Вернутся к фанфику
Глава шестая. Бреннан
25 июня 2025, 18:00 Бреннан
Я проклинал себя, в очередной раз потянувшись за телефоном, который всего несколько минут назад положил на тумбочку дисплеем вниз, чтобы не смотреть на него.
Не было ни единой причины проверять его — во-первых, я услышал бы сигнал входящего сообщения, а, во-вторых, мы с Мемфисом не только не обменялись номерами, но он недвусмысленно дал понять, что не заинтересован в контактах со мной, молча покинув мотель десятью днями ранее.
Я задремал спустя несколько минут после ошеломляющего оргазма. Мемфис кончил через мгновение после меня, и только латексный барьер помешал ему пометить меня, как я безумно хотел. Я не проснулся, когда он выскользнул из моего удовлетворенного тела, и не почувствовал, как он вытирал мою собственную сперму у меня с живота. Не почувствовал, как он накрыл меня одеялом, и не заметил, как он выключил свет. Но именно в тот момент, когда он покидал номер, я проснулся. Я окликнул его, пытаясь вырваться из тумана сна, но он лишь обернулся на миг через плечо и закрыл за собой дверь. Он не оставил даже записки.
Я еще некоторое время оставался в постели, но все то удивительное и прекрасное, что мы делали вместе — и что делал он — стало превращаться из приятного воспоминания в болезненное. Я заставил себя одеться и поехать домой. Предстояла долгая дорога на материк. Достаточно долгая, чтобы хорошо обдумать произошедшее, но итогом всех размышлений стало одно — я все-таки ошибался.
Это был не более чем обычный трах.
По крайней мере, для него.
Для меня... черт, он изменил столь многое, даже не подозревая об этом. Каким-то образом за считанные часы несбыточная мечта об одном мужчине переросла в мечту о двоих. Смириться с отказом Мемфиса оказалось еще сложнее. Ведь Тристан не был геем, что начисто лишало меня всех шансов. В случае с Мемфисом отсутствовало даже такое слабое утешение. Он просто… не хотел меня. Мое тело — да. Но для разовой встречи. Не более. И, судя по всему, мое тело привлекло его не более чем на пару часов.
Я заставил себя не заглядывать в телефон, положил его обратно на тумбочку и вновь уставился на экран телевизора, по которому шел марафон фильмов о Джеймсе Бонде. Я смотрел все части бондиады миллион раз, и должен был с первого взгляда узнать, какая из них транслировалась, но не мог ни на минуту сосредоточиться. Не знал даже, какой актер играл главного героя.
— Блядь, — выругался я, в очередной раз хватая телефон.
Ни сообщений, ни писем... ничего. Но моему воспаленному разуму было плевать, я пооткрывал все приложения, убедившись, что ничего не пропустил. На всякий случай пролистал даже письма в папке «спам». Вот до чего я докатился.
Я даже не услышал, как открылась дверь в мою комнату, и едва не подскочил, когда раздался стук по дереву.
— Тук-тук.
— Заходи, — пробормотал я, положив телефон на колени вниз дисплеем и подняв глаза.
Второй объект моей одержимости зашел в комнату с пинтой мороженого в руках и двумя ложками.
Тристан Барретти… блядь, сложно найти подходящие слова, чтобы описать его великолепие. Если Мемфис привлекал грубой, мужественной красотой, то Тристан был полной ему противоположностью. Даже к девятнадцати годам в нем сохранилась невинность, которой я не встречал ни у одной живой души, будь то мужчина или женщина. Его темные, орехового цвета волосы отливали золотом и спадали на лоб и уши. А серые глаза с крошечными золотистыми и карими вкраплениями меняли цвет от голубого до зеленого в зависимости от владевших им эмоций. Никогда не видел, чтобы они темнели от страсти, но однажды стоял рядом, когда он играл на пианино. Я подозревал, что тот самый оттенок, который видел тогда, проявляется, когда он кончает. Над его полными розовыми губами идеальной формы иногда лежала тень щетины, потому что он был слишком увлечен музыкой, чтобы регулярно бриться.
