Глава 2. Шах и мат

      Гарри поставил кружку с горячим чаем на пол возле сжавшегося в комок Уизли.       Он замер на одном месте, неловко почесывая шею, просто не ведая, какими словами можно утешить разум шокированного приятеля. Все подобные переживания и страхи пролетели мимо него сорванным с тормозов поездом. Гарри, когда впервые здесь очутился, переживал иной разлом психики, его внутренняя травма оказалась настолько сильна, что первое время он даже не мог понять, что происходило вокруг лечебницы. Как больной чумой плевать хотел на неприятный моросящий дождик за окном.       Теперь же все правила хорошо систематизировали внутренний контроль, Поттер цеплялся за них, как за единственное устойчивое средство оставаться в порядке — Гарри запирал двери своей спальни, проверял пространство под кроватью, проверял ванну, краны, ботинки, считал на руках пальцы и затыкал щели в окнах пропитанными растворами трав тряпками. И все происходящее было настолько нормальным, насколько нереальным мог быть мир, когда ты больше не в плену. — Эй, — окликнул он Уизли. — Все закончилось. Скоро завтрак, тебе необходимо прийти в себя. Абсолютный нуль любой реакции. — Днем мы в безопасности, Они ушли, — зачем-то пробормотал Поттер, все еще глядя на слегка покачивающегося вперед-назад Рона. — Сейчас будет обход территории, мы должны проверить пациентов и прибраться в их комнатах. Тебе выдадут униформу и индивидуальные средства защиты. Тот снова никак не отреагировал, взгляд Уизли казался остекленевшим, мертвым. Гарри вздохнул. Как он ненавидел первые дни «привыкания» новеньких. Была б его воля, так он вообще бы никого больше не нанимал в лечебницу, но у них всегда остро не хватало рук. Будет чудом, если Рон сумеет акклиматизироваться здесь. Только Молли лишние переживания. Она и так подняла грандиозную истерику, едва узнав, что младшенький намеревается устроиться здесь работать. — Оставь его, — к ним в комнату заглянул Невилл. Он выглядел заспанным, взъерошенным со сна, но абсолютно спокойным, даже меланхолично настроенным на новое дежурство. Лонгботтом работал здесь доктором. — У тебя сегодня тяжелый день, крепись, Альбус встал не с той ноги. Всю ночь с Реддлом лаялись. На меня уже успели опрокинуть ночной горшок. Там к завтраку, кстати, обещали печенье… — Да боже ты мой, — ворчливо пробормотал Гарри. Этих двоих уже давно рассадили по разным спальным отсекам, как можно дальше, но теперь вместо монотонной ругани, оба буйных на голову пациента начали громко кричать, чтобы соперник обязательно слышал каждое слово. И это настолько выводило из себя других больных, что в последствие орали разом все. — Могу поспорить, это из-за смены погоды. Альбус всегда начинает буянить, если суставы ноют. — Даааа… — Лонгботтом зевнул так, что мужчине стали видны его коренные зубы. — Гермиона уже приготовила мазь. Натрешь, а?.. Честное слово, кажется, я вообще не спал… Невилл опять широко зевнул, шаркая по коридору дальше, но уже спустя пару минут к ним заскочила Грейнджер, активная и бодрая, как и всегда. Ее аккуратный халат до хрустящих стрелочек выглажен и чист, буйная грива волос убрана в строгую гульку, на вороте блузки висели очки для чтения. Она окинула взглядом фигуру Уизли на полу, реагируя на это лишь ненадолго вздернутыми бровями. — Нев успел тебе передать о поступлении новенького? Что, нет? Опять ходит, ворон считает. Доктор Снейп созывает общий сбор перед обедом, говорит, преступника везут. И твое имя упоминал, Поттер, и твои остросоциальные связи с преступным миром, — она весело ухмыльнулась, завидев закатившего глаза и явно раздраженного новостями Гарри. — Предупреждаю, Снейп сегодня злой, как непоевшие оборотки, не нарывайся. Рвет и мечет с полшестого утра. Судя по всему, средней степени прожарки. Когда этот доктор злится по-настоящему, сотрясается весь Хогвартс. Ничего страшного. — Опасные больные не по моей части, — беспечно отозвался Гарри, сладко потягивая мышцы и похрустывая суставами на руках. — В этом месяце на мне подземелья. Вряд ли новенького туда посадят. Слышала? Дамблдор опять ночными горшками во всех кидается, вот это — другой разговор. Мазь закинешь на завтрак? Спасибо. Ты уже была в северной башне? Все спокойно? Грейнджер неопределенно повертела кистью в воздухе, поглядывая в сторону Уизли, и Гарри немного напрягся. Значит, что-то произошло. — Блэк напился, окна открывал, — холодно произнесла девушка, сильно злясь. — До самого обеда проверять больных будем, Люпин не доглядел за вашим дружком, заснул на посту. Я не знаю, где Сириус каждый раз находит спиртное… — она проглотила очередную вспышку гнева, остужая пыл, чтобы не начать ругаться. — Он должен был отсыпаться перед дневной сменой, но вместо этого пробрался в восточную башню, нажрался там, как свинья… Пошел в северную, буянил там несколько часов, открыл три окна… Клянусь, я сегодня же отправлю еще одну жалобу доктору Дамблдору. Я добьюсь увольнения Блэка, помяни мое слово. А если на кого-то напали? А если мы найдем черную кровь?.. Снейп Блэку лично голову свернет и будет в этом прав.       Да не было еще в истории лечебницы такого, чтобы работников увольняли. Сириус работал здесь охранником, единственный имея при себе огнестрельное оружие, абсолютное бесстрашие и поразительную выносливость в критических условиях. Тоже десятилетний стаж. Пришел вместе с крестником, да и освоился в страшном месте, словно с рождения среди монстров жил. Ремус Люпин присоединился немногим позднее.       Поттер тяжело вздохнул, прикрывая дверь за направившейся прочь воинственно настроенной Грейнджер, затем зашел в ванную комнату и наспех ополоснул лицо в ледяной, набранной в таз, воде. После физических упражнений отмоется нормально, печи еще горячие.       Из зеркала в ответ на него смотрел неопрятно выглядящий мужчина. Всклокоченные черные волосы, насупленные брови над слегка запавшими зелеными глазами, синеватые тени от недосыпа уже вряд ли уйдут, но сегодня хотя бы веки не опухли, впрочем, на тяжесть взгляда это никак не влияло. Кожа лица сильно бледна, почти до явного нездоровья, с этим Поттер тоже уже ничего не мог сделать.       Мужчина почти десять лет нормально питаться не может. Ни питаться, ни спокойно спать. Гарри казалось, что только из-за внешнего вида у него так часто берут на проверку кровь. А вдруг, это уже не Гарри Поттер. А вдруг, в его телесной оболочке уже поселилось зло. Иногда молодой санитар почти искренне на это надеялся: может, в таком случае он сможет отдохнуть.       Да. Сегодня мужчину ожидает тяжелый день. Сегодня, завтра, послезавтра, весь месяц.

