Вернутся к фанфику
36. Вердикт
9 июля 2025, 22:39Выслушав краткие показания Блейза и Пэнси, которые добровольно вызвались свидетельствовать в его пользу, Драко сам оказался за трибуной. Он бесился, что они засветились: он специально прописал пункт в договоре с Поттером об их непричастности к судебному процессу. Абсолютно бесполезная затея, как выяснилось. Другая его сторона, конечно, была благодарна за поддержку.
Как только он сел на место для дачи показаний, в него вонзилась сотня взглядов, будто он снова стал главным героем очередного нелепого шоу. Легкий вдох, незаметный выдох — окклюментная маска легла на лицо, как вторая кожа. Ближайший час точно окажется психологической пыткой.
Но он был готов.
Они с мистером Эйвори прогнали все варианты вопросов, подобрали безопасные ответы на них. У него действительно был шанс выпутаться из этого. Небольшой, но шанс. И чтобы повысить его… он решился на невозможное.
На то, что было совершенно не в его характере.
На полное безумие.
На уязвимость.
— Мистер Малфой, — заговорил Кингсли, в голосе которого сквозило явное недоверие, — ваш адвокат заявил, что для чистоты процесса вы согласились на сыворотку правды. Так ли это?
— Да, — коротко ответил парень. — Я отвечу на все вопросы, которые оговорены сторонами.
— Почему вы согласились?
— Потому что я не хочу попасть в Азкабан, — лениво пожал он плечами. — Я не считаю, что заслужил заключение, но при этом понимаю, что моя репутация… — он на секунду замолчал. — В общем, вы имеете право не до конца верить моим словам. Я не против компромиссов.
В зале воцарилась тишина. Гермиона откинулась назад, и на её лице смешались испуг и гордость.
— Мой клиент всегда был искренен в желании разорвать связи с нелегальной деятельностью, — вмешался мистер Эйвори, делая шаг вперёд. — Показания свидетелей и его собственные ответы, явно указывают на то, что Драко Малфой — вынужденная часть схемы. Он ничего не скрывает и хочет, чтобы вы это поняли.
— Хорошо, — коротко кивнул Кингсли, явно не ожидавший, что дело примет такой оборот. — Принесите Веритасериум.
Пока ассистент приближался с пузырьком, Драко медленно повернулся, как будто невзначай, к ряду, где сидели Пэнси и Блейз. Она — в идеально выглаженной мантии, но со слегка приоткрытым ртом. Он — с выражением: «Ты рехнулся, брат». Пузырёк оказался перед ним — Драко не дал себе времени передумать: одним движением опрокинул жидкость в рот.
«Чёрт, это полное долбанное гриффиндорское безрассудство. Грейнджер отвратительно на меня влияет», — пронеслось у него в голове, пока он опускал флакон обратно на поднос.
Сама виновница его внутренней тирады сидела, сцепив руки в замок и не сводя с него обеспокоенного взгляда.
— Вы готовы? — спросил Министр.
— Да, — коротко ответил Драко.
— Ваше имя.
— Драко Люциус Малфой.
— Вы получали какую-либо выгоду от сотрудничества с Беккетами? Если не брать финансовую выгоду, учитывая то, что их камни, настоящие драгоценные камни, были сырьем, которое вам помогало развивать компанию?
Драко не удержался и хмыкнул.
— Я бы заработал втрое больше, если бы не это сотрудничество. Я платил за сырье выше рынка, при этом цена и на кристаллы, и на стекло — была идентичной рубинам, изумрудам и бриллиантам. Я получал минимальную процентную ставку от страховой, потому что не мог выбрать другую. Я никак не зарабатывал на фонде, что было вынужденной мерой, чтобы в сегодняшнем списке моих обвинений не было «продажи».
— Но «продажа» есть в списке ваших обвинений. Вы — организатор аукциона, где продавались кристаллы.
— Протестую, — встал мистер Эйвори. — К моему клиенту не допустима такая формулировка: он так никому и не продал те украшения. Была только договоренность, но деньги не были выплачены, а украшения не были переданы покупателям. Это всё еще попытка сбыта.
— Протест принят, — сухо кивнул Кингсли. — Мистер Малфой, неужели вы не считаете, что была хоть какая-то выгода?
— Возможно, нужные связи, — пожал плечами Драко. — И моя линейка одежды — я запустил её, чтобы у меня был буфер, когда я найду способ разорвать договор. Мне понадобилось бы время, чтобы найти новых партнёров по драгоценным камням и отладить логистику. Одежда нужна была как раз для этого. Сейчас — это важная часть инфраструктуры и неотъемлемая часть входящих денежных потоков моего бизнеса. Так же это сотни рабочих мест для волшебников в разных странах. Пожалуй, это все плюсы, которые я могу выделить.
— Почему вы не решили раскрыть преступную сеть раньше? Почему согласились сотрудничать с властями только спустя семь лет?
— Раньше это было неэффективно.
— Можно подробнее?
— Я узнал о настоящем договоре только через год после того, как начал заниматься ювелирным делом. Разорвать я его не мог. Потом, когда меня начали погружать в это больше и расширять список моих обязательств — я начал искать пути выхода. Но на тот момент их не было, поэтому я открыл линейку одежды, чтобы быть готовым, когда появится возможность обнулить контракт. Так прошло четыре года.
Он говорил медленно, выверено: не оправдывался — объяснял.
— Но, когда мне предложили аукционы — меня это взбесило до дрожи. Одно дело — недополучать прибыль. Другое — быть наркоторговцем. Это, скажем так, далеко от моей сферы интересов. Я начал действовать: у меня появилось больше опыта — я лучше узнал их слабые места. Тогда появилась идея с лоббированием закона о поставках, но я не мог ждать, пока Министерство примет решение, пока перейдет к реализации. Мне пришлось пойти в шоу, потому что близился приём, и я понимал, что шансов отказаться всё меньше.
— То есть семь лет вас всё устраивало? — уточнила мадам Локкинс, прищурившись.
