Часть 2. Межбедерный секс

***

Дрова потрескивали в камине, а огонь освещал небольшой зал. Да и залом это сложно назвать: место внутри замка окружённое стеллажами книг, у стены приделан среднего размера камин, напротив которого стоит софа бордового цвета, обрамленная резной золотой рамой, и небольшой стеклянный столик с такими же узорами. Всё это стояло на пушистом, большом красном ковре, ещё не успевшем истереться под шагами. Порой Лололошка задумывался: не был ли этот замок с самого начала создан для Люциуса? И то, и этот — элегантны, изящны... Впрочем, да. Никаких сомнений: замок — воплощение Люциуса. Правда, пыль портила всю атмосферу, но Лололошка прикасаться к ней не собирался, а разнеженный полубог — тем более. — Секс это удовольствие, ну и... возможно... — начал говорить так называемый "разнеженный полубог", в который раз перелистывая книгу с "подробными рассказами". — Эм... размножение? Продолжение рода? — Лололошка задумчиво почесал подбородок. — Хотя это, скорее, про животных. Люди и другие разумные существа в большинстве случаев делают это просто ради удовольствия. Он наклонился к Люциусу, сидевшему за столом и углублённо читающему ту самую книгу. — Вообще, у прежних обитателей этого места был довольно странный вкус, — заметил он неодобрительно и, не раздумывая, захлопнул книгу на главе “БДСМ”. — Это нам точно не нужно. Люциус зло прищурился на смертного, но, к удивлению, не удостоил это даже комментарием. Возможно, счёл это ниже своего достоинства. — Я знаю, что такое продолжение рода. Мы можем... — Нет, не можем. Я не хочу и не буду, сам рожай. Тем более мы оба мужчины, физически невозможно, — Лололошка сомневается, что Люциус полностью знает про процесс зачатия, будто это его должно интересовать. Люциус фыркает, сдерживая себя, чтобы не поджарить этого жалкого смертного на месте. — В любом случае, я не об этом, — раздражённо бросает он, раскрывая книгу снова, но уже на другой главе. — Вот. Это. — “Межбедерный секс”? — Лололошка подозрительно косясь на полубога, отодвигается. — Слушай, да, я согласился помочь тебе с этим, но это не делает меня твоим рабом! И вообще, я говорил — один раз. Один! Не на всю вечность. — Ну при чем же здесь раб! — возмущённо сказал Люциус, резко встав перед Лололошкой. При всей своей врождённой и обретённой жестокости, он презирал саму идею рабства. Это было просто смешно. — Ээм... Мы же друзья? Ты сам говорил, что друзья должны помогать друг-... Лололошка! И вообще я не обязан просить! Выполняй! — Какой же ты... — Лололошка раздражённо цыкнул. — Ладно! Ладно, если хочешь — то будет. Давай, пойдём в более удобное место.

