Страница 9. Расщепление.

«Сердце стучит так сильно, что, кажется, я не доживу до утра…

Да, я не переживу даже эту ночь. Не то, что до тебя дойти»

Белый свет, выжигающий сетчатку глаза. Простой и понятный. То немногое, что хорошо смогло ей запомниться в тот день. Белые стены, белый пол, белый кабинет, белые халаты, белые таблетки, белое, белое, белое. Её куда-то вели, но она не совсем понимала, куда. Лишь послушно следовала за большой тёмной тенью, думая, когда же наконец закончится это белое безобразие. Ещё одно. Вопросы. Бесконечная вереница вопросов, которым не было конца и края. Что он сделал? Он тебе навредил? Угрожал? Что двигало тобой в тот момент? Ты понимаешь, что ты сделала? Зачем ты это сделала? «Ты понимаешь, к каким последствиям это приведёт?» А, постойте. Последний вопрос ей не задавали. Она сама себе его задала. «Ей нужна терапия. Только так мы сможем назначить лечение и поставить диагноз, чтобы суд признал, что она…» «Нет, послушайте! Она не больна! Она нормальная девочка!» – сквозь бесконечные всхлипы твердила доктору мать. Или пыталась убедить себя. «Мамочка, вы хоть осознаёте, что говорите? На чьей вы стороне? Если подтвердится, что в тот момент она полностью контролировала свои действия, то…» «Моя дочь нормальная» – резко перебил отец, как всегда невозмутимо затыкая собеседника своим стальным, властным голосом. «…» «Моя дочь нормальная» – повторил он, следом доставая из кармана кошелёк и пересчитывая ладонями пару крупных купюр. «Но вы напишите по-другому». «…Конечно» Белый быстро перестал ассоциироваться для Мэнди с чем-то хорошим.

☾⋆｡° ✮₊ ⊹₊ ⊹ ⋆｡˚✧˚ ༘ ⋆｡˚☽

Большой пластиковый стаканчик с остывшим, переслащенным моккачино – она всегда просит добавить поменьше шоколадного сиропа, но в итоге всё равно высыпает несколько пакетиков сахара – недоеденный чизкейк, разбросанные салфетки, чужое горькое эспрессо и тоскливая уверенность в собственной умственной неполноценности, тучей нависшее над одной из девушек за дальним столиком «У Пёрл». Другая, подпиливая ноготочки, скучающе наблюдала за страдальческими душевными стенаниями своей подруги. – Ты единственный человек из моего окружения, который расстраивается, получая С. – Это не единственная С. И она за презентацию. Я не понимаю, что я сделала не так, – раздражённо откликается та, блокируя экран телефона с открытым электронным дневником, где оранжевым поблёскивала выставленная только сегодня утром оценка. – Ничего. Просто прими тот факт, что наш историк – старый гондон, который ставит тебе и мне тройки только из-за своей маразматической вредности, учитывая, как часто после всей этой заварушки с полицией его и других учителей стали вызывать на ковёр. Как будто мы специально нашли тот трупак. Ты нашла, – мгновенно исправляет она. – Видимо, так. Если первые две недели ему было фиолетово даже на моё присутствие, а сейчас он издевается надо мной как может. Я хотела вытянуть на презентации, а что в итоге? Этот козёл просто подложил мне под нос огромную кучу дерьма, – раздражённо тараторит Мэнди, облокачиваясь на спинку кресла и устало потирая веки. – Если он продолжит портить мне средний балл весь оставшийся год, я найду его родственников и заставлю их отправить его в дом престарелых. Эмз ухмыляется, размазывая по блюдечку подтаявшее тирамису и задумчиво отправляя маленький кусочек в рот. – Знаешь, если старик ставит тройки такой заучке вроде тебя, то представь, как он всё это время обходился со мной. Не то, чтобы мне было дело, конечно, но двойки в дневнике выглядят довольно… красноречиво. А как он мог бы обойтись с Честером, если бы тот попался? О, Баркли его просто ненавидит, – Эмз слегка подаётся вперёд, заговорчески понижая голос, как всегда готовая поделиться хорошей доброй сплетней. – Он знал Чеса ещё со средней школы, когда временно замещал у них учителя истории, и молил Бога, чтобы ему не хватило баллов на поступление в старшую. А ему хватило. – Не представляю, как он мог набрать нужное количество, – качает головой Мэнди. – Он даже тесты через раз сдаёт. – Благодаря своему отличительно мерзотному желанию портить жизнь всем вокруг, конечно, – пожимает плечами Эмз. – Ты бы видела, как Честер издевался над Баркли на первом году. Давал ему вирусные флешки, запирал в мужском туалете, взламывал комп, переводил время на часах… И всё это только из-за одного раза – когда историк решил сказануть, что спецом будет занижать ему оценки. Ну. Не то, чтобы эта информация хоть сколько-то её удивила. – Мне тоже начать давать Баркли вирусные флешки, чтобы он перестал заваливать меня тройками? – Забей. К Рождеству старик точно успокоится. Подруга допивает свой кофе, попутно подглядывая время в телефоне. Немного расстроенным голосом сообщает: – У меня через 10 минут автобус. Мортис уехал к родственникам в другой город и хочет, чтобы я к нему приехала. То есть нет, он умоляет, чтобы я к нему приехала и под каким-то предлогом забрала обратно в Старр Парк. Кажется, эти придурки довели его. – Фрэнк тебя не подвезёт? – удивляется Мэнди. – Он заболел, – брезгливо бросает Эмз, начиная собирать свои вещи. – Как не вовремя. Пусть подавится соплями – Мортис скорее пятку себе отгрызёт, чем позволит мне снова поехать на такси. Придётся тащиться на автобусе. Мэнди закатывает глаза, следом за подругой поднимаясь с места. – Провожу тебя и тоже пойду домой. Пока Эмз натягивает на себя шарф, она подходит к стойке заказов и, как добропорядочный покупатель, оставляет скромные чаевые бариста. Ненароком вглядевшись витрину, полную цветастых высококалорийных вкусняшек, не справляется с соблазном и таки покупает себе несколько пирожных с кремом. Несколько огромных пирожных с кремом. Автобусная остановка находится неподалёку. Доходят они за несколько минут, попутно обсуждая вредность сахара для организма и скорый диабет Мэнди, как мило успевает оценить Эмз. В споре Ханбок заметно проигрывает, тратя оставшиеся крохи времени на то, чтобы собраться с силами и наконец сообщить Эмз о том, что несколько дней подряд не давало ей покоя. Привычно. Но странно. Потому что та, бесспорно, разозлится, но только потому, что будет волноваться за неё. Приятное волнение заставляет её кусать губы. Ого, за неё будут волноваться. – Ты знала, что сегодня дома у Вольта будет поминальная вечеринка для Макс? – уточняет Мэнди, коробясь. Слова «поминальная» и «вечеринка», произнесённые вместе, просто не укладываются у неё в голове. Но, раз Чес сказал именно так… Ладно. Эмз и бровью не ведёт, разглядывая что-то в телефоне. Быстро кивает. – Он пригласил меня. Предлагает, чтобы я пошла с ним. – Чего? – мгновенно оживает та, отрываясь от своего телефона и потрясённо уставившись на неё. – Ты сказала, что он пригласил тебя на вечеринку или у меня проблемы со слухом? Пусть будет второе. – Нет, это… – предпринимает попытку объяснить Мэнди, следом громко вздыхая и доставая из кармана те самые ключи, решая, что так будет быстрее. Трясёт ими перед собой. – Вот это. Сказал, что там будет Мэг и Вольт. А я смогу им их вернуть. Непроницаемым взглядом девушка оглядывает ключи, а затем, показательно отодвигая их ладонью в сторону, грозно смотрит на неё. – Я вижу. Малыш, ты хоть представляешь, куда собираешься пойти? – Не собираюсь, – поправляет она, отводя взгляд. – Просто… Спрашиваю у тебя. – Да? Ну так считай, я тебе сейчас не отвечаю, а спасаю жизнь. Слушай внимательно, – Эмз поворачивается к ней, складывая руки на груди. – Друзья Честера со средней школы – а там будут только они, может, пару других людей – это не просто старые-хорошие одноклассники, с которыми он любит поностальгировать о прошлом. Это кучка отбитых придурков, которые завязаны на наркоте. Они её хранят, покупают, продают, но сам факт оттого не меняется. Какова вероятность, что они коллективно обдолбаются там по самые гланды? Почти сто, учитывая, чему именно посвящено их… собрание. – Я не собираюсь задерживаться надолго, – пытается оспорить голос разума Мэнди. – Правда. Зайду на пару минут и уйду. – Всё равно, – ощутимо резко отвечает Эмз, хмуря брови. – Я не собираюсь тобой рисковать. Особенно, когда прямо сейчас я уезжаю в другой город. Особенно, когда тебе это предложил Честер. Я достаточно хорошо его знаю, чтобы понимать, что подобные услуги с его стороны всегда не просто так. Мэнди поджимает губы. Холодный ветер ерошит её волосы и колет щёки, неприятно кусает колени. Да, конечно, Эмз права. Сопротивляется ли она словам подруги потому, что хочет побыстрее разделаться с делом или… потому что хочет верить, что Честер бы не стал звать её куда-то, где Мэнди бы угрожала опасность – всё это не должно отвлекать Ханбок от фактов. Она не должна соглашаться. Да и вообще не должна была думать о том, чтобы согласиться! …Но Честер ведь хочет помочь ей, может быть, первый раз за всё время их общения. То, что было до этого – сделки, должки, услуги, это ведь не то. К тому же, он уже помог ей один раз – тогда, в кладовке. Не ожидая ничего взамен. А из их ссор с Эмз она поняла, что единственная возможность отплатить обратно – довериться. Если не сможет, то… Вполне вероятно, упустит единственную возможность хоть как-то перевести их отношения в иное русло. Пускай Честер и дико раздражает её, но… … «Но» почему-то так и не хочет продолжаться в голове. Когда Мэнди хочет что-то сказать, для ответа становится слишком поздно. Из-за угла подъезжает автобус – она замечает его первой – и это становится знаком, что время, отведённое им, закончилось. Выдыхает невесомое «хорошо», когда люди рядом с готовностью принимаются выстраиваться на краю остановки. Подруга растерянно смотрит им в спину. – Ты должна пообещать, что не пойдёшь туда. – Я поняла. – Пообещать. – Обещаю. – А если всё равно пойдёшь, то напиши мне. – О боже, – закатывает глаза Мэнди. – Ты ведь не собираешься серьёзно приезжать из другого города ко мне, если я пойду? – Но ты ведь не пойдёшь? – … Эмз волшебным образом успевает занять себе место в автобусе, избегая участи стоять всю дорогу в трясущейся машине. Мэнди махает ей в окно, наблюдая, как та медленно переводит два пальца со своих глаз на неё и обратно. Улыбается, провожая взглядом автобус. Достаёт телефон и заходит в недавний чат, убеждаясь, что назначенная встреча грозится перейти во временно отложенную встречу, если она прямо сейчас не рванёт в сторону гранитных переливов.

