Гермиона смотрела на него с прямой, почти упрямой уверенностью. — Может, хочешь зайти в гости? — голос прозвучал тише, чем ей хотелось, но она не позволила себе дрогнуть. Он по-прежнему не отрывал от неё взгляда глаза в глаза. — Я не хочу заходить в гости, Грейнджер, — произнёс он глухо. На её лице не дрогнул ни один мускул. — Хорошо, — кивнула она, ни на миг не опуская подбородка. — Тогда, может, пойдём выпьем кофе? Поговорим как взрослые люди. Тут рядом есть круглосуточное кафе. Он отвёл взгляд и облокотился плечом о косяк. — Я не хочу пить кофе, — устало выдохнул он, а глаза снова вернулись к ней. — И тем более не хочу разыгрывать очередную сценку безнадёжно влюблённых. — А чего ты хочешь? Закончить эти «отношения»? — уточнила она, теперь уже тише. — Да, — выдержал он слишком тяжёлую для их хрупкого пространства паузу. — Я хочу закончить эти… «отношения». Гермиона на мгновение опустила плечи, но тут же выпрямилась, гордо вскидывая подбородок, не давая слезам даже приблизиться. — Что ж, не смею задерживать, — сказала она ровно. — Все логично: ты свободен, враги повержены, а я отыграла свою роль. Он усмехнулся, но в этом не было ни тени победы. — Да, ты действительно великолепно отыграла роль моей девушки для всей магической Британии. Апрель закончился — наш договор тоже. Гермиона медленно, с достоинством, сделала шаг назад. — Знаешь, — едва заметно дрогнул её голос, — я всегда готова бороться, но я никогда не буду ползти, Малфой. Всего хорошего. Используй свою новую жизнь с пользой. Она уже повернулась, но его голос догнал её: — И даже не спросишь, чего ещё я хочу? — А зачем? — не обернулась она. — Мне нет дела до твоих желаний, если тебе нет дела до моих чувств. Драко шагнул вперед, преодолевая порог ее квартиры. — Да, я не хочу ходить в гости… потому что я хочу, чтобы, когда я прихожу домой, ты была там. Гермиона застыла с идеально прямой спиной, лишь легкая дрожь в руках выдавала ее настоящие эмоции. — Да, — продолжил он, делая ещё один шаг к ней. — Я хочу закончить эти кривые полуотношения, в которых мы были собой пару часов в общей сложности. Потому что я хочу, чтобы нам больше не пришлось играть. Потому что я хочу, чтобы первое, что я видел каждое утро — были твои волосы, которые пытаются меня задушить. Она медленно обернулась с хаосом в глазах. — Я хочу, — дрогнул его голос, но он сделал ещё шаг и теперь стоял непозволительно близко, — чтобы кольцо на твоем безымянном пальце было не уступкой, а осознанным выбором. Ее губы слегка дрожали, и он видел это. — Я хочу, чтобы ты больше никогда не чувствовала себя использованной. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя… любимой. Он шумно выдохнул, закрыл глаза на секунду, будто собирался с силами. — Я хочу, чтобы ты была моей не ради плана, не ради камер, не ради выгоды — а ради нас. Когда он снова открыл глаза, они были мягче, теплее, чем она когда-либо видела. — Вот чего я хочу, Гермиона. Она судорожно выдохнула с застывшими слезами на глазах, которые так и не пролились. Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но он перебил, опуская голос до шепота: — Я не хочу тебя терять. Она закрыла глаза, словно ее ударили в солнечное сплетение. Но уже через секунду распахнула их, смотря в стальные радужки, в которых не было лести, бравады, его вечного нахальства — только тот Драко Малфой, который открыл ей свою душу в библиотеке Мэнора, который рассказал ей свои самые ужасные тайны, который доверил ей свою свободу. Она сделала шаг вперёд и обняла его так, будто, наконец, позволила себе упасть. Его руки мгновенно сомкнулись у неё на талии. — Не уходи, — прохрипел он ей в волосы, так низко, что она ощутила вибрацию. Гермиона подняла