IAD

      В свете слепящих камер и дополнительных источников выцепить взглядом из толпы ярко-красную макушку затруднительно. Юля никогда не отличалась высоким ростом, поэтому её густые выкрашенные в дерзкий цвет волосы всегда приходились Игорю чем-то сродне спасательному кругу в море бесконечных вспышек и под градом вопросов разной степени скромности. Вообще-то он пришёл в тюрьму с исключительно рабочими целями и нежелание отвечать на вопросы журналистов отображалось в его лице, как Пчёлкина выражалась, субтитрами. Фёдор Иваныч называл такое явление немного иными словами: «Да у тебя на лбу всё написано». И, когда Игорь ловит себя на этих слишком часто повторяющихся в последнее время фразах, он всё же указывает рукой на подпрыгивающего корреспондента, в сторону которого кивнула ему Юля. Мнётся какое-то время, расшифровывая её замысловатые жесты, и искренне старается разгладить межбровные морщины одним только усилием воли. Отработанный цикл «выбрать, на кого показала Юля → выслушать с заинтересованным видом → ответить, как показывает Юля» рисковал затянуться на очень, очень и очень продолжительное время, если бы Дима Дубин, к своему сожалению и счастью Грома, не показал бы носа из-за широкого плеча. Теперь журналисты — это уже лейтенантская проблема, а у Игоря планы на оставшийся день отличались достаточно сильно.       Он же обещал Юле поездку. Такую, как в самых романтичных фильмах, которые вечерами всегда смотрит тёть Лена и которые Игорь научился за столько лет смотреть как бы «спиной» за лепкой пельменей, но то всё было немного другим. Каким-то слишком приторным и неестественным, наверное, потому что подставить щёки под тёплые солнечные лучи на скромном берегу реки было затруднительно в их родном Санкт-Петербурге. Но всё от себя зависящее Гром добросовестно выполняет: самостоятельно не забывает убрать в сумку вино и одолжить возвращённый к жизни мотоцикл ФёдорИваныча, а также по-джентельменски вручает Юле свою банковскую карточку, чтобы всё остальное она выбрала на своё усмотрение, как будто бы это не он зачастую оказывается у неё в содержанцах. Игорь даже терпеливо ждёт всё то время, которое Пчёлкина выделяет на своих уходовые и декоративные процедуры. Он даже в какой-то момент начинает наблюдать за ней с искренним интересом: дескать, ну должно же что-то очень сильно измениться? Не просто же всё так? И когда Юля наконец заканчивает, Игорь замирает напротив неё, как заворожённый. До чего она всё-таки красивая, веяло от неё тоже чем-то таким волшебным, что где-то задней мыслью Игорю стало стыдно за их предыдущие свидания в сырых парках с разбитыми тропинками. Комплимент остаётся у него на голосовых связках невысказанным, как у впервые влюбившегося школьника. Вместо этого говорит:       — Родная, ну ничего не поменялось, — и льнёт головой к её груди.       Юля как-то хмыкает неоднозначно и запускает тонкие пальцы в его жёсткие волосы, почёсывая затылок:       — Смотри: по крайней мере, ты уже умеешь отличать шампунь от геля... — Пчёлкина кладёт подбородок на макушку Игоря, — и я видела, как ты на себя любовался, когда умылся по-человечески. Немного приноровишься — начну отправлять тебя в парфюмерный по необходимости.        Голос её приятно обволакивал Игоря и заполнял небольшое пространство узкого коридора. В такие моменты его всегда немного «вело». Но, как ни крути, даже при всех стараниях, рассмотреть Грому удалось на её лице только подкрашенные ресницы и поблёскивающие под светом старой лампочки губы. А ведь правда к исследованию возможностей косметики в процессе Игорь старался подключить все свои мыслительные операции. Вот с ним самим всё намного проще: взял лезвие, напенил шею и скорректировал линию роста щетины. И всё, сразу заметно, как похорошел и посвежел, а подаренная по случаю Юлей пена для бритья ещё и имела за собой приятный запах. Поэтому, хоть и с искреннем непониманием, но по-спартански дождавшись, Игорь хватает спортивную сумку, спускается к парадной, закрепляет всё необходимое к сидению мотоцикла и, перед тем как отъехать, обязательно подаётся ласковым, но требовательным руками, которые разворачивают его к себе. Гром слушается и расплывается в какой-то такой счастливой улыбке. Оказывается, у Юли ещё блестели веки — это Игорь замечает, когда она тянет его за футболку, чтобы дотянуться до губ. Внутри что-то трепетно защемило.

