Глава 3. Башня Скорби

— Я ничего не понимаю. Гарри подавил в себе желание закатить глаза и отмахнуться от приятеля. Они сидели в Большом Зале, неторопливо поглощая ужин. Это был конец их дневной смены, и сейчас на дежурство вступили другие санитары, можно было не спешить, расслабиться и заниматься своими делами. Уизли уже прошел стажировку, вышел на работу, даже хорошо справлялся со своими обязанностями, чего не скажешь о первых трех месяцах его пребывания здесь. Но до всего нужно дойти со временем, это нормально, почти никто (не будем указывать пальцами на этого «почти») не торопил новобранца, не ругался и не насмехался над его ошибками, страхами и истериками. Куда ж без них. Все через это проходили.       В Хогвартсе у каждого, кто решил остаться, был свой «круг почета», через который они двигались: неверие, шок, ужас, сомнения, желание разобраться и найти причины происходящего, попытки борьбы с ним, смирение и принятие. Рон как раз застрял на уровне воинственной борьбы и даже злости, ведь все его окружение относилось к Запретному Лесу с отстраненным спокойствием и даже апатией. Новые работники всегда пытались пойти против системы, и старожилы давали им этот шанс, ведь запреты только продлят эту часть «круга почета». Пусть разбирается. Пусть ищет причины. — Как вы можете так запросто принять этих существ вокруг? — продолжал эмоционально возмущаться Уизли, правда, вполголоса, чтобы не тревожить больных и отдыхающих. — Где свод правил для борьбы с ними? Там только о прятках, а где действенное оружие? Ведь так не бывает, что монстры материальны, но нет ничего для сражения с ними. Гарри отщипнул кусочек от куриной грудки, медленно пережевывая свой ужин, подперев подбородок другой рукой и просто глядя на второго мужчину, ожидая, пока его запал не исчезнет вместе с сытостью.       Не исчез. — Вы обыскали весь замок? Доктор Слагхорн говорил, что свод правил довольно древний, он существовал еще до того, как доктор Дамблдор выкупил эту землю, так? А доктор МакГонагалл рассказала, что некоторые части Хогвартса запрещены для посещения, почему? Я нашел, как минимум, четыре прохода, достаточно сохранившихся для передвижения, но туда путь закрыт вашими правилами, почему? Поттер отвернулся в сторону высокого большого окна, за которым медленно падал снег. Сейчас улицы совсем замело, если выйти днем наружу, то начинает резать от белого света глаза. Зимой жизнь в Хогвартсе становится суровой, мерзной и сонной, они не могли как следует прогреть замок, некоторые камины давно вышли из строя, печи стояли не в каждом помещении, работники и пациенты жались друг к другу, кутались в несколько слоев толстой одежды, пытаясь сохранить тепло.       Больных подземелий на время холодов переселяли на верхние этажи. Это не было безопасным, но их здоровье и даже жизни — важнее. Случались и драки, поэтому досмотр проводился тщательнее, дозировка препаратов увеличивалась, однако не так-то просто напасть на укутанного в три куртки человека, будучи тоже замотанным в несколько слоев верхней одежды: выходила сплошная возня, больше кричали и ругались, чем вредили. Можно, конечно, раздеться и раздеть противника, однако победителем в этой драке выйдет не человек, но ледяные стены замка.       Тем не менее, Гарри нравилась зима. Наиболее безопасное время года: Их почти не видно и не слышно, жители Хогвартса передвигаются группами, живут группами, спят группами, все друг за другом присматривают. Однако в Запретном Лесу становилось гораздо, гораздо опаснее, и к нему не приближались даже днем. Можно сойти с ума просто находясь рядом с деревьями, постоянно слыша Их шаги по скрипучему снегу. Оглядываешься — и тишина. Только бесшумно падающий снег. — Эй, прием, марсианин. Земля вызывает космонавта, ты опять в облаках витаешь? — раздраженно переспросил Рон, помахав перед лицом действительно разморенного от горячего ужина Поттера. Гарри проморгался, поворачиваясь к приятелю обратно, с некой забавой рассматривая его покрасневший от холода нос и презабавнейшую вязанную шапку. Три шапки. Но верхняя — самый шик. — Я спрашиваю, что находится в третьей башне? — Не знаю, — санитар отстраненно пожал плечами. Ему на самом деле это не было особо интересно. — Может, там угроза разрушения, может, там монстры обитают. Запреты придумали не для того, чтобы их нарушали. Нельзя, значит, нельзя. Ясно? Не забивай свою голову лишними вещами, иначе сгинешь. Гарри подул паром на свои покрасневшие замерзшие пальцы, сжимая и разжимая их в кулаки. — Разве ты не хочешь найти способ бороться с теми тварями? — А зачем? Уизли поперхнулся воздухом, опешив от слов Поттера. А тот поднял на Рона бесстрастный взгляд. — Я санитар, а не один из братьев Винчестеров. Ну, найдем мы оружие, дальше что? Начнем собирать отряды в Запретный Лес? Вести охоту? Подвергать себя риску быть разодранным заживо? Без вести пропавшим? Или, может, насмерть замерзшим в снегах? У нас есть четкий механизм безопасной жизни здесь, Рон, я прожил здесь десять лет. Последний, кто решил уйти в лес, чтобы поквитаться с Ними, не вернулся. Он тоже задавался вопросами борьбы. И тоже блуждал по запертым подземельям, проходам, кажется, даже пробирался в Башню Скорби… Рон встрепенулся, впервые услышав это название, а глаза загорелись даже большей решимостью. Гарри беззвучно простонал. — Ты вообще не услышал, о чем я говорю?.. — Я услышал, что все живущие здесь — инфантильные сонные муравьи, не желающие бороться с дискомфортными и опасными условиями жизни, — ворчливо ответил санитар, утирая указательным пальцем нос. — Давай зайдем с другой стороны. Лес опасен для больных, твари влияют на их психику каждую ночь, ухудшая с таким трудом ими пройденное лечение. А психиатры обязаны предоставить пациентам комфорт и безопасные условия проживания. О каком лечении и улучшении их психического состояния может идти речь, если каждую ночь они борются с лютой жутью? Поттер поджал губы, ничего не отвечая.       Слова Рона всколыхнули очень давние собственные мысли, мужчина задавался теми же вопросами, тоже пытался найти решение, пытался бороться с системой, однако после смерти пяти санитаров одновременно, доктор Дамблдор строго-настрого запретил что-либо менять и отклоняться от правил. Да, Хогвартс — наихудшее место для лечения психики, но пока они держатся правил, все живы. — Я не говорю о нарушении пунктов из местного списка, но, мне кажется, должно быть что-то еще. Нечто, что поможет нам уничтожить этих тварей или хотя бы заставить их бояться нас. Мы должны пойти в Башню… Скорби или как там ее, и если мы будем соблюдать правила, то выберемся оттуда живыми. Я не могу сидеть сложа руки. — У нас есть то, чего боятся твари. У нас есть Том Реддл. — Да пошел ты! Я же не шучу! Уизли смотрел на приятеля очень серьезно и требовательно. И, честно говоря, его пыл, его уверенность нечто сдвинули в сердце Поттера, нарушили его привычную сдержанную отстраненность. Санитар колебался.

