Часть 1. Стимуляция руками

***

Люциус был полубогом, а значит — жил куда дольше обычных смертных. Но это вовсе не означало, что он знал больше. Знания не приходят с возрастом, если их некому передать. Удовольствие? Для Люциуса это были разрушения. Ад, превращённый в пепел. Чужие жизни, сломанные по его прихоти. Это он понимал. Это приносило отклик внутри. А вот сексуальное удовольствие… тут всё было гораздо запутаннее. Он слышал об этом, видел намёки в книгах и поведении других, но сам — не испытывал. И не понимал, зачем. Любовь? Это слово он впервые встретил уже после изгнания — в старом, пыльном, полуразрушенном замке. На пожелтевшей странице, среди таких же покрытых пылью стеллажей. Слово было чем-то знакомым, но не таким чтобы ты сразу понимал. Во время изгнания Люциус обитал в заброшенном замке. Среди запустения там сохранилась обширная и потрёпанная библиотека: от трактатов по боевому искусству до старых романов. Пожалуй, единственное, что действительно зацепило полубога, были именно романы — по одной простой причине: это было чем-то новым. В этих книгах рассказывалось о вещах, о которых раньше он даже не задумывался. "Влюблённые взгляды", "поцелуи", "секс"... Последнее особенно привлекло внимание своим описанием как в словарях, так и в романах. И однажды Люциус кое-что осознал: у него, вообще-то, тоже есть член. Как и у мужчин в тех самых романах с пометкой "18+". Нет, Люциус, конечно, знал, что существа различаются по половым признакам. И люди, и многие другие расы. Да и у самого его всё это имелось. Однако раньше он не придавал этому никакого значения. Было — и ладно. Ничего особенного. Но когда он прочитал, что с помощью этого самого "между ног" можно доставить себе удовольствие... он впервые задумался: а почему бы не попробовать? Но ничего не выходило. Сколько бы Люциус ни дёргал эту штуку, результат был один — неприятная боль, будто кожа сдирается. Это злило его. Сильно. Было ли это всё ложью? Или он что-то делает не так? Внутри закипало раздражение — ведь книги обещали удовольствие, а не тупую боль и досаду. Лололошка. Он был другом. И человеком. А значит — хоть что-то, да должен был знать об этом странном вопросе. Любопытство оказалось сильнее гордости. Люциус позвал Лололошку через телепатию, коротко и настойчиво: ему срочно нужна помощь, и он должен немедленно прийти. Смертный пришёл быстро, даже слишком быстро. Наверное, всё-таки умеет телепортироваться. — Я здесь, Люциус! Что-то случилось? — весело отозвался Лололошка, подбегая ближе. Он был солнечным человеком: много улыбался, его лицо украшали лёгкие веснушки, а в глазах сверкала настоящая, живая энергия. Лололошка нравился Люциусу. Он был удобным. Лёгким. Простым в общении — что редкость среди смертных, а уж особенно среди его сородичей. — Мг, — буркнул Люциус, махнув рукой в сторону раскрытой книги. — Я не могу это сделать. Лололошка подошёл к месту, где лежала книга, и взял её в руки. Несколько секунд он изучал страницу, а затем, к удивлению Люциуса, резко захлопнул книгу, густо покраснев. — Люциус! Ну нельзя же так! Это совсем не смешно! — возмущённо воскликнул он, оборачиваясь. Люциус подметил, что так смертный выглядел очень даже смешно, особенно из-за нахмуренного взгляда, который совсем не подходил его доброму взгляду. — В смысле? Что не так? — нахмурился Люциус. Что этому смертному опять не нравится? Он ведь всего лишь попросил помощи! Сначала Лололошка хотел вновь возмутиться, но потом остановился, недоверчиво прищурившись: — Стоп. Ты серьёзно не понимаешь? — Нет! — воскликнул Люциус. — Почему ты так