***

      — Я подготовила тебе подарок к нашей годовщине, — у Юли губы расплываются в мягкой улыбкой и, как показалось Игорю, отражали какую-то неловкость и сомнения. Пчёлкина отпивает немного вина из бокала и поджимает губы, прежде чем достать заветную чёрную коробку из своей сумочке. — Это уже стало необходимостью, знаешь?       Коробочка ложится в широкую ладонь Игоря. Юля часто намекала на важность такого приобретения, но взгляды Грома на ситуацию нисколько не менялись. Сделал бы сейчас идентичное действо кто-то другой — он бы, наверное, закатил глаза, насколько ему позволяют способности человеческого организма, и вернул подарок дарящему. С такой вещью рядом не бывает спокойно. Игорь работает в полиции и лучше всех имеет представление о том, насколько сильно человек может срастись с устройством, а даже если и не срастается — сколько можно обнаружить по минимальной доступной информации. И это было на самом деле страшно.       Гром крутит несколько секунд чёрную коробочку в руках, не решаясь открыть.       — Игорь, сейчас даже дети на уроках пользуются похожими устройствами. Это даёт свои результаты.       Он смотрит на Юлю раздосадовано и сколько-то даже виновато, но всё же под небольшим усилием коробочка поддаётся. Игорь оставляет её на столе и внимательно рассматривает телефон. В его руках это выглядело... неестественно. Как будто было не для него и возникает неприятное чувство всё вернуть владельцу. Юля смиряет его таким взглядом, как будто он на грани того, чтобы её предать. И Гром всё-таки включает телефон. На экране блокировки стояла их общая фотография с Диснейленда, что ощутимо притупляла чувство чего-то инородного. Такие воспоминания действительно хотелось держать всегда рядом, как фотографию отца в бумажнике.       Слышится вздох облегчения. Игорь поднимает глаза, когда Юля решается продолжить свою заранее обдуманную речь, но в самый ответственный момент слова её немного начинают сыпаться.       — Я ведь тебе помогу во всём разобраться, мы вместе справимся и...       — Юля, — он внезапно решается перебить, — спасибо.       За тем редким случаем Игорь, который к своим немного за тридцать ещё стеснялся и не умел себя проявлять как партнёр, сам наклоняется к губам Пчёлкиной и даже искренне старается вести поцелуй, но всё равно сдаёт ей инициативу, что моментально не оставляет даже следа от неловкости. Юля так целует, что он даже чувствует приятный прилив жара к телу, но отстраняется первым. По её улыбке Игорь подозревает, что что-то не так с его лицом. Он снова берёт в руки телефон и смотрится в то самое «чёрное зеркало». И, действительно, помады на Пчёлкиной было столько, что с лихвой хватило им на двоих. Продемонстрировать хотя бы толику недовольства ради приличия всё же надо было, поэтому брови Игорь сводит, но быть причастным к ней даже таким образом казалось ему настоящим чудом. Юля всегда своей удивительной живостью, яркостью, смелостью и дерзостью выделялась на фоне тех, всех остальных, и зачастую Гром замечал, как она не вписывается в смурной и дождливый Петербург. И влюблялся в неё ещё больше.       Этот момент хотелось запечатлеть, чтобы хранить бережно, как старые папины альбомы. Игорь одним движением разблокировал телефон и лишь только мельком успел заметить изображение рабочего стола. Сразу же перед ним открывается шахматная партия, в которой ему необходимо сделать первый ход. Гром передвигает пешку и улыбается.       — Это и такие значит шахматы есть, — проговаривает он, но в ответ Юля только вопросительно вскидывает брови.       В левом верхнем углу с момента хода пошёл таймер с обратным отчётом — ровно 336 часов на партию. Чёрные дебютируют конём и тут же телефон Игоря отображает входящий звонок, подписанный его именем.       И голос его же. С какой-то старой детской песенкой на входе.       — Через неизвестное количество ходов — информация о заминировании.

♫ В каждом маленьком ребенке И мальчишке, и девчонке Есть по двести грамм взрывчатки Или даже полкило! Должен он бежать и прыгать Все хватать, ногами дрыгать А иначе он взорвется, трах-бабах! И нет его! ♬

      Мотоцикл ФёдорИваныча начинает повторять мелодию за голосом звонке. Несколько раз Игорь пробует достучаться до живого человека по ту сторону провода:       — Что за чушь? — он очень запросто начинает злиться. — Кто ты? Кто?       Продолжить Гром не успевает. Мотоцикл, который они оставили неподалёку, взлетает на воздух с оглушительным взрывом. Их ни разу не задевает, но даёт понять всю серьёзность намерений «человека в телефоне». Юля смотрит на Игоря ошарашенно.       — За каждой фигурой закреплён человек. Выигрываешь — ты победитель! Я выйду и сдамся. Проигрываешь партию — всё продолжится, пока никого не останется. не успеваем доиграть партию — все умрут. И самое важное: откажешься играть или будешь искать чьей-то помощи — все умрут намного раньше окончания нашей партии. Полминуты тебе на обдумывание.       Судорожно Игорь вспоминает хоть какой-то приличный дебют, но как будто уже было поздно. Юлю отправляет в немедленном порядке домой с обязательным отключением всех средств связи. В этот раз она даже не спорит.       Ход чёрных не заставляет себя долго ждать.

ИГОРЬ ГРОМ, 19:04 Человек стоит, а лестница шагает.