⊹──⊱✠⊰──⊹

44. Профессорская башня находится под строжайшим запретом ее посещения. 45. Никто не должен спать в ночь зимнего солнцестояния. Все, кто тем днем погрузится в сон, — к утру уже не проснутся. 46. Не пытайтесь прислушаться к шепоту в стенах. Если вы начнете различать слова, дороги назад не будет. Если вы начнете понимать, о чем шепчутся голоса, — они выйдут из стен. 47. Пожалуйста, не выкапывайте плоть покойников на кладбище, это вам не поможет. Мертвецы кричат, когда их тревожат. Некоторое время спустя Они перестанут нападать, пока вы носите на плечах кричащий труп, но после — уже покойник начнет преследовать вас, пока не убьет. 48. НЕ ЗАНОСИТЕ ПОКОЙНИКОВ В ПРОФЕССОРСКУЮ БАШНЮ НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ.

⊹──⊱✠⊰──⊹

✶✶✶

— Нет, мам, не нужно мне высылать никаких вещей, за доставку с вас сдерут денег больше, чем я зарабатываю в месяц. У нас тут один умник на спор пиццу с ближайшего города заказывал... Бедный курьер. Нет. Неееет, пожалуйста, у меня достаточное количество теплых вещей, я не мерзну. Гарри сдержался, делая свой голос беспечно-серьезным, простым, будто они беседуют о самой обыкновенной работе, где нет опасностей, где нет промерзшего до самого Ада рушащегося замка, где нет Тома Реддла и принудительного пребывания в психиатрической лечебнице. В конце концов, родители не заслужили больше переживаний, чем есть. Мать вообще про местонахождение Тома ведать не должна, но...       На самом деле очень маленький круг лиц знал, где сейчас находится «Волдеморт», а кто знал — попадал под статью о неразглашении этой информации. Журналисты, разгневанная толпа, все еще жаждущая самосуда, фанатики… Один больной Квирелл чего стоил. Подражатель-любитель, мать его. «Волдеморт шепчет мне указания прямо с затылка! Я должен продолжать его дело!» Негодяй попался при первой же попытке затащить темноволосого юношу в свою машину. — Ну что ты в самом деле, не выгляжу я голодным, обычные фотографии. Даже побрился. Гарри прижал ухом смартфон к плечу, чтобы освободить руки. Он вертел в пальцах новые распечатанные снимки для семьи и Реддла. На них изображен неловко выглядящий мужчина с кружкой горячего чая в руках, нечесаными взлохмаченными волосами и милым домашним свитером от миссис Уизли. — Ты же знаешь, мне запрещено с ним видеться. И не видел я его десять лет. Нет. Да все отлично! Здесь такие замки и двери… У его спальни, то есть камеры, три механических и один электронный замок, там без шансов. Лежит, слюни пускает, доктор Слагхорн говорит, что он больше не опасен — препараты там убойные. Да нормально мне. Нового пациента привезли, вот, учу его игре в шахматы. Рон, помогает, конечно… Да-да, мы восстановили общение, все нормально, мам. Мы опять дружим. Ага, в шахматы. Электрические. Гарри хмыкнул под нос, чувствуя себя каким-то особо прожженным психопатом, даже в прямом смысле. Очень многие местные препараты были испробованы им самим. Если б не знал, насколько электрошоковая терапия хороша в лечении, тоже бы возмущался, наверное. Теперь фиксирующие ремни в Хогвартсе крепкие, пациенты не травмируются. — Ну, я выбирался на пару свиданий по интернету, немного пообщались… Да не нужно никого мне искать! Вторая травма, о которой родителям уж точно не стоит знать: после похищения Гарри больше не получал удовольствия от секса с женщинами. Никакая терапия не помогла. Пробовал пару раз с мужчинами. Оказалось — мерзко. Поэтому он решил пока что вообще ни с кем не связываться. — В Хогвартсе зимой очень красиво, видела фотографии? Мы с коллегами елку наряжали, некоторые пациенты сами мастерили украшения, было очень весело. А сейчас ребята планируют вечеринку, будем танцевать всю ночь напролет! Жаль, что здесь запрещены посещения, вам бы понравилось. Поттеры-старшие пришли бы в ужас и были бы в этом правы. Дурное место: холодный разваливающийся замок. — Отец опять на работе? — в