Часть 1

      Такое скопление людей и волшебных существ, пожалуй, было только во время свадьбы принца Филиппа и принцессы Авроры. Правда, на этот раз затевался праздник, и только праздник. Без заговоров и кровопролития. Без ненависти и злобы. И без обиженной королевы, которую из темницы выпустили, наградив зачарованным браслетом, наказывающим за злые мысли, но не болью, а распускающимися цветами. И хоть многим людям такое наказание казалось жестоким, Малефисента настаивала на том, что оно вполне справедливо, и что лишь от королевы Ингрит будет зависеть, насколько комфортной станет её дальнейшая жизнь.       Весь день на главной площади, залитой солнцем и украшенной гирляндами из лент и цветов, звучала музыка и слышался смех — танцевать выходили не только люди, и смотрелось это презабавно. А уж когда пары складывались из, казалось бы, разных видов, и при этом двигались те на удивление ловко и гармонично, толпа зрителей взрывалась аплодисментами.       — Ты так на них смотришь, словно хочешь присоединиться.       — А? Нет-нет, просто задумался. Шрайк обмолвилась, что в замке вечером свои танцы будут, для людей, кхм, породовитее, и что нас настоятельно приглашали. Бал-маскарад, что-то в этом духе.       Белокрылый фейри отвернулся от веселящейся толпы и неспешно направился к замку. Как бы ему не хотелось продлить приятную прогулку в не менее приятной компании, но всё же стоило заглянуть к Авроре. Ему и правда было любопытно посмотреть на организованный принцессой фестиваль со всех сторон. Да и поучаствовать тоже был не против.       — А ты и согласился, — недовольно скривился Борра — тоже от Шрайк кое-что слышал. — Они ж нас там в качестве дрессированных зверушек выставлять будут. Ещё и в тряпки свои обрядят, тцх, унизительно, — он едва не сплюнул на мостовую, но сдержался — привлекать к себе ещё больше внимания не хотелось, и так каждый второй пялился.       — Вижу, тебя это мероприятие не вдохновляет, — Удо преувеличенно тяжело вздохнул и, бросив лукавый взгляд на идущего рядом Борру, добавил: — Придётся мне танцевать с кем-то другим.       — Да пожалуйста, — как можно равнодушнее отозвался Борра. Поддаваться на столь явную манипуляцию он не собирался, но ревность всё же неприятно кольнула. — Развлекайся, — уже практически дойдя до замка, пустынный фейри, не прощаясь, взмыл в небо и вскоре скрылся за одной из башен.       Удо от досады прикусил губу — совсем не на такой ответ он рассчитывал.

