Вернутся к фанфику

Глава девятая. Бреннан

14 июля 2025, 17:40
      Бреннан       Если бы я делал глоток, когда Мемфис ответил, точно выплюнул бы кофе себе на грудь. Из его уст прозвучало последнее, что я ожидал услышать.       Я ни секунды не колебался в собственной решимости, но, по крайней мере, у меня хватило ума сразу не озвучивать это. Потому что в самой формулировке, которую он использовал подразумевалось что-то такое... как будто все его условия — а я не сомневался, что их несколько — придется выполнять только мне.       Я молча отставил кружку, заранее зная, что мой ответ вряд ли изменится, чего бы Мемфис от меня ни хотел. Прошлая ночь стала совсем не такой, как я предполагал. Вернее, так все началось, когда Мемфис трахнул меня на диване. И мне это понравилось... Пусть он брал меня без подготовки и сзади, а не лицом к лицу, это ничуть не уменьшило потребности, которую я испытывал. Мне уже стало понятно, что Мемфис был человеком, стремящимся всегда и во всех аспектах контролировать ситуацию. Прошлая ночь наглядно продемонстрировала, что его самоконтроль вполне себе имел пределы, и в случае со мной, очевидно, дал сбой.       Это оказалось очень приятно — знать, что такой мужчина, как он, так же отчаянно нуждался во мне, как и я в нем.       Я был готов морально, что после первого раза он попросит меня уйти. Того же ожидал, когда мы вышли из душа. Но после того, как он взял меня на полу в ванной комнате, я перестал беспокоиться и просто наслаждался каждой секундой, проведенной с ним. А во время третьего раунда, когда он трахал меня долго, размеренно и невыносимо сладко, я понял, что попал по полной программе. Пока мы неторопливо занимались любовью, я начал чувствовать нечто большее, чем просто похоть и потребность кончить. Я жаждал вновь увидеть его улыбку. Ту самую, которой он одарил меня, когда я обнаружил у него особо чувствительное место на животе. Я раз за разом воспроизводил в голове его смех и придумывал, что бы еще сказать или сделать, чтобы услышать этот смех снова. Некоторые его прикосновения были лишены сексуального подтекста. Например, когда он провел пальцем по шраму от пули у меня на боку, а затем нежно поцеловал его. И я наслаждался этим.       Я кончил первым и не смог сдержать эмоций, как и всякий раз до этого. Все тело вибрировало от облегчения. Но я успел немного прийти в себя и услышать, как он шептал на ухо мое имя, сотрясаясь в моих объятиях несколько мгновений спустя.       — Просто сказать, что я хочу этого, недостаточно, так? — предположил я, отодвинув кружку и сложив руки перед собой. Мемфис ничего не ответил, я кивнул: — Скажи, что сделать, чтобы убедить тебя...       Он сделал глоток кофе и поставил кружку на столешницу. Меня бесило, как на удивление спокойно и собранно он выглядел, в то время как мои внутренности словно болтались в барабане ебучей стиральной машины.       — У тебя с кем-нибудь было после нашей встречи в мотеле?       Меня застал врасплох как сам вопрос, так и тон, которым он был задан.       — Нет, — автоматически ответил я. Он явно не был уверен в правдивости моего ответа, это задело меня сильнее, чем я хотел признать. Гораздо сильнее. — Ты мне не веришь? — спросил я, не дождавшись реакции.       Он снова промолчал, а затем потянулся за кофе, словно своим молчанием не обвинил меня во лжи. Я покачал головой. Неожиданно меня охватил гнев. Да, секс был умопомрачительным, а некоторые моменты этой ночи посеяли во мне зерно надежды на большее, но неужели я действительно собирался переступить через себя ради этого?       Десятью секундами ранее я согласился бы на все, чего бы ни потребовал Мемфис, но теперь понял, что нет. Как бы я ни хотел продолжения — не собирался позволять вытирать о себя ноги. Я уже сталкивался по жизни с такими мужчинами и женщинами. Моя собственная мать была такой.       — Знаешь что, пошел ты, — я поднялся на ноги. — Спасибо за кофе, — пробормотал я, направляясь к двери.       — Ты знал мое правило, идя на это... — начал Мемфис, я понял, что он поднялся вслед за мной, но, когда повернулся, чуть не врезался в него.       — Твои правила ни черта не значат, если ты не веришь моим словам, — огрызнулся я. — Я ничего не скрывал! — Добавил я. Как назло, мой голос надломился: — Тогда в номере мотеля я немного не сдержался... — Я покачал головой. — Что бы ты не увидел, забудь об этом. Секс был замечательный, но он не стоит всего этого дерьма.       Стоило взяться за ручку, как Мемфис схватил меня и развернул, прижав спиной к двери.       — Мое второе условие — ты не должен мне врать. Никогда! — Он крепко поцеловал меня. Как бы мне ни хотелось оттолкнуть его, я не смог. Он прервал поцелуй и продолжил: — Никто не кончает так сильно и так красиво, как ты, во время просто хорошего секса, — прорычал он.       Он снова принялся целовать меня, но несмотря на головокружение и подкашивающиеся ноги мне удалось оторваться от него и с горем пополам взять себя в руки.       — У меня тоже есть условие — ты вычеркиваешь меня из списка мудаков, типа того, кто в прошлом обращался с тобой как с дерьмом! — рявкнул я.       Мемфис затих, хотя продолжал прижимать меня к двери, удерживая за плечи своими большими ладонями и не позволяя вырваться. Впрочем, побег меня интересовал в последнюю очередь.       — Справедливо, — наконец ответил он, ослабив хватку и отступив. — Но я не заинтересован что-то начинать. Все ограничится постелью.       Такое заявление не стало сюрпризом, я и так знал, что с Мемфисом просто не будет, но услышать это все равно оказалось больно.       — Так не пойдет, — все-таки выдавил я, хотя меня чуть не убили собственные слова.       — Бреннан...       — Ты не хочешь отношений, окей... Я понимаю. Но я не собираюсь быть для тебя всего лишь шлюхой. Какой-то игрушкой, с которой ты поиграешь, а потом молча уйдешь.       Повисла пауза, но затем он кивнул.       — Хорошо. Что-нибудь еще?       Я постарался не выдать удивления его согласием, а мысли в голове уже неслись галопом.       — Когда мы будем встречаться, я буду задавать тебе личные вопросы.       — Нет.       От такого молниеносного и резкого ответа захотелось одновременно рассмеяться и сжать зубы. Боже, этот мужчина меня раздражал.       — Мемфис… — Вздохнул я.       — Три... ты можешь задавать мне по три вопроса в каждую встречу, но я волен не отвечать на них.       Я решил, что большего все равно от него добьюсь.       — Согласен.       — Мое первое условие остается в силе. Пока мы трахаемся, ты больше ни с кем не встречаешься.       Я не пропустил мимо ушей, что он использовал грубое слово для описания наших отношений, но не стал на этом зацикливаться и шагнул вперед, вторгаясь в его личное пространство.       — Это распространяется и на тебя тоже, — заявил я, притягивая его к себе для поцелуя.       — Никто не должен узнать об этом... о нас, — добавил Мемфис между поцелуями.       Это стало очередным напоминанием о том, что происходящее недалеко ушло от дешевого перепихона. Впрочем, я и сам не горел желанием признаваться кому-то из своей семьи, что встречался с парнем исключительно ради секса... точнее, секс был единственной причиной, по которой со мной встречался он. Я же надеялся, что секс перерастет в нечто большее.       — Окей, — согласился я и отстранился. — Могу я задать тебе первые три вопроса?       Мемфис тяжело дышал, рассматривая меня.       — Ты можешь говорить и раздеваться одновременно? — спросил он, расстегивая пуговицы своей рубашки.       — Да, черт возьми, — ответил я, разуваясь и задавая первый из множества вопросов, которые, как надеялся, ждали его в ближайшем будущем.