трубке повисла короткая неловкая тишина, и Гарри на пару секунд поджал губы. Конечно. — Передай ему привет, у меня все в порядке. Нет. Я не хочу об этом говорить. Все хорошо, правда, мне не грустно и не обидно. Главное, сама не переживай. О, Сириус… — мужчина вновь замялся, и Лили тут же раскусила причину. — Да ничего он не набедакурил… Просто немного выпил и повздорил с коллегой… Нормально он. Конечно, присматривает, и я за ним слежу в оба глаза. И Ремус со мной, видишь, я совсем не одинок. Давай, наберу в следующий раз через пару недель. Передавай привет тете Тунье и дяде Вернону, Дадли сейчас сам позвоню. Пока, мам.

✶✶✶

— Мы собираемся с Роном обследовать Башню Скорби на этих выходных, после зимнего дня солнцестояния. Потихоньку собираем необходимые вещи. Гарри сидел, прислонившись спиной к двери спальни Реддла, наблюдая за выходящими облачками пара из рта. Это был единственный пациент, живущий зимой в одиночестве, однако ему была предоставлена комната с печкой и толстыми меховыми коврами. Поттер хотел бы это видеть: укутанный, как луковичка, в несколько слоев одежды монстр должен выглядеть очень нелепо и забавно. Поттеру запрещалось подходить к своему похитителю зимой, в это время года с ним справлялись Кингсли и Муди, как самые крепкие ребята психиатрической лечебницы.       Внутри комнаты послышался неспешный шорох. Том тоже сидел на полу возле двери, чтобы быть к своей жертве как можно ближе, чтобы внимательно слушать каждое слово. — Уизли хочет отыскать способ борьбы с тварями, может, у нас что-нибудь получится. — Исход один, — прозвучал густой баритон мужчины, немного приглушенный слоем тяжелой двери. — Что бы те санитары ни находили в Башне Скорби, следом они отправлялись в Запретный Лес, откуда не возвращались. Попадали ли они под чужое влияние или этот крайне сомнительный способ находился именно там… Ты прекрасно знаешь цену нарушения правил, Гарри. Смерть. Мучения. Боль. Повезет, если тебя не будут мучать, но убьют сразу. Поттер глубоко вздохнул. Иногда Реддл звучал чертовски разумно и даже здорóво для такого, как он, будто бы они держали взаперти обыкновенного человека. — У меня есть опыт в муках, им придется постараться, чтобы я умолял о смерти, — с безразличием парировал Гарри, и пациент тихо рассмеялся, где-то совсем рядом от замочной скважины. Том часто говорил, что считает те месяцы плена самыми сладкими, очаровательными и лучшими днями своей жизни, в противовес липкому ужасу своей жертвы при воспоминаниях о них. — Нет, я не настолько глуп и безрассуден, чтобы снова пойти в Запретный Лес. По крайней мере, без уверенности, что смогу себя защитить. Больной некоторое время молчал, а Гарри и не торопил его с ответом, просто наслаждаясь тьмой узкого заброшенного коридора и тишиной вечера. Уже через несколько минут пора отправляться в свою комнату, чтобы успеть до захода солнца. Пальцы на ногах начинали коченеть. — Я хочу увидеть твое лицо. Поттер беззвучно простонал, мученически прикрывая веки, и чуть помотал головой. — Тебе нельзя. — Я хочу видеть твое лицо. Санитар посмотрел на маленькое окошечко у пола для выноса ночных уток и медленно скользнул в него рукой, приподнимая створку. Пальцы натолкнулись на сваленный колтунами мех ковра, а следом на них опустилась большая и ненормально горячая ладонь мужчины, переплетая их пальцы вместе. Сердце дрогнуло, но страха не появилось. Десять лет — большой срок.       Поттер с силой зажмурился, едва к его ладони прижались чужие теплые губы, расцеловывающие каждый сантиметр кожи, едва до слуха донесся тихий облегченный стон Реддла, едва кисть опалило его сбитое дыхание. Мужчина перевернул ладонь, чтобы погладить слегка колючую щеку пациента, и убрал руку прочь с негромким скрипом опустившейся створки. Пальцы продолжали гореть прикосновениями мужских губ.       Липучий мерзлый страх напомнил о том, что Гарри все еще живой. Щеки горели.