голову, заглядывая ему в глаза, и ответила так же тихо: — Куда мне идти, если я уже дома… Драко мягко, почти незаметно улыбнулся и медленно приблизился к её губам. Сталь в янтарь. Дыхание в дыхание. — Я люблю тебя, — выдохнул он еле слышно. Гермиона рвано вдохнула, чуть расширив глаза, и слеза всё же сорвалась с ресниц, прокладывая дорожку между веснушек. Она смотрела в его серые прекрасные глаза, и не видела в них ни капли холода, только мягкое принятие. И тогда, собрав всю свою гриффиндорскую смелость в кулак, она с лёгкой дрожью в голосе прошептала прямо в его губы: — Я тоже люблю тебя. Гермиона не успела сказать больше ни слова — Драко накрыл её губы своими, так, будто боялся, что если промедлит хоть миг, она исчезнет. Поцелуй вышел неровным, сбивчивым, с тихим стоном где-то между их дыханиями. Её руки взметнулись к его плечам, сжались на тонкой ткани рубашки, словно только так можно было удержать себя от полного распада. Не отрываясь от её рта, он нащупал за собой дверь и, коротко рванув запястьем, захлопнул её. В следующее мгновение она оказалась прижатой к холодному дереву спиной — воздух с лёгким всхлипом вырвался из её лёгких, а сердце ухнуло куда-то в живот. Его ладони легли на её лицо, большие пальцы нежно провели по скулам, смахивая слёзы. — Прости. Я пришёл как только смог, — пробормотал он ей в губы. Она чуть отстранилась, ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я знаю, — прошептала она. — Но ты всё ещё будешь работать в моей кофейне за то, что не пустил меня в Азкабан. Драко едва слышно рассмеялся, скользнув по её щеке носом и вдыхая персиковый запах кожи и волос, а потом снова нашёл её губы. На этот раз их поцелуй стал мягче, глубже, томнее. Её руки скользнули вверх по его шее, пальцы забрались в волосы, сжимая платиновые пряди и притягивая его ещё ближе. Драко с низким выдохом прижался к ней всем телом, и Гермиона почувствовала, как у неё подкашиваются колени от избытка чувств. — Скажи ещё, — выдохнул он, прижимаясь лбом к её лбу. — Что? — улыбнулась она сквозь дрожь. — Что ты любишь меня, — хрипло добавил он. Гермиона закрыла глаза, и на её губах появилась тоненькая улыбка. — Я люблю тебя, — выдохнула она в его губы, чувствуя, как от этих слов сердце бьётся так сильно, что готово вырваться наружу. Он резко втянул воздух и снова поцеловал её — требовательнее, глубже. Его ладони скользнули ниже, подхватывая её, она обвила его бёдра своими ногами. Драко развернулся, унося её прочь и уже в следующую минуту, они лежали на прохладных простынях, избавляясь от последних преград в виде одежды. Гермиона почувствовала его кожу своей, его губы скользнули на шею, а её пальцы впились в его широкую спину. Первый тихий стон сорвался с её губ, когда его язык провёл дорожку от ключицы до мочки уха. Она сомкнула ладони вокруг его лица, и требовательно вернула его губы на свои, вкладывая торнадо чувств, которое кружилось в ней, в поцелуй. Он вошёл без предупреждения, будто не мог больше держаться. Словно не хотел упустить ни одной секунды, пока их раскалённые тела были так близко. Гермиона рвано вдохнула, ощущая его внутри и прикусила его губу. — Львица, — выдохнул Драко, облизывая место укуса. Он завёл руки ей под спину, приподнимая её так, что она оказалась сверху, пока он сидел, выпрямив ноги. Одна его рука скользнула выше, зарываясь в кудрях, а второй он обвил её талию. — Змея, — шепнула она между выдохами, пока двигалась на нём, покачивая бедрами. Драко успел только ухмыльнуться, когда она надавила ему на плечи, и он упал лопатками на матрас. Всё ещё находясь в коконе его рук, Гермиона коснулась своей грудью его, не прекращая движений. От стен отскакивали их рваные выдохи, пространство разбивали её