✶✶✶

— Ферзь на «c4», — прокомментировал Гарри свои действия. — Жру вашу пешку. Без жульничества. У меня записаны все ваши фигуры. — И в мыслях не было, мой мальчик, — с укоризной произнес старческий голос по ту сторону массивной запертой двери. — Ладья на «b2». Как осваивается мистер Уизли? Нам ждать очередного нашествия толпы журналистов или этих отвратительных собак с жетонами? Мне совершенно не по нутру подобные засилия новобранцев, постоянно бегают, суетятся, кричат… Мне, видишь ли, уже не до суеты — стар я совсем, стар… Поттер сделал свой ход, устраиваясь удобнее прямо на каменном полу напротив спальни пациента. Небольшая дверца для подачи еды и выноса ночных уток была приоткрыта, чтобы они лучше друг друга слышали, однако в этот раз мужчина остерегся заходить к Дамблдору дольше, чем на время нанесения на суставы лечебной мази и приема лекарств, беспокоясь о своей чистой одежде больше, чем о безопасности в целом. Скрутить-то старика сможет, но если тот решит нечто выкинуть в своем репертуаре — Снейп уши обдерет. Гарри вообще не должен с этим преступником коротать часы, у него в буквальном смысле одна обязанность, сидящая несколькими дверьми дальше. — У него шок, как это обычно бывает. Не переживайте, сэр, мы больше не допускаем новичков в подземелья. Я не уверен, что Рон решит здесь остаться. Нам не повезло. Планировали, что он просто понаблюдает за лесом… А один из этих заглянул в наше окно. Слон на «e3». Шах. — Но, мой мальчик, это невозможно. Кажется, ты сильно запутался, мой король находится на «c7»! — А-а-а, нет, нет, вы опять меня за дурака держите? Ваш король на «h6». Это шах. Дамблдор нечто проворчал, но Гарри на его жалобы не купился: у Альбуса была безупречная память и гений хитрого ума. Хотя и дурить людей этот старик просто обожает. Они часто вот так сидят, играя в шахматы: Поттер берет с собой настоящую доску, а пациент поддерживает спарринг в уме. Мужчине было даже завидно подобной феноменальной памяти, иногда он забывает, куда закинул носки.       Почти всегда между санитаром и Альбусом находилась запертая дверь, но иногда они проводили часы вместе на свежем воздухе или в комнате старика, это если у последнего хорошее настроение. К счастью, Гарри пережил чужие манипуляции с сохранившейся здоровой психикой и теперь мог спокойно находиться в его обществе и даже частенько болтать. Иногда старик давил на эмоции, иногда его слова еще долго крутились в голове, но теперь Поттер мог отличить свои решения от опасных нашептываний.       Конечно, Альбусу не по нутру новички — они бегут от него дальше, чем видят, уже предупрежденные и знающие, всегда настороже. Поттер был против преступлений, против того, что сотворил этот человек, но он невольно восхищался его способностью контролировать действия людей, будучи запертым на тридцать три замка. Кажется, у старика был повышенный интерес к Поттеру: как же так, его сломали раньше, чем успел Дамблдор на своем поприще. — Послезавтра я еду в город, пора закупиться обновками. — О, — обрадовался приглушенно звучащий голос. — Шерстяные носки грубой вязки, как обычно, Томас Кун: «Структура научных революций», и в обязательном порядке проследи за качеством печати. Если кое-что по мелочи влезет… Ты, конечно, обидел немощного, запертого старика своей категоричностью… Но ведь и здесь мы просто придем к нужному всем компромиссу, — раздалось шуршание. — Я мог бы научить тебя одной великолепной стратегии, — Дамблдор заговорил более ласково: — Я ведь многое слышал от Молли о ее младшем сыне. Верный способ помочь ему освоиться и даже принять действительность… Почему бы не занять мальчика интересным ему делом? Мы не любим постоянный поток этих… неадекватных грубых детей. Ведь в шахматы тебя учил играть юный мистер Уизли, не так ли? Гарри немного помолчал. Вот оно что. — Может, меня и не обыскивают, но я больше не стану переносить вам травку в носках. Вы провоняли все подземелья, прошу прощения, сэр, и это небезопасно. Все в порядке, мне совсем