***

      Бальный зал освещали огни тысячи свечей. Гости в пышных нарядах и масках, скрывающих лица, стояли вдоль стен, ожидая, когда тихая, ненавязчивая музыка сменится на танцевальную, а принц с принцессой откроют бал.       Удо держался в стороне, скользя взглядом по присутствующим, будто пытаясь найти знакомый силуэт, и не находя. Впрочем, чему удивляться, если Борра изначально дал понять, что не собирается участвовать в фестивале, организованном людьми. Даже прогуляться днём по городу не сразу согласился. Удо едва заметно вздохнул, глядя на гостей, присоединяющихся к Филиппу и Авроре, беззаботно кружащимся в танце. Вскоре возле них мелькнули радужные крылья — Шрайк удалось уговорить Персиваля на танец, настояв на том, что за правопорядком можно и из центра зала наблюдать. Тот и не противился, дар речи потеряв, когда увидел тропическую фейри в элегантном наряде «человеческого» кроя. Неожиданно, но бирюзовое платье в пол и с открытой спиной ей очень шло, подчёркивая все достоинства фигуры, а кружевная маска придавала загадочности. Удо улыбнулся — он и сам в этот вечер был облачён в наряд подобранный Авророй, и пусть он был столь же бел, как и его обычные одежды, но крой отличался, и пуговиц оказалось слишком много. Симпатично, но застёгивать — одно мучение.       С грустью следя за танцующими, Удо и не заметил, как к нему подошёл фейри в чёрном одеянии с золотыми вставками и чёрно-золотой маске, скрывающей большую часть лица. Его волосы были убраны в аккуратный хвост, перевязанный атласной лентой, а рога окрашены краской — под стать наряду. Уверенно взяв Удо за руку, он потянул его в центр зала. Северный фейри опешил, на мгновение ему показалось, что это Борра, но он почти сразу отбросил это предположение — даже если бы тот решил посетить праздник людей, то только на своих условиях. Играть в маскарад точно бы не стал. Но прежде чем Удо удалось окончательно взять себя в руки и вежливо отказаться от внезапной компании, незнакомец достиг центра и закружил его в танце.       Это было одновременно неловко и до невозможности приятно. Незнакомец в чёрном двигался уверенно, держал крепко, властно, будто бы претендовал или скорее даже имел право на северного фейри. Попытка хоть немного отстранится, ни к чему не привела. Голова кружилась от запаха — совершенно чужого, но с нотками неуловимо знакомого. Раскалённый на солнце песок, запах пустыни. Удо с трудом сглотнул вставший в пересохшем горле ком. Наваждение не желало отступать, он всё чётче видел перед собой Борру. И всё больше чувствовал, что предаёт его, танцуя с кем-то другим.       — Мне нужно на воздух, — на гране слышимости произнёс Удо, держась из последних сил, чтобы не сделать какой-нибудь глупости. — Прошу…       Даже маска из белого кружева не могла скрыть лихорадочного румянца и мольбы напополам с испугом, плещущимися во взгляде серо-голубых глаз. Без лишних промедлений незнакомец повёл его к выходу на балкон. Весь путь он крепко держал его за талию и даже прикрывал крылом, насколько это было возможным, словно бы старался укрыть от посторонних взглядов, бросаемых на них любопытными гостями.       Ночь встретила их прохладой и стрёкотом сверчков. Музыка, разговоры и смех остались там, в ярко освещённом бальном зале. Безлюдный балкон же утопал в полумраке и безмолвии. Почувствовав, что хватка незнакомца ослабла, Удо поспешно сделал пару шагов вперёд, вырываясь, судорожно вдыхая свежий воздух. Вот только сознание никак не хотело проясняться, а сердце — замедлять ритм. Казалось, развернись он сейчас — и вновь увидит родные черты в облике незнакомца. Поверит в наваждение. Поддастся. Предаст…       Позади почувствовалось движение, а на полу одна тень накрыла другую. По спине пробежался холодок, когда Удо почувствовал прикосновение к крыльям, и как затем чужие руки собственнически обвили плечи, сокращая расстояние между телами до минимума. На мгновение замерев, незнакомец склонил голову и уткнулся губами в скрытую воротником камзола шею. Его дыхание обжигало и бросало в дрожь.       — Ты весь пропах людьми, — посетовал незнакомец голосом Борры.       Это оказалось последней каплей. Удо вырвался из объятий, резко оборачиваясь и отступая. Незнакомец ухмыльнулся и медленно снял маску. Вскрик от неожиданности прозвучал глухо сквозь зажимающие рот ладони.       — Неужели ты меня не узнал? — звучавшая в голосе насмешка легко скрыла толику удивления. Но зато теперь Борре было ясно, почему Удо так на него реагировал: словно одновременно и оттолкнуть хотел, и прижаться.       — Узнал, — всё так же не убрав ладоней от губ, прошептал Удо, — но не поверил… — Не верил он и до сих пор — слишком уж нереально выглядело всё происходящее.       Борра отбросил маску в сторону, в два шага сократил разделявшее их расстояние и, притянув Удо за подбородок, нежно его поцеловал.       — А так? Всё ещё есть сомнения?       Крепкие объятия и ещё один поцелуй, на этот раз требовательный и страстный, были ему ответом.