Достоевский

      Игорю не требуется много времени для ответа на детскую загадку, куда сложнее — набрать на экранной клавиатуре ответ беспокойными пальцами.

ИГОРЬ ГРОМ, 19:04 Человек стоит, а лестница шагает.

ИГОРЬ ГРОМ, 19:05 Метро

      Приложение с шахматами снова открывается самостоятельно ровно в тот момент, когда сообщение его, настоящего Игоря Константиновича Грома, фиксируется как доставленное. Он смотрит внимательно на начатую партию.       Думай. Сколько это имеет смысла? Играет ли против него человек, знающий только правила шахмат, или искусственный интеллект уровня гроссмейстера, в программу которого загружены все вариации? Может шанс всё-таки есть, раз Игорю дали право играть белыми фигурами? Ведь если бы искусственный интеллект был совершенен, то обыграть за чёрных его было бы решительно невозможно. Имеет ли это хоть грамм смысла во втором случае? Неизвестный по другой конец сигнала чётко дал понять о своих возможностях и о том, что поднять ставки — это абсолютно плёвое дело. А за что? Есть ли вообще время думать об этом? Насколько честно будет играть он, тот самый?       Игорь тягостно выдыхает и делает ход. Пешка чёрных атакует его белую пешку. Приложение закрывается так же самостоятельно, как и открылось.

ИГОРЬ ГРОМ, 19:12 59.9506417° северной широты и 30.3173278° восточной долготы.

      Ситуация без выбора. Грому нужно разбираться с картами и выдвигаться прямо сейчас, о чём свидетельствует неумолимо считающий оставшееся время таймер. Игорь достаёт самую обычную ручку и переписывает координаты на ладонь, находит приложение с картами, даёт ему, не читая, все разрешения на отслеживание геопозиции и с трудом определяет, где можно ввести нужны координаты. Уже почти даже начинает злиться и задумываться о том, будет ли считаться привлечение посторонних к игре, если он просто попросит набрать необходимые координаты в нужное поле, но в итоге выполняет поставленную задачу самостоятельно. Великокняжеская усыпальница.       Думай. Можно ли вызывать сапёров? А нужно ли? Если там заложена взрывчатка, сдетонирует ли она до окончания таймера в телефоне? Придётся проверить сначала всё самостоятельно.       Широкими шагами Игорь стремительно добирается до ближайшей остановки, старательно вылавливает такси и уже в автомобиле пытается прикинуть, откуда у этого дела ноги растут. Думай, думай. Всё всегда объяснялось какими-то мотивами, ничего на ровном месте никогда и ниоткуда не появлялось, так просто не бывает, ведь если бы так было, то даже у самого потерянного студента отскочило бы от зубов, что, раз нет состава преступления, то нет и самого преступления. Нужно просто всё верно определить и найти. Может ли быть, что всё, что после мотоцикла — это просто манипуляция? Может. Но самое страшное, что так может и не быть, а цена ошибки слишком велика, чтобы эту роскошь себе разрешить. Игорь снова приходит к выводу, что у него нет никаких вариантов, кроме как подчиниться и играть по правилам. В жизни по правилам он никогда не умел.       — Приехали.       Игорь вздрагивает и резко поднимает взгляд сначала на водителя, потом в окно, бубнит скомканную благодарность и рассчитывается наличкой. Из автомобиля Гром выходит спешно и первое, что бросается ему в глаза — яркая сигнальная лента. Не успел? Проверяет наличие ксивы в кармане. Никогда её не выкладывать — решение правильное. Игорь подходит к первому попавшему человеку в форме и раскрывает удостоверение.       — Майор полиции...       — Ну конечно я Вас знаю, Игорь Константинович! — молодой человек расплывается в широченной улыбке и с энтузиазмом протягивает руку для приветствия, но тут же запинается и сразу выполняет положенные действия при виде старшего по званию. Другими словами, серьёзнеет в лице, выпрямляется в спине и отдаёт честь. — Прошу меня извинить.       А Игорь сейчас просто так по-человечески не здесь, не в обществе и не с людьми, полностью в новой задаче, но всё же протягивает и жмёт руку эмоциональному юноше.       — Что тут? — Гром кивает в сторону Великокняжеской усыпальницы.       — Курсант Ковалёв, докладываю: неизвестный активировал ложную пожарную тревогу и после эвакуации произвёл вандальные действия в виде надписи аэрозольной краской на полу.       Игорь одобрительно кивает и проходит за сигнальную ленту. Когда проходит внутрь, то увиденное как будто возвращает его в детство девяностых годов со всеми его противоречиями. Мраморный пол, золото, белые гробы... и яркая надпись только говорит о том, что всё происходит сейчас, а не когда-то давно. Гром внимательно вчитывается в небрежные ярко-красные буквы: «Станьте солнцем, все Вас и увидят». Телефон навязчивым звуком уведомляет о новом сообщении. Оповещение от карт, гласящее сухое: «Вы на месте».       И снова необходимость сделать ход. Значит, Игорь стал ближе.       Думай. Во-первых, эта фраза неизбежно связана с метро. Скорее всего, конкретизирует место. Во-вторых, а связана ли как-то усыпальница? Нашёлся подражатель Чумного Доктора, желающий уничтожить всех господ? Так ведь Игорь к ним не относится совсем никаким образом. У него и жилья-то своего могло бы вполне не быть. Значит что-то другое. Но, раз кроме надписи никто всё ещё ничего не обнаружил, значит справедливо отметить, что ничего здесь больше и нет. Всё равно на всякий случай лучше вызвать Диму разобраться. Это же просто следственное мероприятия, правильно? Никакой дополнительной информации. Только то, что у всех. Нужно думать дальше, двигаться дальше и по-хорошему бы на шаг вперёд неизвестного, но на данный момент это что-то невозможное и недостижимое. Всё слишком хаотично, Игорь не может увидеть систему, поэтому остаётся только открыть карту метрополитена и внимательно вчитываться в название каждой станции. Петроградская, потому что это достопримечательность города? Площадь Ленина, потому что это Великокняжеская усыпальница? Тогда это может быть и площадью Восстания, и проспектом Большевиков. А может быть станция Звёздная? Ну, Солнце — это же звезда. Да и причём здесь сам Игорь вообще? Он внимательно проводит пальцами по всем веткам на схеме и задумывается над каждым названием. Проспект Славы. Так может это оно, то, что нужно? Цитата, кажется, о славе. Да ведь и Великокняжеская усыпальница — это тоже про славу? Их ведь прославляли в песнях, картинах, сейчас тоже прославляют, раз их усыпальницы являются достопримечательностями Санкт-Петербурга. В принципе само их наличие и правление прославляет весь город. Значит, речь идёт о славе. О проспекте Славы.       До необходимого места Игорь добирается примерно за час и даже снова задумывается о том, что, возможно, всё-таки это могут быть пустые угрозы, но возвращается к тому же выводу, что так нельзя.       На станции Гром внимательно осматривает каждый сантиметр стации и в какой-то момент замечает неизвестную сумку, один в один как его спортивная, сбоку от самых рельс. Телефон снова уведомляет о сообщении.