тихие стоны, когда Драко перенял инициативу, начиная медленно, но глубоко двигаться в ней, а затем перекатываясь в сторону, подмял её под себя, нависая сверху и упираясь руками в кровать. — Ты достаточно поработала. Я здесь для тебя, — выдохнул он ей в губы. Его движения стали быстрее, развязнее. Ее дыхание стало прерывистее, громче. — Скажи ещё, — между выдохами прошептала она. Драко даже не уточнил, о чём она, он наклонился к её уху и прошептал: — Я люблю тебя, самая красивая ведьма в мире. Гермиона откинула голову, упираясь затылком в матрас, когда он прикусил мочку. — Знаешь, что ещё я хочу сказать? — продолжил он, не останавливая движений бёдер. Гермиона ничего не знала, а сил, чтобы спросить не было вовсе. Но ждать долго не пришлось, потому что она уловила короткое: — Titillatus. — О, Мерлин! — мгновенно выгнулась дугой Гермиона, когда почувствовала знакомую вибрацию между ног, продолжая встречать толчки бёдер Малфоя. Драко двигался методично, чётко, не отрывая глаз от хаоса волос на простыне под собой, от дрожащих ресниц и горячего дыхания из приоткрытого рта Гермионы. Она вцепилась в его руку, и в следующую секунду, низкий стон вырвался из её рта, а ноги, скрещенные на его спине, мелко задрожали. Он ускорился, чувствуя, как его собственный оргазм всё ближе. Он понимал, что две недели взаперти не дают никаких шансов на то, что он продержится дольше на первый раз, поэтому, ещё раз прошептав заклинание, пока Гермиона не пришла в себя, он подхватил ее ноги, прижимая те к ее груди и отпустил весь самоконтроль. Гермиона только перестала чувствовать остаточные волны от оргазма, но, как только попыталась открыть глаза и сфокусироваться на парне, её колени уперлись ей в плечи, зажатые между ними двумя. Она не успела ни вдохнуть, ни простонать, когда губы Драко накрыли её собственные, а чувствительный клитор снова пронзил заряд вибрации. — Драко, Драко… Чёрт! — вцепилась она в его бицепсы, пока он продолжал, не сдерживаясь, двигаться в ней. Секунда, две, три — комнату разрезал их синхронный хриплый стон, когда второй оргазм накрыл Гермиону снежной лавиной, и она почувствовала, как он кончает. — Блять, — выдохнул Малфой, замирая и впечатывая ее в матрас своим весом. — Я так скучал по этому. Они шумно дышали в ключицы друг друга. Драко немного отстранился, и его язык скользнул ей в рот. Дыхание немного восстанавливалось, пока их губы терзали друг друга. Оторвавшись один от одного, Малфой откатился в сторону, и, откинул со лба влажные пряди. — Пять минут, и мы повторим, — повернул он голову в её сторону. Гермиона всё ещё лежала на спине, и медленно повернула голову к нему с вопросом в глазах. — Драко… — прошептала она, смотря в стальные радужки. — Что? — повернулся он на бок, нежно убирая прядь волос с её лица. — Ты кончил в меня, — с лёгкой паникой во взгляде прошептала она. Он нахмурился на мгновение, а затем сел: — Не переживай, я выпил контрацептивное зелье перед приходом сюда. Я просто забыл предупредить во всей этой… — попытался подобрать он верные слова, — веренице чувств и слов. Прости. Гермиона смотрела на него с нечитаемым выражением лица. — Честно, — склонился он к ней. — Я бы никогда насильно не заставил тебя забеременеть. Она изучала его внимательным взглядом, всё ещё не двигаясь. — Какой же ты самоуверенный придурок. Зелье он выпил, — фыркнула она. — Может, я бы тебе отказала. Малфой замер на секунду, а затем его губы растянулись в такой самодовольной улыбке, что Гермионе захотелось его ударить. — Ну-ну, как же, — добавил он полным нахальства голосом. Гермиона стукнула его по плечу, не сильно, просто в знак протеста. Драко обвил ее талию и придвинул к себе ближе, оставляя поцелуй на шее. — Прости, что