— Нет, — поднял на неё холодный взгляд он. — Меня это всё не устраивало каждый день. Вы, наверняка, никогда не были связаны родовым договором.
Он сделал паузу, не отрывая взгляда от женщины.
— Можете провести аналогию с Обетом. В договоре не было лазеек — я не мог прекратить любое сотрудничество, но я мог лавировать между новыми обязательствами и выполнять их так, чтобы минимизировать вред для своей репутации и общества. Если бы я начал копать под них раньше — меня бы просто убили.
Его голос стал ниже, холоднее: будто он объяснял ребенку, почему надо чистить зубы перед сном.
— Чтобы проворачивать такие дела нужен фундамент. Нужна подготовка. Это называется стратегия. Я никого ни к чему не принуждал и не запихивал никому в глотку наркотики. Если люди хотели их покупать — при чём здесь я? Это ваша работа проводить лекции о вреде веществ, меняющих сознание. Я не политик, не моралист и не святой. Я делал максимум того, что мог.
Он перевёл взгляд на Кингсли, и голос стал отчётливее:
— Когда появилась возможность сотрудничества с властями — я ей воспользовался. Теперь мы здесь. Я лично составлял план, благодаря которому Министерству удалось поймать Беккетов. Я рисковал своей жизнью, чтобы вы их достали. Сколько лет вы вели это дело? Сколько за это время сменилось главных авроров? Давайте будем откровенны — без меня вы бы раскрывали этот висяк ещё лет пять. Информацию не получить, не будучи внутри. Считайте, что я — тайный агент под прикрытием.
В зале повисла тишина. Гермиона вздохнула, прикрыв глаза.
«Ну, что за человек? — мысленно застонала она. — Он в наручниках, ему надо очаровать судей, а он… не может удержать своих язвительных комментариев. Не умеет и не хочет быть удобным. Чёртова смелая и уверенная в себе слизеринская змея».
Гермиона была в восхищении.
— Какие у вас были личные отношения с членами семьи Беккет?
— Нейтральные.
— Поподробнее о каждом члене семьи, пожалуйста.
— Грегори — умный мужчина. Он талантливый бизнесмен, если закрыть глаза на вид его деятельности. Матильда — хладнокровна и стратегически мыслит. Селена — такая же заложница обстоятельств, как и я. Филипп, — он запнулся, подбородок дёрнулся чуть вверх, — он просто бездарь и прилипала.
В зале кто-то тихо хмыкнул, но Министр продолжил без паузы:
— Раз мы затронули мистера Филиппа Беккета, — голос Кингсли был мягким, но вкрадчивым. — Он подал на вас заявление о нападении. В вашем договоре с мистером Поттером есть пункт о ненападении на членов семьи Беккет — это повод аннулировать договор. Вы нарушили условие. Дважды.
Тишина сгустилась. Пэнси застыла, уставившись в одну точку, Гарри чуть напрягся — Гермиона видела, как он сжал подбородок и скрестил руки. А она сама… не дышала.
— Я ничего не нарушал, — холодно ответил Драко. — Пункт действителен только в случае, если моим близким не угрожает опасность. На приёме он обезоружил мисс Грейнджер. На аукционе он также вторгся в её личное пространство.
— Но на аукционе, согласно показаниям, он не применял к ней никакого магического или физического воздействия. Вы нарушили договор.
— Я не нарушил договор, повторяю, — с нажимом отозвался он. — Я предупреждал его, чтобы он не касался моей девушки — просьба была проигнорирована. Гермионе явно было некомфортно от его внимания: я расцениваю это как покушение на её личные границы. Я имел полное право на то, чтобы сломать ублюдку руку и ни о чем не жалею.
Гермиона резко вдохнула.
«Так вот, что случилось на приеме… Вот, почему Филипп пропал. Драко… что за гриффиндорское безрассудство?!»
Они на миг встретились глазами, но этого хватило, чтобы её сердце болезненно дернулось. Малфой тут же отвёл взгляд, упрямо вернув себе каменное лицо.
— Мой клиент находится под действием сыворотки правды, — вмешался мистер Эйвори. — Действия мистера Филиппа Беккета были искренне восприняты мистером Малфоем как покушение. Это делает заявление о нарушении договора недействительными.
— Спасибо за ваш комментарий, — сухо отозвался один из судей. — Мы сами решим, был факт нарушения или нет, приняв во внимание озвученную информацию из уст обвиняемого.
Драко даже не моргнул.
— Продолжим, — перевёл взгляд Бруствер на следующую строку в досье. — Раз уж мы заговорили о семье Беккет. Вы сказали, что мисс Кейпл была такой же заложницей. Поясните.
— Она — часть древнего рода, — устало выдохнул он. — Единственная наследница. Вы уже знакомы и с Грегори, и с Матильдой — дети таких семей зачастую вынуждены делать то, что им велят. Даже если это расходится с их желаниями. Селена — такой случай.
— Вы намекаете на себя и ваш прошлый статус Пожирателя смерти?
— Протестую! — резко встал Винсент. — Мой клиент уже оправдан за данное преступление, и это не имеет к текущему слушанию никакого отношения.
— Но ответ на этот вопрос поможет нам лучше понять мнение мистера Малфоя, — спокойно возразила одна из судей.
— При всем уважении, — не уступал адвокат. — Мой клиент уже озвучил мнение о мисс Кейпл, а его аллегория вполне доступна для понимания каждому, кто обладает мыслительными способностями.
— Протест принимается, — кивнул Кингсли. — Мистер Малфой, раз вы считаете, что мисс Кейпл не имела таких же мотивов, как остальная часть её семьи, значит ли это, что вы считаете, что она не заслуживает заключения?
Драко сжал зубы. Он не хотел отвечать, но сыворотка не оставляла шансов.
— Я считаю, — медленно проговорил он, найдя безопасную формулировку в такой ситуации, — что её вина несоизмерима с преступлениями её родственников.
