you can't understand all truth in one lifetime

      А бывало, что злость окатывала с головой; ментальная изжога, как Эрен про себя называл это чувство, сосредоточенно глядя сквозь дергающиеся ладони, на которых исподволь появлялись новые ссадины и вспухала вокруг ногтей кровящая бахрома. В такие моменты он открывал энергетик и садился за очередную часть Call Of Duty или DOOM, надеясь очнуться только под утро измотанным и пустым. Пока его одноклассники заполняли профили в приложениях знакомств — мне 14 люблю тяжелый рок велосипеды нефильтрованное пиво и фильмы Коэнов коллекционирую винил — Эрен играл. Покупал все, что выкидывали на скидках в магазинах, брал диски у друзей, просил пароли от учеток.       Да и что бы он писал в своей графе? мне 14 люблю эээ и нууу а еще хммм и загадочно смотреть за горизонт и кричать когда идет поезд при встрече могу угостить размышлениями о судьбе человечества и показать гигантский хер который я забил на саморазвитие мое хобби быть кринжовым у меня крутые брови можешь потрогать       В четырнадцать он вообще не понимал такое явление, как хобби. Получалось, что либо ты нормис с независимым кино и украшениями из полимерной глины, либо не такой, как все, и хобби у тебя соответствующие. Как, например, вахаеб Конни. «Каждый мой ход длится двадцать-сорок минут. Нужно сдвинуть несколько отрядов по десятке миниатюр каждый на семь дюймов ровно по линейке». Или D'n'Dшницы Хистория и Имир, которые помимо еженедельных партий, занимавших все выходные, раз в несколько месяцев уезжали куда-то к черту на рога жить в палатке и бегать в картофельном мешке за другими такими же чудаками. В старших классах все еще узнали, что они встречаются, но Эрен не удивился. Он и так видел эти взгляды, жесты, слишком тесно и щека к щеке.       Хобби засасывает, делает из тебя задрота, вечно жаждущего присесть на уши по своей теме, или наоборот окукливает в полностью изолированном мирке. Отнимает деньги и время, а обзаводит лишь такими же странными кругами общения. В случае с Конни все, правда, иначе — он играл с отцом, и это по-своему круто, хотя, если задуматься, подросток торчит целыми днями в подвале с несколькими взрослыми мужиками над здоровенными столом с пластиковыми фигурками…       Свою же собственную черную мини-дыру Эрен относил к бесцельному убийству времени. Переходящие в глубокую ночь вечера в темным-темно залитой комнате, в благодатной тишине, нарушаемой только трескотней колесика мыши и чмоканьем залипающих клавиш, стали частью досуга, тщательно скрываемого от спящих на первом этаже родителей. Зик, живущий за соседней стенкой, разумеется, все знал, но говнюком не был и не гнал в кровать, так как сам сидел допоздна над курсовыми и статьями. Иногда даже задерживался ненадолго у его дверей возле скрипучей лестницы с очередной кружкой кофе по пути из кухни к себе, посматривал краем глаза на шныряющие по экрану линии и пятна, давал бесяче правильные советы и ехидно посмеивался.       А в одну из таких ночей он зашел, потрепал Эрена по макушке и произнес судьбоносное «Я взял у друга приставку на пару недель, не хочешь рубануться в новый Мортал Комбат, пока у меня пицца греется?»       Эрен, никогда до этого не державший в руках геймпад и не знакомый с жанром в принципе, жал как попало (назад, вперед, подожди не бей я не могу запомнить где какая кнопка Зик мудила отойди пожалуйста ну, присел, присел, присел, получил в лицо, подпрыгнул, не успел отойти, апперкот, промазал, получил в лицо, зажат в угол, избит, слит). Внизу пропищала микроволновка. Зик чертыхнулся, поставил игру на паузу и помчался вынимать тарелку, пока не проснулась мать и не устроила им обоим разнос. Эрен сидел перед застывшим экраном, смотрел на свою уничтоженную Шиву с красивым переломом позвоночника в Х-ray и в голове у него не было ни единой мысли. Потом брат вернулся и, пока они ели, кратко рассказал Эрену, что такое файтинги и как в них играть. Эрен кивал, облизывая пальцы, и завороженно следил за полетом убийственной шляпы Кунг Лао, ледяной заморозкой Саб-Зиро и добиванием Ермака.       Через несколько месяцев Зик получил грант для молодых ученых и уехал на два года в Японию заниматься исследованиями мозга приматов, а Эрен остался постигать приоткрывшийся перед ним мир, выпросив у родителей на шестнадцатилетние свой личный Xbox.       