Он также отличался от Мемфиса и по росту. Скорей всего, в Тристане было не больше пяти футов и девяти дюймов (176 см — прим. пер.), потому что мне всегда приходилось смотреть на него сверху вниз, в то время как Мемфис был немного выше меня.
Внезапно в голове всплыл образ Мемфиса, тянущегося с поцелуем к Тристану. Член тут же зашевелился от возбуждения, и я едва не застонал вслух.
Это что еще за хуйня, блядь?
Тристан обогнул кровать и опустился на нее
— Ты все распаковал? — спросил я.
Он скинул обувь и забрался с ногами на матрас, усевшись рядом со мной и прислонившись спиной к изголовью. Тристан не был худым парнем, скорее стройным. Он никогда не увлекался спортом или посещением тренажерного зала, но все равно был в отличной форме. Ему повезло от природы.
— Нет, даже близко, — с улыбкой ответил он, протягивая мне одну из ложек.
Больше всего в Тристане мне нравилось, как он буквально озарял все вокруг своим светом. По-другому и не скажешь — он просто сиял. Всегда. Даже несмотря на то, что судьба сполна отвесила ему дерьма с самого рождения, он не переставал улыбаться. И прилагал все усилия, чтобы расшевелить окружающих, пока те не начинали улыбаться или смеяться вместе с ним. Это не имело ничего общего с безрассудством — скорее, он понимал ценность жизни и проживал каждый день как последний.
— Слава богу, отцы забили морозильник, — он приподнял мороженое.
Для членов нашей семьи не составляло секрета, что Тристан был одержим неаполитанским мороженым (разновидность мороженого, представляющая собой три различных сорта, замороженных совместно, в современном варианте — клубничное, ванильное и шоколадное — прим. пер.). Он ненавидел все остальные вкусы и даже в детстве ел исключительно три: клубничное, шоколадное и ванильное. Мороженое для него существовало либо неаполитанское, либо не существовало вовсе.
Тристан потянулся к тумбочке, чтобы поставить контейнер с мороженым, как бы невзначай задев меня за руку. Я постарался проигнорировать прилив чувств. Еще одна черта, которая мне нравилась в нем. Его потребность прикасаться или просто находиться как можно ближе к людям. В этом не было никакого сексуального подтекста. Скорее, врожденная потребность быть открытым и ласковым. Я подозревал, что во многом это связано с его семьей, но кое-что было просто присуще ему как личности. Но как бы мне ни нравились эти прикосновения и присутствие его в моем личном пространстве, также это походило на своеобразный вид пытки.
Логан и Дом вернулись с Тристаном в Сиэтл накануне, но перевозить его с вещами начали только утром. Я работал, и когда ближе к вечеру вернулся в квартиру, отцы уже прощались с ним. Перспектива снова оказаться рядом с Тристаном волновала и пугала одновременно. Мы не виделись довольно продолжительное время, а теперь нам предстояло проводить бок о бок по несколько часов в сутки, отчего я был сам не свой. На самом деле это обстоятельство терзало меня уже несколько недель. Но в ту секунду, когда Тристан заключил меня в объятия, что-то во вселенной будто сдвинулось и встало на свое место. Если дружба — это все, на что приходилось рассчитывать, что ж, такова судьба. Да, подавлять чувства и желания тела будет непросто, но это можно пережить. А если полностью выпасть из жизни Тристана — не уверен.
— Ты же в курсе, что тебе заказали пианино? — спросил я, немного уменьшив громкость телевизора.
Тристан вздохнул.
— Да, я так и думал.