не жалко вам проигрывать, а Рон любит играть в шахматы не настолько сильно, чтобы на этом строились ваши о нем впечатления. Вообще-то ему больше футбол по душе. Если потребуется, то найду способ, чем занять своего друга и чем его отвлечь. Не трогайте Уизли. Книгу вам достану. Еще что-нибудь? — …лимонные дольки. Пешка на «d2» — прозвучал разочарованный и надломленный тоской ответ, и Поттер почти на это повелся. Нет уж. Больше никаких наркотиков, хватит с него. Конфеты — ладно. Это не страшно, лишь бы другие пациенты не узнали, иначе придется брать на всех и сразу. Гарри часто приносил для больных подземелий небольшие гостинцы, пусть и ненавидя их преступления, но искренне переживая, что им доступно гораздо меньше, чем пациентам сверху — общение, ежедневные прогулки, солнечный свет. Живя с ними под одной крышей столько лет, невольно привязываешься, в этом не было ничего странного. Поттер находил свои действия условно приемлемыми, каждый раз пересматривая адекватность решений с разных сторон.       Маленькие подарки не выглядели нездоровой привязанностью, все же, со стороны санитара не казались полностью нормальными. Ничего опасного, конечно, не проносил, но границы дозволенного мужчина давно перешел. Он оправдывал себя совершенно иным положением Хогвартса, по сравнению с другими психиатрическими лечебницами.       По крайней мере в их правилах нет ничего о подарках или даже травке. — Невилл рассказал, что вы опять с Реддлом ругались, — Гарри максимально понизил голос, зная, что прямо сейчас — через пять спален от них — серийный маньяк за всем внимательно наблюдает, прижавшись ухом к двери. — Поберегли бы нервы, в самом деле. — Ах, этот мальчишка! — со злобой и весельем одновременно воскликнул Дамблдор, судя по звукам, поднимаясь на ноги и принявшись расхаживать возле двери. — Вздумал надо мной подшучивать! Вот окажись мы на свободе… Ничего-ничего, я извиняюсь, — голос старика просветлел и наполнился лучистым добродушием. — Хотел передать нашим поварам свои глубочайшие благодарности, вчерашняя уха оказалась на редкость чудесной, грешно сие яство потреблять в одиночестве. Почему бы нам не разделить следующий ужин вдвоем, за чтением, скажем… — Альбус задумался. Его голос начал доноситься еще громче: — Как ты относишься к дореволюционным научным статьям? Мы могли бы почитать вслух за ужином. Очень нравится ложиться спать в хорошем настроении. Я бы так сказал, те статьи — юмор отборного качества! Еще настолько сырые, вдохновленные теориями глупцов… Примитивные. В дверь комнаты Реддла что было сил пнули, и оттуда донеслось наполненное остервенелой злобой рычание. Дамблдор испустил довольный смешок. Гарри лишь устало вздохнул. Альбусу бескрайне повезло, что «Лорд Волдеморт», как этот психопат себя называет, не выходит из своей спальни без острой необходимости.       Дамблдор считал положение Поттера крайне забавным, пытаясь перекрестить его жизнь с жизнью Реддла максимально плотно: сводя последнего с ума ежедневно. Том имел довольно крепкую выдержку, а старик выдыхался из сил и воодушевления быстро, однако если уж Альбусу повезет вывести из себя психопата, успокаивать его приходится именно Поттеру.       Гарри пересчитал указательным пальцем пальцы левой руки. Пять. Все в порядке, это взаправду, он еще живой. Они пережили эту ночь. — Пожалуйста, перестаньте его драконить, сэр, и меня не впутывайте в ваши распри, — вежливо и нейтрально попросил санитар, сделав ход после небольших размышлений. Он проигрывал. — У нас с ним вечером намечена прогулка на открытом воздухе. — Сочувствую, мой мальчик, сочувствую, — правда, в голосе Альбуса не слышалось ни грамма сопереживания. Скорее, он наслаждался буквально всем, что вокруг происходит, словно наблюдал исключительный в своей оригинальности спектакль. — Ведь у каждого в этом мире определенная роль до востребования. Кто знает, когда эти игры перестанут Тому нравиться? И когда тебя скинут, использованного, с доски. Ферзь на «b4». Шах и мат, голубушка.

