Часть 1

Непонятно, когда это началось. Порой это кажется таким естественным, словно всегда было частью Шизуо. Частью любого человека, как тот факт, что солнце горячее, а запах Изаи сводит с ума. Словно он всегда ждал Орихару.   Но это только иногда. Обычно очевидно, что кровосос просто не хочет давать Хейваджиме спокойной жизни. Любой другой его уже убил бы.   Нетрезвый взгляд падает на балконы, притаившиеся в неверном ночном освещении. В голове все еще звучат слабые стоны Изаи. Его кожа в поту выжжена на сетчатке, и даже саке не смогло вернуть все обратно. В носоглотке осели пары бензина с магистрали, духота бара и та откровенная боль блохи. Настолько же явная, как цвет крови. Зачем пить, если становится только хуже?   «Парень, да ты больной»   «У меня тоже была идея фикс с моей прошлой подружкой. До добра это не довело»   «Я начинаю тебя бояться»   Изая – не его подружка. И он хочет его напугать, заставить расплакаться, расстроить, обидеть, разозлить.   Заставить стонать, кричать, дрожать.   С каждым словом отголоски саке становятся все слабее, а воспоминания ярче. Шизуо пьет не потому, что даже блоху, оказывается, можно достать. Шизуо пьет, потому что оказалось – это именно то, чего нутро так страстно желало последние годы. Не избавить свою жизнь от кровососа, а увидеть его в агонии. Это страшно.   «Я начинаю тебя бояться»   Я тоже.   Дурацкие знакомые балконы никуда не деваются. Как долго нужно стоять на улице, чтобы к тебе подошла полиция?   Впервые это появляется, когда… да с самого начала. Когда Орихара начал строить из себя неприкосновенного и смотреть свысока, словно все спланировал и происходящее как максимум забавно. Как минимум – скучно. Пошевеливайся, Шизу-чан.   Они друг друга раздражают. Открыто презирают. Изая зовет его опасным животным и тут же хвалится тем, что парень не только поймать его не в состоянии, но и сам каждый раз страдает. Не старается, словно в шкафу бесконечный запас костюмов, а у родителей резиновые кошельки и терпение. Что ж они любимого отпрыска так обделили?   Как он его ненавидит.   Будущий информатор делает акцент на том, что сам является человеком, а блондин тем временем – не более чем монстр. Животное. Чудовище. Что он ему настолько не нравится, что даже человеком его считать западло.   И вот тогда Изая впервые немного просчитывается. Пугается внезапной атаки, а потом оказывается в тупике, и сзади – только машины, а впереди такой же запыхавшийся Шизуо. Изая тяжело дышит, явно уставший и невыспавшийся. И сглатывает, готовясь к продолжению. А Хейваджиме чудится заполошный стук сердца за шумом авто. Наверняка у блохи оно бьется так же громко, как и у него, и это завораживает. Это так сладко, что хочется сжать тонкую шею и почувствовать хрящи, но до дрожи страшно сломать. Страшно стать настоящим монстром, способным убить человека и получить от этого удовольствие.   Мысли о смерти Изаи успокаивают, как ничто другое. И чем больше Шизуо видит, тем красочнее картины. Но собственные мысли пугают, и получается, что блоха портит ему жизнь, даже будучи воспоминанием.   Шизуо понимает, что хочет его загнать, как дичь. Вымотать до неспособности ходить, до боли в легких.   И однажды взаправду слышит его стон.   «У меня тоже была идея фикс…»   Все ошибаются, такова жизнь. Чем старше они становятся, чем плотнее их догонялки становятся частью жизни Икебукуро, тем больше маленьких побед Шизуо. И тем полнее коллекция стонов, вскриков, ран… Одним словом – слабостей Изаи Орихары, которые он так старался не допускать. Возможно, понимая, что именно к этому и стремится блондин.   «И на старуху бывает проруха». - Когда-нибудь Орихара должен был облажаться.