вообще отреагировал? В книгах написано, что это совершенно нормально! Тогда почему— — Стоп, Люциус! — перебил его Лололошка, резко подняв руку. — Всё, что ты прочитал в этих книжках... это не то, о чём рассказывают каждому встречному! Он спешно убрал книгу подальше и, покраснев, закрыл лицо руками, что-то неловко бормоча. Люциус негодовал. Что это может быть за вещь, раз смертный так бурно реагировал? — Это... интимные вещи. Понимаешь? К таким местам прикасаются только сам человек или его партнёр. Ну... или партнёры. Но только при настоящем доверии! — голос его чуть дрожал от смущения, а Люциусу хотелось от этого лишь смеяться. Он не понимал ничего, но реакция Лололошки его забавляла. — Ну ладно. Но ты ведь уже узнал! Тогда стань моим партнёром, — как ни в чём не бывало, не долго думая, заявил Люциус. — Нет! Нет! И ещё раз нет! — Лололошка всплеснул руками. — Люциус, ты не можешь вот так каждому предлагать стать своим партнёром! — А я и не каждому предлагаю! — громко и грозно сказал полубог. Глупость смертного его очень бесила. — Я предлагаю тебе! Я хочу... это... ээ... Чтобы ты... возбудил меня! — теперь с гордой серьёзностью выпалил он, будто только что заявил о великом подвиге. Лололошка закрыл лицо руками и страдальчески застонал, не зная, смеяться ему или плакать. Люциус уже хотел съязвить и рассердится, но не успел. — Знаешь что? Плевать, — тяжело вздохнул Лололошка, убирая руки с лица и подходя ближе к Люциусу, чувствуя при этом как воздух стал нагреваться. — Уж лучше "помогать" тебе буду я, чем... кто-то другой, кто может тобой просто воспользоваться, — Люциус только фыркнул. Никто не осмелиться что-то сделать великому полубогу ада. Лололошка посмотрел полубогу в глаза, серьёзно, почти строго: — Слушай внимательно. Пока я буду это делать, если тебе станет неприятно — ты сразу скажешь. Или, если захочешь остановиться — тоже сразу. Понял? Люциус сдержался от язвительных комментариев и лишь кивнул. — Ладно... — Лололошка слегка поморщился, чувствуя, как краснеют уши. — Мы разные, поэтому я не могу обещать тебе сто процентное удовольствие, особенно когда у меня нет опыта в этом.. Лололошка садит Люциуса на ковер и сам садиться рядом, а после перебираясь за спину полубога, снимая с него плащ и шляпу. Из сумки он торопливо достает флакончик со слизью — одна из его гордостей. Лололошка специально выращивал их в чистой и безопасной среде, чтобы позже что-то попробовать приготовить с ними. Но видимо, после этого, он даже смотреть на них не сможет. Лололошка вылил часть флакона на член Люциуса, уловив, как полубог недовольно зашипел от неожиданного ощущения. Одной рукой он осторожно приобнял его за бок, а второй — коснулся скользкого тепла, начиная медленные движения. — Лололошка... Это странно... — с приглушёнными вздохами произнёс Люциус, чувствуя, как знакомое покалывание в животе становится всё сильнее, расползаясь по всему телу. Особенно в том месте. — Люциус, повернись ко мне, — тихо попросил Лололошка, ласково погладил его по бедру. И Люциус поворачивается. С его тела аккуратно снимают верхнюю одежду, оставляя кожу открытой. Задумавшись, Лололошка решается на неуверенное действия: склоняет голову и припал губами к груди полубога, оставляя маленькие поцелуи, а после обхватив губами бутон. Люциус вздрогнул и вскрикнул — это было неожиданно. И мокро. И странно приятно. Он почти автоматически хотел отстраниться, но что-то заставило его замереть. Обычно Люциус такого не ощущал. Почему его грудь стала резко такой чувствительной? «Это... нормально? Так должно быть? Или он делает что-то