— Мистер Малфой, вы помогли мисс Кейпл сбежать из-под ареста во время аукциона?
Все затаили дыхание. Гарри поднял голову, а Гермиона стиснула кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Драко выпрямил спину и чётко ответил:
— Нет.
Судьи, явно не ожидавшие такого поворота, переглянулись.
— То есть вы не знаете, где она находится сейчас?
— Нет. Я не имею никакого отношения к её побегу. У меня хватает проблем, а список моих статей обвинения и так достаточно широк, чтобы я добровольно добавлял в них новые пункты. Я же не идиот.
Гермиона медленно незаметно выдохнула.
Она знала, что он не озвучит, что помогал Селене сбежать. И не потому что был под действием Веритасерума, а потому что час назад ей повезло с формулировкой. Если бы Кингсли спросил не: «Вы знаете, где на данный момент находится мисс Кейпл?», а, например, «Вы помогли ей покинуть страну?» — следующее слушание было бы по делу дачи ложных показаний.
На скамье подсудимых сидела бы Гермиона Грейнджер.
День аукциона.
Звон.
Оглушительный, режущий уши звон разбитого стекла раздался под сводами зала. Гермиона среагировала мгновенно: её палочка взметнулась вверх, выставляя защитный купол, а сама она инстинктивно присела на корточки. На долю секунды всё замерло в зловещей тишине, но тут же хаос взорвался вокруг неё криками ужаса, паникой и топотом разбегающихся гостей.
Гермиона резко подняла взгляд на сцену: Драко стоял, прикрытый собственным щитом, и рядом с ним уже материализовался Гарри вместе с десятками авроров, молниеносно берущими ситуацию под контроль.
Всё шло по основному сценарию.
Но у Гермионы был ещё один безрассудный план, о котором не знали ни Гарри, ни Драко. Ей не хотелось врать, но и объясняться не было желания, поэтому Грейнджер решила, что лучше попросить прощения, чем спрашивать разрешения.
Озираясь вокруг, она нашла глазами нужный ей объект в паникующей толпе и, ловко маневрируя между падающими столами и гостями, направилась к своей цели. Не говоря ни слова, Гермиона резко схватила тонкое запястье девушки и потянула её к себе.
— Что?! — резко вздрогнула блондинка с ярко-голубыми глазами, мгновенно развернувшись.
На её лице отразились страх и растерянность.
— Я — Гермиона Грейнджер, — быстро проговорила она. — Идём со мной. Я помогу.
Гермиона не спрашивала: она уже тянула девушку к боковому выходу, закрыв их щитом.
— Куда мы? — сдавленно спросила блондинка, едва не споткнувшись о чью-то сумку.
— К счастливому будущему, — бросила через плечо Гермиона.
Вокруг творилось безумие: заклинания вспыхивали яркими всполохами, кто-то кричал, кто-то уже лежал неподвижно на полу, и Гермиона, быстро оценив ситуацию, втянула девушку за ближайший перевёрнутый стол.
— Ты Катрина, верно? — быстро, на одном дыхании уточнила она.
Девушка лишь нервно кивнула, её глаза быстро скользили по залу в поисках кого-то ещё.
— Всё в порядке. Не бойся, — твёрдо сказала Гермиона, ловя её взгляд и пытаясь успокоить. — Я правда хочу помочь.
— Но почему? Зачем тебе помогать мне? — нервно выпалила Катрина.
— Где Селена? — игнорируя её вопросы, спросила Гермиона.
Катрина снова быстро оглядела зал, с отчаянием пытаясь найти алую шевелюру, но её голос сорвался:
— Я… я не знаю! Она была там, и вдруг… я потеряла её из виду, когда все начали кричать…
Она снова посмотрела в глаза Гермионе и внезапно нахмурилась с подозрением, отстраняясь:
— Ты ищешь её, чтобы твой парень и Поттер схватили её? Ты хочешь её сдать?!
Катрина резко дернулась, пытаясь вырвать руку, но Гермиона быстро и решительно потянула её обратно вниз, заставляя снова спрятаться за столом.
— Нет! — твёрдо ответила она ей в лицо. — Я пытаюсь вернуть долг. Селена помогла мне, и сейчас я помогу вам обеим уйти отсюда.
Гермиона наконец-то нашла нужную дверь: ту самую, что запомнила из плана здания. Не отпуская небольшую ладонь Катрины, которая теперь покорно шла следом, она решительно направилась к выходу. Они проскользнули мимо двух массивных колонн, и уже через мгновение Грейнджер толкнула дверь туалета, быстро оглянувшись и жестом пригласив блондинку войти за собой.
Как только дверь захлопнулась, Гермиона ощутила резкий толчок в плечо и инстинктивно вскинула руки, чтобы защититься, но тут же была отброшена назад. Её лопатки больно встретились с кафельной стеной, воздух с шумом вырвался из лёгких.
— Что ты задумала, Грейнджер? — прошипел знакомый голос прямо в лицо.
Перед ней стояла Селена Кейпл.
Абсолютно вне себя от ярости и со сверкающими глазами. Гермиона внутренне улыбнулась — её план сработал идеально. Она изначально понимала, что искать Селену в общей панике бесполезно: та слишком умна и опытна, чтобы оставаться на виду. Но любой человек, даже такой расчётливый, как Кейпл, всегда выдаёт себя, когда речь заходит о тех, кого он любит.
— Думаешь, вы с Малфоем нашли моё слабое место и теперь можете тыкать в него сколько вам угодно?! — процедила Селена, сжимая ладони на плечах Гермионы и вдавливая её в стену ещё сильнее.
— Успокойся! — резко ответила Гермиона, глядя ей прямо в глаза. — Я здесь, чтобы помочь.
— Помочь? — с нервным смехом выпалила Кейпл. — После того, как натравила авроров на мою семью?!
— Твоя семья — преступники, — спокойно ответила Гермиона. — Ты прекрасно понимаешь, что это был всего лишь вопрос времени, когда они окажутся за решёткой.