ИГОРЬ ГРОМ, 20:42 Всё должен сам.

      — Сумка чья? — Игорь спрашивает чётко и внятно, почти по-военному, ещё надеясь найти владельца вещи. Но никто не отзывается, а кто-то и вовсе достаёт телефон, чтобы сфотографировать его, как какого-то экзотического зверя в зоопарке. В такой ситуации от такого начинает сводить челюсть. — Ещё раз спрашиваю! — ощутимо громче и раздражённее. — Чья сумка на путях?       Игорь окидывает всех столпившихся и не только выжидающим и изучающим взглядом, надеясь найти хоть тень от сменившегося поведения. Но ни от кого не следует ответа. Сумка никому из них не принадлежит. Недолго думая, Гром спускается на пути. Обходит сумку со всех сторон и видит обратный отчёт.       Пятнадцать минут. У него есть пятнадцать минут, чтобы что-нибудь придумать.       В каком-то тумане он командует всем немедленно отойти, осматривается по сторонам, потом снова изучает сумку. Когда убеждается, что люди отошли на достаточное расстояние, рискует взять её руками и покрутить. Игорь не находит ни одного провода. Прислушивается. Никакого тикания. Муляж? Гром с сомнением тянет «собачку». От увиденного по спине бежит ощутимый холод. Пару секунд Игорь даже не верит в увиденное и старается всмотреться внимательнее, как будто это может на что-то повлиять.       Это не было похоже на его спортивную сумку. Это и была его сумка, та, с которой они приехали с Юлей отмечать годовщину. Значит, тот «другой» был там. Возможно, с ними. Игорь даже не отобразил, в какой момент пропала сумка и пропадала ли она вообще.       Десять минут. Таймер гласит так. Значит, есть что-то ещё? Что пропустил? Думай.       Игорь решает, что с путей хорошо бы убраться и делает это со всей необходимой осторожностью, хоть и не по методичке. На методичку времени нет. Вещь за вещью он достаёт всё содержимое сумки, но на дне или стенках ничего необычного Гром не находит.       Пять минут на то, чтобы осмотреть все вещи.       Гром проходится по всему: от свитера Юли до зажигалки. Не находит ничего и не успевает осмотреть всё. Две секунды — ровно столько Игорю требуется, чтобы принять решение накрыть сумку со всем содержим собой. Но проходит явно дольше оставшегося времени, а никаких последствий не следует. Он ждёт ещё. И ещё. Но взрыва не происходит. Только раздаётся телефонный звонок, на который Игорь отвечает тут же.       — А ты Достоевского-то читал? — Грома передёргивает оттого, насколько эта фраза знакомая. Ровно то, что он говорил Разумовскому. Думай. Сбежал или безумный фанатик, который собрался мстить за свой «символ справедливости»?       — Да причём здесь Достоевский? — Игорь старательно прислушивается. На фоне играет знакомая музыка.

♫ Я гениальный сыщик, Мне помощь не нужна! Найду я даже прыщик На теле у слона. ♬

      — Как причём? А цитата чья, родной? Порфирия Петровича.       Игорь слышит по голосу, как «другой» на том конце провода улыбается и сбрасывает звонок. В партии Гром видит, что потерял пешку. Отвечает разменом фигур.

***

      — К сегодняшним новостям, — начинает девушка из телевизора. — В девять вечера на станции «Достоевская» произошёл хлопок. В результате террористический действий смертника погибло четыре человека, включая самого преступника, также пострадало двадцать два человека — из них пять в тяжёлом состоянии. За жизнь каждого борются врачи. Следствие проводит все необходимые мероприятия.