・┆✦ʚ♡ɞ✦ ┆・

В центре города, где презентабельные высотки и дорогие магазины пестреют роскошью, далёкой для многих жителей Старр Парка, есть улица, стыдливо спрятанная от людских глаз между одним непримечательным закоулком. Единственное место, походящее на дом для свободолюбивых детей и подростков, не находящих утешение в вычурной архитектуре центра; без подозрительных личностей, потому что промышлять тёмными делишками на почти пустой улице не представляется удобным, без банд, потому что территория слишком маленькая, без прячущихся хулиганов, ведь место с трёх сторон окружено зданиями и с одной – высоким забором частного дома – а выход только один. Добро пожаловать в гранитные переливы. Когда-то давно, может, лет двадцать назад, у кого-то были большие планы на это место. Кто знает, что стало причиной закупить кучу материалов и оставить их просто валяться – банкротство ли, проблемы с разрешением или угасшая вера в своей мечте. Но теперь, спустя много лет, все кирпичи, каменные плиты, шлакоблоки и металлические трубы просто лежат здесь неприкаянными, ненужными и забытыми. Если раньше и был резон строить тут что-то, то сейчас вряд ли найдётся хоть один человек, готовый выкупить это место. Название сие данная земля, к слову, получила не просто так. Гранитные, потому что на территории много камней и красных кирпичей. Переливы, потому что везде – в траве, в песке, а особенно на камнях и каменных плитах – полно битого стекла, оставшегося здесь после незадачливой стройки и налётов пьяных алкашей. И пускай поэтичное название не совсем подходит атмосфере побитой улицы, оно вполне ёмко описывает его суть. Мэнди, осторожно продвигаясь вглубь неизвестной территории, с сожалением отмечает, что куртку, да-да, ту самую, за которую с неё содрали почти сотню штук, с новым темпом её жизни точно скоро превратится в негодную, порванную тряпку. Эта куртка пережила заросли и падение с лестницы, но она не уверена, что какую-нибудь острую балку сможет. Зачем вообще устраивать встречу в таком месте? Нормальные люди встречаются дома, в торговом центре, в кафе, ну или хотя бы в магазине… Не совсем понимая, куда именно ей нужно идти, та слишком уж часто начинает вертеть головой по сторонам. Замечает она много всего: принесённую кем-то потасканную мебель, разбросанную по всему периметру, подожжённые покрышки, шалаши, импровизированные домики, да и просто огромную, огромную кучу ненужного мусора из разряда того, что жалко выкинуть, но не жалко унести из своего дома подальше. Да, Мэнди замечает много всего, но не то, что ей в данный момент нужно. Когда территория гранитных переливов, потрясающая девушку своими видами, почти подходит к концу, а спереди уже принимается маячить высокий забор чужого частного дома, она останавливается. Оборачивается, оглядывая весь свой проделанный путь. Ничего. Пусто. Прождав мгновение, начинает шарить рукой по карману куртки в поисках телефона. – Ты потерялась?! Мэнди вздрагивает, резко оборачиваясь назад. Чуть выше над землей, стоя на нескольких толстых каменных плитах, стоит незнакомая девочка, во все глаза рассматривающая незваную гостью. Позади неё из картона, огромных пенопластовых блоков и длинных поликарбонатовых листов стоит сооружение, с одной стороны отчётливо напоминающее дом, с другой – точно покосившуюся дикую лачугу. Мэнди пропускает мгновенье, рассматривая жалкое подобие жилища и внутренне задаваясь вопросом, не обращается ли к ней обычный бездомный ребёнок. – Нет, у меня тут… э-э-э, назначена встреча, – не приходит ей ничего более дельного на ум. «Может, мне просто извиниться и уйти, пока не поздно, вдруг она тут живёт?» – чувствуя себя крайне неловко, думает девушка. Но на маленьком лице вдруг появляются черты узнавания, и в следующую секунду она уже воодушевлённо улыбается во весь рот, размахивая руками. – Наша гостья приехала! Джанет, Мэнди пришла!!! Джанет, ты слышишь?!! – во весь голос кричит девочка, пытаясь спрыгнуть (на деле скорее сползти) с метровой возвышенности каменных плит. Она подбегает к ошалевшей гостье и почётно кланяется, заваливаясь на одну сторону – галантно подаёт руку и пытается изобразить вежливую, покорную улыбку, но с треском проваливается, стоит только увидеть в другой руке Мэнди пакет с кремовыми пирожными. – Что это?! Что это?! – Это, э-э-э, пирожные… – У-а-а!!! Джанет, Мэнди принесла вкусняшки! Она принесла гостинцы! Джане-ет!!! – уже недовольно кричит та в сторону домика, цепко хватая Мэнди за руку и подводя ближе к каменным плитам. Вновь не получив ответа, девочка обиженно дует губы. Бросает ладонь девушки и заползает обратно на камни, продолжая выкрикивать имя Джанет, после чего скрывается внутри своего импровизированного убежища. Мэнди, стараясь не задаваться лишними вопросами, просто послушно следует за ней. Отодвинув длинное махровое полотенце, служащее чем-то, вроде двери, оказывается внутри маленького, тесного пространства. Из-за покосившегося потолка – на деле длинного листа поликарбоната – приходится пригнуться, но ближе к середине домика Мэнди уже может выпрямиться в полный рост. С интересом оглядывается по сторонам: почти сразу у входа стоит небольшая полка с книжками, журналами и игрушками, слева – приличного вида два кресла-мешка, а между ними длинная лампа. У дальней стены примостился маленький столик и два крохотных, почти детских стула. Джанет стоит рядом со столиком, спиной к ним, и о чём-то возбуждённо переговаривается с кем-то по телефону. Разговор, судя по мрачному тону беседы и тяжёлой атмосфере, выходит не очень приятным. Мэнди стопорится на месте, а вот малявка, явно не улавливая общего настроения, подбегает к Джанет и начинает плаксиво тянуть её за край кофты, пытаясь привлечь внимание. – Мэнди пришла! – обиженно тянет она, когда Джанет таки отрывает телефон от своего уха. Та в недоумении оборачивается, наконец замечая застывшую фигуру Мэнди посреди