Смиренности

Смирение В полумраке гостиничного номера наличие тусклого света обычно служит приятным бонусом для уставших — в течении напряжённого рабочего дня — глаз Августа, то сейчас эта «удобная функция» играет во вред. Ведь из-за освещения мужчина не может в полной мере рассмотреть тело, а самое главное — лицо его драгоценного партнёра, который так старательно пытается ему угодить, сидя на нём верхом. Хольт не может отрицать очевидное — его Дима всегда великолепен, но в такие мгновения — полного подчинения, страсти и обожания, — Дубин похож на произведение искусства. Смотря из раза в раз на резко падающие тени, на острые и — даже чересчур — худые участки тела, Август чувствует себя победителем. Ведь именно ему повезло заполучить это чудо, а не кому-то другого. Миллиардер не может оторвать взгляда от увиденного: от покрытого испаренной тела, от румяных щёк, от вытянувшейся шеи, на которой совсем скоро не останется не тронутой кожи, а также закушенной губы через которую то и дело проходят звуки, умоляющие дать ему уже наконец то, чего он так страстно желает. — Не торопись, мой хороший, — мужчина сам с трудом сдерживает свои посылы, но такова игра: медленная отдача ради грандиозного финиша. — Ты слишком напряжён: расслабься. Дима с трудом себя контролирует, и Август это видит. Из-за крепко связанных рук и наличия на глазах плотной повязки его органы чувств работают на пределе, от чего и без того неспешные толчки кажутся ещё более глубокими и сильными. Хольт знает, что полицейский ни за что в этом не признается, но именно в такие моменты он чувствует себя по-настоящему счастливым и живым. Ведь именно благодаря Августу он может позволить себя отпустить и в полной мере расслабиться, позволяя другому перехватить контроль и столь необходимую в его жизни ответственность. Поэтому хотя миллиардер не шибко большой любитель экспериментов подобного плана, ради Димы он готов и не на такое. Иначе же и быть не может, так как Дима — недостающий элемент в его жизни. Столь необходимая деталь, делающая его полноценным во всех смыслах данного слова. Поэтому несмотря ни на что Август отыгрывает свою роль до конца: берёт как ему того хочется, даруя своему любовнику весь спектр удовольствия и необходимой боли. И именно поэтому Хольт, когда видит, что Дима находится на грани, он не сдерживается и посылает по телу ощутимый заряд тока, тем самым стимулируя и без того возбуждённого парня. В ответ лишь слышит протяжный крик, переходящий в возмущённый стон. — По-пожалуйста… Дай… мне… — Ещё слишком рано, мой дорогой, — Август смотрит на поскуливающего от боли и удовольствия любовника, попутно потирая двумя пальцами его правый сосок, после чего наклоняется к телу любовника и оставляет очередной болезненно-красный засос в районе левой ключицы. В ответ получает очередной стон, наполненный мазохистким удовольствием: тем самым, которым Дубин заразил и самого Хольта. — Ты же сам хотел, чтобы эта ночь продлилась как можно дольше. — Я, я… — Подожди ещё немного. Обещаю: тебе понравится. И в следующий момент по телу распространяется очередной заряд тока. *** Следы от верёвок оставляют на коже синяки, своего рода кандалами, при виде которых Август чувствует себя ещё тем собственником. Ведь от одной мысли, что любой, кто случайно заметит следы на его дорогом любимом, сразу же поймёт — не стоит подходить к тому, что уже принадлежит ему — Августу ван дер Хольту. Дима доверчиво жмётся к его телу, обхватывая свои тонкими, изящными руками его грудь, приживаясь к самому сердцу. Миллиардеру кажется, что если бы не усталость Димы, то он уже давно проснулся от громкости сердечного ритма мужчины. Ведь как иначе — сердце влюблённого человека само за себя говорит. И Хольт хочет верить, что в один прекрасный момент почувствует ответную, взаимную отдачу.