Чужой

David Garrett, Royal Philharmonic Orchestra, Frank van der Heijder, Valentina Babor (Michael Jackson cover) — They don`t care about us

В тёмном омуте, как известно, много кто водится. Дима же уверен, что в его сосуде — персональном чане — помимо всех известных чертей найдётся также место и для всепоглощающей боли, и для профанации жизненно важных ориентиров, и для глобального одиночества. И лейтенант Дубин во всём этом вареве тонет — при чём добровольно. Он старается не обращать внимание ни на осуждающие взгляды коллег, ни на всех тех, в чьих глазах он читает открытое пренебрежение и отвращение как к его действиям, так и к персоне в целом. Внимательно вглядываясь в чужие лица, Дима понимает — людское лицемерие в полной мере раскрывается в человеческой натуре именно в такие моменты. Казалось бы, его должна удержать вера во всё самое хорошее, но нет — она исчезла также быстро как некогда один из самых честных и добрых представителей «элиты» схватился за огнемёт. В нём просто не осталось места для чего-то столь обыденного и некогда — важного. И во всём этом празднике жизни мистер Хольт выгодно выделяется. Ведь несмотря ни на что, Дима не видит в нём лжи по отношению к окружающим. Да, у него — как и у всех людей — имеются маски, но даже так Август несмотря на свою работу, натуру честен по отношению к окружающему миру и в частности к самому Дубину. И именно этот фактор очень сильно подкупил его. Также как когда-то идеалы, взращенные родителями, или же принципиальная жёсткость — первобытная жестокость — Игоря, поэтому несмотря на всю боль разочарования и опустошённость он начал к нему тянутся, частенько проявляя ранее не замеченную за собой прыть и настойчивость. И получая столь необходимую отдачу Дима начал вопреки всему, и вся загораться. *** Их встречи бывают разными: договорными или под сиюминутными желаниями, тихими или же громкими, но результат всегда один — искреннее удовольствие. Блаженство если не во всех, то во многих проявлениях этого слова. Чем бы они не занимались, но в итоге все остаются довольными. В особенности — сам Дима, ведь что-что, а в какой момент жизни ему начало казаться, что он разучился разговаривать с кем-то не для того, чтобы поддержать пустой разговор, обменяться формальными любезностями или же ради получения необходимой информации, а просто так — ради себя и отдачи. В одно мгновение Дима и Август могут спокойно обсуждать схожесть и различия погодных условий в их странах, а уже в следующее — до хрипа, до сорванного голоса с упорством отчаянного авантюриста спорить на тему «Государства» Платона и его идеалистических — утопических — идей. Для полицейского все краски жизни погасли и заиграла унылая антиутопическая история, с несколько фольклорными мотивами, но в те самые минуты, мгновения, секунды, когда он оказывается в компании этого невероятного человека он начинает гореть как то самое химическое соединение, получившее столь необходимый катализатор — ярко и очень красочно. Он старается не думать ни о том, что поддерживать такой ритм вечно не сможет — любая история рано или поздно подходит к своему логическому завершению, опадая на поверхность остатками — останками — былого фейерверка. Ведь огонь он такой — притягательный, но очень опасный. Вот и при виде Августа он чувствует себя той самой бабочкой, которая будучи новорождённой совсем не знает законов этого жестокого мира и тянется к источнику света и тепла в надежде получить столь необходимую помощь и любовь, и неважно, что в конце её и без того короткая жизнь может сократится вдвое, а то и намного больше — минутное — секундное — облегчение того стоит. Оно покрывает все потери всецело — без остатка и без сожалений. Вот и Дима чувствует себя как-то самое насекомое, летящее в ловушку к притягательной, но очень опасной мухоловке. И именно поэтому он берёт на себя смелость и во время очередного свидания делает первый интимный шаг в сторону Августа. *** Полумрак гостиничного номера помогает расслабить и без того уставшие — за день от напряжённой работы — глаза. Дима аккуратно растирает двумя пальцами переносицу, окунаясь во мрак как физически, так и фигурально — несмотря на бурный вечер, перешедший в не менее страстную ночь, в его голове пустота — вакуум. Полицейский не обращает внимание ни на дискомфорт от укусов, «укрощающих» по всему периметру тела, ни на томительную усталость, накрывающую его с головой как будто одеялом. Всё его внимание сосредоточено где-то там — далеко и вне физических потребностей. — Тебе настолько было противно, что ты даже лишний раз на меня стараешься не смотреть, my darling? Дима вопреки всему делает полуоборот, рассматривая полуобнажённое тело человека, с которым у него совсем недавно состоялось приятное и крайне интересное рандеву. Мятое одеяло и сбитые простыни едва прикрывают чужие ягодицы, демонстрируя во всей красе крепкое, натренированное мужское тело. — С чего ты это взял? — Просто ты так внимательно разглядывал меня и в частности мой позвоночник, а сейчас — вообще не обращаешь на меня внимание, глядя куда-то в стену. Глаза Димы невольно упираются в ранее обозначенную часть телу, но при виде конструкции, поддерживающее Августа в должном состоянии он вообще ничего не чувствует. Ведь какая разница ему на это — не его же крест и тягость. — Если всё сводится к твоему позвоночнику, то отвечу просто — нет, мне не противно. Надеюсь ты меня понял? — Тогда что ты думаешь при виде моего тела? Жалость? Сожаление? Или может быть вину? — Это слишком глупо, чтобы быть правдой. Ни мне, ни тебе ни одно из ранее перечисленных эмоциональных состояний не нужно, поэтому прекращай тратить время попусту. Лучше будет… — Тогда скажи, что именно? — Август смотрит настолько пронзительно, что Дима уверен — будь на его месте простой человек, то его воля была бы уже подавлена. — Ты же такой честный — ясное дело, что врать мне не станешь. — Любопытство и интерес. Твоя внешняя оболочка соответствует содержимому — они яркие и по-настоящему искренние. Если это всё, что тебя интересует, то у нас есть два варианта развития дальнейших событий: либо мы продолжим заниматься тем, на чём остановились или же я поеду — у меня уже через пять часов начнётся рабочий день и мне не мешало бы хотя бы мало-мальски отдохнуть. Дима бескомпромиссно поднимается с нагретой кровати, как чувствует крепкую хватку на своей кисти, настойчиво тянущую её назад. И он понимает — выбор сделан и ставок больше нет.