Гермиона резко толкнула её вперёд, освобождаясь, и одним точным движением палочки наложила продвинутое Запирающее заклинание на дверь. Катрина замерла сбоку, нервно прижимаясь к стене и глядя на обеих широко раскрытыми глазами.
— А твой Малфой что, ангел? — усмехнулась Селена, отступая назад и не отрывая злого взгляда от Гермионы.
— Ты прекрасно знаешь, что он никогда не хотел во всём этом участвовать, — резко и холодно ответила Гермиона.
На мгновение повисла напряжённая тишина, Грейнджер сделала глубокий вдох, успокаивая бешено стучащее сердце, и, наконец, ровно произнесла:
— Я здесь не для того, чтобы выяснять отношения. Я пришла помочь вам обеим выбраться отсюда. Ты помогла мне, Селена — теперь моя очередь.
— А твой парень в курсе, что, пока его там прикладывают лицом о колонны твои же друзья, ты пытаешься помочь мне? — язвительно бросила аловолосая девушка, не сводя пристального взгляда с лица Гермионы.
— Нет, — спокойно ответила она. — Ни он, ни Гарри об этом не знают.
— Зачем тебе всё это? — спросила Кейпл, подозрительно прищурившись.
— Ты… ты заложница этой семьи, и у меня есть возможность дать вам с Катриной шанс вырваться из этого кошмара. Ты можешь отказаться, — Гермиона пожала плечами, — но, честно говоря, у тебя не так много вариантов.
Селена промолчала, тяжело сглотнув и напряжённо сжав пальцы в кулаки.
— У нас мало времени, — приняла это как положительный ответ Гермиона. — Вот кольцо.
Показала она подарок Малфоя с финала шоу.
— Драко и Гарри сделали из него порт-ключ для меня, чтобы я могла уйти с приёма в тот день, но… планы изменились. В общем, он ещё активен и перенесёт нас в защищённый дом. Но вам нельзя там задерживаться больше двух часов — я не хочу, чтобы Гарри решил, что Драко вам помогал.
Катрина подалась вперёд, рассматривая спасительное кольцо. Лицо Селены было каменной маской.
— Я не смогла оставить там ни деньги, ни вещи, — продолжила Гермиона. — Я никогда не была в том доме, но у меня есть еще один порт-ключ в виде зеркала, который может перенести вас в Австралию.
— Австралию? — впервые за всё это время подала голос Катрина.
— Да, у меня остался с тех времен, когда… — запнулась Гермиона. — В общем, не важно. Просто берите и всё.
— Что ты хочешь взамен? — напряжённо спросила Селена, не отводя внимательного взгляда от Гермионы.
— Ничего, — устало выдохнула Гермиона. — Я возвращаю долг. Ты помогла человеку, в которого я влюблена, и я не могла бы поступить иначе.
Она открыто посмотрела в глаза бывшей сопернице по шоу.
— Я не знаю тебя, Селена, и не буду делать вид, что знаю. Но я вижу, как ты смотришь на Катрину. А ещё, я вижу помолвочное кольцо на пальце твоей девушки и вряд ли оно от тебя.
Селена непроизвольно метнула взгляд на руку Катрины и скривилась. Блондинка машинально положила вторую руку на украшение, закрывая его.
— Ты единственная наследница Беккетов, — продолжила Гермиона. — И я не думаю, что у тебя есть возможность выбрать путь без продолжения чистокровного рода. А твоя семья… Драко рассказывал мне немного о тебе, твоём отце и… твоей роли.
Гермиона набрала воздух, ускоряясь и понимая, что времени всё меньше.
— В общем, ты — это Драко. А я знаю Драко. И понимаю, что всё не так просто, как мне казалось раньше. Ты делала незаконные вещи, но я не думаю, что это был твой выбор. Так же как этот аукцион не был выбором Драко. Я не могу гарантировать, что вас не будут искать, но я могу дать вам шанс начать сначала.
Селена молчала, тяжело дыша, и казалось, её гордость и желание вырваться сражались друг с другом в жестоком поединке.
— Мерлин, да что вы застыли! Времени всё меньше! — начала раздражаться Гермиона. — Чего ты боишься? Того, что это ловушка и тебя задержат? Ну, можешь не доверять и выйти за эту дверь — там гарантировано будут авроры.
— Селена… — тихий голос Катрины прервал напряжённое молчание, девушка осторожно взяла её лицо в ладони и мягко заглянула в глаза. — Давай рискнём.
— Я не хочу, чтобы ты жила в бегах, — тихо произнесла Селена, впервые демонстрируя искреннюю боль и уязвимость.
— А я не хочу жить без тебя, — горячо прошептала Катрина. — Если для того, чтобы быть вместе, мне надо предать свою семью, которая хотела продать меня подороже — я готова.
— Катрина, это может быть ловушка, — покачала головой Селена.
— Селена, я люблю тебя. Давай уйдём. Пожалуйста, давай попробуем.
— Но… моя мать. Её посадят… — голос Селены дрогнул, она отчаянно посмотрела на Гермиону.
— Её посадят в любом случае, — спокойно произнесла Грейнджер. — Ты ничем ей не поможешь, если сядешь рядом.
Катрина сильнее сжала ладони на щеках Кейпл, заставляя ту смотреть только на неё.
— Селена, скажи честно: ты хочешь уйти? Со мной?
Селена выдохнула со сдавленным стоном, словно признаваясь в чём-то самом сокровенном.
— Хочу. Я просто… на самом деле, я предполагала, что Малфой что-то задумал, — нервно облизнула она губы, бросив взгляд на дверь. — У меня есть с собой деньги. Нам хватит на первое время…
— Можете забрать это ужасное кольцо, — кивнула на перстень с финала Гермиона. — Драко всё равно подарил мне новое. Я думаю, на нём можно неплохо нажиться.
Громкий удар в дверь заставил девушек вздрогнуть.
— Быстрее, — зашипела Гермиона.
— Здесь купол! — пришла в себя Селена, стряхивая все эмоции.