комнаты. Девушка махает рукой в знак приветствия, на что одноклассница изумлённо хлопает ресницами и тут же прощается с неизвестным собеседником, вешая трубку. Джанет, едва глянув время на телефоне, тут же сбивчиво начинает извиняться: – Боже, Мэнди, мне так жаль, я только… Извини, даже заметить не успела, как время так быстро пролетело. Я ведь не встретила тебя, как же ты добралась? – М-м, нормально. Без происшествий. Она, э-э, встретила меня, – кивает в сторону улыбающейся девчушки Мэнди. – Меня зовут Бонни, – радостно сообщает та. – Моя сестра, – похлопывая Бонни по плечу, сбивчиво поясняет Джанет. – Я тебе уже про неё рассказывала. Рассказывала… Ханбок вспоминает вечеринку, море алкоголя, приглушённый свет чужого дома, игру, заброшенный дом, труп, полицию, участок. Мэнди помнит правду или выпивку, а также подробности чужого ответа, – в конце концов она была той, кто задавал вопрос – вот только… – Ты вроде говорила, Бонни живёт в другом городе? – немного растерянно уточняет она. – Да, так и есть, – кивает та, подталкивая сестру в сторону выхода. – Иди давай, тебе ещё тот хлам разобрать надо, который ты из переулка принесла. Бонни что-то недовольно бурчит, бросая жалобный взгляд в сторону Мэнди. Пока Джанет не видит, девушка заговорщически улыбается ей в ответ и легонько трясёт перед собой пакетом с пирожными «У Пёрл». Расстроенный ребёнок тут же преисполняется чувством радости и растворяется в дверях. – Подслушивать будешь – уши надеру, – напоследок предупреждает Джанет, провожая малявку взглядом. Мэнди подходит к столу и кладёт поверх пакет с гостинцами, аккуратно расправляя помявшуюся упаковку пирожных. Сиюминутное желание отдать кому-то вкусняшки, купленные для себя, ей, пожалуй, несвойственно… Ну и пусть. Может, будет стимулом в следующий раз вновь заглянуть в ту кофейню. Джанет, тем временем, отходит от двери и присаживается на край одного из кресла-мешков, складывая ладони в замок. – Прости, что встречаемся в таком месте, – заметно понижая голос, тут же решает пояснить одноклассница. Мэнди косится в её сторону. – Бонни приехала на каникулы, но к родителям уезжает уже завтра. Эта свалка для неё почти как второй дом… если не первый. Наотрез отказалась отсюда уходить. Пришлось выкручиваться, – со смешком заканчивает она, стыдливо отводя взгляд. – Только, как видно, выкручиваться я совсем не умею. – Я бы могла подождать. Дело-то несрочное, – складывая руки на груди, пожимает плечами Мэнди. – Ничего. Я считаю, то, о чём ты хочешь поговорить… Если я правильно понимаю, о чём ты хочешь поговорить, – мгновенно исправляется она. – Мы должны обсудить это как можно раньше. По крайней мере, до того момента, пока вновь не вернёмся в школу. – Ясно. Ты уже догадалась, – разминая шею, бормочет девушка. – Очевидно. Тогда смысла как-то подходить к этой теме я не вижу. Джанет, говоря честно, ты не кажешься мне плохим человеком. Совсем нет. – Спасибо? – кротко улыбается та. – И, – тут же добавляет Мэнди, – зная, что представляет из себя Кармен, возникает закономерный вопрос – ты на её стороне только из-за собственного чистосердечного чувства альтруизма или потому, что она тебя шантажирует? Джанет хмурит брови, переводя непонятливый взгляд на Мэнди – ожидая увидеть, возможно, подобие шутки, но натыкается лишь на непроницаемую, холодную серьёзность с её стороны. Медленно облокачивается на спину, качая головой. – Боже. Ты серьёзно. Я не… Ты что, настолько плохого о ней мнения? – Видимо, да. – Ха, офигеть. Офигеть. Знаешь, Мэнди, – нервно зачёсывая свои розовые волосы назад, начинает Джанет. – Мне совсем не нравится это твоё… деление на стороны. Кармен не так плоха, как ты думаешь. Я просто с ней. Она моя подруга. И я категорически против того, чтобы все, включая тебя, видели в ней чистое зло. – Включая меня? А если на это есть причины? – Причины… Причины есть у всего. Тебе Кармен не нравится, потому что ты ей не нравишься. Причина. Ты Кармен не нравишься, потому что – две причины, – она уверенно выставляет руку, поднимая один палец вверх. – Мэнди, скажи, тебе нравится Честер? – Нет, – на автомате выпаливает Мэнди, ни секунды не задумываясь над ответом. – Нет, к чему вопрос? – Правда? Что ж, хорошо. А вот ты ему – да. И уж слишком очевидно, – Джанет вскидывает второй палец, внимательно глядя на одноклассницу. – Что насчёт Эмз? Говоря твоими словами, ты ведь на её стороне? – Да. Что такое? – начинает раздражаться та, не понимая, чего от неё хотят. – Кармен любит Честера. И, как бы ни старалась, уже который год не может добиться от него симпатии. Зато вдруг получается у взявшейся из ниоткуда Аманды Ханбок, знакомой с ним от силы месяц, – сумбурно принимается объяснять Джанет. – Причина. Эмз Кармен терпеть не может. Когда та всё потеряла и осталась ни с чем, Мур хотела, чтобы это ничто продолжалось как можно дольше. Но тут снова ты, вмешивающаяся в её хотелки. Ещё причина. Джанет, замолкая, показательно шевелит двумя пальцами, поднятыми вверх. – Достаточно причин? – … Мэнди сначала порывается огрызнуться, но, опомнившись, сжимает губы в тонкую полоску и удручённо качает головой. Да, что-то определённо пошло не так, когда вместо обсуждения чего-то стоящего они начали углубляться в психологию. Она сюда не за этим пришла. Одно только радует – что, раз Джанет считает, что Честер в неё втрескался, значит, их план, каким бы он ни был, работает. – Знаешь, мне так-то всё равно, нравлюсь я Кармен или нет. Сама знала, на что шла, когда в сентябре, перейдя в новую школу, вместо компании кого-то другого выбрала Эмз. Просто хотела удостовериться, что тебя не держат в заложниках или типа того, и ты тут по доброй воле. Джанет, вздыхая, отводит взгляд. Принимается выводить пальцами нечёткую дробь на коленке. – Нет, конечно нет. Просто… Мэнди, ты видишь в ней только плохое. Оно и понятно, ведь не знаешь её также хорошо, как и я. Мы дружили, ещё когда