напугал, — прошептал он. — Ты не забеременеешь, не переживай. — Было бы славно, — закатила глаза она, применяя к ним Очищающее. — У меня, знаешь ли, много дел. — Ты не хочешь детей? — отстранился Малфой, смотря ей в глаза. — Сейчас нет. Это проблема? — выгнула бровь Гермиона. — Нет. Я думаю, для таких важных шагов рановато, — убирая локон ей за ухо, ответил он. — Я даже не знаю твоих любимых цветов, а тут сразу дети. — Пионы, — просто ответила она. — Мои любимые цветы — пионы. Ты угадал тогда. — Я запомню, — улыбнулся он. — Давай попробуем для начала друг друга не убить, а потом уже всё остальное: помолвка, свадьба, дети. Гермиона звонко рассмеялась, всё ещё лежа под ним. — О, первый пункт будет вызовом для нас. Драко коротко рассмеялся, а Гермиона стала чуть серьёзнее. — Драко… — облизнув губы, произнесла она. — А что скажет твоя мать? — Я сам принимаю решения, — безапелляционно заявил он. — Она предлагала мне деньги… — тихо сказала Гермиона, будто не была уверена, что стоит говорить это вслух. Драко шумно выдохнул, прикрывая глаза, и произнёс: — Я знаю. Извини её за это. — Знаешь? — выгнула она бровь. — Откуда? — Я был у неё, — просто ответил он. Час назад Драко появился с тихим хлопком у ворот Мэнора. Весенний ветер был здесь прохладнее, чем в Лондоне, насквозь пропитанный сыростью ухоженных газонов и тяжёлым ароматом белых роз, которые цвели круглый год благодаря магии и усердию домовых эльфов. Он знал, что мать будет в зимнем саду и, у входа в теплицы, задержался на полшага, собираясь с мыслями. Нарцисса сидела в глубоком кресле возле низкого столика с фарфоровым чайным сервизом, укутав плечи тонкой кружевной шалью. Она услышала шаги и подняла взгляд. Их глаза встретились. — Драко, — произнесла она чуть тише, чем обычно. Её голос был всё таким же ровным, но в нем слышалось странное замешательство. — Мама, — коротко кивнул он, проходя чуть ближе и останавливаясь у другого кресла, но не садясь сразу. Они оба вымеряли расстояние, словно были двумя фигурами на шахматной доске. — Спасибо, что пришёл до моего отъезда во Францию, — сказала Нарцисса, аккуратно ставя чашку обратно на блюдце. Пальцы её были безупречно спокойны, но Драко всё же заметил, как одна фаланга чуть сильнее побелела, когда она придержала фарфор. — Да, мистер Эйвори сказал, что ты будешь ждать меня, — чуть хрипло ответил парень, садясь: — Вот я здесь. — Я… рада, что тебя оправдали. — Смелое признание для женщины, которая всегда утверждала, что эмоции — это слабость, — произнёс он с лёгкой иронией. Миссис Малфой посмотрела на него чуть дольше, чем требовалось. — Это… не эмоции, — медленно произнесла она, чуть отводя взгляд в сторону. — Это факт. Я не желаю видеть своего сына в Азкабане. — Понимаю, — почти невесомо кивнул Драко. — Не хочется смотреть, как твой проект, твой гарант чистоты рода, проваливается. На мгновение повисло молчание. Оно не было неловким — оно было натянутым. Таким, какое бывает между двумя людьми, которые знают слишком много об обязанностях и долге, чтобы просто заговорить о погоде. — Ты не проект, — наконец сказала Нарцисса, медленно выдыхая, словно это требовало усилия. — Ты мой сын. Моё наследие. Всё, что останется после меня. — Ты не мёрзнешь? — неожиданно серьёзно спросил он. Леди Малфой чуть дёрнулась, явно не ожидая такого поворота, и машинально поправила шаль на плечах. — Здесь тепло, спасибо за заботу. — Я не об этом. Ты не мёрзнешь от самой себя? — устало улыбнулся Драко. — Знаешь, холод закаляет. Заставляет держать голову ясной, мысли — острыми. Наверное, я даже в какой-то степени благодарен тебе за то, что ты научила меня этому. Холод кажется нормой, пока ты не поймёшь, что такое тепло. Он поджал