За Mortal Kombat пошел Virtua Fighter, потом Soulcalibur, Persona, Street Fighter и Tekken. Эрен потел дома, в игровых клубах (сердце, часто бьющееся от воняющего адреналином спертого воздуха, и зависть, когда очередной чел размазывает другого в Skullgirls за Биг-Бэнда, с победным видом наигрывая на трубе джазовую аранжировку похоронного марша), смотрел чужие матчи на Twitch, чаще выигрывал, реже проигрывал и продолжал учиться. Более прокачанные игроки советовали быть спокойнее, следить за противником, анализировать игру. Эрен злился, но запоминал. Зубы у него ныли от регулярного давления, суставы пальцев заметно болели даже на следующее после бессонных спаррингов по сети утро, между бровей сформировалась сосредоточенная морщина. От килолитров энергетиков грациозный прыжок в кольцо экзаменов из школы в универ превратился в сплошное протяжное «ой бляяяяяяя».       На первом курсе Эрен дошел до необходимости считать фреймы, неделями отрабатывая до идеала какой-нибудь f, N, d, d/f+1+4, u/f в тренировочном режиме.       Вы знали, что у Кадзуи есть прием Кулак Бога Воздуха, в котором тайминг при вводе комбинации дает три разных по силе эффекта?

***

      Когда я вижу тебя, заходящего по привычке с опозданием в аудиторию c полулитровым стаканом чая масала, во мне все вскипает. Да, что-то такое ты во мне будишь; легкость твоего бытия и твоя отстраненность желудочным соком отравляют все мое существование.       Падающие на лицо волосы, когда ты роешься в телефоне, пряча его между разведенных колен. Рассеянная рваная улыбка, которой ты одариваешь тех, кто оказывается достаточно близко. Загорелая широкая кисть с плоским узким запястьем и раздраженными костяшками, мелко отбивающая одному тебе слышимый бит, свидетельствующий о скуке и нетерпении. Как тебе может быть скучно на международных отношениях? Как ты вообще умудряешься не вылететь? А главное, зачем ты продолжаешь приходить сюда, если, очевидно, учеба тебя совершенно не интересует?       Что же тебя интересует?       Когда на обеде ты сидишь на лестнице за корпусом биофака у подножия памятника Авиценне и сонно куришь, стряхивая пепел прямо на колени и прикрыв отекшие глаза, а по лицу все текут и текут мысли бóльшие, чем может вместить человеческий череп, все, что мне хочется сделать — хорошенько тебе врезать. Подойти, сказать: «Эй, Эрен, давно не виделись, как дела?» и впечатать кулак в самое средоточие твоей двусмысленной задумчивости, чтобы из носа ливануло красным. Чтобы, в кои-то веки, ты сфокусировался на мне.       Звучит так, как будто у меня к тебе что-то личное, но это неправда. Просто ты меня вымораживаешь. Когда это началось? Дайте подумать. Когда я с тобой познакомился, наверное. Нет. Когда ты впервые открыл свой пахнущий табаком и таурином рот.       Каждая деталь в тебе напрягает меня до тошноты. Тебе все легко дается — знания, девушки (наверное, я же не слежу), отношения с преподавательским составом, экзамены, тесты, практики. Декан Зое от тебя без ума. Ты словно главный герой в каком-то slice of life, а я так, на втором плане. Персонаж, про которого говорят «тот славный парень, как его?». Я не завидую, нет, просто я не заслуживаю такого. Ты как будто наружу для всего мира, кроме меня, но внутри чернота гнилого подвала, не способная на базовую эмпатию и коммуникацию с другими. У тебя вообще есть близкие друзья, Эрен? Что по ночам держит твои глаза распахнутыми и сыпет песок в рот, отчего тот всегда едва заметно движется, словно ты молишься сам себе?       Когда (редко!) я задумывался, почему меня вообще колышет твое присутствие в моей жизни, ответ расплывался по поверхности ничего не стоящим бензиновым пятном. Вроде как, мы приятельствовали — на первых двух курсах общей компанией собирались на квартирах побухать, покататься вдоль залива на яхте Галлиардов, съездить на машине Марко в загородный дом его родителей в горах. Райнер всегда привозил больше десятка килограммов мяса с семейной фермы, жарил его под аккомпанемент черных, как угол, шуток, и все ели и хохотали до боли в кишках. Пиво лилось рекой и чем пьянее ты становился, тем невыносимее было рядом. А ты всегда был рядом, черт тебя дери, и даже начни я тебя тогда избегать, это гнетущее присутствие вряд ли бы прекратилось. Как же это бесило. Ты всегда был на периферии моего зрения и, как металлическая стружка, я чувствовал изменение магнитного поля вокруг тебя, неуклонно вращаясь вокруг в болезненной невидимой связке.       