***

— Это ты поменял постельное белье? — Лололошка с неким удивлением посмотрел на Люциуса, проводя рукой по мягкой кровати. — Спаси меня от этого взгляда, — фыркнул Люциус, скрестив руки. — Думай что хочешь, смертный, но я не собираюсь жертвовать комфортом. Сменить постельное бельё — не героический подвиг, а элементарная норма приличий. Даже для тебя это должно быть понятно. — Ладно-Ладно, — сказал Лололошка с лёгкой усмешкой, закатывая глаза и снимая с себя шарф с колпаком. — В замке есть место, где можно хотя бы подмыться? Не будем же мы этим заниматься грязными... По крайней мере, я уж точно, — добавил он, перехватив вопросительный взгляд Люциуса. — Ну... да, естественно, — Люциус обвёл взглядом смертного, потом вздохнул. — Я уже недавно мылся, а вот тебе, признаю, не помешает. Пошли, так уж и быть, покажу, — элегантной походкой он направляется обратно к двери, маня Лололошку пальцем за собой. Ванная комната оказалась среднего размера, не богато, но изящно обустроена. Где-то были небольшие выпуклости и возвышенности. Скорее всего, рядом с ними должны были стоять и другие предметы интерьера, однако, похоже и те не дожили до этих дней. Главное внимание захватывала углубление вниз у стены. Наверное, это и есть ванна. Это подтверждали разные баночки и склянки рядом. «И когда от только успел?». Естественно, беря в учёт прежнею заброшенность замка, до появления Люциуса, где-то была расколотая плитка, где-то что-то испорчено надписями. Но было лучше, чем могло быть. — Здесь было похуже, когда я впервые нашёл это место, — подтвердил Люциус с ноткой огорчения. — Но отказывать себе в водных процедурах? Ни за что. Пришлось привести всё в более или менее приличный вид. Да, он был полубогом, и, по идее, мыться ему не требовалось. Но всё же — это было приятно. Бесполезно, но приятно. Люциус аккуратно положил полотенце рядом с ванной. — Тебе нужно принести воду. Ведро — вон там, в углу. А дальше я уже сам подогрею её с помощью огненной магии. Нет, ему не было стыдно использовать магию ради таких целей. Это ведь ради комфорта. А он заслуживает лучшего. Лололошке пришлось не раз пробежаться туда-сюда, ведь ведро было одно, а ванна — далеко не маленькая. Пока он таскал воду, у него в голове начали рождаться идеи: может, стоит отремонтировать эту комнату как следует? Добавить что-нибудь для уюта… например, лавку, чтобы удобно париться, или магический камень, который греет воздух. Он представил себе в углу аккуратно разложенные ароматные травы, выше — полочки с мылом и маслами, а у стены — простую жаровню, чтобы делать пар пожестче. И, конечно, пару крючков для полотенец, а то класть их на пол всё же не комильфо. "Если уж Люциус так любит комфорт, можно устроить тут что-то вроде комнаты отдыха," — подумал он, в очередной раз наливая воду и стараясь не расплескать половину по дороге. — Ну всё, хозяин, — сказал Лололошка, выливая в ванну последнее ведро. — Принимайтесь теперь—... Он не успел закончить свою колкость, как вдруг почувствовал лёгкое, тёплое прикосновение к щеке — мягкие губы. Это было неожиданно. Странно. Но почему-то приятно. По коже пробежало едва уловимое покалывание, будто электричество, но не болезненное — скорее нежное, почти волнующее. Лололошка замер, глядя на Люциуса, который, казалось, вообще не придал произошедшему никакого значения. Он спокойно наклонился к ванне, глядя на воду, поднося руку, чтобы нагреть её магией. Ни взгляда, ни комментария. Словно это было ничем не примечательное действие — на уровне вздоха или жеста руки. Лололошка не мог понять, что это было. Шутка? Импульс? Или нечто иное? Но, странным образом, неловкости он не чувствовал. Скорее — лёгкое, щекочущее непонимание. Будто что-то внутри него сдвинулось с места, но ещё не решилось, в какую сторону.