губы, и его взгляд расфокусировался, будто он на секунду упал в воспоминания, а затем тихо хмыкнул: — Я понял. И я не хочу больше мёрзнуть. — Я знаю, что ты обижен на меня, Драко… Он не дал ей договорить, чуть подаваясь вперёд: — Я не обижен, — ровно и решительно ответил он. — Я уже давно не ребёнок, чтобы ждать от тебя сказок, улыбок или утешений вместо списка обязанностей. Я давно это принял. У меня нет детей, и потому я, возможно, не имею права рассуждать… Но мне трудно представить, что я когда-либо увижу в своём ребёнке лишь функцию. — Я делала всё ради семьи, — чуть опустив плечи, но не сдвигая подбородка ни на градус, ответила она. — Я тоже, — спокойно парировал Драко. — Только почему-то с последствиями твоих решений всю жизнь разбирались я и отец. — Я не одна принимала эти решения, — заметила Нарцисса. — Твой отец был взрослым и не глупым человеком. Он стал приспешником Темного Лорда по своему выбору и убеждениям. А я лишь старалась извлечь максимум пользы из той ситуации для нашей семьи. — Он любил тебя, — сказал Драко, и голос его чуть сорвался, но тут же вновь обрёл ровность. — И ты прекрасно знаешь, что он умер за тебя. — За нас обоих, — почти мягко уточнила Нарцисса. — Да, за нас обоих, — чуть отведя взгляд в сторону цветущих пионов, ответил он. — Но больше за тебя. Нарцисса чуть дрогнула, едва заметно втягивая воздух, но её лицо оставалось спокойным. — Такова цена чувств, Драко, — проговорила она после паузы. — Ты либо теряешь, либо жертвуешь. — Нет, — поднял он на неё серые стальные глаза, такие же холодные, как у неё самой. — Если ты кого-то любишь — ты даёшь, а не отнимаешь. — Это прерогатива других слоев населения, — покачала она головой. — Позволить себе действовать на эмоциях могут только те, кому нечего терять. Волшебники с такой фамилией, как наша, не могут жить на инстинктах — мы сохраняем и приумножаем. — А ты уверена, что хоть что-то сохранила? — стал чуть тише его голос, и от этого в нём зазвучало что-то болезненно-искреннее. — Твой муж мертв, а сын… — печально хмыкнул он. — Я не знаю, что мы можем вообще сохранить, мама. Осталось ли что-то. — Ты всегда будешь моим сыном. — Всегда? — чуть склонил он голову в сторону, пристальнее смотря на женщину. — Даже если я буду выбирать то, что идёт вразрез с твоими принципами? — Ты выбирал многое, что мне не близко, — заметила она. — Курение, маггловские хобби, машины. Твои… женщины. И, как видишь, я всё ещё здесь. Драко молчал, медленно сжимая пальцы на подлокотнике кресла, словно пытаясь заглушить желание сделать какой-то резкий жест. — Я предложила твоей фиктивной девушке деньги за помощь на суде, — призналась Нарцисса. Он резко поднял голову, прищурившись, и ещё сильнее сжав подлокотники. — Она отказалась, — добавила Нарцисса без стыда в голосе, просто с сухой констатацией. — Рассмеялась, если быть полностью откровенной. Драко недовольно дёрнул щекой, уголок губ чуть поднялся в раздражении. — Мне не понятен ваш союз, я не буду лукавить, — признала Нарцисса. — Не отрицаю, что она многое сделала для нашей семьи, но она… слишком далека от меня. А я не люблю того, что… — Не можешь контролировать, — договорил за нее Драко. — Да, — медленно кивнула она. — Но правда в том, что я уже много лет не могу контролировать и тебя, — чуть дрогнули её губы в неуловимой, горькой улыбке. — И, знаешь… возможно, это даже хорошо. Хоть и неудобно. Это говорит о том, что несмотря ни на что, я сделала тебя сильным, умным и хладнокровным. И как бы ни был сложен путь к этому, я считаю, что это лучшее, что я могла тебе дать — умение мыслить трезво и постоять за себя. Умение не поддаваться на манипуляции и не прогибаться перед сложностями, а использовать их себе во