Все наши однодневные походы к водопадам, мокрая от пота футболка под оттяжками лямок, твои круглые солнцезащитные очки и умение ориентироваться на местности без карты, едва видимый серебристый шрам после аппендицита, когда ты наклонялся, чтобы проверить шнуровку кроссовок. Эй, кто хочет воды? У меня еще полторашка в рюкзаке. Давайте, ребят, еще немного, дойдем вон до того ущелья и на запад три километра по ровной дороге под горку.       Я предпочёл бы видеть тебя только таким.       Но увы, все остальное время ты был заносчивым, упертым, золотым ребенком, без единой трещины в скорлупе, не от мира сего.       Отдельным видом истязания для меня были спортивные классы, на которых ты всегда находил самый инфантильный, идиотский и каждый раз новый способ отмазаться от чего угодно. И, подумать только, даже это сходило тебе с рук. Но баскетбол ты никогда не пропускал.       Ты собирал волосы в пучок на затылке, слегка приседал, опершись руками о колени, и лицо твое каменело. Отрывистые команды, быстрые переклички. Вот тогда ты фокусировался. Острия зрачков прилипали к прыгающему рыжему пятну, на икрах и предплечьях набухали вены и все в мире замирало. Играть против тебя было жутковато, настолько безжалостен ты был. Не лучший игрок, посредственный стратег, но всегда вовремя оказывался в нужном месте и пасовал резкими, точными движениями. Упорство, с которым ты раз за разом кидал мяч, подкидываясь за ним всем телом, словно оно ничего не весило, меня поражало.       Как при такой целеустремленности ты умудряешься жить такой аморфной и невнятной жизнью?       Именно поэтому в одну из наших ночевок в горах по случаю успешной сдачи экзамена по политической теории я предложил тебе поиграть в Marvel vs. Capcom, надеясь хотя бы здесь соприкоснуться с тем жарким и безбожным, чем пахнет твое взмокшее от пота тело. И проиграл.       Ты облил меня пивом, вставая с пола, и сказал слишком весело и непринужденно: — Отсоси, Флок.

***

      В аэропорту людно; от небольшой кофейни возле выхода в город тянет цитрусами и свежей выпечкой. Жан улыбается, сбрасывая тяжелую сумку на металлический барный стул возле стойки, и негромко откашливается, облокачиваясь о столешницу. Бариста кивает и приподнимает брови, не прекращая работать темпером. — Что могу сделать для Вас? — Бамбл, пожалуйста. — Конечно. Сироп добавляем? — Нет, не надо.       Жан снова улыбается и достает телефон — через полтора часа ему нужно быть на другой стороне города в гигантском пригородном отеле на берегу реки. Самое время брать такси. Он пару секунд цедит сладкий апельсиновый сок, потом взбалтывает стакан, чувствуя, как на языке растекается горечь свежесваренного кофе. Бодрит. — Спасибо. — Хорошего дня!       За высокими стеклянными дверями бушует сильный ветер, отчего обычно жаркое в этом время года солнце кажется едва теплым. Жан поднимает вверх ворот плаща и убирает руки в карманы. Желтые машины, как зерна кукурузы в початке, тесно набились вдоль тротуара. Люди грузят чемоданы в багажники, торопятся спрятаться от ненастной погоды в теплых салонах. В прошлом году было то же самое, только еще и с дождем, а вот предыдущий год радовал. Жан проверяет приложение и с неудовольствием обнаруживает, что его машина встала в пробку на въезде. Он отходит к лавочкам под тонкие, уже распускающиеся розово-зелеными почками клены, и садится, продолжая пить остывающую сладко-горькую жидкость.       Впервые он приехал сюда совсем юным и неотесанным, но полным уверенности в себе и своих скиллах. Серия побед в родном городе определенно вскружила ему голову и он совершенно не был готов к встрече с более сильным противником. Вылетел сразу на отборочных, не войдя даже в топ 64. Все оставшееся время он провел среди зрителей, следя за тем, кто как играет.       