***

Вода в ванне была довольно горячей, однако, Лололошку это уже не волновало. Он привык мыться в прохладных или даже холодных водах речки, поэтому горячая ванна была для него раем. Хотелось полностью растворится в ней, стать единым целым, лишь бы прекрасные покалывание продолжались вечность. Его блаженство прервало едва уловимое движение со стороны Люциуса. Лололошка невольно задержал дыхание — перед ним раскинулась картина, будто сошедшая с иллюстраций взрослых книжек. Люциус стоял спиной, белоснежные и длинные волосы, струящиеся по спине, подчеркивали стройную талию и едва заметные следы прошлого — родинки, ожоги, чьи формы складывались в загадочные узоры. Движения Люциуса были ленивыми и уверенными, будто ему не было дело до того, какой эффект он производит на Лололошку. Он медленно расстёгивает ремень, и ткань одежды с шелестом соскальзывает вниз, оставив на нём лишь красные кружевные трусики, что заставляло обратить внимание на упругие ягодицы. Во рту у Лололошки пересохло. Ноги — такие же стройные и изящные. Каждый его жест был уверенным и спокойным, будто делает это каждый день. Он не стремился казаться прекрасным — он был таким рождён. Лололошка смотрел долго, не в силах оторвать взгляда от столь прекрасного существа. Что-то щёлкнуло внутри — не только в теле, но и в уме. Ему хотелось молчать. Хотелось запомнить этот момент — как будто любое слово могло разрушить его. Убить атмосферу и жар, который накалялся с каждой секундой. Но это сделал сам Люциус. — Тебе не говорили, что пялиться неприлично? — неожиданно сказал Люциус, не удостоив смертного даже взглядом. Лололошка вздрогнул, будто его поймали на краже. — А... эм... А ты же говорил, что уже помылся? — выдавил он, не в силах отвести глаз. Люциус не ответил сразу. Он медленно подошёл к краю каменной ванны и опустился в воду с грацией кошки. Его загорелая кожа вспыхивала под светом свечей. — Ну и? Это не значит, что я откажусь от горячей ванны. Даже если придется терпеть твое присутствие и, — Люциус раздражённо посмотрел на Лололошку. — твой липкий взгляд. Лололошке внезапно стало стыдно. Он хотел было извиниться, но ему не дали сказать и слова. — Я тут подумал, что после ванной у меня пропадет желание заниматься всем этим, — Люциус начал опасно приближаться, а Лололошка был даже не в силах шелохнуться. — Да и после мы снова будем грязными от той липкой дряни. Поэтому давай здесь и сейчас. Пока Лололошка прибывает в шоке, наглый полубог успевает приблизиться слишком близко, дотрагиваясь рукой до эрегированной плоти смертного. Видимо насмотрелся, пока Лололошка ему мастурбировал. Хитрый демонюга. — Я... Ладно. Дай лягу на плитку, так удобнее будет, — У Лололошки не оставалось сил на сопротивление. Тело словно растворилось в тепле воды, и теперь каждое движение давалось с ленивой тяжестью. Под спокойным — почти скучающим — взглядом полубога, он нехотя выбрался из горячей ванны и полулёг на прохладную плитку рядом. — Холодная, — пробормотал он, но не с укором, скорее с удивлённой улыбкой, будто не ожидал, что мир вне воды ещё существует. — Ну? Чего ждёшь? — Лололошке хотелось смеяться со взгляда Люциуса, словно оленя при свете фар. — Я... Я не понимаю как делать! — вспылил Люциус, хмуро взглянув на смертного. Лололошка лишь улыбнулся, ещё сильнее разозлив этим Люциуса. Чтобы его не поджарили как курочку на вертеле, Лололошка решил не злить больше Люциуса. — Подойди ко мне и просунь свой член меж моих бёдер, — Лололошка поднял ноги вверх, чтобы Люциусу было удобнее пристроиться. — Ну или же, точнее, между ляжек — он подобных слов Лололошке хотелось провалиться сквозь плитки, слившись вместе с прохладными квадратиками. Прежде чем член наконец очутился меж бёдер, Лололошке пришлось пережить интерес Люциуса к своим бёдрам. Маленькому божеству явно нравилось мять своими ухоженными руками бедра, ляжки, а то и ягодицы смертного. Правда, Лололошке было немного стыдно из-за волос в тех местах, ведь по сравнению с Люциусом, волосы на теле у него были не светлые и в большом количестве. Лололошка осторожно наблюдал за полубогом, чтобы не спугнуть его лишним движением. Но всё же вздрогнул, когда Люциус резко повернул к нему свой острый взгляд с алыми глазами. Однако в этот раз взгляд был чуть другим — будто полубог не мог что-то решить. Похоже, это был правильный ответ, ведь Люциус нерешительно дёрнул рукой, но сразу же опустил голову вниз, словно передумал. — Люциус?... — Молчи, — смущённо прошипел полубог, дёрнув заострёнными ушками. Лололошка едва сдержал улыбку. Люциус сделал пробный толчок и чуть вздрогнул от новых ощущений. Потом снова и снова. Член скользил между сильных бёдер, а по ванной комнате разносились шлепки мокрой кожи об кожу. Лололошке ничего не оставалось, кроме как двигать рукой по своему члену, наблюдая за полубогом. Приходилось прикусывать губу, чтобы не издать звук боли от вонзившиеся ногтей Люциуса в его бедра. Он точно знает, что там останутся синяки. Лололошка сдаётся первый. Сдерживая стоны, он кончает себе в руку, частично попадая на живот. На какое-то время в глазах темнеет от жары вокруг него, что медленно проникала внутрь его тела. Моментами казалось, что Лололошка и правда скоро умрет. Он не помнит когда, но Люциус кончает с громким и до ужаса красивым стоном, от которого у Лололошки чуть ли не снова встаёт член колом. Но он сдерживается, сил абсолютно нет. Похоже, жар вместе с паром действительно впитались в его тело — иначе Лололошка не мог объяснить темноту в глазах и ощущение полубессознательности. Люциус что-то говорит, но слова теряются где-то вдали — Лололошка лишь чувствует горячие касания рук полубога, прежде чем в последний раз взглянуть в прекрасные алые глаза и отключиться.