— На кольцо не действуют аврорские куполы, только кровные, как было у вас в поместье, — быстро выпалила Гермиона, буквально всовывая свою в руку в ладонь Кейпл. — Сейчас же, времени нет!
Селена сжала руку Катрины второй рукой и решительно посмотрела Гермионе в глаза, произнеся едва слышно:
— Спасибо, Грейнджер.
— Я перенесусь с вами, чтобы у меня было алиби, — кивнула она. — Через полчаса вы останетесь одни.
Она активировала порт-ключ, тихо прошептав:
— Портус.
Они исчезли с тихим хлопком ровно за секунду до того, как дверь распахнулась.
Сегодня.
— Спасибо за честный ответ, мистер Малфой, — кивнул Министр, заглядывая в бумаги. — Вернёмся к аукционам. Вы действительно не хотели на них соглашаться?
— Конечно, — коротко кивнул Драко. — У меня достаточно развит инстинкт самосохранения, чтобы не заниматься продажей наркотиков под своим именем.
— Вы лоббировали закон, пошли на шоу, но, в итоге, всё равно согласились. Почему?
— Это был вопрос времени. Я оттягивал этот момент как мог, но появились обстоятельства, в которых это стало вынужденной мерой. Как только это произошло, мы с мистером Поттером сразу разработали новый план с двумя аукционами. До этого… приманкой должен был быть я.
Нарцисса на заднем ряду в недовольстве поджала губы, а Астория шумно выдохнула, округляя глаза.
— Что вы имеете в виду под «вынужденной мерой»?
— Угроза жизни и здоровья моей спутнице на тот вечер.
— Вы про мисс Грейнджер?
— Верно.
— Почему это было важным аргументом?
Драко сжал зубы. Это была опасная территория, на которую он не хотел заходить. Сыворотка подталкивала к откровенности, но часть его души всё ещё цеплялась за право оставить хоть что-то личное.
— Потому что приведя её туда — я нес за неё ответственность. Она… вызвалась помочь мне. Меньшее, что я должен был сделать — вернуть её домой целой и невредимой.
Гермиона не дышала. Всё внутри неё сжалось: от его голоса, от этих слов — от того, что он всё ещё не смотрел на неё. Словно понимал, что малейшее движение в её сторону разрушит хрупкое равновесие.
— Вы добавили пункт о ее безопасности в договор с мистером Поттером, — продолжил Кингсли.
Драко молчал.
— Мистер Малфой?
— В вашей формулировке не было вопроса, — отозвался Драко, не поднимая взгляда. — Не думал, что нужно отвечать на утверждение, если документ, подтверждающий это, у вас перед глазами.
В зале снова послышались сдержанные покашливания. Явно недовольный комментарием Кингсли приподнял бровь, а Гарри накрыл лицо ладонью. Гермиона едва заметно качнула головой, глядя на Драко с таким выражением, словно умоляла его прекратить язвить. Больше всего на свете она сейчас хотела дать ему подзатыльник. Второе по популярности желание — зарыться лицом ему в плечо, но первое всё же лидировало с уверенным отрывом.
— Слова мисс Грейнджер о том, что вы играли на публику отношения в финале и после — правда? — неожиданно резко спросил один из судей.
Драко сжал зубы, пытаясь удержать ответ, и в этот момент, вскочил его адвокат.
— Протестую. Личные взаимоотношения между моим клиентом и свидетелем защиты не имеют отношения к предмету дела.
— Имеют, — холодно отрезал пожилой судья в девятом ряду. — Нам необходимо оценить степень объективности свидетельницы.
Гермиона задохнулась от возмущения.
— Мистер Малфой, будьте так любезны, — продолжил Кингсли, сдержанно, но твёрдо. — Ответьте: ваши отношения с мисс Грейнджер — часть политической игры?
Драко прикрыл глаза, пытаясь сформулировать ответ, который был бы правдой, но не раскрыл все карты.
— Наши отношения с мисс Грейнджер официально фиктивные — отчеканил он. — Между нами существует договоренность, заключённая с целью обеспечить её присутствие на приёме, а затем, чтобы Беккеты не поняли, что она не была подвержена Обливиэйту.
Он едва заметно выдохнул, гордясь безопасным ответом. Но радость быстро испарилась, когда тот же старикашка снова подал голос:
— Ваши отношения всё ещё фиктивные?
«Салазар, какого чёрта?!»
— Наш договор заканчивается тридцатого апреля. Завтра.
— То есть вы ничего не чувствуете к вашей «коллеге»? — с явным недоверием переспросила женщина-судья во втором ряду.
Гермиона едва заметно пошевелилась на стуле, дыхание сбилось.
Драко смотрел в точку где-то чуть левее потолка. Словно именно там держалась единственная линия его самообладания. Он ходил по краю сыворотки, все сложнее было говорить полуправду.
— Благодарность, — его голос прозвучал чуть ниже, чем прежде, но всё ещё твёрдо.
— То есть вы не влюблены в Гермиону Грейнджер? — обрушила финальный удар судья с холодным спокойствием палача.
Драко вцепился в край трибуны, сжав зубы.
— Протестую… — начал мистер Эйвори, вставая так резко, что его стул с грохотом отъехал назад.
Гермиона замерла, не сводя с Драко взгляда.
— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос… — процедил он одновременно с адвокатом.
Он выкрутил окклюменцию на максимум. Его голова разрывалась.
«Не так. Нет. Это будет самое дерьмовое признание в магической истории», — он держался из последних сил.
— Протест принят, — стукнул молотком Кингсли, видя, как по виску Драко скатывается капля пота от усилий. — Мистер Малфой может не раскрывать эту информацию.
Драко шумно выдохнул и откинулся на спинку стула, чувствуя как «приступ правды» отступает.
— Мисс Грейнджер всегда проявляла себя как исключительного ума волшебница — её показания существенны и приняты во внимание.
В голове Гермионы всё пульсировало, сердце колотилось в груди.