Справедливости ради, этот чемпионат всегда славился отвратительным распределением в первом раунде, когда новичку может попасться действующий чемпион, что, собственно, и случилось, но не с Жаном, а с другим парнишкой сразу после него, впавшим после проигрыша в настоящую паническую атаку.       Разъедающая душу обида и осознание собственной некомпетентности тогда знатно замотивировали, и через год Жан вернулся уже совсем с другими навыками и дошел до топ 8, но был вынужден сменить персонажа после проигрыша и выбыл. Из этого он вынес урок, и к третьей своей поездке был подготовлен до зубов.       Остановившаяся поодаль машина мигнула фарами. Жан, очнувшись от ностальгических воспоминаний, опустил стакан в ближайшую урну и помахал рукой. Ветер немного стих, в небе среди облаков показалось лазурное чистое небо. Ехать предстояло долго, поэтому он сполз по спинке, разворачиваясь боком и вытягивая ноги поперек, и подложил сумку под локоть, разворошив острые углы лежащих во внутреннем кармане книг. Было бы неплохо подремать. Жан достал наушники и задумался, что включить, рассеяно глядя на проносящиеся мимо мачты освещения, остановки и жилую застройку, становящуюся все выше по мере приближения к пригороду. Шоссе от аэропорта раздалось и разветвилось — машина съехала на объездное кольцо и Жан проводил глазами мелькнувшие на горизонте ярко-кирпичные высотки центра.       Четвертое по счету участие окончилось подъемом до топ 2. Он привез более восьмисот часов тренировок, новый файтстик и нового основного персонажа, уверенно прошел все матчи и встретился с непреодолимым препятствием в виде, как обычно, крайне спокойного, субтильного азиата, разнесшего его своей И-Но всухую. Это было что-то — если отбросить весь спектр испытанных эмоций, Жан чувствал неподдельный интерес и восхищение мастерством своего оппонента. Его холодные рыбьи глаза, казалось, не моргнули ни разу, а заслуженную стеклянную статуэтку он даже не поднял над головой, ограничившись сухим «Спасибо». Весь последовавший год Жан пристально следил за его стримами, смотрел записи и изучал приемы, и на сегодняшний момент может с полной уверенностью сказать, что готов дать отпор.       Машину встряхивает на повороте и Жан ерзает, выпрямляясь на сидении. Выглядывает в окно. Просветы в облаках стали больше, но асфальт и обочина поблескивают от недавно прошедшего дождя. — Впереди пробка. — меланхолично говорит таксист и смотрит на него в зеркало заднего вида. Жан хмурится, сверяясь со временем. Регистрация начнется через полчаса. — Срезать нигде нельзя? Водитель открывает навигатор и пару минут пыхтит, сдвигая и раздвигая пальцы. Затем решительно крутит руль и с визгом разворачивается. — Торопитесь? Жан кивает и откидывается на спинку. Мужчина хмыкает и съезжает на проселочную дорогу, еле видимую в густом кустарнике. — Успеем.       Они действительно успевают. Жан получает ключи, селится, быстро принимает душ и даже успевает выпить внизу в баре чашку чая, поглядывая краем глаза на пересекающих холл людей, безошибочно выделяя тех, кто приехал на чемпионат. То и дело мелькают знакомые лица, бурлят группы поддержки, опаздывающие тревожно мнутся на ресепшене. Он приглаживает влажные волосы, снимает и прячет в карман массивное серебряное кольцо, повыше закатывает рукава рубашки. Пора.       Первые две игры прошли как по маслу. Его противник волновался, не успевал блокировать удары, бил не вовремя, однако на третью собрался и вытащил одну победу, однако сет остался за Жаном. Соревнующиеся пожали друг другу руки и сошли со сцены.       Одни за другими прошли дельфины Мэй, огненные пушки Сола, Кай, Аксель, снова Мэй. На Джованни бодро дебютировал незнакомый ему раньше игрок из Кореи, проиграл за Потемкина американец, обогнавший Жана три года назад. Никак не хотел сдаваться играющий за Фауста немец, оказавшийся очередной жертвой идиотского распределения: его оппонентом стал действующий чемпион по Tekken Эрвин «Colossal» Смит, решивший в этом году попробовать себя в другой дисциплине. Против Нагориюки Фауст выступил достойно, но все же ожидаемо отправился в брекет проигравших. Туда же с легкой руки Жана отправился и еще один немец на Зато-1. Кореец пал жертвой уже знакомого флегматичного японца и его И-Но.       Жан проверил сетку и вздохнул. К концу дня останется ровно половина претендентов.