Нежность, или бесполезная часть.

Первые часы нахождения в доме старших Шклярских проходили для Ильгиза так, словно он оказался на каторге. Любое пересечение с Эдмундом Мечиславовичем вызывало мелкую дрожь по телу, сильно стучащее сердце и тремор в руках, а во взгляде старшего читалась лишь недоброжелательность. Юнусов даже не предполагал, что знакомство с родителями его парня выйдет настолько... Странным. Да, именно такой признак подходил больше всего. К тому же, барабанщик явно не думал, что старший Шклярский настолько не воспримет выбор сына и окажется гомофобом. Благо Елена Павловна хоть как-то поддерживала и помогала не попасть под горячую руку. А нагревалась она у Эда только при взгляде на брюнета. Вот и сейчас, быстро вернувшись в комнату к Стасу, Ильгиз закрыл дверь и облегчённо выдохнул. На него тут же пал вопросительный взгляд клавишника. –Ты чего бегаешь? Абсолютно спокойно, держа в руках телефон и сидя в позе лотоса, спросил Шклярский. Хотя подавно знал, почему Юнусов так быстро возвращается в комнату, запыхаясь после каждого выхода из неё. –Угадай с трех раз. Переводя дух, ответил брюнет, а затем быстренько подошел к Стасу, усаживаясь рядом с ним на кровать. Юнусов подобрался за спину клавишника и обхватил его руками, заключая в объятия и утыкаясь носом в плечо возлюбленного. Это был самый быстрый и надежный вариант, чтобы успокоиться после очередной встречи взглядами с Эдмундом. Стас тем временем сидел также невозмутимо. Он не был слишком тактильным, в отличие от барабанщика, но, приходилось привыкать к резким приливам нежности от Юнусова. Благо за время их отношений Стас стал относиться к этому не так резко, как в первое время. Тогда он мог раскраснеться, убрать руки брюнета или даже прикрикнуть на него... Хотя потом долго извинялся и задаривал парня подарками. Но вот сейчас он был более нейтрален и иногда мог ответить с такой же нежностью. Ильгиз приподнял голову и потянулся к лицу Стаса, намериваясь поцеловать его, но Шклярский двинул голову в сторону, обозначая свое нежелание. –Стас. Твердо сказал Юнусов, вопросительно глядя клавишника. Станислав вздохнул, взглянул на брюнета, улыбнулся, после чего издал тихий смешок и покорно принял поцелуй в губы от барабанщика, а второй, в свою очередь, улыбнулся, покрепче прижимая Шклярского к себе. Подобные шуточки были неотъемлемой частью их отношений. Точнее, может, изначально подобные ситуации начинались не с шутки... Но вот улыбка друг другу быстро всë смягчала. –Повелся? –Ага. И они снова улыбались, как ни в чем не бывало. –А может...? –Юнусов, нет. –Ну быстренько... –Да хоть медленько, нет. –Зануда... А вот в лифте я помню... –Закрой варежку... Барабанщик посмеялся, глядя на то, как Шклярский неудержимо краснеет, вспоминая абсурдность той ситуации. Однако, это уже совсем другая история... Тут дверь в комнату приоткрывается, заставляя их обоих вздрогнуть. На пороге появляется Эдмунд. Ильгиз быстро прижимается к клавишнику и словно хочет спрятаться за него... Правда, вместо каких-либо оскорблений или упреков, Эд говорит только: –Идёмте ужинать. Невозмутимо произносит старший и уходит на кухню. Слушал ли он диалог, перед тем как зайти в комнату - неизвестно...