Кармен перевелась к нам в девятом классе. Когда была тихой, неуверенной, тревожной… Она и сейчас такая, просто хорошо это скрывает. – Ага, так и пахнет тайно скрываемым благородством, – не сдержавшись, фыркает Мэнди. – Знаю. Она изменилась. По-другому говорит, одевается, живёт. Вот только я помню её другой. Помню, как все начали издеваться над Кармен, когда открылось, что её мать работает проституткой. Каким сложным было для неё это время. Мэнди удивляется, засовывая руки в карманы куртки: – Я не знала. Про маму. – Она постаралась, чтобы об этом забыли. А приличные люди и так не будут часто об этом болтать, – Джанет в задумчивости поднимает голову. – Тогда Кармен часто доставала группа парней из выпускного класса. Почему – не знаю. Так мне и не рассказала. Знаю только, что Честер как-то раз всё дерьмо из них вышиб, хотя на тот момент они даже не общались. Просто так. А за ним такое редко водится, просто так кому-то помогать. «Ага, проверено на собственном опыте» – мрачно думает Мэнди. – С Эмз они всегда не дружили. Из-за разных характеров, да и не только. Когда Честер и Эмз ещё общались, Кармен всё думала, та специально начнёт с ним встречаться, чтобы ей насолить. А в итоге Эмз не только её подставила, но и Честера заодно. После того, как Эмз выложила то порно-видео, Кармен- – Стой. Стой-стой-стой-стой, – резко останавливает её Мэнди, непроизвольно вытянув ладони перед грудью – будто бы останавливая движущуюся на неё машину. Разве что вместо машины были слова. – Какое ещё порно-видео? – Ты не знаешь? – изумляется Джанет, тут же из расслабленного полу-лёжа принимая сидячее положение. – О порно-видео, которое выложила Эмз? Ханбок медленно качает головой из стороны в сторону, несмело делая шаг назад. – О Боже. О Боже, – выдыхает одноклассница, шустро сползая с кресла-мешка. – Офигеть. Короче, слушай. Это было весной, на вечеринке перед летними каникулами. Кармен тогда перепила и занялась сексом с каким-то парнем, а в последствии оказалось, что он всё это снял. Она не знала, конечно, такой пьяной была. Он скинул это видео Эмз, а она уже выложила на аккаунте. Только не на своём, а на аккаунте Честера. «Ты не знаешь, о чём говоришь. Её помощь – гнилая верёвка, которая порвётся в самый ответственный момент. Я не просто так ей не доверяю. И если ты, по какой-то причине, выбрала Эмз в свои подружки, – пожалуйста. Только меня не втягивай» – Чес тогда, как всегда, просрал где-то свой телефон, а единственным человеком, у которого был пароль от его аккаунта, была Эмз. Вот только школе, конечно, похрену было. Раз выложили с аккаунта Честера – значит его и бить. Там дело чуть ли не до исключения дошло, замяли кое-как. Отстранили его от занятий в сентябре, летом ходил к ним с повинной и опущенной головой. Мне Фэнг рассказывал. Мэнди, ты правда не знала? – Нет. Блять. Мэнди сплёвывает это, натягивая рукава куртки на ладони. Как будто ей вдруг резко не захотелось начать крушить всё вокруг, а просто стало холодно. И нет этого желания расквасить кому-то морду прямо сейчас – может, Джанет, потому что она сейчас ближе всего, но желательно себе. Потому что дура. Ну а что. Всё сходится. Всё вдруг резко стало понятно. Почему Кармен так сильно течёт по Чесу, почему Чес ненавидит свою когда-то подругу Эмз, которая с его аккаунта выложила порнуху с Кармен, почему считает, что она его предала. Почему Кармен хочет втоптать репутацию Эмз в грязь и почему не любит её, Мэнди. Думает, что Мэнди знала, как Эмз с ней поступила, но всё равно начала с ней дружить. Но Мэнди не знает. Не знала. «Твою мать». – А что насчёт того парня, который это всё это снял? Ему ничего? – спрашивает она, глядя невидящим взглядом в пол. – Там непонятно, кто это. С кем уходила в комнату – не видели, сама не помнит. Эмз не признаётся, не говорит. – Класс. Понятно. Джанет обеспокоенно хмурит брови и мнётся на месте, не находя в себе силы подойти к Мэнди ближе. – Слушай, ты извини. Я не знала, что… Так-то я бы, конечно, не стала ничего говорить, но… Ну вот, приплыли. Только жалостливого нытья ей сейчас не хватало. Девушка трёт ладонью уставшие глаза, застывает так на мгновение, пытаясь сформулировать мысли. Хорошие, спокойные. Не обидные. Не получается. В ней и раздражение, и злость – ничего, эти друзья нам знакомые и родные. Хуже – в ней разочарование, хотя давно научилась ничего от других не ждать. Отвратительно. Мэнди поднимает голову, стараясь на Джанет не смотреть: – Кармен помешенная, а ты этого в упор не замечаешь. Чес мудак ещё тот, знаю, но сталкерить кого-то полтора года – это не норм. Мур, может, думает: «Молодец какая я упёртая, когда-нибудь его добьюсь», а на деле только унижает себя и втаптывает в грязь. Будь ты, как сама говоришь, её подругой, нашла бы в себе силы это признать. Если тебе, на самом деле, просто не нравится смотреть, как она унижается. Тогда вопросов нет. Когда Джанет уж слишком долго принимается молчать в ответ, Мэнди ядовито думает: «Правильно. Злись на меня, обижайся, ненавидь. Уж лучше, чем играть с тобой в подружек. Как видим, надружилась уже». – Думаю, будешь не против. Я пойду. Та ожидаемо не отвечает, Мэнди её за это совсем не винит. Из домика Ханбок вылетает, подобно разъярённому урагану. Гонимая кучей самых разных, неопознанных чувств, выделяет одно въевшееся и нестерпимо больнючее – чувство, будто её обманули. И ей ничего не обещали, но всё равно. Всё равно! Она спрыгивает с каменных плит, неуклюже приземляясь на землю и царапая себе ладонь о лежащую в траве железяку. Когда, недовольно шипя, выпрямляется, сбоку тут как ту появляется Бонни. – Уже уходишь? – Да. Мне пора. Это… – Мэнди засовывает руки в карманы куртки, прикусив обветренную губу. – Приезжай почаще в Старр Парк. – Только если родители разрешат… Но я ещё точно знаю, что приеду перед Рождеством, они обещали. А ты принесёшь вкусняшки? – Ха, – хмыкает Мэнди. – Куда я денусь.