⊹──⊱✠⊰──⊹

77. Каждому, кто не включен в особый список, одобренный лично доктором Аберфортом Дамблдором: не приближаться к комнате Тома Реддла, не разговаривать с ним, не отвечать на его вопросы и требования, не спрашивать о нем у работников Хогвартса, избегать любого контакта. Каждую ночь запирать дверь своей комнаты на все имеющиеся замки.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Он никому и никогда не рассказывал об этих неофициальных встречах. Никому. Но, кажется, доктор Слагхорн о них ведает: иногда старик провожает бывшего пациента печальными, укоризненными взглядами, думая, что Поттер не замечает. Последние два года Гарри относился ко встречам проще. Он все еще пугался оставаться с Реддлом один на один, лицом к лицу, но когда пациент связанный или когда между ними этажи и запертые двери — казалось, это ничего. Казалось, эти встречи наводили порядок в изувеченной душе. Нечто прежнее, из прошлой жизни.       Синдром вечной вины уже вылечен и забыт: Гарри буквально подарил остаток своей жизни психопату и жуткой психиатрической больнице, его невозможная привязанность, выросшая из ненависти и страха, как невзрачный цветок из грязи и мусора, не должна больше осуждаться никем. Поттер этого никому и не позволит.       Мужчина больше не обвинял себя за то, что выжил, за то, что эту самую жизнь подарил звонок психопата. И Гарри не ощущал вины перед другими несчастными жертвами, он даже не мог сказать, что страшнее: пройти через месяцы насилия, чтобы навечно застрять в Хогвартсе со своим похитителем, или сгинуть быстрой смертью от этих опороченных кровью и болью рук. По крайней мере, других жертв больше не будет. По крайней мере, теперь «Волдеморт», это чудовище, заперт в клетке, как и всякие кровожадные звери.       Поттер тоже хочет увидеть лицо Тома. — Гарри, не ходи туда. Санитар отвлекся от своих угрюмых мыслей. — Ты не найдешь ответов в Башне Скорби. Только боль. Боль и скорбь, спекшиеся в безысходности. Я был там, когда гулял здесь в ту самую ночь. Нет никакого спасения, его не будет. Вы ничего там не найдете. Если бы это было безопасно, Гарри взял бы с собой Реддла. После того, как он лихо зарубил самым обыкновенным топором несколько тварей, кажется, они начали этого психопата обходить десятой дорогой. Как говорится: у них — целый лес монстров, а у Хогвартса есть Том. Всегда существует рыбка крупней. Поттер все еще не встречал никого, кто находился бы выше его похитителя в пищевой цепи. Однако мужчина настолько же не был безопасен и для людей.       Удивительным являлось его добровольное заточение здесь. Когда Реддл расправился с пробравшимися в Хогвартс тварями, он благовоспитанно вернулся в свои покои, оставив покрытый черной кровью топор воткнутым в дверь комнаты Поттера. Страшное существо.       Гарри поднялся на ноги, прижав свою кисть к губам, ловя последние призрачные касания рта мужчины. Это почти как поцелуй. — Правильнее встретить разочарование, чем терзаться бесконечными надеждами на лучшее. Спокойной ночи, Том.