✶✶✶

      Десять лет, четыре месяца и двадцать один день назад Гарри переехал жить в психиатрическую лечебницу «Хогвартс». Первые два года он и близко не подходил к подземельям — добровольно, в здравом рассудке, не разговаривал со своим похитителем, не узнавал о его лечении, ничего. Не реагировал на требовательные приглашения, на письма и вкрадчивые угрозы. Реддл поставил свое обязательное условие, однако под присмотром своего прежнего доктора и полиции, Гарри выторговал себе время на лечение, чем вольготно пользовался. Тогда он продолжал проходить интенсивную терапию, но уже под наблюдением местного психиатра доктора Слагхорна.       Через три года после переезда Гарри официально вышел на работу.       Первые месяцы оказались не самыми тяжелыми, как поначалу считал мужчина. Мучимый кошмарами, навязчивыми страхами общения и прикосновений, ненавидящий себя, ненавидящий замкнутые пространства, переживающий расстройство пищевого поведения, плотно сидящий на серьезных таблетках, Гарри, помимо того, что не замечал подступающую ботинком на горло реальность существования монстров, не замечал в себе изменений отношения к Тому Реддлу.       Слагхорн запретил спускаться к нему, и если сначала Поттер совсем не понял этого запрета, его логики — зачем жертве вообще контактировать со своим похитителем, едва оправившись и только-только восстановившись от навязчивых мыслей и страхов, связанных с пленом? Гарри было тяжело даже просто находиться с Реддлом в одном замке, невзирая на этажи и запертые двери.       На пятый месяц своего лечения и пребывания здесь, Поттер сам к нему спустился, движимый помутнением сознания, где, услышав его низкий, густой баритон, просто обезумел, впал в невменяемый психоз, и будто бы все эти месяцы лечения полетели в бездну.       Он считал свою жизнь разделенной на «до и после», законченной, бесполезно выкинутой, опустевшей, грязной. Разумом мужчина ясно понимал, что его действия продиктованы странной травмой, которую в то время Гарри даже не замечал, но ничего не мог поделать со своей невосполнимой жаждой вновь увидеть этого психопата. О, нет, то была не любовь, не привязанность, не жалость, не жажда мести. Нечто совершенно иное. — Потому что этот человек стал причиной твоего переломного момента, твоего разделения жизни до похищения и после, — говорила тогда на одном из сеансов психотерапевт Минерва МакГонагалл сухим и ровным голосом, и Гарри держался за это, не позволяя собственным эмоциям брать верх. — Ты пытаешься отыскать границу своих состояний, чтобы перешагнуть ее и вернуться к прежней жизни, и твоя граница — мистер Реддл. Вырваться за барьер, проделать тот же путь, но в обратном порядке. Попасть в состояние, лишенное страшных воспоминаний, кошмаров и травм. Том Реддл — дверь в стене, в твоей границе. Ты считаешь, нельзя пройти сквозь ту стену обратно, вновь не воспользовавшись дверью. — Но я вовсе не хочу повторять месяцы похищения, — хрипло шептал оглушенный сказанным Поттер, нервно отщипывая кожицу у ногтя большого пальца, сдирая ее до крови. — У меня начинаются приступы, когда я думаю о… Когда просто подошел к той двери. Гораций понял, что на единственных плечах уже не способен вывозить лечение проблемного пациента: Поттера привязывали к кровати и ставили укол мощного транквилизатора, когда он нарушил рекомендации и запреты, поведение больного становилось опасным для него и окружающих; и Слагхорн прибегнул к тяжелой артиллерии: Минерве МакГонагалл. Позже, гораздо позже, Гарри понял, почему именно к ее помощи. — Запреты придумали не для того, чтобы их нарушали, — строго, но мягко отчитала его психотерапевт, глядя на пациента поверх очков. — Но я уверена, что через определенное время ты сумеешь посмотреть своему страху в глаза, видя там не монстра, но больного человека. — И что же, мне теперь жалеть его?.. А может, простить? Поттер нервно и совершенно злобно рассмеялся, но доктор МакГонагалл не обратила на это никакого внимания. — Если бы люди продолжали жить понятиями звериной мести «око за око», мы бы