・┆✦ʚ♡ɞ✦ ┆・

☆ я добралась ☆ когда старый хрыч говорил что это место просто ужасно он сильно преуменьшил ☆ они травят анекдоты которым лет больше чем мортису ☆ они травят анекдоты

Кошмар ☆

☆ уговорили нас остаться до завтра ☆ лучше бы я не приезжала

Поздняк метаться ☆

☆ ну типа ☆ а ты ☆ ты ведь никуда не пошла?

Не, осталась дома ☆

Буду думать, как исправлять ту тройку за презентацию ☆

☆ правильно ☆ нечего тебе шляться по всяким притонам Мэнди ненароком ухмыляется с последнего сообщения. Водит пальцем по экрану, раздумывая, что бы написать в ответ. Но в конце концов закрывает чат с Эмз и находит недавний диалог с Честером, отправляя тому неприветливое:

Я на месте. Номер квартиры скажешь, нет? ☆

С минуту стоит молчание. Да куда там – он его даже не читает. Спустя две, решив больше не морозить на вечернем холоде руки, девушка пакует телефон в карман джинсов и, нахохлившись, принимается ждать ответа возле фонарного столба. Она так устала, что нет сил на Честера даже злиться, ну или обматерить его по-тихому. Злая и недовольная, оббежала почти весь центр, надеясь выплеснуть всю накопившуюся злость посредством стирания ног в кровь. Ноги устали, обида на подругу так и не прошла. Ну как можно было о таком умолчать?! Между делом, понятное дело, не скажешь, но возможность собраться с духом, просто сесть и поговорить – куча раз! Какие бы конфликты у них с Кармен не были, какой бы сукой та не была, зачем так по мразотски поступать и выкладывать в сеть чужую порнуху? Хотя, может, и было за что. Она бы знала, если бы Эмз ей рассказала. Чёрт, если бы Эмз ей рассказала! Та знала ведь, что Мэнди ни с кем, кроме неё, по душам не общается. Сплетни не слушает, инфу не собирает, торчит дома и делает презентации по истории. Да если уж совсем честно, похер бы Мэнди было, даже если б та объяснила чем-то типа: «Она меня достала, захотела и выложила». Сама не ангел, моральные кодексы на первое место не ставит и лицемерить по этому поводу не будет. Просто Эмз не доверила. Не доверяет. … Та хмурится, оглядывая место, куда Эмз ей строго настрого запретила ходить сегодня утром. Да, по-детски, вот так втихаря решила той отомстить, шляясь по всяким притонам. Мол, я тебе не напишу, а что со мной случится будет на твоей совести, а что ты мне ничего не рассказала? Глупо. Ну и что. Импульсы всегда были сильнее Мэнди. Чес её внезапному порыву был явно удивлён, но адрес послушно скинул и даже не стал по этому поводу сильно язвить. Дом Вольта и Мэг, как выяснилось, – снимаемая на время квартирка, находящаяся в довольно бедной части района. Тут и были-то в основном комплексы из двух, трёх этажных квартир, обязательно с арендной платой и за наличку. Только вот Честер, когда скидывал ей адрес, забыл, что у квартиры вообще-то есть номер. Догадаться, наверное, можно было – по шуму и крикам, – вечеринка же? – но Мэнди таких заприметила как минимум три штуки, поэтому не стала рисковать. Когда стоять уже становится невмоготу, так сильно болят ноги, девушка присаживается на край тротуара перед домом, устало принимаясь растирать ноющие икры. Если те уже сейчас болят, как сволочи, то завтра с кровати она точно не встанет. Будет валяться целый день и смотреть сериал, который так долго всё это время откладывала, при том в гордом одиночестве. Наконец её никто не будет трогать – ни родители, ни Эмз, ни школа, ни… – А я думал, ты не придёшь. Мэнди поднимает голову вверх. Честер, облокотившись о железные поручни, курит на лестничной клетке первого этажа, ближе к третьей квартире. На нём вместо привычной красной кофты футболка какой-то рок группы, новые митенки и рваные синие джинсы. Сигарета скурена почти до половины, и когда тот успел выйти, она так и не поняла. – А ты думать умеешь? – поднимаясь, в тон ему отвечает Мэнди. Чес ухмыляется и машет рукой, подзывая её к себе. Девушка ищет взглядом лестницу. Старается, насколько хватает оставшихся сил, подняться вверх по нескольким ступенькам… Раздумывая, как же потом будет добираться на этих двоих домой. А стоит оказаться рядом с Честером, не больно, но довольно ощутимо пихает его рукой в плечо. Жалкое «ай» доносится с чужой стороны, и её немилость это вполне удовлетворяет. – Я ненадолго, – тут же предупреждает она. – Понял, – кивает тот, крутя сигарету меж пальцев. – А ты говорила, у тебя предки телефон на месяц отобрали. – Выпросила, – честно признаётся она, вспоминая, как уговаривала мать дать ей телефон, просто чтобы посмотреть свои оценки. Та дала, но предупредила, что только до завтра. Ну и, конечно, чтобы отец не узнал. Расщедрилась. Честер, явно пребывая мыслями не здесь, болванчиком кивает и снова принимается молча курить сигарету. Неестественно. Неправильно. Она осматривает своего незадачливого знакомого, силясь выцепить взглядом что-то ещё, что могла не заметить до этого. Да нет, обычный. Задумчивый только, растрёпанный больше обычного. Он ловит её взгляд случайно. Косо улыбается, щуря почерневшие во тьме глаза. И то ли приглушённый свет так падает, то ли в темноте воображение само додумывает ему более выразительные черты – чужой образ в ней странным образом отдаётся, а взгляд не хочется отводить совсем. Но она от чего-то знает – молчание сделает всё запутанней. Тихо спрашивает: – Что, плохой день? – Готов поспорить, у тебя хуже. Ты что, кросс бежала? – Может быть, – уклончиво отвечает та. Парень тушит оставшуюся сигарету о поручни и кидает бычок куда-то в траву. Мэнди на автомате хмурится. «Не мусори». Чес показывает ей язык и открывает дверь в квартиру номер А3. – Милости просим. Девушка проходит вперёд. Пока Честер закрывает за ними дверь, с интересом оглядывается по сторонам. Исходя из живописных описаний Эмз, она, наверное, глупо, но действительно ожидала увидеть подобие какого-то грязного притона с валяющимися по всей квартире шприцами. Но местечко оказалось светлым, убранным и совсем не захламлённым. Вещей замечено немного – какого-либо декора и пылесборников вроде статуэток, ваз, книг и плюшевых игрушек не замечено вообще. Слева от прихожей – большая гостиная. Справа, судя по красноречивому запаху еды, доносящимся из-за двери, кухня. Дальше по коридору успела разглядеть ещё три двери – наверное, ванна, запасный выход и спальня. Честер нетерпеливо подталкивает её вперёд, не давая времени разглядеть всё более детально. Проходя мимо гостиной, он успевает что-то буркнуть ребятам, сидящим в центре зала на полу и играющим в какую-то настольную игру. Мэнди узнаёт среди сидящих как минимум одного человека, поэтому считает правильным поздороваться: – Привет. Леон, скрупулёзно пересчитывающий что-то в руках и сидящий к ней спиной, оборачивается, встречая девушку весёлой улыбкой. – Надо же, какие люди! Чес, кого ты к нам привёл? Нового криминала. – Не к вам, – тяжело выдыхает тот, останавливаясь на месте. Видимо, быстро решив что-то в своей голове, тот поочерёдно принимается показывать пальцем на каждого своего знакомого. – Это Леон, ты его знаешь. Это, – он переводит палец на парня с крашеными фиолетовыми волосами. – Сэнди. Дальше… Спайк, – на кудрявого мальчика, дружелюбно махающего ей рукой, а следом – на мрачного типа, одетого во всё черное. – И Ворон. Это Мэнди, – хлопает он её по плечу. – Будьте знакомы. Парень с фиолетовыми волосами зевает – Ханбок различает слово, похожее на привет. А вот последний, со странным именем, зло хмурится, не удосуживаясь сказать ей и слова. Вместо этого он обращается к Честеру: – Хватит меня так называть, придурок. Или приколы со средней школы для тебя всё ещё смешные? – Ворон раз – ворон навсегда, – со знанием дела говорит Чес. – Пошли, Мэн-Мэн. Он