Тристан играл на пианино почти с тех самых пор, как мы познакомились, а Дом с Логаном стремились развивать его врожденный талант. Несмотря на многомилионное состояние, они были не из тех родителей, которые чрезмерно балуют своих детей, но не пожалели средств, когда дело дошло до приобретения в оба дома роялей Steinway стоимостью больше, чем мое образование в Калифорнийском университете. Рояли были слишком большими для нашей маленькой квартиры, но я слышал, как Дом с Логаном рассуждали, поместится ли пианино, когда впервые осматривали ее перед тем, как мы подписали договор аренды.
— По тебе не скажешь, что ты в восторге — заметил я, наблюдая, как он набирал мороженое.
Я едва сдержал улыбку — он тщательно проследил, чтобы в ложке оказались сразу все вкусы.
— Нет, я рад.
Он взглянул на меня, изогнув свои красивые губы в полуулыбке. Я не поддался порыву наклониться и слизать крошечный кусочек мороженого, прилипший к его верхней губе. Когда он сам слизал его, мой и без того твердый член, разумеется, отреагировал. Я несказанно обрадовался, что сообразил не снимать джинсы и не переодеваться в спортивные штаны, как обычно делал перед тем, как лечь в постель.
— Но… — проницательно начал я, потянувшись к мороженому и набрав немного в ложку, но осекся и замер, увидев, как помрачнело его лицо. — Что? — спросил я в шутку. — У меня что, соотношение клубники и шоколада с ванилью неправильное?
Я рассмеялся. Но Тристану было не до смеха, встретившись со мной взглядом, он сказал:
— Извини, я не подумал про отдельные емкости.
— Что? — удивился я, не понимая, о чем он говорил.
— Там... в морозилке есть запечатанная упаковка. Я принесу тебе.
Он порывался встать с кровати, но я схватил его за руку. Он замер и тяжело вздохнул. Я не мог понять его внезапного беспокойства.
— Все в порядке, — сказал я, усаживая его обратно. — Мы можем поесть из одной.
Тристан несколько раз перевел взгляд с меня на мороженое, и тут меня пронзила догадка.
Пронзила болезненно.
Очень болезненно.
— Тристан... — прошептал я, стараясь не обращать внимание на боль в груди. — Ты реально думаешь, я переживаю, что поем с тобой из одного контейнера?
Тристан, казалось, застыл в оцепенении. Ему потребовалось много времени, чтобы выдохнуть. Наконец он покачал головой и посмотрел на меня. Меня шокировала боль в его глазах. Он быстро спрятал эмоции и вымученно улыбнулся.
— Нет, конечно, нет, — ответил он и снова принялся за мороженое.
Я аккуратно взял его за подбородок и заставил посмотреть на себя.
— Поговори со мной, — мягко попросил я.
Я заметил, что его глаза наполнились слезами, но он несколько раз моргнул, после чего усмехнулся и покачал головой.
— Это глупости, правда. — Он опустил взгляд, затем снова улыбнулся мне. — Я рассказал кое-кому в школе.
Я прекрасно понимал, о чем он говорил. В семнадцать лет я узнал, что Тристан родился ВИЧ-положительным. Я очень расстроился и из-за него, и из-за его родителей, но это ничего не изменило в моих чувствах к нему. Зейн с Коннором уделили много внимания этой теме, объясняя мне и младшей сестре, что значит быть ВИЧ-положительным, и как передается болезнь. Поэтому я давно знал, что такие обычные вещи, как обнять Тристана или выпить из его бокала, безопасны. Я потратил немало времени на самостоятельное изучение болезни. Несмотря на то, что вскоре после усыновления Логаном и Домом он наконец-то обрел возможность принимать правильную комбинацию антиретровирусных препаратов, я все равно переживал за его здоровье и за то, что ждало его в будущем. Кроме того, невероятное количество времени я потратил на выяснение правил безопасного секса с партнером, имеющим положительный статус. Это случилось вскоре после того, как Тристану исполнилось шестнадцать, а я начал понимать природу своего влечения к этому молодому человеку. Тогда я еще лелеял надежду, что у нас может быть что-то большее, когда он станет старше... вплоть до того дня, когда познакомился с его девушкой.