так и застряли в средневековье, где психически нездоровых людей пытали, считая их состояние воздействием Дьявола или злым умыслом. Иначе говоря: я не оправдываю действия мистера Реддла, но я хочу, чтобы ты взглянул на его преступления с точки зрения больного несчастного человека, а не монстра. Не для того, чтобы снять с преступника вину, но чтобы освободить тебя самого, Гарри. Я хочу тебе помочь. Поттер спрятал лицо в ладонях, из-за препаратов они нескончаемо тряслись. — Знаешь, чем занимаются люди, впервые попавшие в «Хогвартс»? — внезапно сменила тему женщина в возрасте, но ее пациент никак не отреагировал, продолжив сидеть, сгорбившись в кресле напротив. — Ты знаешь, какие немыслимые страхи они видят, переживают? Ты хоть раз за все проведенные здесь ночи выглядывал в окно? Вот, в чем твоя аномалия. Почему твое состояние пугает меня больше, чем то, что живет снаружи. Гарри, ты пересчитываешь пальцы? Поттер смутно помнил то, что случилось дальше в кабинете. Уже позже, пережив разлом, осознав происходящее вокруг, гораздо, гораздо позже.       Примерно несколько минут назад до этих фраз МакГонагалл распахнула настежь окно и вышла прочь из комнаты, заперев за собой дверь.       Гарри злился, что его считают большим психом, чем есть на самом деле. Какие, к черту, пальцы? У него никогда не было симптомов ОКР, очевидно, можно было бы внимательнее прочесть медицинскую карту. Мужчину бесили эти понимающие взгляды, которые на самом деле не понимали ни хуя. Они не лежали под скальпелем психопата, они не смотрели на большую уродливую куклу с высохшими человеческими глазами ежедневно, они не подвергались насилию, они не были на его месте никогда, чтобы иметь херово право говорить свое блядское мнение.       На колено опустилась тяжелая ледяная ладонь. — Почему ты считаешь свою жизнь обязательным долгом, кому ты будешь его выплачивать? Они болтают, они постоянно болтают, без умолку: свои утешения, свою жалость, эти осуждающие взгляды, брезгливые и неприязненные. — Гарри, почему ты считаешь себя мертвым? На ухо дунули холодным шепотом: — Кстати, не хочешь заглянуть в шкаф? Там тебя кое-кто уже ждет. — Они не пытались сделать из тебя наживку, они не пытали, Реддл лежит под твоей кроватью, загляни сюда, загляни же, хочешь мы тебе его покажем? Поттер слабо дернул головой, они всегда говорят такие глупости, все эти люди: ты справишься, все будет хорошо, просто живи дальше, раз уж тебе так повезло выбраться оттуда, ты сильный. — Ой. За твоей спиной кто-то стоит. — У меня ножки гниют, Гарри, смотри сюда. По потолку с грохотом пробежались из одного угла в другой. «Не мне повезло, это Реддл меня спас, он позвонил, он сделал это, он держал мои кишки, чтобы они не сыпались на пол, это не моя жизнь, я не боролся, я не спас себя, это не я», — мужчина сжал пальцы в своих всклокоченных волосах, ненавидя эти мысли, ненавидя себя. — «Я должен был умереть или сбежать. Это не я». — Ты падаешь. Дверь шкафа с медленным скрипом приоткрылась. Со стороны окна прозвучал короткий смешок. Под кроватью кто-то тихо поскребся и низко, утробно зарычал.       Гарри злобно выдохнул сквозь зубы, отрывая голову от своих ладоней, чтобы с ненавистью глянуть в чернильно-черное лицо склонившейся над ним «МакГонагалл».       Ну, а дальше Поттер ничего не мог вспомнить. Дальше — темнота.       Очнулся в Больничном Крыле, весь обмотанный-перемотанный бинтами, мол, сам себя несколько часов расцарапывал ногтями, даже следы кожи и крови под ними остались. Говорить еще пару дней не мог, горло хрипело и клокотало — кажется, Поттер очень долго надрывно кричал. Рядом сидели доктор МакГонагалл и нервно мнущийся доктор Слагхорн. — Что это было… — одними губами прошептал Гарри, глядя широко распахнутыми глазами в пустоту. В воспоминания, как обухом по голове, ударил образ гниющего черного лица. Нет, страшной морды, лишь околочеловеческой.       Минерва в который раз протягивает своему пациенту толстую папку со сводом правил.       С того дня мужчина, наконец, понял, куда именно он попал.