уводит её на кухню под звонкий смех Леона. Та, бросая последний взгляд на компанию, успевает спросить: – Ворон – это правда имя такое? – М-м? А, не, просто кличка. Он в средней школе был в банде, там всех по-особому метили, татухами. У Берта вот на груди ворон набит. – Фига. Проявляя пик своего джентльменства, Чес открывает перед ней дверь. Мэнди проходит на кухню под трескучее шкворчание готовящегося на плите гарнира и ароматного запаха еды. Её живот, на целый день лишённый какой-либо пищи, не считая утреннего кофе, громко урчит. Она сглатывает слюну и осматривается: возле столешницы, спиной к ним, стоит маленькая смуглая девушка, нарезающая в миску листья салата. Справа от неё, ближе к стенке, стоит круглый деревянный стол, заваленный документами, а за ним – высокий светлый парень с огромной чашкой кофе. Мэг и Вольт. Очевидно. Вольт первый замечает Мэнди, а за ней и входящего на кухню Честера. Растерянно буркает приветствие: – Здоров. Чес, а это… – Моя личная головная боль, – он тыкает пальцем по её макушке, а та сдерживает порыв откусить ему руку. – Мэнди. – Мэнди? – вдруг подключается к разговору Мэг, на секунду прекращая изрубать овощи в сок и удосуживаясь посмотреть на неё. – Мэнди-Мэнди! Я помню, мне говорили, что девушка по имени Мэнди в день, когда нашли Макс, проломила дверь в кладовку того заброшенного дома. Не ошибаюсь, если думаю, что вы с ней один и тот же человек? – Нет, – немного растерянно отзывается та. А она думала, Чес им уже давно всё про неё рассказал и разложил. Выходит, нет?.. – Ха-а, ну ты и даёшь, подруга! Надо же так вляпаться! Представляю, как наши копы тебя доконали. Кстати, ты не голодная? Я готовлю макароны… Пока Мэг продолжает что-то весело щебетать на фоне, Мэнди примечает рядом стул и отодвигает его, чтобы присесть. Чес отходит в сторону, принимаясь что-то активно искать в верхних ящиках, а Вольт откладывает бумаги на стол и окидывает её внимательным взглядом. Следующие слова, судя по всему, адресованы уже не ней. – Чувак, что-то случилось? Честер, наливая себе воды в стакан, машет другу рукой. – Мэн-Мэн, покажи ему. Она кивает, доставая из кармана куртки повязанный на серебряном круге ключ. Жёлтый брелок тихо звенит, когда Мэнди передаёт его Вольту – парень непонятливо хмурится, но всё-таки берёт незнакомую вещь в руки. Девушка, наблюдая, как тот принимается осматривать его с разных сторон, тут же поясняет: – Ты знаешь, что я была в тот день, когда тело Макс нашли в том заброшенном доме. Это, – она показывает на ключ пальцем. – Лежало рядом с ней. Я подобрала его перед тем, как полиция забрала нас оттуда. Сейчас понимаю, наверное, зря так сделала, но в тот момент подумала… Ну… – запинаясь и не зная, как правильно подобрать слова, Мэнди начинает нервно растирать шею. – Вероятно, это было её. Личное. Полиция бы забрала ключ как улику и хрен знает когда бы отдала. Семье я вряд ли смогу отдать, но вам вполне. Может, узнаете, куда его пристроить. Мэг, протирая руки полотенцем, подходит к Вольту и вместе с ним осматривает находку. Девушке, исподлобья наблюдающей за ними, не нравится, как медленно меняется чужой взгляд. Из любопытного в непроницательное. Затем – в серьёзное. Недоверчивое. Когда приличная пауза затягивается, она решает спросить прямо: – Вы мне не верите? – Верим, – спустя мгновение отзывается Вольт, выпрямляясь. – Просто… – Это не её, – качает головой Мэг, перекидывая полотенце через плечо. Мэнди опешивает. – В смысле? – Ключ сложный, – отвечает заместо подруги Вольт. – Такие делают для специальных замков, на заказ. А у Макс таких не было, я точно знаю. Вот, посмотри, какая резьба, – он подаётся вперёд, поднося ключ к середине стола и давая ей вглядеться. – Агась. А брелок я вообще в первый раз вижу, – добавляет Мэг, отходя в сторону и принимаясь складывать грязную посуду в раковину. – Вроде маскот какой-то, выглядит дорого. Она мультики то, наверное, в последний раз смотрела ещё ребёнком. А покупать такую дорогую финтифлюшку и вовсе бы денег зажмотила. Не, это точно не её. – У-у-у, вот это да! Вот это поворот событий! – как всегда не вовремя вставляет слово Честер, до этого тихо ожидающий конца разговора в стороне. Он ставит перед Мэнди стакан воды, при том не выглядя ни капли расстроенным или шокированным. В отличие от неё. – Это что же, получается, я украла улику с места преступления? – беспомощно откидываясь на стул, бормочет она. – Если это не Макс, значит, ключ принадлежал убийце? Я напрямую помешала расследованию? – Не обязательно, – принимается успокаивать её Вольт, скрещивая руки на груди. – Убийца, каким бы тупым не был, не стал бы оставлять собственные вещи на месте преступления. Вероятнее, ключ просто принадлежал какому-то её знакомому, которому она так и не успела его отдать. Просто вещь, но не её. – Меня посадят? – не слушая его, убеждает себя Мэнди. – Да не трясись ты так, – закатывает глаза Чес. – По-хорошему, нас всех тут уже давно пора посадить. – Не слушай его, – хмурится Мэг, ставя перед ней тарелку с макаронами. – Мы не такие уж и плохие ребята. А ключ, я уверена, просто обычная безделушка. Помалкивай об этом, чтобы копы не узнали, и будет тебе спокойная мирная жизнь. «Дотошные полицейские Старр Парка. Намеренное сокрытие улик. Они узнают, что Честер был со мной в тот день. Его тоже приплетут. Да твою мать! Сидела бы на жопе ровно и не забирала с собой всякую хрень, и была бы тебе спокойная мирная жизнь!» – Спасибо, – дежурно бубнит Мэнди, даже не взглянув на тарелку с макаронами. А вот Мэг искренне улыбается, трепя её по голове. – Тебе спасибо. Будучи даже с Макс не знакомой, хотела сделать как лучше и почтить её память хотя бы таким образом. Подумала о её близких. Это хороший поступок. Мэнди не находится с ответом. Она чувствует пронизывающий взгляд Честера на себе, но, сжав губы, намеренно прячет лицо в волосах. Тем не менее, он всё-таки приходит ей на помощь, мгновенно меняя тему разговора: – Вы уже как двадцать минут должны быть в дороге. К девяти-то хоть успеете? – Чёрт, – ругается Вольт, резко вставая со стула и принимаясь собирать разбросанные по столу бумаги. – Может, и успеем. Подождут. Но приедем поздно. Закроешь квартиру, как все разойдутся? – Я-то? – натурально удивляется парень, наблюдая за тем, как Мэг, тихо проклиная весь белый свет, принимается судорожно подбирать свои вещи по всей кухне. Он безжалостно игнорирует её громкие причитания о том, что тот, по какой-то причине, не удосужился сообщить им о времени ранее. – Берт и Спайк свалят, эти придурки опять закинутся и продрыхнут до утра. Ну, ты мне друг или нет? Мэг, ключи от машины у тебя? Мэг! Девушка, не слыша громких окриков в спину, уже успевает раствориться в пределах коридора. Вольт неуклюже снимает со стула свою куртку и, подходя к Честеру, на прощание хлопает того по плечу. – Ну так что? Друг, нет? – Да куда я денусь. Катись уже. Вольт, ухмыляясь, уходит. Она слышит выкрики ребят из соседней комнаты, что-то вроде «Давайте, до встречи», «Жалко, что…» и «В следующий раз надо будет…». Уловив общий посыл, Мэнди перестаёт вслушиваться. Не то, чтобы ей было интересно, куда чужие друзья сваливают в день поминок их дорогой и горячо любимой подруги. Сейчас её, вообще-то, беспокоит совсем-совсем другое. Без присутствия ещё двоих человек кухня, конечно, визуально становится больше. Честер подхватывает стул, на котором до этого сидел Вольт, и подсаживается ближе к Мэнди. Тарелку с макаронами ей сейчас разглядывать намного веселее, чем его кривые рожи, так что, обращаясь к парню, взгляда она не отрывает: – Тебе вообще всё равно? На то, что нас