✶✶✶

— Я чувствую весь замок, каждый коридор в нем — мои вены, эта инфекция, ночью мы так сильно болеем, заражены, они убивают мое тело. Эти эфемерные микробы в каждом шкафу… Как, типа, понимаешь? Микровселенная, нет, галактические пути понимания, что Хогвартс — и есть мы. Нет, «МЫ». Гарри передал косяк лежащему рядом Альбусу, совершенно по-дурному улыбаясь в темное дерево кровати перед глазами. Старик шумно и со вкусом затянулся. — Я вижу звезды, — медленно пропел старик, выпуская струю дыма себе в бороду. — Эти черные дыры засасывают вглубь каждый неосторожный спутник на своем пути, мириады пропавших без вести планет в пустом одиноком космосе. Мы сместились со своих орбит, мы пропали, мы зависли в пустоте и больше никогда не вернемся в свою солнечную систему, мой мальчик. И мы застряли в этой черной… — он сделал еще одну глубокую затяжку. — Трясине. Хогвартс — такое болото. Но у нас хотя бы есть травка. Поттер взял двумя пальцами предложенный обратно косяк, тоже делая затяжку. В голове приятно плыло, в ушах шумело, а действие дури и принятых грибов полностью перекрывало страх: в дверь комнаты Дамблдора продолжали отчаянно ломиться, в коридоре стоял мощный утробный рык.       Они легли прямо под кровать, опередив вероятных монстров, полностью заняв подкроватное пространство. Не давали друг другу уснуть и сойти с ума от воздействия этих тварей. И травка в этом прекрасно помогала. До рассвета осталось не больше двух часов.       Говорили тихо, так, чтобы не было слышно их голосов с коридора: этой ночью Реддл вновь вышел из своей спальни, самой страшной ночью, самой длинной ночью в году. Иногда Гарри слышал скрежет волочащегося по каменному полу топора. Тогда даже монстры затихали, настороженно прислушиваясь. И Дамблдор стихал: это за несколькими замками старик храбр, но не тогда, когда Том блуждал где-то снаружи.       За окном завывала пурга. К утру все двери заметет снегом, наверное, в Большом Зале опять вынесло очередное стекло. Продрогший одинокий замок среди леса и гор. Ночью всегда темень непроглядная. Хоть у них и были свечи, факелы, лампы, но ни пациенты, ни работники не решались освещать свою комнату, чтобы не увидеть там Их. В щелях приоткрытых шкафов, выглядывающих из-за тяжелых штор, Их длинные тени на старых камнях. Каждую ночь Хогвартс погружался в вязкий мрак. Особенно в эту ночь. Тем более в эту.       Откуда-то с потолка раздалось низкое нечеловеческое мычание.

⊹──⊱✠⊰──⊹

59. Спасения нет. Даже если вы покинете Хогвартс, Они последуют за вами. Они найдут вас в любой точке мира. В Башне Скорби спасения нет. Мы обречены. 59. Не ходите в Башню Скорби.

⊹──⊱✠⊰──⊹

— Альбус, что в той башне? — лениво спросил Гарри шепотом. Пару секунд назад откуда-то с верхних этажей раздался истошный визг и крик. Вероятно, Реддл напал на очередную тварь. Бедняжка-тварь. — Почему мы встречаем скорбь, туда поднимаясь? Дамблдор раздраженно заворчал и пихнул острым локтем в бок санитара: это абсолютно лишняя тема для разговора в подобную ночь! — Не скажу. — Э. Что? Почему? Поттер приподнял голову, вопросительно уставившись на погруженное во мрак морщинистое лицо, слегка помахивая ладонью, разгоняя дым. — Сам все увидишь, — злость Альбуса пропала, и в голос невыносимого пациента прокралось мрачное удовольствие: — Вот я потом посмеюсь над вами. Вот это будет шоу. Если еще и в Запретный Лес отправитесь — туда вам и дорога. Даже дважды «ха-ха». Мир вверх тормашками перевернется. Мир… Ооох, — старик блаженно застонал. — Даааа, мир — он такой истинно перевернутый, шиворот-навыворот, наизнанку… Забытый, покинутый, мертвый… Зависли в пустоте, в беспросветной пустоше тьмы, нет, я должен записать эту мысль. Расскажу о ней этой грымзе Грейнджер… Хочу увидеть страдание на ее глупой смазливой мордашке. А в башню наведайтесь. Глупые, глупые дети… С потолка опять раздалось тревожное гудящее мычание, что разом захлебнулось громким лошадиным всхрапом и стихло, едва звук волочащегося по полу топора начал приближаться.       Гарри тихо захихикал, не в силах сдерживаться, и старик столь же глупо засмеялся в ответ, давясь кашлем от не в то горло попавшего дыма.