благо. Она медленно втянула воздух, и её глаза впервые немного потеплели. — Даже если ты не чувствуешь ко мне того, что сын должен чувствовать к матери… найди в себе смелость признать: то, что я смогла дать, помогает тебе жить. Драко долго, изучающе смотрел на неё, словно пытаясь рассмотреть за выверенной маской хоть какую-то трещину. А потом чуть кивнул. — Вряд ли я сумел бы придумать такой витиеватый план, если бы не мои генетически врождённые склонности к… — едва заметно усмехнулся он, — манипуляциям. Нарцисса тоже чуть улыбнулась — тонко, почти гордо. — Ты действительно собираешься связать свою жизнь с мисс Грейнджер? Драко откинулся на спинку кресла — демонстративно расслабленный, но глаза оставались настороженными. — Я собираюсь выбирать сам. И, если это будет она — это будет моим решением. Не твоим. Нарцисса чуть сжала губы, взгляд её стал задумчивым, но она ничего не ответила. Ни согласия, ни протеста — принятие. — Я не знаю, кем ты хочешь меня видеть, мама, — устало добавил он. — Но я буду тем, кем хочу быть я. И если ты когда-нибудь захочешь узнать, кто вообще твой сын — двери открыты. Но они не будут всегда нараспашку, имей в виду. Азкабан ясно мне дал понять, что я не люблю сквозняков. Так что: ты либо за дверью, либо со мной в одной комнате. Драко медленно поднялся, словно давая ей время что-то сказать, но Нарцисса лишь проводила его взглядом — холодно-голубым, чуть прищуренным, беззвучно оценивающим, и… с лёгкой искрой уважения. Как будто она впервые видела перед собой не мальчишку, а равного. — Мы оба слишком похожи, Драко. Возможно, это самая большая проблема, — всё же сказала она. — Не могу не согласиться, — отозвался он, отражая её едва заметную улыбку своей. — Мне пора, у меня есть еще одно важное дело. Он уже двинулся к выходу, но замер у двери и, чуть повернувшись через плечо, бросил напоследок: — Хорошей аппарации во Францию. Мама. — Хорошего вечера, — ответила она. — Сын. Сейчас — Так она… — попыталась подобрать верное слово Гермиона. — Приняла твой выбор? — Скорее просто признала, что это не в её власти, — отозвался он. — Мне этого достаточно. Повисла лёгкая тишина, Гермиона задумчиво провела кончиками пальцев по спинке его носа и улыбнулась: — Мне тоже. — Кстати, о помолвках… — чуть отстранился Драко, желая перевести тему. — Где твоё кольцо? Хотя бы одно. Малфой выгнул бровь, в ожидании её ответа. — Второе в шкатулке, — села она на кровати, закутываясь в простыню. — А первое? — чуть наклонил голову он, сканируя её нервное бегание глаз. Она глубоко вдохнула, будто проклиная всё на свете, а затем перевела взгляд на Драко и провела рукой по его щеке, нацепив соблазнительную улыбку. — Пообещай мне не злиться, — скользнула её рука по его ключице и двинулась к прессу. — Гермиона, — прищурился Малфой, перехватив её руку, которая двигалась всё ниже. — Что ты сделала? — Ничего плохого, — снова улыбнулась она. — Просто одна небольшая шалость, — придвинулась она ближе, оставляя поцелуй на его шее. Драко прикрыл глаза, а потом мягко, но настойчиво, взял её за хрупкие плечи и немного отстранился. — Не прокатит, — покачал он головой. — Может, я его просто потеряла? — невинно сказала она. — Мне плевать на него, — не поддавался он. — Но я вижу, что ты его не потеряла. Во что ты снова вляпалась? Гермиона поняла, что манипуляции — не её сильная сторона и отодвинулась, плотнее закутываясь в простыню и опираясь на спинку кровати. — Я всё ещё жду ответ, — не отступал Малфой. — Я отдала его Селене, — выпалила она. — Доволен? — впилась она в него взглядом: «лучше ничего не говори». Драко моргнул, от удивления даже отвёл взгляд в сторону, как будто хотел проверить, не сошёл ли мир с ума, а потом резко вернул