«Он не ответил. Просто… отказался. Он сопротивлялся Сыворотке правды! Зачем? Не хочет, чтобы я поняла, что он действительно всё это время чертовски убедительно играл свою роль?»
Мысли путались.
«Или наоборот?..» — эта мысль гремела особенно громко.
Всё, что он оставил в пространстве — короткое «благодарность». Как будто всё, что между ними было, свелось к этому равнодушному дружескому чувству.
Потом всплыла ещё одна мысль:
«Он напомнил, что наш договор заканчивается завтра. Он ждёт его окончания? Считает дни?»
Гермиона медленно, почти незаметно выдохнула и сжала руки на коленях, чтобы хоть как-то зацепиться за реальность. Она искала его взгляд, но Драко — Слизерин до последней жилки — смотрел прямо перед собой, как статуя.
***
Судьи взяли перерыв в три часа, чтобы принять финальное решение. Гермионе хотелось закричать от досады: нервы были на пределе. Малфоя как обычно увели из зала суда, так и не дав сказать ему ни слова. Всё, что ей досталось — его долгий, тяжёлый взгляд, брошенный через плечо словно он врезал её черты себе в память. Гермиона уже вышла из помещения, двигаясь в сторону кафетерия, чтобы скоротать время ожидания. Она двигалась в обход по дальнему коридору, в надежде проскочить мимо журналистов, как услышала свое имя: — Мисс Грейнджер. Девушка медленно повернулась и на секунду замерла от неожиданности, но почти сразу же надела маску невозмутимости на лицо. — Миссис Малфой, — коротко кивнула она. — У вас будет минута, чтобы поговорить? Гермиона моргнула. — Нам лучше пройти в один из кабинетов — журналисты не упустят возможности снять нас вместе, — ответила она и открыла дверь ближайшего зала слушаний, в котором было пусто. Нарцисса грациозно проплыла мимо, будто Гермиона была её домовым эльфом-швейцаром. Девушка сжала зубы и шагнула внутрь помещения, закрывая дверь. — Чем могу помочь? — поинтересовалась она предельно вежливо. Нарцисса стояла к ней спиной и разглядывала помещение. — Люциуса судили в этом зале, — послышалась усмешка в её голосе. — Какая ирония, что вы выбрали именно его. Гермиона сдержала фырканье. — Простое совпадение. Я не веду архив судебных процессов семьи Малфой, — она оперлась о трибуну и скрестила руки. — Вы дали отличные показания в пользу моего сына, — развернулась леди Малфой и пристально посмотрела на неё. — От лица семьи Малфой я благодарю вас за участие в процессе выхода Драко из всей этой ситуации. — Мне не нужна благодарность от «семьи Малфой», — подчеркнула Гермиона. — Мне достаточно того, чтобы Драко оправдали. — Почему вы решили ему помогать? — чуть наклонила голову Нарцисса, будто рассматривала сложную шахматную партию. — В чём ваша выгода? Гермиона хмыкнула. — Я же говорила во время дачи показаний: я помогала Гарри раскрыть дело. У меня была возможность — я ей воспользовалась. — Но вы публично согласились быть девушкой моего сына, — уточнила Нарцисса. — Почему? — Потому что ему нужна была помощь. А, насколько я знаю, у него больше не было людей, которые бы ему помогли, — холодно ответила Гермиона. — У вашего сына большие проблемы с доверием. Она выдержала паузу. — Моя мама всегда говорила: все травмы родом из детства. Нарцисса медленно приподняла уголок губ в ледяной улыбке. — Вы хотите обсудить мои материнские качества? — А вы — мать? — спокойно, почти мягко спросила Гермиона. Женщина прищурилась, на секунду потеряв аристократическую маску, но быстро взяла себя в руки. — Слушайте, — устало провела Гермиона по волосам. — Мне, если честно, всё равно, какими качествами вы обладаете. Это ваши с Драко отношения — я не намерена в это лезть. Она подняла на женщину ясный, прямой взгляд. — Просто… он заслуживает большего. Его есть за что любить, миссис Малфой. И больно видеть, что вы этого либо не замечаете, либо боитесь показать. — Очень громкие слова для фиктивной девушки, — ровно отозвалась Нарцисса. — Вы правы: мои отношения с сыном — не ваша зона ответственности. И я не ищу советов. Я решила поговорить с вами, чтобы выразить признательность и узнать, какую ответную услугу я могу вам оказать, чтобы мы были в расчёте. Гермиона настороженно посмотрела на женщину, отказываясь понимать это так, как ей сразу пришло в голову. — Простите…? — У вас, насколько я знаю, кофейни. Уверена, что у вас есть амбиции по расширению сети — я могла бы инвестировать в дело вашей жизни и… — Стоп! — выставила руку девушка. — Верно ли я поняла, вы хотите заплатить мне за то, что я помогла Драко? Гермиона не могла поверить своим ушам — её мысли подтвердились. Она медленно выпрямилась, взгляд стал острым. — Вы оказали неоценимую услугу роду Малфой. Вы рисковали своей репутацией, здоровьем и потратили такой ценный ресурс, как время — я бы хотела, чтобы у вас не осталось ощущения, что вам это не принесло никаких бенефитов. Малфои всегда платят за оказанные им услуги. Нарцисса говорила это совершенно искренне, без намёка на высокомерие. И это бесило ещё больше. Гермиона смотрела на мать Драко ещё пару секунд, а потом рассмеялась. Искренне. От души. — Мерлин… — хохотала она. — Вы удивительная женщина, миссис Малфой. Невероятная. Нарцисса наблюдала за её реакцией с холодным непониманием. — Мои юристы оценили ваш бизнес в… — Это было весело, правда, — перебила её Гермиона, успокаиваясь и переводя дыхание. — Драко не рассказывал, что у вас такое искромётное чувство юмора. — Я не совсем… — начала раздражаться женщина. Гермиона стала предельно серьёзной и взяла сумку со скамьи. — Мне ничего не надо, — отрезала она. — Я помогла Драко не из-за выгоды. А потому что захотела. Потому что могла. Потому что он этого заслуживал. Мне не нужны ваши деньги. — Потому что вам нужен Драко? — выгнула она бровь. — Насколько я поняла, ваш договор закончится завтра. Или вы предпочитаете не единоразовый платёж, а всё наследство? Гермиона прикрыла глаза и покачала головой, будто не могла поверить в этот фарс. — Миссис Малфой, — посмотрела она на неё с какой-то долей печали. — Я искренне желаю вам прожить ещё сто лет, чтобы ни одна девушка не смогла заграбастать то, что вы так яростно охраняете. Нарцисса поджала губы. — Считайте мы в расчёте, — продолжила Гермиона, направляясь к двери. — Вы подарили мне незабываемую беседу. Всего хорошего. Она вышла, не оглянувшись, оставив Нарциссу стоять посреди зала — с искренним непониманием в холодно-голубых глазах.***