⊹──⊱✠⊰──⊹

57. Их корм — страх. Они становятся сильнее и опаснее, когда вы на Них смотрите, когда реагируете и замечаете. Если один из Них стоит прямо за вашей спиной — закройте глаза и не шевелитесь. Вы поймете, когда Они рядом: по сквозняку возле ног.

⊹──⊱✠⊰──⊹

✶✶✶

      Разумеется, они практически никому ничего не сказали. Гарри не доверял Реддлу, но одно знал наверняка: мужчина остро не хотел видеть гибель своей жертвы, и он не остановил санитара от посещения Башни Скорби. В этом был смысл. К тому же, все те, кто в ней побывал, выходили целыми и невредимыми. Об их походе знал лишь Сириус, ему дали четкие инструкции, что делать, если Уизли и Поттер не вернутся к назначенному часу.       У мужчин не было ключей от многочисленных замков на двери в башню, но это не стало преградой. Рон попросту вынес дверь из петель, имея при себе шуруповерт и болторез (смотавшись до города пару дней назад на хогвартской машине). Лестница, ведущая наверх, встретила двух санитаров затхлым воздухом, толстым слоем пыли и давящей на барабанные перепонки тишиной. Гарри постоянно казалось, что за ними наблюдают. На стенах висели покрытые паутиной портреты людей в старинных одеждах, эти недвижные силуэты в темени пугали. Рон выглядел бодрым и смелым, вышагивая впереди, но Поттер не расслаблялся ни на секунду, всегда готовый к нападению или обрушению стен, потолка, пола.       Состояние башни оказалось многим хуже, чем жилая часть Хогвартса. Действительно, настоящая Скорбь: более унылого места в стенах замка Гарри еще не встречал. Всюду гуляющие и подвывающие сквозняки, выламывающий кости холод, одиночество, запущенность, уныние, ни единого проблеска цвета и света под серым слоем пыли и мусора. На лестнице то и дело встречались груды обломков дерева, пожелтевшей от времени бумаги, искореженные книги, рваные темные тряпки, два раза в полу встречались дыры — части ступень отсутствовали, и мужчинам приходилось быть вдвойне аккуратнее, обдумывая каждый свой шаг.       Все двери, встретившиеся на пути, оказались заперты. Гарри запретил выламывать петли, боясь спровоцировать обрушение. Они дошли до самого верха, до единственной приоткрытой двери.       Поттер слегка вытянул руку, подмечая кружащиеся в воздухе частички пыли, они втягивались внутрь этой комнаты, словно эта башня — еще дышит, еще жива, просто спит. На самом деле Гарри не любил метафоричность, не полюбил Хогвартс, ему не были интересны философские рассуждения, он не видел романтики определенных моментов, месяцы в плену у психопата разрушили психику под основание, а ее перестройка изменила мужчину. И если бы раньше Поттер мог испытать суеверный страх перед Башней Скорби и странными перешептываниями об этом месте, то теперь он смотрел на все куда более безразличнее и практичнее.       Рон желал поквитаться с тварями, он видел свой образ героическим и праведным, а Гарри мог думать только о словах приятеля про больных и их лечение. И втягивающийся внутрь приоткрытой комнаты воздух — простой сквозняк.       Санитар толкнул рукой дверь, заходя внутрь первым и оглядываясь по сторонам. Отлично. То, что им нужно. Здесь находилось что-то вроде архива: практически все пространство комнаты было заставлено шкафами, на стенах развешены огромные плакаты с непонятными чертежами и схемами, несколько замудренных механизмов дали понять, что некогда здесь жил ученый, и ученый довольно старого времени: ни один из механизмов Поттер не узнавал. Впрочем, это могло быть белибердой и псевдонаукой. Такое тоже в мире бывало. — Здесь жили азиаты, — пробормотал Уизли, что обшаривал заваленный хламом стол, с некой брезгливостью приподнимая за кончик китайскую палочку для еды и откидывая ее в сторону. Здесь действительно было множество пустых деревянных чашек из-под еды. — Надеюсь, не только они, у меня не загружен китайский язык в гугл-переводчик. Гарри не согласился, кивая на один из плакатов: — Надписи на английском. Поттер, уже наученный работе с документами и архивами, первым делом полез проверять книжные полки на предмет некой последовательности сортировки, приходя в уныние: ни буквенной, ни цветовой системы расстановки книг там не прослеживалось. Что ж, можно поискать и вручную.       