— Что случилось? — спросил я, хотя уже догадывался.
Тристан покачал головой.
— Отцы всегда предупреждали, что не все будут такими чуткими и толерантными, но, видимо, я слишком привык к этому, понимаешь?
Я кивнул, хотя внутри все клокотало от одной мысли, что ему пришлось хоть на минуту столкнуться с жестокостью.
— Так вот почему у тебя это? — я взял его за правую руку и перевернул ее, рассматривая небольшую татуировку на внутренней стороне запястья.
Символ «+», красного цвета с черной окантовкой.
Тристан с минуту не отрывал глаз от татуировки, прежде чем ответить.
— Так никто не сможет обвинить меня в том, что я пытаюсь это скрыть. — Он перевел на меня взгляд. — И чтобы самому не забывать...
Я хотел сказать что-то еще, но Тристан высвободил руку и набрал большой шарик мороженого, после чего передал контейнер мне.
— Джеймс Бонд, да? — пробормотал он, глядя на экран телевизора. — Ты такой предсказуемый, — добавил он с усмешкой, которая прозвучала уже не так наигранно.
— Осторожно, у тебя нарушено соотношение шоколада и клубники, — я толкнул его плечом и указал на очередную ложку мороженого, которую он зачерпнул. Некоторое время мы ели в тишине: — Отцы все еще пытаются убедить тебя поехать со всей семьей в Дисней Уорлд (Disney World, или Всемирный центр отдыха Уолта Диснея — самый крупный и последний из Диснейлендов, к созданию которого приложил руку сам мультипликатор — прим. пер.) на следующей неделе?
Тристан кивнул.
— Я сказал, что хочу начать поиски работы. — Он взглянул на меня и добавил: — А Дисней Уорлд в компании всей семьи? Нет уж, спасибо.
Я усмехнулся, потому что именно так рассуждал, отказываясь от предложения Зейна поехать со всеми. К счастью, у меня была отличная отмазка — я вызвался присмотреть за дядиной автомастерской по тюнингу, чтобы тот мог присоединиться к мужьям и дочерям в поездке и не переживать о простое бизнеса на этот период. Учитывая, что все Барретти уже обзавелись детьми, эти своеобразные каникулы выльются в сумасшедшее двухнедельное путешествие с участием почти всех членов нашей семьи. А ведь ничто не предвещало подобного, пока кое-кому не пришла в голову гениальная идея.
— А Бек едет? — спросил я.
Тристан опять покачал головой.
— Не думаю, — ответил он. — Папа сказал, что ему совсем не до этого.
Меня не удивило, что Бека Барретти, старшего из детей Кейда и Рэйфа, не заинтересовало это мероприятие. В свои восемнадцать Бек готовился перейти в выпускной класс средней школы. Он всегда был самым тихим из всех детей Барретти, но в последний год, казалось, становился все более замкнутым. Мы с ним не были близки, и, насколько я знал, то же самое относилось и к Тристану, хотя они были почти ровесниками, в отличие от остальных детей в семье.
— Кейд и Рэйф же не оставят его дома одного? — обеспокоенно спросил я.
— Нет, — тихо ответил Тристан.
Я догадался, что мы подумали об одном и том же. Прошло менее полугода с тех пор, как Кейд Барретти застал семнадцатилетнего Бека во время попытки покончить с собой, повесившись. Бек уже несколько лет боролся с депрессией, и после этого инцидента проходил курс терапии. Он месяц пролежал в больнице. Брат рассказал мне, что состояние Бека улучшилось настолько, насколько это было вообще возможно в его ситуации, но он по-прежнему казался замкнутым и отстраненным. Я сомневался, что он окончательно отказался от идеи причинить себе вред.
— Думаю, Кейд останется с ним.
Это было логично. Я видел, как Кейд смотрел на сына после попытки самоубийства. Маловероятно, что он скоро выпустит молодого человека из виду. Тем более он сам застал его...