* * *

      Его любимым цветом был черный.       А еще белый.       Я не стал спрашивать, какой еще, догадавшись, каким окажется ответ. Разумеется, он посчитал вопросы о любимых цветах за два разных. На третий вопрос, была ли у него семья, он просто сказал: «проехали» и заткнул мне рот поцелуем.       После этого я стал тщательнее выбирать вопросы. Я избегал тех, о которых он, скорее всего, отказался бы говорить открыто, включая работу и предыдущие отношения, и придерживался в основном нейтральных.       Он любил джаз.       Он ненавидел комедийные фильмы.       Он много… читал.       Вопросы не всегда помогали лучше понять этого мужчину, но кое-что я почерпнул, просто наблюдая за ним. Например, то, что он никогда при мне не засыпал. Я всегда отключался через несколько минут после заключительного из многочисленных раундов секс-марафона, который мы устроили в последнюю неделю, но проснувшись, ни разу не обнаруживал его рядом. Правда, кровать он покидал теперь только после того, как я засыпал, что казалось мне некоторым прогрессом.       Во вторую нашу встречу в отеле «Пасифик» я проснулся посреди ночи и решил проверить, не бросил ли он меня. Я обнаружил его, сидящего в гостиной, уставившегося в экран смартфона. Никаких звуков не было слышно, но Мемфис смотрел на смартфон, будто ничего вокруг не существовало. Когда я подошел ближе, он наконец-то осознал мое присутствие и погасил дисплей. Но я успел заметить, что он смотрел видео. Он отреагировал достаточно быстро, чтобы не позволить мне разглядеть, что именно смотрел, но ощутимо больше времени ему потребовалось, чтобы изгнать страдание из своих глаз. Я сел к нему на колени и поцеловал, надеясь хоть немного унять его боль, волны которой буквально ощущал физически, после чего попросил вернуться в постель. Он вернулся, но мы не спали. Нет, мы занимались любовью. Не трахались... занимались любовью. По-другому назвать происходившее в тот момент просто не поворачивается язык.       В последующие наши встречи мне всегда казалось, что Мемфис отдавал больше, чем брал. И хотя каждый раз он явно хотел меня, я никогда не был уверен, что он не только хотел, но и нуждался во мне. Той ночью я был уверен. Потому что каждую секунду, пока он дарил мне наслаждение, казалось, что он нуждался во мне больше, чем в чем-либо другом на всем свете. Я наблюдал, как боль уходила, сменяясь чем-то другим... чем-то большим по сравнению с тем, чем он провозгласил нашу связь.       Прошло всего десять дней с тех пор, как мы решили продолжить отношения, которым я по-прежнему не мог дать определение. Это не было просто сексом, потому что я подмечал с его стороны такие мелочи, которые не свойственны партнерам по перепихону. Однажды утром он принес мне кофе в постель, и приготовил его именно так, как я люблю. В другой раз он заказал еду в номер, и мы, обнаженные, поглощали ее, сидя в постели, он задавал всевозможные вопросы о моей работе в автомастерской дяди, о причинах, побудивших меня поступить в магистратуру для получения степени MBA. Большинство тем, о которых сам не любил рассказывать, он не затрагивал, но я все равно был в восторге от того, что он проявил хоть какой-то интерес и захотел узнать обо мне больше. Однако самым приятным и неожиданным стало то, что он прикасался ко мне не только в интимном плане. Например, за едой он стер большим пальцем соус маринара с уголка моих губ. После секса он всегда прижимал меня к груди и играл с волосами, пока я не засыпал. А по утрам будил меня, покрывая нежными поцелуями все лицо, пока я не поднимал веки, после чего говорил «доброе утро» и целовал в губы.       За десять дней он шесть раз приезжал в Сиэтл. Шесть ночей невероятного секса, шесть пробуждений по утрам, когда приходилось прощаться и гадать, не в последний ли раз мы виделись. Десять дней, шесть ночей и бесконечные часы мыслей о нем. Как же я умудрился потерять сердце из-за мужчины, которого едва знал?       А еще десять дней лжи другому мужчине, что по-прежнему владел частью моей души, несмотря на разгорающиеся чувства к Мемфису.       Наутро после первой ночи с Мемфисом я отправился прямиком на работу, по пути написав Тристану, что пришлось заночевать в мастерской, и что мы увидимся позже, когда вернусь домой. Это стало первой ложью.       Вечером Тристан поинтересовался, уладил ли я дела с заказчиком, а я не сообразил, о чем речь, пока он не напомнил, почему мне пришлось уйти накануне вечером, когда Мемфис написал сообщение. На самом деле именно это было первой ложью.       