могут поймать. – Поймают, не поймают. Мэни, тебе-то какое дело до всего этого? – он пододвигает к ней стакан с водой, а после кладёт на стол какую-то белую таблетку. – Даже если они узнают – за тебя что, некому поручиться? – А ты? – глупо переспрашивает она. – А я? – выгибая бровь, в тон ей отвечает Чес. – Что я? Действительно. Что он? Какое ей до него дело? Переживать только о своей шкуре – окей. Так было всегда, так должно быть сейчас. Должно, но почему в итоге она волнуется о Честере? Почему ей не всё равно? Почему-то. Почему-то нет. – …Что это? – тарелка больше не кажется Мэнди интересной. Вместо этого она принимается изучать взглядом непримечательного вида белую таблетку. – Обезбол. Как перестанешь растирать от боли ноги, словно старушенция, так пойдёшь домой. Девушка закатывает глаза. Ну, кто бы сомневался, что наш хитрый и неподражаемый Честер Как-Его-Там всё то время, что она провела на улице, тайно за ней подглядывал. – Я иду домой сейчас. Я не собиралась здесь оставаться. – А-а-а, знакомые слова. Знакомые. Так эта мразь всё-таки промыла тебе мозги своим наставническим поносом, – подпирая кулаком подбородок, резюмирует Чес. – Удивительно. Я ещё думал, ты ей ничего не рассказала, раз оказалась здесь. Долг дороже дружбы, мм? Она встречает чужую безуспешную попытку её поддеть полным игнором. – Ясно. Много Эмз успела влить в тебя бессмысленной херни по типу той, что тут насилу пихают наркотой? Мария Тереза, ёп. Да успокойся, сдалась ты нам. Обезбол через сорок минут начнёт действовать, посидишь, пойдёшь домой. Глядишь, и не поздно вернёшься. Она горестно вздыхает, самозабвенно оглаживая пальцем ободок прозрачного стакана. Ну вообще, если объективно, есть у Эмз эта склонность к излишнему преувеличению. А если не объективно, то как такового доверия у Мэнди к ней не осталось от слова совсем. У той, судя по всему, его не было вообще. Чужие советы не хочется слушать не по какой-то причине, а просто от обиды. – Ладно, – спустя мгновение, отвечает Честеру Мэнди. – Но только пока ноги не перестанут болеть. Тогда я сразу домой. – Как скажешь, – косо улыбается тот. Вечер продолжается. Они возвращаются в гостиную, против воли Мэнди неся с собой закуски и тарелки с макаронами. На её замечание о том, что есть не на кухне, да ещё и на полу, когда рядом стоит диван, это дикость, Чес демонстративно закатывает глаза. «Её величество Аманда Ханбок снова вернулась?» – язвит тот, но всё равно приносит из другой комнаты плед и расстилает его на полу. И, в общем-то, руша все её ожидания, время пролетает неожиданно… спокойно? Они, облокотившись о диван и увлечённо уплетая чужую стряпню, наблюдали за самым разгаром игры, попутно посматривая на жужжащий в стороне телевизор. Настолкой оказалась старая-добрая Монополия, разрушительница семей и самой крепкой дружбы. Везунчиком в этом раунде явно можно было считать Леона с несколькими домами на синих улицах, а бедным козлом отпущения Берта – тот чаще остальных попадал в тюрьму и дико от этого бесился. К слову, Мэнди заметила, что ей интересно вот так наблюдать за другими со стороны и подмечать различные мелочи, которые говорят о человеке больше, чем он сам. Например, Сэнди, который постоянно зевал и в любой момент мог задремать, оказывается, с детства обладал хронической бессонницей. Спайк не говорил от слова совсем. Не потому, что у него была какая-то связанная с этим болезнь, а просто так. Не хотел. Что насчёт Ворона… Кхм, то есть, Берта, то он то и дело кривлялся в сторону Леона и Сэнди, стоило тем хоть сколько-то перестать походить на пару закадычных друзей и начать вести себя как парочка. Коей они, в общем-то, и являлись. Но не отходим от игры. Первым банкротом ожидаемо становится Берт – он и Леон чуть ли не дерутся из-за нескольких долларов, которых Литтлфут не досчитывается за ренту. После неудачной попытки одного надрать другому зад, в процессе которой Сэнди и Спайк случайно получают по шее (Честер, кстати, всё это время сидел в стороне и над всем ржал) раздражённый и покрывающий каждого в этой комнате парень со злости уходит домой, так или иначе признавая своё поражение. Вторым банкротом вполне мог бы оказаться Спайк, если бы Леон и Сэнди, предварительно не нанюхавшиеся какой-то дряни, смогли хотя бы держать кубик в руках, а не вдруг начать сходить с ума с разноцветного потолка. В итоге Честер, не прельщённый терпеть чужие обдолбанные рожи, отправляет своих друзей откисать в другую спальню. Так что негласным победителем игры признаётся Спайк! После ухода Спайка у Мэнди и Честера был вариант начать прибирать разбросанный вокруг бардак, но вместе этого оба приняли решение не терять результатов такой страстной, а главное, долгой игры, и таки доиграть в Монополию за Леона и Сэнди. Монеткой порешив, кто чьи улицы возьмёт, они уселись друг напротив друга и принялись поочерёдно бросать игральный кубик. Именно на этом моменте что-то начинает идти не так. Так сильно ценимая взвешенность слов, которой Мэнди всегда гордилась, вдруг начинает теряться на фоне её неудержимого потока речи. Болтать с Чесом о том о сём, смело высказывать своё мнение по поводу его друзей и незаметно даже для самой себя делиться фишками игры, о которых, как она думала, никогда никому не расскажет, неожиданно становится совершенно нормальным. Несвойственные ей мысли и желания, вроде того, чтобы вновь оббежать целый город ночью, когда он наверняка такой классный и красивый, или… Она всё чаще ненароком поглядывает на Честера, даже когда то не требуется. Начинает подмечать вещи, о которых раньше не думала. Что-то вроде… Ну, тот хоть и объективно мудак и скотина, но нельзя признать – есть у него эта странная черта притягивать к себе абсолютно всё внимание. И пускай Мэнди, Господи Боже, не верит во всякие штуки вроде природного магнетизма или мужских феромонов, всё равно создаётся ощущение, что у Честера такое есть. Черты лица у него хоть и острые, но лицо само по себе красивое. Правильное. И руки у него красивые – худые, тонкие, с просвечивающимися венами – особенно, когда он в этих своих перчатках или митенках. И глаза – серые, глубокие – и пахнет от него приятно, и… …Она вспоминает, как хорошо было обнимать его там, в заброшенной, пыльной кладовке. Когда вокруг пахло прелым и затхлым, было темно, тихо, но она могла прижаться к нему и услышать стук чужого заходящегося сердца, так точно походящего на её в тот момент. Могла почувствовать осторожные, несмелые прикосновения к голове, старающиеся успокоить. Но кто это, Честер? Всегда такой уверенный в себе, в тот момент незнающий, можно ли ему её просто коснуться? Нет, она была бы не против. Интересно, если Мэнди сейчас предложит ему пообниматься, он согласится? … Ей надо попить воды. Сейчас. И, может, плеснуть немного в лицо… Вообще, сейчас её черёд ходить – Честер уже отдал деньги за ренту и ждёт, когда она возьмёт кубик в руки. Вместо этого Мэнди, слегка пошатываясь, встаёт. Она наступает на ноги, которые уже должны были пройти, но собственные икры непонятным образом пронзает тупая, ноющая боль. Девушка непонятливо хмурится, а на безмолвный вопрос в глазах Честера отвечает: – Пойду воды попью. Слушай, а у твоего обезбола срок давности не истёк? У меня всё ещё ноги болят, а я уже, вообще-то, думала уходить. – Понял, – сообщает парень, поднимаясь следом за ней. Что он мог понять из её нескольких слов до Мэнди не доходит, но и оно как-то быстро забывается, стоит ему вдруг оказаться рядом с ней – ближе, чем нужно, ближе, чем допускается, ближе… Карточки под его ногами сбиваются, рассыпаются и смешиваются. Он подхватывает её под плечи, – касание