С каждой новой просмотренной книгой, скомканным листком или развернутым плакатом, мужчина хмурился все сильнее, приходя в большее недоумение. — Это что еще, блять, за хуйня, — несдержанно воскликнул он спустя еще десять минут, отшвыривая от себя очередную книгу, подняв грохот и столп пыли. Рон сидел на полу с таким же ошарашенным видом, закрывая и раскрывая рот. В его опущенных руках тоже покоилась старая книга.       Поттер с шумом выдернул из полки книжного шкафа очередную бумагу, взмахивая ей перед своим лицом, чтобы порывисто развернуть и пробежаться глазами по содержимому. Гарри с разочарованной злостью прорычал сквозь зубы: — «Эссе по Истории Магии?! Войны гоблинов Х века?!» Это никакой не архив! Это, мать его, кабинет директора школы! Школы-пансионата чародейства и волшебства Хогвартс! ЧТО ЭТО, БЛЯТЬ, ТАКОЕ?! Какой еще магии?! Рон, МАГИИ! — Я видел, — оглушенно ответил второй мужчина, потерянно глядя на страницы учебника по Чарам. Он просто не мог поверить своим глазам. Это же не может быть правдой. Невозможно. Кто мог настолько глупо, безрассудно и ужасно над ними подшутить?.. — Может быть, это шифр? Я… — он прочистил горло, беря книгу уже увереннее и быстро пролистывая ее содержимое. — Конечно, если здесь говорится о способе борьбы или об оружии, понадобится шифр от посторонних. Это разумно. Погоди, погоди… Кабинет погрузился в напряженную тишину. Гарри продолжил остервенело перебирать содержимое шкафов, пока не наткнулся на списки с именами и фамилиями учащихся и преподающих здесь пару веков назад, с внутренним возмущением отмечая все новые странные названия предметов. Трансфигурация. Зельеварение. Уроки полетов на метлах (с ума сойти! Какой бред!). Чары. Защита от Темных Искусств. И самый апогей жути всплыл на последнем имени одного из работников школы: Цицерон Пелагий Дамблдор.       Если это не фальшивка, то учеников — целых триста сорок пять голов. Вполне приемлемо для величины замка, но какого хрена вообще здесь творилось?.. Какой-то культ? Секта? Их похищали? Может, на самом деле это жуткий в своей правдоподобности обман? Кабинет, свитки и книги, весь антураж директорского кабинета выглядели пугающе натуральными. — Гарри! Иди сюда! Поттер вздрогнул и выронил списки, подскочив к приятелю. Тот быстро указал на абзац в длинном свитке, скомкано зачитывая поблекший текст вслух: — «У нас осталось не более двадцати четырех часов до полного открытия Портала, и тогда Они все вырвутся наружу. Мы снаряжаем третий отряд боевых магов для похода в Запретный Лес…», тут дальше смазано, сейчас… «Хогвартс хотят эвакуировать, но до Министерства Магии еще не дошло, насколько серьезна ситуация. Это конец. Мы облажались. Директор Дамблдор пропал тогда, когда необходим нам более всего. Ученики исчезают и не возвращаются. Мы находим их тела в…», опять пятно. «Ритуал Замещения… Мы так сильно ошиблись. Если мы не закроем портал до следующего захода солнца, Миру Волшебников наступит конец. Я видел первую из этих… тварей. Началось». Поттер крепко стиснул зубы и кулаки. А Рон спешно нашарил ладонью следующий плакат-свиток: — «Меня зовут Цицерон Пелагий Дамблдор, на сей день я являюсь директором школы чародейства и волшебства Хогвартс, и сегодня я похоронил последних детей. Кора, Мелисон, Альфред и Тьернир. Они хотели отсюда сбежать в мир магглов, но не успели пересечь территорию Запретного Леса до заката солнца. К утру я обнаружил их изуродованные тела. Кажется, теперь я последний оставшийся в живых волшебник в мире. Каминная сеть молчит. Совы возвращаются. Полная глубокая тишина. Больше нет никакого выбора, и завтра на рассвете я отправлюсь к Порталу в Запретном Лесу в надежде, что смогу оборвать этот кошмар. Если некто из оставшихся в живых волшебников найдет эти записи… Чтобы уничтожить Портал, вы должны найти его, сменив ясное лето холодной северной зимою, перевернуть день с ночью, а жизнь со смертью. Вы должны направить в Его сердце волшебную палочку и произнести заклинание: Vado ad pristinum unum. Claude ianuam et mori. Если я выживу, то встречу вас Там. Простите меня». Повисла тишина, нарушаемая лишь глубоко заунывным воем тысячи сквозняков с крыши и окон.       