— Нам стоит заглянуть к нему и предложить пообщаться, — сказал Тристан.
Я кивнул.
— Может, как-нибудь мы возьмем вашу лодку и отправимся на рыбалку или еще куда-нибудь.
Тристан широко улыбнулся. Мы не делали этого уже много лет, но у нас обоих сохранились приятные воспоминания. Я, Тристан и Бек, вместе с моим братом, Домом и Кейдом ранним утром садились в небольшую рыбацкую лодку, восходящее солнце согревало нас, пока мы проплывали многочисленные бухты и заливы острова Сан-Хуан в поисках хорошего клева.
— Я спрошу отцов.
Я кивнул, радуясь, что наконец-то увидел настоящего Тристана... моего Тристана с его заразительной улыбкой.
— Хочешь посмотреть что-нибудь другое? — спросил я, потянувшись за пультом, но прежде чем Тристан успел ответить, запищал мой телефон.
Я перевернул его и едва не выронил, увидев первью сообщения. Поспешно ткнув на уведомление, я прочитал текст целиком. Я не узнал номер, но и без того понял, кто написал.
Отель «Пасифик». Номер 612.
Я сел прямо и еще раз перечитал сообщение, затем снова опустил телефон на колени, пытаясь осмыслить прочитанное. Наверное, следовало поинтересоваться, как Мемфис узнал мой номер, но мне было все равно. Абсолютно.
— Все в порядке?
Я вздрогнул, услышав голос Тристана, и посмотрел на него.
— Да, все в порядке, — скороговоркой ответил я, держа телефон так, чтобы он не смог увидеть сообщение, хотя сам не знал, почему это делал.
Меня охватило волнение, в то время как в голове развернулось внутреннее сражение с самим собой. Как бы ни хотелось пообщаться с Тристаном, шанс снова встретиться с Мемфисом...
— Мне нужно отъехать в мастерскую, — солгал я.
— Так поздно? — удивился Тристан, взглянув на часы на тумбочке.
Те показывали всего девять вечера, но поскольку автомастерская Рена закрывалась в шесть, моя отговорка наверняка вызвала сомнения. Не говоря уже о том, что Тристан мог легко поймать меня на лжи, случайно упомянув об этом в разговоре с Реном.
— Да, завтра за машиной приедет клиент, прямо к открытию, а я забыл подготовить все документы.
— Окей... хочешь, я поеду с тобой?
Я покачал головой, слезая с кровати и разыскивая обувь.
— Нет, мне понадобится пара часов, чтобы все пересмотреть... тачку полностью перебрали, так что нужно много чего подготовить.
К счастью, Тристан мало знал о том, чем я занимался в автомастерской дяди, поэтому не стал задавать вопросов.
— Ладно, увидимся утром.
Я кивнул. По какой-то причине меня охватило чувство вины. Не сказать, что я делал нечто плохое, но мне претила сама идея рассказать Тристану, что встречаюсь с парнем чисто для перепихона. Может быть, интуиция подсказывала, что не стоило ничего затевать с Мемфисом, раз уж речь все равно не шла о чем-то большем, чем секс, но я проигнорировал голосок в голове и натянул куртку.
— Да, — рассеянно сказал я, проверяя, не забыл ли ключи и бумажник.
Я снова повернулся к Тристану и почувствовал, как сердце в груди болезненно сжалось. Как правильно это выглядело — он, сидящий на моей кровати. И я сделал то, чего, вероятно, делать не следовало, но здравый смысл к тому времени уже помахал мне рукой, поэтому я не стал долго раздумывать. Я уперся коленом в матрас и крепко обнял Тристана за плечи.
— Я рад, что ты дома, — выдохнул я ему в шею, после чего поцеловал в висок и поспешно вышел из комнаты.
Но я терялся в догадках, отчего так спешил. Нестерпимо нуждался в Мемфисе, или опасался, что снова поцелую Тристана, только уже отнюдь не по-братски?
Я подозревал, что по обеим причинам.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!