XXVII

      – Главное без паники! – у самого руки дрожат, глаза страхом наполнены, но пытается что-то решить. – Что случилось? – Коля искренне не понимает, что так могло напугать Руслана. Кто мог так напугать Руслана. – Значит, смотри, – тот, кажется, Колю и не слышит вовсе, слишком напуган, чтоб о чем-то другом думать, – сейчас выходишь очень тихо, – он смотрит на парня максимально серьезно, иногда переводя взгляд в окно, вдруг увидит там чего, – наверх поднимаешься, не дышишь! – он произносит это значительно громче, так, что Коля даже вздрагивает, – потом, когда Даня заходит сюда, то максимально быстро спускаешься вниз и летишь отсюда как можно дальше быстрее, – кусает губы, пальцы заламывает, пот очередной волной со лба смахивает, – ты понял? – с нажимом спрашивает, потому что медлить нельзя. – Но, – Коля по-прежнему не в курсе. А из инструктажа Руслана выловил только то, что ему нужно не попадаться на глаза Дане, но что он тут забыл..? – что случилось? – Сейчас не до этого, – внимание парня всё ещё сконцентрировано где-то на улице, хоть сам и подходит к Коле, хлопая его по спине, призывая к действию. – Я не понимаю, – Ромадов медлит, словно нарочно, бровями хмурит, а с места так и не поднимается. Сердце быстрее биться начинает, а в голове стойкое ощущение, что он уже тут, что назад пути нет. – Ты жить хочешь или нет? – срывается на истеричный крик, сам не знает с чего так пугается. Почему он Даню так боится. – Хочу кончено, что за вопро.. – Тогда иди и делай, что я сказал, – перебивает на полуслове, поднимает, толкает в спину, заставляя двигаться быстрее, – только тихо, пожалуйста, – прикладывает указательный палец к губам, когда Коля оказывается на пороге, а Руслан с тяжёлым выдохом открывает ему дверь. Как он надеется не увидеть там Даню. Даже глаза в моменте жмурит, чтоб, если что, то оттянуть нечто страшное. Но Дани нету, а Коля уже убежал на пару этажей вверх. Кажется, опасность миновала? Но дыхание только учащается, ритм сердца ускоряется, а ладошки потеют все сильнее и сильнее. Почему он вдруг так Даню испугался? Почему поверил его словам? Сейчас не время думать, как минимум потому что выходит очень плохо. Мысли путаются и сходятся к одной: «Даня сейчас разнесет мне лицо». И не знает почему он так уверен в этом, почему вдруг эта мысль вскочила в его голове. Наверно, он слишком хорошо знает Даню, чтоб предугадать его дальнейший шаг, так? Но на деле знаний о Кашине не хватит даже чтоб закончить первый класс, что уж говорить о большем. Дверь открывается без стука, а в ней рыжая макушка. И пронзительные зелёные глаза, выпученные от злости. – Где он? – прищуривается, добавляя своему образу больше злости, шагает вперёд, заставляя Руслана нервничать ещё сильнее и по чуть-чуть отшагивать назад. – Н-нету, – голос дрожит, хоть парень и старается максимально найти в себе сил и держаться. Не бояться. – Ты специально это делаешь, да? – рычит. Сквозь зубы рычит. Пока ладони сжимаются и разжимаются в слабые кулаки, – ты для кого показушность эту вытворяешь, а? – глаза по-прежнему выпучены, а смотреть в них равносильно самоубийству. – Я ничего не.. – договорить не получается: Даня слишком быстро рядом оказывается, кладет свою руку на губы, затыкая парня. – Чем он лучше меня? – агрессия медленно перетекает в отчаянье, – я же, блять, для тебя все делаю! – ударяет кулаком куда-то в стену в нескольких сантиметрах от Руслана, заставляя того вздрогнуть, – ты думаешь это смешно, да? – в глазах копятся слезы, а по щеке Руслана прилетает неслабый удар. «Насилие.» И снова возвращение к истокам. И снова все, как было раньше. – Я же тебя люблю, Руслан, я! Я все-все для тебя делаю, почему ты ещё не понял? – Тушенцов боится этой маниакальности. «Манипуляция любовью.» – Это, блять, с тобой уже что-то не так, – резко оказывается на несколько шагов позади себя, размахивая руками, – это у тебя проблемы, раз ты ничего не понимаешь, – чего Руслан не понимает, так это того, куда клонит Кашин. Хотя, возможно есть в его пустых словах капля смысла. Возможно, Руслан правда не видит того, что должен. Давно об этом думает, но никогда не приходит к единому выводу. «Заставляет тебя сомневаться в своем здравомыслии.» – Выбирай между мной и им, – говорит четко, даже не думая сомневаться, – либо я, либо он, Руслан, – поясняет ещё раз, пока Тушенцов совсем загнался и дышит становиться сложнее, и концентрироваться вовсе. «Контроль.» – Ты не можешь ставить меня перед выбором, – говорит точно также четко, чему