плавится и жжётся – и настойчиво пытается поймать взгляд. Мэнди опускает голову, плавно выдыхая. Пубертат, феромоны, объятия, бла-бла-бла, сейчас она подумает о дохлом еноте и всё забудет. – Мэнди, посмотри на меня, – не делая ситуацию лучше, тихо просит Честер. «Нет-нет-нет, мне слишком нравятся твои глаза» – мысленно кричит девушка, стискивая руки в кулаки. Он просит ещё раз – её голова так и остаётся наклонённой вниз. Нет там ничего интересного, чего пристал-то? Раздражённо выдыхая, парень делает всё сам – цепляет пальцами её подбородок, резко поднимая вверх. Мэнди, не ожидавшая такой подставы, на миг задерживает дыхание. Она пересекает взглядом непроходимые туманы Честера, задыхаясь, поддаётся волшебному гипнозу. А тот, кажется, находит что-то такое же в её глазах. Находит. – Отлично. И валит на диван. Запоздалый крик так и остаётся зажатым в горле. Мэнди даже не может нелепо поразмахивать руками – Честер, падая вслед за ней, настолько цепко вцепляется в руки. Спине достаётся легче, чем шее. Та ударяется о деревянный выступ дивана, тут же начиная дико саднить. Она болезненно шипит, пока парень принимается остервенело трясти её за плечи, вынуждая вновь посмотреть на него. – Отлично, Мэнди. Отлично. А теперь слушай. Сейчас ты отвечаешь на все мои вопросы прямо и честно, неважно, что именно тебе приказали говорить в подобных ситуациях. Если будешь хорошей девочкой и ответишь на всё правильно – пойдёшь домой, или где ты там на самом деле живёшь. Если же твои ответы мне не понравятся, или я замечу, что ты мне врёшь, то из этого дома не выйдешь ни сегодня, ни завтра, а, может, вообще никогда. Всё поняла? Она ничего не понимает. Ничего, ничего, ничего. Честер впервые смотрит на неё так зло и страшно, вдруг угрожает, спрашивает какой-то бред. Что она должна понять? Ай. Кажется, её сейчас вырвет. – Что ты несёшь? – сквозь зубы цедит девушка, щуря свои глаза. Глаза. Он опрокинул её, когда посмотрел в глаза. Что он там нашёл? Что вообще можно понять по глазам? …Можно. Если зрачки расширены. – Что ты мне дал? – осевшим голосом спрашивает Мэнди. У неё ёкает сердце – запоздало и, в общем-то, уже зря. – Это был не обезбол. Чем ты меня накормил, грёбаный мудак? – Мдма. Какая разница? Экстази. Ну конечно. Чтобы стала сговорчивей и болтливей. – Ну ты и мразь. Подонок. Сучий предатель. Что тебе от меня надо? – запрокидывая голову на выступ, обречённо принимается сыпать проклятиями Мэнди. Предупреждала её Эмз, знала, что подобное может случиться. А она не послушала. Обиделась. Идиотка. – Бля, только давай без этого? У тебя никогда не было оснований мне доверять. Сама виновата, что подставилась, наивняк. «Забавно. А я правда думала, что у нас получится стать друзьями» – Ты серьёзно хочешь продолжать весь этот цирк, будто я тупой еблан и ещё не понял, кто ты такая? – сквозь её мысли прорывается голос Честера. – Пожалуй, – отвечает она. – Потому что я нихуя не понимаю, о чём ты говоришь. Или может. Совсем чуть-чуть. Если он говорит про… – Ага. Я понял. Будешь гнуть свою палку я-ничего-не-понимаю до конца. И с чего мне начать? С того, какой пиздецки подозрительной ты была с самого начала? – ему не требуется её ответ, чтобы начать говорить. Мэнди, в свою очередь, принимается напряжённо слушать. – Значит, так. В старшей школе Старр Парка за полтора года пропадает трое подростков. Полиция еле-еле барахтается в этом деле, у них ни инфы, ни доказательств, ни следов. Никто это не афиширует, но логично, что дело в конце концов передают в руки ФБР – они-то ребята умные и рукастые, быстро всё раскопают. Но дело щепетильное, всё вертится вокруг школы и подростков, а это не их область действий. Получается, им нужен свой человек в их стенах. Улавливаешь, Мэни-Бэни? Ничего она не улавливает, но пытаться уточнять что-то у Честера сейчас кажется затеей смертника. Мэнди кивает. – Супер. Дальше. В сентябре в старшую школу Старр Парка переводится девушка, о чьём прошлой не узнать ровным счётом ничего, словно специально его подчистили. Она соглашается на моё предложение о сотрудничестве так же быстро, как до этого отказывается. Дом у неё абсолютно пустой, словно там никто и не живёт, о родителях её никто ничего не знает, хотя она постоянно о них говорит, телефон у неё якобы отбирают, хотя потом он магическим образом появляется, ну и, конечно, у этой девушки каким-то образом получается убедить, блять, полицию, что она сама смогла выбить деревянную, сука, дверь. Этих мерзопакостных, придирчивых тварей, которые допытываются до каждой, мать его, мелочи. И скажи-ка мне теперь, Мэнди, как ты могла уговорить копов? Как я должен поверить, что ты не работаешь на ФБР и не копаешь на меня, чтобы посадить? Так, в общем, звучит логично. Хотя нет, подождите. Что за пиздец? – Я работаю на ФБР? Чес, ты серьёзно? – стонет Мэнди, в конец разочаровываясь в мыслительных способностях своего знакомого. – С каких пор ты увлекаешься теориями заговора? Ай! Она вскрикивает, когда парень сильнее стискивает её предплечья. Пытается хоть как-то вырваться, брыкаться, но места для движения тупо не хватает. Чес буквально вдавливает её в диван – своевременно, их разговор плавно перетекает в не самую лучшую его часть. – Говори, – повторяет он. Нет, предупреждает. – Мудила, да не работаю я на ФБР! Блять… Ты сам не собирался раскрывать мне свои секреты, с хера ли я сейчас должна рассказывать тебе свои?! – Должна, если это касается моей безопасности, – сурово обрубает Честер. – Это не связано с ФБР! Не связано!! – практически кричит ему в лицо, оставляя красные борозды на собственных ладонях. Мэнди отчаянно заглядывает в его глаза, надеясь увидеть там проблеск жалости, понимания, сочувствия. Что, возможно, сейчас он поймёт – дальше нельзя. Дальше неправильно. После дальше – концы в воду. Но там ничего нет. Она, всхлипывая, опускает голову. Нет, слёз нет. Она не плачет. Это ненависть, концентрированная в жидкость. Мэнди ненавидит Честера. Ненавидит, ненавидит, ненавидит. Она говорит. Тихо и непрерывно. – Родители постоянно в разъездах, поэтому их нет дома. На твой план я согласилась, чтобы помочь Эмз и чтобы в школе было легче. А перевелась не потому, что ФБР меня попросило, а потому, что сделала кое-что очень, очень плохое. Настолько, что отцу пришлось потратить кучу денег, чтобы дело замяли, мы переехали, а все об этом забыли. Я могла бы не учиться сейчас в школе, а сидеть в тюрьме. То, что я дала копам – официальная справка о моей неконтролируемой агрессии и пройденном курсе реабилитации, на который я ходила всё лето. Она вполне объяснила то, как у меня получилось выбить деревянную дверь. Мэнди молчит, прежде чем тихо добавить: – Чес, я убила человека. Давление на её предплечьях слегка уменьшается. Она не видит его лица, но чувствует – Честер в замешательстве. Это хорошо. Это отлично. – Как я могу тебе верить? – немного оттаявшим голосом спрашивает тот. «Никак. И я тебе больше никогда не поверю» Девушка набирает в грудь побольше воздуха, поднимает голову и резко подаётся вперёд, оставляя на губах Честера долгий, жгучий поцелуй. Она видит, как сильно распахиваются чужие серые глаза. Выколоть бы их к чертям. Когда спустя мгновенье крепкая хватка на её предплечьях исчезает совсем, Мэнди тотчас пользуется возможностью и резво толкает парня в грудь. Чес, матюкаясь, падает на пол. А она, вдруг не чувствуя ни капли боли в ногах, ни малейшей усталости в теле, с отвращением вытирает губы и прытью выбегает из квартиры. С улицы. С района. К дому, пока в лёгких не начинает гореть. Так Мэнди понимает, что друг твой – враг твой, и разница между ними не так уж и велика.