— Давно у меня не было такого отличного процесса! В кабинет вошёл мистер Эйвори, сияя так, будто Драко не только оправдали, но и вручили Орден Мерлина за заслуги перед волшебным миром. — Рад, что мои перспективы провести остаток жизни в компании дементоров так вас вдохновляют, — мрачно отозвался Малфой. Его привели в одну из допросных, где он должен был ждать возобновления слушания. За дверью дежурили двое авроров, чьи взгляды ясно говорили: «Пожалуйста, попробуй сбежать. Мы мечтаем кинуть в тебя проклятие». — Я реалист, — усаживаясь напротив, пожал плечами Винсент. — И всё в моей реальности указывает на то, что ты не сядешь на остаток жизни. Максимум лет пять. Он подмигнул, будто говорил о Рождественских каникулах. — Спасибо за благие вести, — растянул губы в саркастичной улыбке Малфой. — Вы умеете вселить надежду. — Надежда — моя специальность, — с отеческим жестом похлопал его по руке адвокат. Мужчина убрал шутливую маску с лица и продолжил уже серьёзно: — С тебя точно снимут обвинения в сокрытии преступника. По налогам — чисто. И оригинал договора, надо сказать, вытащил тебя из бездны. И это я уже молчу о твоей львице. Держись за неё, Малфой. Драко опустил взгляд и хмыкнул с улыбкой. Эйвори не дал ему передышки и мягко поинтересовался: — Ты так и не рассказал, откуда у тебя эти бумаги. Драко вернул взгляд и чётко проговорил: — Нашёл на пороге своего дома. Вы невнимательно меня слушали во время дачи показаний в качестве свидетеля. «Слава Салазару, сыворотка правды уже выветрилась», — пронеслась мысль в его голове. — Ну-ну, — протянул тот с кривой усмешкой. — Ладно. Тут один из свидетелей просил о встрече. Драко резко выпрямился, смотря на дверь. — Не Гермиона, — уточнил адвокат. Малфой перевёл на него взгляд, в котором читалось… разочарование. — Сюда может войти только член семьи, — поджал губы мистер Эйвори. — Увы, статуса «фиктивной девушки» недостаточно. Там твоя мать. — Нет, — отрезал Драко. — Но… — Не сейчас, — повторил он жёстче. — Мне и так достаточно поводов для нервного срыва: я не могу разбираться ещё и с ней. Встречусь с ней после суда. Или на свободе, или в Азкабане. Мистер Эйвори на секунду задержал взгляд, потом коротко кивнул.***
Зал Визенгамота встретил его холодом камня и сотнями взглядов. Драко шагал уверенно, но без бравады. Что о нём подумают, волновало его в последнюю очередь. У него была только одна цель — выйти отсюда уже без этих сидящих в печёнках наручников. Как только его посадили на скамью подсудимых, рядом материализовался мистер Эйвори, сканируя своим хищным взглядом судейскую коллегию. С другой стороны зала сидел Поттер: сосредоточенный, холодный — главный аврор. Драко чуть повернул голову и увидел её… Гермиона вцепилась в скамью так, что пальцы побелели. Она не моргала. Не смотрела на него: она пыталась прочесть мысли Кингсли, который присаживался на своё место, открывая бумаги. — Заседание продолжается, — ровный и громкий голос Министра разнёсся по залу, заставляя всех замолчать. — Судьи посовещались. У нас есть решение. Где-то сзади Нарцисса позволила себе чуть более шумный выдох, чем подобает леди её уровня. — Если все стороны готовы и ни у кого нет дополнительных замечаний, — продолжил Кингсли, поднимая глаза, — я готов огласить вердикт. Бруствер просканировал взглядом затихшую толпу, которая в предвкушении ждала финальных слов. Драко поднял подбородок, смотря прямо перед собой. Его сердце стучало в ушах, хоть внешне он и был тотально спокоен. Вечные маски. Фло, сидящая где-то позади, склонилась к Блейзу и прошептала: — Я вся мокрая от стресса, а Драко сидит так, будто ему сейчас награду вручат, а не судьбу решат. За что его надо судить — так это за нечеловеческое спокойствие. Блейз дернулся и пробормотал, глядя на друга с такой же тревогой, как и гордостью: — Он… он Драко Малфой. Министр встал из-за трибуны, и все затаили дыхание. — Сегодня, двадцать девятого апреля две тысячи седьмого года, суд магической Британии, в лице сорока девяти судей и советников, а также действующего Министра магии — Кингсли Бруствера, постановил… Гермиона прикусила губу, вцепившись в руку рядом сидящей Пэнси. Та, побледнев, не отдёрнула руки и молча накрыла её своей второй ладонью. — Абсолютным большинством голосов, — произнёс Кингсли, не поднимая глаз от свитка, — Драко Люциус Малфой признан невиновным в сокрытии Селены Кейпл, что было подтверждено во время дачи показаний подсудимым с использованием Веритасерума. — Первый пошёл, — шепнул мистер Эйвори. Драко не ответил. Он даже не моргнул. — Ведение бизнеса с представителями преступных структур и заведомое сокрытие от Министерства магии характера и источника поставок, — продолжал Бруствер, — нивелируется фактом заключения договора с