сам искренне улыбается, – это уже абьюз, – решается. – Какой ещё, блять, абьюз? Ты в своем уме, мой хороший? – вновь вскипает рыжий, хотя казалось, что точка кипения уже достигнута, – ты ещё хочешь сказать, что я виноват? «Никогда не признает свою вину.» – Я, видите-ли главный враг! А то, что ты даёшь какому-то мажору, пока меня нет, это не абьюз? «Ложные обвинения.» – Но у нас ничего не было! – Тушенцов старается изо всех сил, не хочет прощаться с прогрессом в их отношениях так просто, но, кажется, что все утекло уже безвозвратно, – мы просто друзья, Дань, – пытается словить зрительный контакт, но не выходит, ведь тот то и дело перемащет свой взгляд куда бы то ни было, – я только тебя люблю, – говорит в надежде успокоить, в попытке объяснить уже наконец, самому себе доказать, что так и есть все. – Нет, – уверенно мотает головой Даня, – не любишь, – слишком уверенный тон. «Игнорирование твоих чувств.» – Но, – Руслан вновь стоит самый невиновный взгляд, совсем испугавшись этой ситуации, – это правда, – сейчас он похож на тот самый милый эмодзи с выпученными глазами. Сам делает пару шагов навстречу. Набирает в себе сил. Обнимает крепко, так, насколько возможно, и старается держаться из последних сил, хоть с каждой секундой это становится все менее возможным. «Ничего это не значит. Все пройдет и мы будем жить счастливо.» Улыбается сам себе, а потом голову поднимает, вверх, на Даню смотрит. – А вот теперь ты объебанный, – произносит с досадой, глядя в уже не злые, а измученные глаза напротив. – Прости, – шепчет, совсем опуская преждную злость. Оставляет в себе то, что позволял оставлять только наедине с собой. Но думает, что Руслану можно увидеть его. Увидеть настоящего. Увидеть ядро, скрытое огромными слоями других принципов и других характеров. Тянется к губам Руслана. Целует. Старается очень, но выходит слишком смазанно, слишком грязно. Снова эта грязь. Ещё целует, а после ещё, словно насытиться никак не может. И вот опять не поговорили. Опять ничего не вынесли из очередной мозготрепки. Пустые слова и надежды, крики и конфликты, после которых, уже как по скрипту следуют поцелуи. Они снова не могут поговорить! Снова отдаются друг другу, целуя бесконечно, хотя могли бы обсуждать проблемы. И могли бы, но не хотят. Даня точно не хочет. Руслану сил не хватит в одиночку эти разговоры тянуть. Потому отпускают. Забывают и не вспоминают. Не хотят отношения рушить, хоть и понимают, что разлом вот-вот разойдется. Соединять что-либо уже слишком поздно.       На телефоне сообщение, а рядом по-прежнему Даня. Николай Ромадов Какого хуя на моей машине выбито лобовое стекло и спущены шины. Руслан тут же телефон откладывает, а Даню от себя отталкивает, нарочно сильно, глаза округляет. – Потрудись объяснить, что ты сделал с машиной Коли, – теперь его очередь доминировать. – Да нихуя я не сделал, – Даня лишь отмахивается, вытягивая из себя подобие улыбки, чтоб показать, что все, вроде как, в норме. – А он пишет мне об обратном, – тон становится все холоднее и холоднее, серьезнее и серьезнее. – Да зачем мне стекла ему бить, я больной что-ли совсем? – по-прежнему дурачка играет. – Я не говорил про разбитые стекла, Дань, – Руслан мысленно радуется своей победе, но и разочаровывается поступком Дани. – Ну, так я видел машину это его, пока к тебе шел, – неловкие оправдания, в которые при сильном желании можно было бы поверить. – Я тебе не верю, – открыто и искренне. – А я тогда тоже тебе не верю, – как обычно. Метает стрелки, лишь бы себя отгородить. – В чем? – Тушенцов хмурит брови, выстраивая максимально непонимающий тон. – В том, что у вас ничего не было, – набирается уверенности, произносит даже слегка гордясь, что-ли. – Прекращай манипулировать, – твердо заявляет Руслан. Получил новых слов, самое время кидаться ими направо и налево. – Я? Что ты, Русь, это просто ты не хочешь мне верить, значит и я тоже верить тебе не буду, – без единой запинки и сликшом четко проищносит Даня. – Прекращай манипулировать, – повторяет, уже тяжело выдыхая, складывая руки на груди, – ты собираешься выстраивать здоровые отношения, нет? – Как мы будем выстраивать здоровые отношения, если ты сам обвиняешь меня в том, чего я не делал, – как Дане удается сохранять стойкость даже в таких ситуациях? Почему он говорит все так четко. – Но ты врешь мне, – Руслан старается не уступать, твердо стоит на своем мнении, не желая даже слышать другого. – Ты опять хочешь ругаться или что, Руслан? – уже недовольно рычит Даня. Всё-таки