⊹──⊱✠⊰──⊹

5. Если вы заметите в углу потолка, на полке в шкафу, за стеклом стеллажа, под кроватью, в отражении окна — в самых неподходящих местах — чье-то лицо, просто притворитесь, что ничего не видели. Вы знаете, чье это лицо. Вы не захотите узнать, что случится, когда оно тоже вас заметит. 6. Ведите себя тише. Пожалуйста, не кричите и не привлекайте к себе лишнее внимание, умирайте в тишине.

⊹──⊱✠⊰──⊹

— «Умирайте в тишине»? — хрипло спрашивал Поттер, перечитывая уже знакомые правила, но не ощущая ни страха, ни удивления, ни недоверия. Все эти эмоции пролетели мимо из-за воздействия тока. — Я что, сраный герой? Я буду кричать, кусаться и драться. Кто вообще станет смиренно ждать собственной гибели? — Под нашей опекой восемьдесят два человека, — устало отвечал Слагхорн. Он, конечно, радовался, что пациент настолько спокойно перенес первую встречу с Ними, но это не было нормальным совершенно. Небезопасное отношение. — Если Они на тебя напали, ничем уже не поможешь, никто не придет на твои зовы о помощи, только еще больше тварей появится. А мы обязаны сберечь как можно больше людей. Гарри перелистнул страницу.       Он лежал в своей «палате», отдыхая после процедуры электрошоковой терапии. — Кто именно «Они», что это вообще за существа? Что Им от нас нужно? — Высунься следующей ночью в окно и сам спроси, — ядовито прошипел Снейп, он тоже стоял рядом. А когда узнал о выходке МакГонагалл, впал в неистовое бешенство, и на орехи перепало всем, даже самому Поттеру. — Если бы эти мрази были настроены на проникновенные беседы, половины правил попросту бы не существовало. — Мы не знаем, — Слагхорн предупреждающе зыркнул в сторону Северуса, заставив его прикусить язык, только черные глазенки так же злобно сверкали. — Мы ничего о них не знаем. Полагаю, все правила написаны личным опытом выживших. На моем веку дописаны целых одиннадцать последних. Поттер откинулся на подушки, прикрывая опухшие красные веки.       Мышцы страшно болели, кажется, на ноге расползалась крупная гематома от удара во время судорог. Впрочем, пропускание электрического тока сквозь тело мужчине понравилось больше, чем уколы и таблетки — помимо притупившейся памяти и ускользающих эмоций, тяжелые побочки отсутствовали. Больно, конечно. Но неплохо.