свои стальные радужки в её янтарные. — Ты! — показал он на неё пальцем с таким выражением лица, будто у него кончились слова. — Я не могла иначе, — скрестила руки в протесте Гермиона. — Ты просто сумасшедшая, — покачал он головой. — А если бы кто-то узнал? Если бы тебя поймали? Если её поймают, и она расскажет, что ты ей помогла? У тебя что, совсем нет инстинкта самосохранения? — Драко, это справедливо, — упрямо сказала Гермиона. — Справедливо? — переспросил он с явным сарказмом. — Да. Она помогла человеку, которого я люблю. А у меня была возможность помочь ей и её девушке. Я ею воспользовалась. — Ладно, — хрипло выдохнул он, глядя на неё так, будто вот только сейчас понял всю глубину своей зависимости от этой ведьмы. Гермиона медленно, почти лениво растянула губы, и её пальцы легко скользнули по его обнажённой груди. Под её ладонью мышцы дрогнули, будто от лёгкого электрического разряда. — Скажи честно, ты же прекратил злиться просто потому что я сказала, что я тебя люблю? — по-лисьи улыбнулась она. — Нет, — поджал он губы, чтобы они не расплылись в предательской улыбке. — Лжец, — прикусив губу, чтобы не рассмеяться, ответила Гермиона. Он не стал спорить. Просто резко потянулся вперёд и впился в её губы, словно решил, что слова — пустая трата времени. Поцелуй был резким, горячим, чуть неровным. Она едва успела выдохнуть, прежде чем его пальцы заскользили по рёбрам, очерчивая линию талии и чуть сильнее сжимая её в ладонях. Гермиона обвила его торс ногами, притянувшись к нему всем телом, а правая рука скользнула к его лицу. Подушечка большого пальца осторожно прошлась по скуле, как будто она хотела запомнить его черты, выгравировать их в своей памяти. Драко оторвался от её губ, лишь чтобы начать целовать каждый палец на её руке — медленно, будто это был какой-то древний ритуал. Когда он дошёл до безымянного, его глаза сузились, и в них заиграла опасная, почти дьявольская искорка. В следующее мгновение лёгким взмахом пальцев он притянул к ним её кольцо-спираль. Гермиона удивленно моргнула, когда Драко слегка отстранился и взял её руку в свою. — На финальной церемонии я говорил правду, Гермиона, — серьёзно произнес он. — Ты невероятна. Я не знаю второго такого человека, который бы видел во мне то, что видишь ты. Это… это просто сумасшествие. С тобой мне не нужны маски. Мне не нужно притворяться, что я лучше или хуже, чем есть на самом деле. Я совершил миллион ошибок, но теперь хочу всё сделать правильно. Хочу поступить так, как чувствую. В горле Гермионы защекотало от этих слов. — А чувствую я только одно, — стал чуть ниже его голос, а стальные глаза не отрывались от карих: — у меня от тебя перехватывает дыхание. Ты — мой выбор, Гермиона. Не ради выгоды, а потому что это ты. Глаза Гермионы моментально заслезились, но она даже не моргнула, боясь упустить хоть секунду этого взгляда. — Ты позволишь мне надеть это пока что непомолвочное кольцо, как знак моей любви? Гермиона едва слышно всхлипнула, прикусила губу и коротко кивнула. Драко осторожно скользнул кольцом по её безымянному пальцу правой руки, и холод металла соприкоснулся с её кожей. Драко снова притянул её к себе, их лбы соприкоснулись, дыхание перемешалось. — Получается, я — твой выбор, Грейнджер? Она прикусила губу, глаза лукаво сузились, и в следующий миг она легко оттолкнула его от себя. Малфой с непередаваемо растерянным лицом откинулся на спинку кровати. — Гермиона?.. — вскинул он бровь, явно не понимая, что происходит. — Терпение, — отмахнулась она, кокетливо завернувшись в простыню и роясь в шкатулке. Он приподнялся на локтях, с подозрением наблюдая за её действиями. Через пару секунд Гермиона резко развернулась и прыгнула на кровать, садясь на