лишнее?..» — в голове Люциуса бегали и путались мысли. Ему хотелось спросить, правильно ли всё идёт, но язык будто прилип к нёбу. «Нет, глупо будет прерывать... Тем более, он сказал, что знает, как правильно... Наверное...» — Люциус сжал пальцы в кулак, стараясь не дергаться от странных всплесков удовольствия, которые с каждой секундой становились сильнее. Он впервые осознал, насколько живым может казаться собственное тело. Даже пугающе живым. Настолько, что хотелось спрятаться от всего мира и просто побыть одному. Не чувствовать всего этого странного удовольствия. — Лололошка... Там... — дрожащим голосом прошептал Люциус, заерзав на месте. Оторвавшись от его груди, Лололошка быстро расстегнул ремень на брюках полубога, доставая наружу небольшой, уже мокрый и липкий член. Вместо того чтобы опуститься ниже, он лишь молча вытащил и свой собственный член, прижимая его к чужому. Оба вздрогнули и одновременно простонали — Люциус громко и прерывисто, Лололошка — тише, почти шёпотом. Одной рукой смертный обхватил оба члена сразу, начав медленные, но уверенные движения вверх-вниз. Мокрое тепло, натяжение и трение заставляли Люциуса запрокидывать голову и издавать всё более отчаянные стоны, в то время как Лололошка едва слышно выдыхал сквозь зубы, стараясь сохранить самообладание. Чувствуя, что долго не продержится — да и Люциус, похоже, тоже, — Лололошка крепче прижимается к полубогу, утыкаясь лбом в его плечо, вдыхая запах пепла. «Такой тёплый... или даже горячий. Интересно, это из-за ада или это его особенность?..» — мелькает в его голове рассеянная мысль, но быстро теряется когда ощущения обостряются. Ноги начинали дрожать, дыхание сбивалось. Из груди Люциуса вырывались всё более громкие стоны. Он сжал плечи смертного руками, словно цепляясь за единственную опору, пока тело переживало первый в его жизни оргазм. В глазах потемнело, и Люциус невольно зажмурился, позволяя волне удовольствия полностью захватить его. Спустя несколько секунд Лололошка тоже кончает, ощущая странное тепло в груди — удовольствие приносила не столько сексуальный акт, сколько сам факт: видеть, как полубог переживают что-то столь новое для себя. — Люциус? Ты как? — Лололошка аккуратно приподнял его и уложил себе на грудь. Их одежда была перепачкана семенем, но ни один из них об этом сейчас не думал — Понравилось? Ты всё ещё подрагиваешь... Неужели за столько лет ты ни разу... ну, не делал этого? — Лололошка всё говорил и говорил, его голос звучал чуть сбивчиво, но тепло. Люциус лежал, прислушиваясь к странному биению своего сердца. Всё его тело покалывало, словно изнутри в нём зажгли сотню крошечных искр. Он ощущал тепло Лололошки, его запах, тяжёлое дыхание... Всё это казалось каким-то неправильным и в то же время — необъяснимо приятным. Ему было трудно разобраться в себе. Что это? Радость? Удовольствие? Слабость? Он чувствовал, как его гордость еле-еле шевелится, протестуя против собственной растерянности. Полубог должен быть выше таких... человеческих чувств. И всё же ему не хотелось отстраняться. Не хотелось, чтобы тепло исчезало. "И это всё? Или есть ещё что-то?" — лениво проскользнула мысль. Люциус смутно вспомнил страницы книги, где описывали ласки, поцелуи, слова, которые шепчут на ухо... Всё это выглядело загадочным, почти магическим. Он чуть нахмурился, ощущая слабую досаду. Ему хотелось ещё. Хотелось продолжить исследовать новое, непонятное — ради любопытства, ради себя. "Раз уж смертный начал это... значит, обязан довести до конца." — самодовольно решил Люциус. В конце концов, впереди ещё много страниц.