И я собирался вновь солгать ему, поскольку не сомневался, что он снова спросит, как прошел очередной ненормированный рабочий день, затянувшийся до утра. Наступила суббота, поэтому, попрощавшись с Мемфисом, я отправился сразу домой. Раз уж я так старался сохранить в тайне свидания с виртуальным незнакомцем, следовало помнить, что необходимость лгать в большинстве случаев вызвана сомнениями или чувством вины за свои поступки. Но идея отказаться от чего-то в отношениях с Мемфисом была для меня совершенно неприемлемой. Особенно когда я наконец увидел трещину в стене, которую он вокруг себя воздвиг. Поэтому, распахнув дверь квартиры, я уговорил себя еще какое-то время не открываться другу.       Квартира встретила меня тишиной, а я даже не догадался посмотреть, припаркована ли машина Тристана у подъезда. Я постучал в дверь его спальни и тихонько толкнул ее, не дождавшись ответа, но его там не оказалось. Что было странно, учитывая столь ранний час — семь утра. Поначалу меня охватило беспокойство, затем вспыхнула ревность, стоило понять, что он вполне мог провести ночь с кем-то, подобно мне. Я понятия не имел, вернулась ли его школьная подружка домой на лето. Черт, я даже не спросил его, продолжали ли они встречаться, или он успел познакомиться с кем-то в «Джульярде». В любом случае мысль о Тристане в чужих объятиях жгла меня изнутри, как кислота.       Я прошел на кухню и достал телефон, собираясь написать ему сообщение, но, прежде чем успел разблокировать экран, открылась дверь.       — Привет, — поздоровался я, когда он закрыл дверь и бросил взгляд в мою сторону.       — Привет, — ответил он, но не стал смотреть на меня дольше секунды.       Меня смутил его вид. Не сказать, что он как-то изменился внешне... просто… что-то было не так. Он стоял, опустив плечи и казался бледнее обычного. Под глазами залегли темные круги, а еще он, вероятно неосознанно, обнимал себя, словно пытаясь согреться или что-то в этом роде. Но больше всего настораживало, что он не смотрел на меня.       — Ты в порядке? — спросил я, сокращая расстояние между нами.       — Я в порядке, — ответил Тристан. Это прозвучало как угодно, только не убедительно, но, когда я попытался коснуться его руки, он отстранился. — Пойду ненадолго прилягу.       — Тристан, подожди, — я преградил ему путь. — Поговори со мной... что происходит?       — Серьезно? Теперь ты хочешь поговорить? — произнес он с болью в голосе.       Он снова попытался проскользнуть мимо меня, но я схватил его за руки.       — Подожди, ты на меня злишься или что?       Тристан сразу не ответил, но потом покачал головой.       — Нет... Я просто устал. Плохо спал, поэтому пошел в парк у Юнион-Бэй и немного прогулялся.       — Тристан...       — Бреннан, послушай, я рад за тебя, окей? Я просто хочу, чтобы ты не чувствовал необходимости держать это в секрете.       — Что? — спросил я, хотя прекрасно знал, о чем он говорил.       — Ты встретил кого-то. Думаю, это здорово. Просто... тебе не нужно было скрывать это от меня.       В голосе Тристана отчетливо звучала обида, и я почувствовал себя полным кретином.       — Черт, Тристан, прости... просто... это только началось, и не знаю, получится ли что-нибудь.       — Это один из твоих клиентов? — спросил он. — Из мастерской? Ты не хочешь, чтобы дядя Рен узнал?       Я сглотнул. Тристан рассуждал логично, ведь я так часто прикрывался работой. Я не хотел больше лгать, но Мемфис ясно дал понять, что никто не должен о нас узнать. Отцы рассказали Тристану о стрельбе, когда забирали его из Нью-Йорка, но он не знал, кто такой Мемфис.       Я кивнул, к горлу тут же поднялась желчь. Безмолвная ложь оставалась ложью, и от того, что Тристан, похоже, поверил в нее, легче не стало. На самом деле стало только хуже, а все приятные ощущения, сохранившиеся после ночи с Мемфисом, моментально улетучились.       — Я не скажу дяде Рену, — тихо пообещал Тристан.       — Прости, Тристан, — повторил я, хотя это было бессмысленно.       Я извинялся за то, о чем он не знал.       — Все в порядке, — пробормотал он. — Я правда устал, так что пойду прилягу.       — Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — спросил я, вновь ощутив беспокойство о нем.       Тристан кивнул.       — Я в порядке.       — Могу принести тебе чай, — предложил я.       Тристан никогда не был большим любителем кофе.       — Да, спасибо.       — Как насчет чего-нибудь перекусить? — спросил я, когда он проходил мимо.       Он покачал головой.       — Просто чай будет замечательно. Спасибо.       Он улыбнулся, но улыбка явно выглядела искусственной. У меня сдавило грудь. Боже, я был дерьмовым другом.       Я занялся приготовлением чая, но, когда принес его в комнату Тристана, тот уже спал. Он не удосужился разуться, поэтому я снял обувь и поставил на пол. На нем была легкая куртка, предназначенная для дождливой погоды, я принялся осторожно снимать нее. Пришлось повозиться: Тристан так и не проснулся толком, я приподнял его, чтобы вытащить из-под него одеяло. Но когда готовился его накрыть, в этот самый момент он зашевелился. Я заметил что-то темное под его футболкой и осторожно задрал ее край. У меня едва не остановилось сердце при виде огромного синяка на боку, прямо под ребрами.       Судя по цвету, ему было уже несколько дней. Я попытался вспомнить начало недели. Ничего необычного в том, как Тристан двигался в те дни, я не замечал, но, опять же, я был занят собственными проблемами. Я понимал, что он мог получить синяк в результате падения, особенно если уже не впервые гулял ранним утром в природном парке рядом с кампусом. В этом районе есть места с непростым рельефом, где теоретически можно упасть и получить травму.       Я натянул футболку обратно, но вместо того, чтобы выйти из комнаты, осторожно перелез через Тристана и забрался к нему под одеяло. Наверно, не самый разумный поступок. Я мог поставить нас в неловкое положение, если, неожиданно проснувшись, он обнаружил бы меня в своей постели. Одно дело сидеть вместе кровати за просмотром телевизора, но совсем другое, находиться под одеялом, когда один даже не подозревает о присутствии другого. Но мне было плевать. Помимо возможности падения, как причины его травмы, в голове крутились и другие, гораздо более тревожные мысли. Я намеревался спросить об этом, как только он проснется.       Потому что мне надоело быть дерьмовым другом.

***

      — Поговори со мной, Бреннан, — прошептал Мемфис, поглаживая меня по волосам.       Я стеснялся своего поведения, но не мог взять себя в руки. Несмотря на то, что мы только утром расстались с Мемфисом, я безумно обрадовался, когда он сообщил, что останется еще на одну ночь в Сиэтле. Я подумал, что встреча с ним поможет отвлечься, но стоило ему открыть дверь, бросился в его объятия и не мог от него оторваться. Разумеется, он решил задержаться в городе не для того, чтобы выслушивать о моих горестях.       Я покачал головой.       — Прости, — прошептал я, утыкаясь ему в шею. — Мне следовало отпустить тебя домой. Я... просто плохо соображаю.       Мемфис нежно потрепал меня по волосам, побудив поднять голову. Он поцеловал меня в губы, но поцелуй был целомудренным и сладким.       — Расскажи, что случилось.       — Тристан… — начал я, но сразу же осекся, как только Мемфис прижался ко мне всем телом.       Я вспомнил его невысказанные обвинения в том, что был с другими парнями. Мало того, он ведь уже расспрашивал меня о Тристане, когда мы встретились в мотеле после свадьбы Ронана. Мне стало нехорошо. Я попытался высвободиться из его объятий, но он не отпускал меня. Он прошептал мне в ухо «прости», а затем поцеловал чувствительное место чуть ниже него.       — Пожалуйста, расскажи мне.       Помедлив в нерешительности, я ответил:       — Он не хочет со мной разговаривать.       Мемфис ослабил объятия и посмотрел на меня.       — Что ты имеешь в виду?       — Он догадался, что я солгал, почему не ночевал в квартире почти всю прошлую неделю. Я все время ссылался на сверхурочную работу, — признался я, ощутив новый прилив стыда. — Он думает, я встречаюсь с кем-то из клиентов автомастерской дяди.       Я отстранился и скрестил руки на груди.       — Думаю, он не подозревает о нас, но мне кажется, он сам что-то скрывает.       — Почему ты так думаешь?       Я покачал головой.       — Он просто ведет себя не так, как обычно. Утром я заметил у него на боку огромный синяк, но, когда спросил об этом, он ответил, что упал.       — Ты ему не веришь?       Я пожевал губу.       — Ну, у меня нет никакого права обвинять его во лжи, учитывая, что сам только этим и занимаюсь, но нет, я ему не верю. Он... он просто какой-то не такой.       Мемфис провел пальцами по моей щеке. Я вздрогнул от этого прикосновения, и не только потому, что всегда так реагировал на его ласки.       — Ты можешь с кем-то поговорить о нем? С родными? Его друзьями?       — Его родители вчера уехали в Дисней Уорлд... почти вся наша семья уехала. К тому же, он вряд ли оценит, если я буду так действовать у него за спиной. Я... я не знаю, есть ли у него здесь друзья, с которыми он продолжает общается. Думаю, он мог вернуться к своей девушке, но точно не знаю.       Я заставил себя посмотреть на Мемфиса.       — Прости, мне нужно идти. Знаю, ты ради меня остался в городе...       Я повернулся, но Мемфис схватил меня за руку и притянул к себе. Он подарил мне еще один сладкий поцелуй, но не более.       — Приляг со мной ненадолго. Просто полежим, ничего больше, — быстро сказал он.       Я почувствовал как удивление, так и облегчение. Мне нужно было вернуться к Тристану и попытаться заставить его поговорить со мной, но в объятиях Мемфиса я тоже нуждался.       Я позволил ему подвести меня к кровати. Разувшись, я забрался на нее и, как только Мемфис тоже лег, прижался к его боку. Он обнял меня и притянул к себе. Это ощущалось так правильно, так естественно. Мы пролежали в объятиях друг друга несколько минут, прежде чем он нарушил тишину:       — Какие у нас сегодня вопросы?       Я мысленно улыбнулся, уловив оттенок тревоги в его голосе.       — Сегодня тебе не придется страдать, — тихо сказал я. — Я не выполнил свою часть сделки.       Мемфис провел пальцами по виску и волосам, я сдержал вздох.       — Бреннан, — прошептал он.       — Да?       — Задавай свои вопросы.       Я боялся пошевелиться, расслышав в его словах требование. Осмелился бы я рискнуть? Действительно ли он разрешил мне переступить некую черту?       — У тебя есть семья?       Он слегка сжал мою руку, прежде чем ответить:       — Больше нет. Они умерли.       Я знал, что ступал на зыбкую почву, поэтому проигнорировал потребность узнать, что с ними случилось, вместо этого спросив:       — Все?       — Да. — Я был готов удовлетвориться этим односложным ответом и перейти к третьему, заключительному вопросу, но Мемфис глубоко вздохнул и продолжил: — Отец умер через несколько лет после моего рождения, а мама снова вышла замуж, когда мне было десять. Через пару лет у них с отчимом родилась моя сестра Джейни.       Я ждал, добавит ли он что-нибудь еще, но он молчал. Я принялся выводить пальцем круги у него на груди. Меня потрясло, как много он рассказал. Несмотря на наличие еще миллиона серьезных вопросов, я знал, что лучше не испытывать судьбу.       — У меня остается последний вопрос, верно?       — Верно.       Я сел и повернулся к нему лицом.       — Какой у тебя еще любимый цвет кроме черного и белого? И если ты скажешь «серый», я воздержусь от секса минимум на две недели.       От улыбки на его красивых губах у меня в животе заплясали бабочки. Мемфис погладил меня по щеке большим пальцем, затем нежно провел подушечкой чуть ниже правого глаза.       — За последние недели я очень полюбил зеленый.       С этими, казалось бы, лишенными глубокого смысла словами ко мне пришло осознание.       Если Тристану принадлежала часть моего сердца, которую никогда не смогу подарить кому-то другому, то Мемфис полностью завладел оставшейся частью. Возможно, поняв, что влюбился всего лишь во второй раз в жизни, я должен был скакать от радости, но меня охватила грусть. Даже случись чудо, и реши Мемфис однажды, что хочет быть со мной, это будет означать необходимость расстаться с крупицей надежды, за которую я упрямо продолжал держаться. Надежды, что Тристан когда-нибудь увидит во мне нечто большее, чем друга.       Я нежно поцеловал Мемфиса, но никто из нас больше не заговорил. Он притянул меня обратно к груди и держал в объятиях, пока я не заставил себя попрощаться и отправиться домой. Но крошечный огонек, который согревал меня после его завуалированного признания, мгновенно погас и сменился леденящим холодом, стоило мне войти в квартиру. Потому что, едва успев закрыть дверь, я услышал сдавленные рыдания, доносившиеся из комнаты Тристана.       — Тристан, — позвал я, чувствуя, как меня охватывал ужас.       Я даже не стал стучать, но как только распахнул дверь в его комнату, замер от представившегося зрелища.       Тристан сидел на кровати, по его лицу текли слезы, а на левой щеке расплылся большой синяк. Он положил одну ладонь на другую, а мизинец на правой руке был согнут под неестественным углом. Меня замутило.       — О, Боже, — шокировано прошептал я и наконец сдвинулся с места.       Я присел рядом и осторожно обнял его. Тристан рвано всхлипнул и попытался что-то сказать, но кроме своего имени я не смог разобрать ни слова, поэтому просто прижался к нему.       И ждал.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!