⊹──⊱✠⊰──⊹

61. Они приходят не только из леса.

⊹──⊱✠⊰──⊹

✶✶✶

      Сборы Реддла на прогулку происходят долго и крайне напряженно.       Несколько вооруженных тяжелыми шокерами мужчин для безопасности санитара и доктора, укол сильного успокоительного трясущимися руками психиатра, туго завязанная смирительная рубашка на крупном теле, надежная фиксация ремнями к инвалидному креслу — чтобы вообще не шевелился, тщательный обыск, десятиминутный разговор для проверки адекватности мышления.       Гарри всегда в это время стоял в стороне, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд мужчины, он выжигал на коже узоры животного страха, несмотря на прожитые здесь годы. И все же, Поттер сталкивался со своим похитителем лично не так часто, чтобы к этому можно было привыкнуть, но их взаимодействие — одно из обязательных условий мирной, спокойной жизни.       Дальше Гарри вез Тома по специально оборудованной для колес инвалидного кресла лестнице до сада, откуда к этому моменту все спешили убраться, как можно дальше. Одни лишь темные глаза этого человека, внимательные и умные, заставляли нервничать. Это липкое, душное, некомфортное состояние гнало всех прочь. — Световой день уменьшается, — пробормотал Поттер, когда они остановились у раскидистого старого дерева. Дождя не было, но тучи хмурились страшные — черные, непроглядные, грозовые. — И холодает. Скоро переселим тебя в более отапливаемую комнату. Она, конечно, меньше, но… — Гарри не всегда знал, о чем говорить. Очень часто его фразы бесконечно повторялись в разных вариациях, пускай, заключенный-пациент и не жаловался. Том откинул голову назад, касаясь мягкими кудрями волос с проседью рук второго мужчины, заглядывая ему в лицо. Темные глаза скользнули по грудной клетке не отдернувшего прочь кисти Поттера, где скрывался изогнутый шрам от вскрытия. Гарри оставался спокойным. Он привык к этим взглядам. Они не могут покалечить, больше нет. — Ты мало спал, — последовал непространный ответ низким голосом, заставившим веки Поттера опуститься. — Это хорошо. Значит, сегодняшней ночью уснешь крепко. Не услышишь грозы. Поттер раскрыл глаза, молча рассматривая немолодое бледное лицо, до сих пор пугающе красивое. Отвратительный убийца.       Гарри рассеянно запутал ладонь в его волосах, пропуская темные пряди сквозь пальцы. Пора бы подстричь. — Скоро поеду в город. Привезти тебе оттуда что-нибудь вкусное? Дамблдор попросил одну из своих умных книжек. Будет мучить тебя. Нижнее веко Реддла дернулось, однако мужчина более никак не отреагировал на слова бывшей жертвы. Он продолжал пристально смотреть на Поттера еще несколько мгновений, перед тем, как опустить голову и обратить внимание на границу Запретного Леса. Несмотря на холод и мрачную тяжесть низких туч, в воздухе витало меланхоличное спокойствие. — Твое фото. Я хочу еще одну фотографию.       Гарри сжал ручки инвалидного кресла и повез своего похитителя глубже в сад.

⊹──⊱✠⊰──⊹

12. Они запоминают ваши голоса. Они учатся им подражать. Если вы увидели самого себя — свою копию, бредущего сквозь ночной лес с горящей в руках свечкой, значит — уже слишком поздно, и Они вас заметили. Больше не получится спрятаться. Больше нигде не безопасно. 13. Не открывайте шкаф с наступлением ночи. Никогда. 14. Если под кроватью начали рычать, замрите и не шевелитесь.

⊹──⊱✠⊰──⊹