Гарри глубоко вздохнул и медленно выдохнул, разжимая кулаки и успокаиваясь. — Ладно. Мы нашли комнату, содержащую очень интерактивную выдуманную вселенную, развернутую настольную игру с книгами, списками и личными дневниками, помнишь эти комнаты-головоломки, из которых необходимо выбраться? Мы в школе постоянно по телеку передачи смотрели. С другой стороны, эту сказку вполне мог выдумать психопат, имя Дамблдора, верно? Психические заболевания очень часто наследуются потомками. Во всяком случае, за десять лет я не встретил в замке ни следа магии или подтверждения этих историй. — Кладбище — реально, я сам видел кресты, — внезапно начал возражать Уизли, качая головой. — Монстры в лесу — тоже. Эти правила работают, а помнишь мою реакцию в первые дни? Свою собственную реакцию? Я не поверил, пока своими глазами не увидел, не убедился. Правила действуют. — Но в этих правилах ни слова о применении магии, о ее существовании, Рон. Это абсурд. — Раньше люди считали проявлением волшебства красоту или психические отклонения, — очень медленно, выверяя слова и собирая мысли в кучу, вновь оспорил мужчина. — Некоторые и сейчас называют науку ересью от Дьявола. Мы не можем точно сказать, что именно Цицерон называл волшебной палочкой, я прав? Не воспринимай все настолько буквально. Бред. Каждый атом мышления Поттера яростно отрицал любое существование этой псевдонауки, этого… волшебства. Магии не существует. Нет никаких чудесных взмахов волшебной палкой, чтобы исправить все то дерьмо вокруг них. Старый замок хранит множество тайн, но Гарри не встретил ни одну из них, хотя бы косвенно указывающую на магию. За всю свою жизнь Поттер не встречал ни единого чуда.       Сказки — выдумка. И чудес не бывает.       Психопаты убивают, насилуют и расчленяют людей, вспыхивают войны, появляются смертельные заболевания, детей похищают и продают в рабство, подростки убивают себя, не найдя иного выхода, женщин забивают камнями. Если бы хоть один волшебник мог на этом свете существовать, хотя бы одно маленькое чудо, Гарри бы никогда не оказался в Хогвартсе.       Рон не заметил отразившихся в лице приятеля секундного разлома, надрыва маленькой вселенной, мелькнувшей скорби, он деловито продолжил составлять планы: — Во-первых, я отнесу пару вещей на углеводородную экспертизу, узнаем, намеренно ли состарили книги и вот эти… механизмы… или же им действительно несколько сотен лет. Или десятков. Посмотрим, тексты сохранились очень хорошо с такой влажностью. Или, может, это магия? Хах. Гарри издал короткое рычание, разозленный донельзя, однако спорить не стал. Пока решения приятеля звучат разумно и безопасно, пусть играет в исследователя. — Во-вторых, мы переберем здесь каждую книгу, каждую запертую комнату осмотрим, я все еще не исключаю вариант с шифрованием. Судя по всему, раз уж здесь тоже говорится о монстрах… Мы сможем заполучить нечто дельное для себя. Для того, чтобы найти решение проблемы, ее разгадку, методы борьбы — проблему необходимо полностью изучить, даже если все эти тексты лишь бред сумасшедшего. Это не опасно. Как видишь, у нас не появилось немедленного желания отправиться в Запретный Лес на верную смерть, да и скорби, прости, я не ощущаю. — Школа, полная детей, — вырвалось у Поттера, и он провел красной от холода ладонью по всему лицу. Рон смолк. — Изучающих псевдонауку, погибнувших из-за взрослых. Ты ведь тоже пытаешься об этом не думать. Я видел списки. Около трех сотен несовершеннолетних. Трагедия, о которой никто не знает. И кладбище я тоже видел. Около трех сотен могил. Я тоже стараюсь об этом не думать. Уизли скривил губы, молча проглатывая боль, действительно, просто не думая о ней, не сейчас. Он тряхнул головой, беря себя в руки и довольно воинственно притягивая ближе к себе другую книгу, которую еще не пролистывал. А никто и не говорил, что создание оружия против Них окажется делом простым. Рон был готов к сложностям.       Гарри невольно последовал примеру приятеля, неуверенно шагнув к ближайшему шкафу. Ему вся эта затея не казалась верным решением. Точнее, Поттер видел ее полной потерей времени. И, все же…       Уизли внезапно встрепенулся: — И в-третьих. Одна зацепка уже имеется. Фамилия Дамблдора! Наш главврач, помнишь, ты рассказывал? Что Аберфорт выкупил территорию замка и сам Хогвартс у дальнего родственника. Улавливаешь связь? Кажется, мне необходимо сделать пару звонков… Есть кое-какие связи… А Гарри Джеймсу Поттеру — поговорить с одним из своих любимых пациентов.