ноги и упираясь коленями в матрас. — Что ты… — начал Драко. — Я тоже не врала на той церемонии, — перебила она. — Я всего этого хочу. Хочу тебя. Даже если я не уверена, куда это нас приведёт — я хочу узнать. С тобой. Так что… Она раскрыла ладонь, и он увидел на ней знакомый шарм в виде льва. Взмах палочки — и на её ладони оказалось тяжёлое массивное кольцо из матового золота, с детально вырезанной гривой. — Драко Малфой, — взяла она его правую руку в свою и посмотрела прямо в стальные глаза. — Ты — мой выбор. Кольцо скользнуло по его коже и обвило правый безымянный палец. Драко уставился на украшение. Он не говорил ничего около двадцати секунд, растерянно блуждая взглядом по перстню, а затем поднял глаза на девушку, которая замерла в ожидании. — Ты не можешь быть так жестока, Грейнджер, — выдохнул он с круглым от ужаса взглядом. — Это же… это же… лев! Гермиона звонко рассмеялась и откинулась назад, чуть не съехав с кровати, а простыня едва не упала с её груди. — Я тебя люблю, я правда люблю, но это… — стал выше его голос. Драко вскинул руку, показывая кольцо с таким брезгливым выражением лица, будто ему подсунули дохлого хорька. — Это блядский гриффиндорский лев, Гермиона! — Мерлин, — судорожно хватала она воздух. — Ты бы видел своё лицо! — Я готов месяц работать в твоей кофейне, только измени его на что-то другое, Салазара ради, — в отчаянии отодвинул он руку подальше от своего лица, будто кольцо собиралось напасть. — У меня палец уже хочет перебраться на другую руку. Гермиона перевела дыхание и в один резкий рывок опрокинула его на спину, усевшись сверху и уперевшись ладонями по обе стороны от его головы. — Лев — король зверей, — всё ещё смеясь, сказала она ему прямо в губы. — Я серьёзно, — пытался изображать возмущение Драко, но уголки губ предательски дёргались. — У меня отнимается рука. — Теперь ты понимаешь меня, дорогой, — коварно улыбнулась она, проведя ногой по его бедру. — То кольцо с церемонии вызывало у меня очень похожие чувства. — Так это месть? — загорелись его глаза весельем. — Может быть, — томно выдохнула она ему в ухо, слегка качнув обнажёнными бёдрами так, что он тихо застонал. — Я готов сделать что угодно, — признался он, глядя на неё снизу вверх. — Готов умолять? — снова качнулась она, и их обнаженные тела скользнули друг по другу. — Умоляю, — сорвалось с его губ вместе с затяжным стоном, а рука с кольцом легла на её бедро, сжимая его. — Ещё, — провела она ладонью по его груди, снова чуть скользнув по его паху. — Умоляю, Грейнджер, — сдавленно рассмеялся он, но глаза горели таким огнём, что смех тут же перешёл в хриплое дыхание. — Тебе повезло, что я люблю тебя, — прошептала она, перехватывая его руку. Взмах палочки — и массивный золотой лев на его пальце превратился в изящное серебристое кольцо в виде плотной цепочки. Драко поднял кисть к глазам, сделал театрально глубокий вдох и ухмыльнулся: — Сажаешь меня на цепь? — Помнишь, на первой церемонии я обещала остаться, чтобы мучать тебя? — склонилась она ещё ближе, коснувшись его кончика носа своим. — Я беру тебя в заложники, Малфой. Только теперь — чтобы любить. — Сладкий, мучительный плен, — хищно улыбнулся он и в следующую секунду сам потянулся, прижимая её к себе. Их губы встретились в поцелуе — долгом, ленивом, влажном, с неторопливыми касаниями языков, от которых у обоих потемнело в глазах. Они оторвались друг от друга, и Драко, всё ещё тяжело дыша, прошептал: — Ты понимаешь, что ты — самая упрямая, нахальная, смешная и невозможно красивая ведьма? — А ты всё равно умоляешь, — ухмыльнулась она, прикусывая его нижнюю губу. — Всегда буду, — выдохнул он, и снова втягивая её в поцелуй.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!