вывести его удается. Вот только зачем. – Наши отношения итак катятся в пизду, – звучит слишком депрессивно и тоскливо. – Ну и как мы будем это решать? – специально выделяет «мы», в надежде показать, что он снова готов. – Мы? – а Руслан все понимает, ловит на лету и разгоняет дальше. – Ну, да, я же говорил, что мы будем работать над отношениями вместе, – улыбается под вопросительным и ничего взглядом Тушенцова. Может быть, шанс на светлое будущее всё-таки есть? – Меня бесит твоя биполярная хуета, – помолчав несколько секунд, выдает Руслан. – Так у меня биполярка, – слетает так просто и быстро, без лишних затруднений. А в обычной жизни Даня ведь даже себе сказать такого не может. Признать этот факт. – С хуя, – Руслан тут же максимально серьезный вид делает, желая понять, где он снова прокололся. – Не знаю, с детсва пошло, – серьезно продолжает Даня, не чувствуя никаких негативных эмоций, – врачи так сказали, – пожимает плечами неопределенно. – С хуя ты молчал, – тон снова становится холодным. Обоих уже тошнит от этих игр в «горячо-холодно». – Не знаю, повода не было, – а Кашину становится только лучше. Он уже возвращается в свой привычный саркастичный образ. – Ты знаешь сколько конфликтов это бы решило? – а Руслан наоборот, только серьезнее становится. – Не знаю, – рыжий плечами пожимает, – но это ведь в прошлом, – улыбается лучезарно, пока Руслан старается ахуевать с него максимально тихо. – Ты меня бесишь, – приходит к выводу Тушенцов спустя пару минут тишины, – съеби нахуй из моей квартиры, – звучит грубо, но он, наверно, на то и рассчитывал. Сам уже сказать не может, как и на что рассчитывает. Слишком сложная жизнь, хоть прямо сейчас бери и вмешайся на шнурках. – Только потом не ной, что тебе хуёво и не зови меня, слезливо говоря, что умрёшь вот-вот, – ответ прилетает тоже грубый. А ведь сейчас был такой шанс наконец поговорить обо всех проблемах, обсудить все, но этот шанс только что ушел, показушно громко хлопнув дверью. Одиночество и глупые саморазрушающие мысли, встречайте! Теперь, когда Даня признался в своем диагнозе, жить стало, как будто.. Только сложнее? В смысле, как теперь поступать, что правильнее сделать и как реагировать на резкое изменение поведения партера. Все это неизвестно. Зато теперь известно одно. Когда Руслан думал, что Даня под веществами, то, вероятно, это были не вещества, а.. Болезнь? Можно сказать так? Раз это так мешает жизни, то почему бы не обратиться к специалисту? Почему бы не научиться решать свои проблемы самостоятельно? Слишком сумбурно все вокруг, слишком отчаянно и запутанно. Хочется распутать эту нить сомнений наконец, отпустить ее прямо, так, чтобы не мешалась больше никогда, но для старта нужно найти ее начало. Тот самый кончик, которым начинается вся эта путаница и беспредел в головах обоих. Как искать – неизвестно, зачем жить дальше – тоже. И в голове не то путаница, не то желание сгинуть. У Дани тоже все как обычно. Мерзость по отношению к самому себе. Злость, тоже на себя направленная. И это постоянно давящее ощущение грязи, заполняющей собой все вокруг. Все как обычно, но больнее с каждым разом всё сильнее становится. Может Руслан только хуже сделал своим появлением в жизни Даниной. Может правда загнал в депрессию необратимую, ведь раньше все казалось куда проще. И вообще Даня всего ведь думал, что любовь не нужна, что не существует ее вовсе. Доказывал сам себе, твердил, что нету никаких чувств, что все на свете лучше любви, но ведь полюбил. Реально полюбил. Так ещё и парня. И правда старается ведь. Хочет все наладить, но не знает как. О врачах и специалистах разных он думал, но не готов к такому точно. Не готов в очередной раз через свои принципы переступать. Кажется, хватит с него уже работы. Посмотришь так – вроде выполнил слишком много, потратил все силы и ресурсы, а на деле оказывается, что это даже не четверть того, что предстоит проделать ещё. И вот в такие моменты руки опускаются. Пропадает желание стараться и тратить ресурсы и силы дальше. Нужно, никто не спорит. Как минимум для Руслана, он же хочет для Руслана лучшего, хочет, очень-очень! Но все снова падает в самый низ, просто потому что не хватает сил и мотивации продолжать дальше, руки опускаются, а весь прогресс оказывается стертым, как и произошло сегодня. Нельзя такого повторять. Ни в коем случае. Нужно брать себя в руки наконец. Даня надеется, что это начало чего-то по-настоящему нового. Что в этот раз он. Они. Справятся. Точно уверен, что справятся.