представителем Министерства в лице главного аврора — Гарри Джеймса Поттера. А также открытием того факта, что представители подсудимого были инициаторами закона о проверке цепочек поставок. Астория, сидевшая рядом с Нарциссой, склонилась вперёд и прошипела сквозь зубы: — Почему нельзя выражаться по-человечески? Что это вообще значит? — Опираясь на показания главного аврора, двадцать девять из пятидесяти судей, пришли к выводу, что мистер Малфой сделал максимум возможного в условиях наличия наследуемого магического контракта. По данному пункту обвинения подсудимый признан невиновным. Пэнси прикрыла глаза на короткий миг. — Драко Люциус Малфой признан виновным… В зале будто бы сместился воздух. Гермиона резко сжала пальцы свободной руки в кулак, как будто это могло помочь ей не услышать то, что должно было прозвучать. Драко сжал зубы, а адвокат рядом напрягся. — Пожалуйста… — прошептала Гермиона в пустоту. — … в нападении на Филиппа Беккета и нанесении ему физических травм. Сорок два судьи из пятидесяти вынесли данный вердикт. — Ну, конечно, — выдохнул Драко сквозь зубы, почти с усмешкой. — Подсудимый обязуется выплатить тысячу галлеонов моральной компенсации пострадавшему, — добавил Министр. — При этом данный инцидент не является поводом для аннуляции договора мистера Малфоя с представителем Министерства. Драко выдохнул, прикрыв глаза на секунду. — Надеюсь, ему помогут эти деньги в Азкабане, — хмыкнул Блейз с лёгкой, нервной ухмылкой, которую не удалось замаскировать под иронию. Кингсли продолжил: — И финальный пункт. Драко чуть выпрямился. Он знал — это и есть момент истины. Всё шло слишком хорошо. Слишком. А ведь остался самый скользкий пункт: аукцион. — Наличие оригинала договора об обязательстве сотрудничества с семьёй Беккет, — начал Бруствер, — а также подтверждение того, что он был подписан ближайшим родственником подсудимого и перешёл тому по наследству — признаётся смягчающим обстоятельством. Драко услышал, как тихо скрипнул стул мистера Эйвори рядом, когда тот подался вперёд, будто боялся пропустить хоть слово. — Показания героини войны Гермионы Джин Грейнджер, — продолжил Министр, — и подтверждённый факт её участия в операции, в ходе которой возникала реальная угроза её жизни… Гермиона прижалась к спинке скамьи. — …а также предложение пункта о её защите, исходившее от подсудимого — всё это признано достаточным мотивом согласия на проведение мероприятия, внешне идентичного подпольному аукциону. На скамье рядом с Нарциссой Астория сделала резкий вдох — будто до этого полминуты сидела, задержав дыхание. Миссис Малфой же не шевелилась вовсе. — Факт доработки плана операции в партнёрстве с представителем Министерства, который нашёл его допустимым с профессиональной точки зрения, — продолжал Бруствер, — также признан смягчающим обстоятельством. Драко не отрывал взгляда от Министра, который перевернул страницу. — Учитывая, что ни одна сделка на аукционе не была заключена окончательно, и действия подсудимого носили двойной характер с целью обеспечения безопасности и сбора доказательств — с перевесом в пять голосов Драко Люциус Малфой признан невиновным по этому пункту. Все замерли. Фло зажала рот рукой, как будто боялась закричать. Блейз вцепился в скамью, не веря, что это всё — правда. А Гермиона… Гермиона просто сидела. Просто сидела — и смотрела. Не на судью. Не на Драко. Не на Гарри. Она смотрела в пустоту перед собой, как будто впервые не знала, что чувствовать. Кингсли выдохнул и заключил: — Итого, в сухом остатке: с Драко Люциуса Малфоя сняты все основные обвинения, ввиду того, что его действия были совершены под угрозой жизни и в условиях действия неразрывного магического контракта. В качестве профилактической меры, помимо штрафа в тысячу галлеонов в пользу Филиппа Беккета, подсудимый обязуется трансформировать фонд в полностью легальное юридическое лицо и инвестировать не менее пятисот тысяч галлеонов в поддержку экономики магической Британии, развивая добычу драгоценных камней в шахтах, согласованных с Министерством. Так же в течение последующих пяти лет деятельность мистера Малфоя и его бизнеса будет находиться под строгим аудиторским контролем Департамента экономической безопасности Министерства магии. — Мерлин… — выдохнула Гермиона, будто только что вспомнила, как дышать. Драко не шевелился. Он смотрел на Министра — будто всё ещё ждал подвоха. Будто ждал слова «но», которое перечеркнёт всё. Он не слышал, как на заднем ряду зааплодировал Блейз. Не видел, как Фло вскочила с места, повиснув на шее своего парня. Не заметил, как Пэнси беззвучно откинулась назад и закрыла лицо руками, сдерживая слёзы облегчения. Он не застал, как Астория в порыве обняла Нарциссу, а та впервые за долгое время позволила себе открытую, настоящую улыбку. Он не чувствовал, как адвокат хлопал его по плечу и возбуждённо что-то говорил. Всё шевелилось, звенело, вздыхало, а он… Драко Малфой был здесь физически, но внутри — пуст. Он лишь повернул голову вправо, медленно, будто через вязкое пространство. И сразу нашёл её: янтарные глаза, в которых застыли слёзы, а на губах — широкая, до боли искренняя улыбка, которая совершенно не сочеталась с эмоциями глаз. Она была так… рада. Что ж, чтобы впечатлить Гермиону Грейнджер, недостаточно букета или украшения — надо пройти по краю Азкабана, чтобы её осчастливить. Эта мысль против воли заставила его ухмыльнуться уголком рта, не разрывая зрительного контакта со своей девушкой ещё на один последний день.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!