Страница 10. Всмятку.

«Давай проживём ещё один день в ненависти?

Только ненависть может нас с тобою спасти

Ты тоже хочешь убить меня, не пизди

Но я убью тебя первым, сколько может тебе везти?»

– Я сдавала его! Вы просто его потеряли! – Юная леди… – Второй раз! Второй, грёбаный, раз! Вы что, специально это делаете?! – Не выражайся. Никто не видел, как ты его сдавала. – Конечно не видел! Меня в тот момент позвала мисс Чарли! И пока все дружно сваливали из класса, включая вас, отошедшего попить водички, или куда вас там понесло, я положила его к остальным! Мэнди, нависающая над деревянным столом, за которым всё это время сидел её многоуважаемой учитель истории с серебристыми проплешинами на башке, едва ли прикрывающими его сверкающую лысину, резко откидывается назад, вцепляясь пальцами в уже и так растрёпанные волосы. – Что это тогда, заговор? Я не верю в конспирологию, но готова надеть шапочку из фольги, если это хоть как-то объяснит то, что мои тесты уже который раз магическим образом пропадают у учителей этой грёбаной, говняной школы! – Не выражайся. Прошу, не устраивай мне здесь истерик, – бесцветным голосом отзывается старик, рукой перелистывая стопку каких-то документов. – Все тесты и контрольные хранятся в закрытой комнате, которая, в свою очередь, находится в учительской. Если ты уверена, что никто за то время, пока ты положила тест и ушла, не был в классе, то я склонен верить, что ты просто напросто не сдала тест. – Я сдавала! Сдавала! – практически воет она, принимаясь суетливо расхаживать туда-сюда перед учительским столом. Мистер Баркли, откидываясь на спинку стула, принимается гнусаво бурчать: – Боюсь, что даже если бы тест оказался на своём месте, он бы не сильно исправил твою ситуацию с оценками. За каникулы, вроде, должна была понабраться ума-разума, да вот только всю эту неделю я вместо внятного ответа на ваше ДЗ слышу сплошную отсебятину. Что с тобой творится, Аманда? «Не знаю, не знаю» – бубнит та, не сильно-то вслушиваясь в слова своего учителя. Допустим, она знает, кто именно мог это сделать. Только когда? Пока ушла из класса? Или когда тест уже попал в учительскую? Нет, стойте, что это он там продолжает лопотать? – …странные перемены. В учительской поговаривают, что на других уроках также никакой концентрации – хотя, помнится, даже во время полицейских допросов училась ты замечательно. Возможно, в связи с тем, что темы вначале года всегда идут на повторение, а сейчас идёт усложнение материала… Уж не знаю, насколько правдивы были все твои «хорошие» оценки в старой школе, в этой придётся постараться, чтобы получить хороший балл. «Насколько правдивы были все её хорошие оценки в старой школе»?! Старый маразматик, подбирающий сплетни за ебучими старшаками!! Грёбаный *******, кусок ******* ******, да его ***** **** ****** ******* *****! – На что это вы намекаете?! – рявкает Мэнди, мгновенно оказываясь подле учительского стола. Ей, на удивление, достаточно пары слов, чтобы заставить Баркли тут же начать нервно оправдываться писклявым голоском: – Знаешь, милочка, твоя история с тестом выглядит уж слишком неправдоподобно. Придётся придумать что-то другое, чтобы я, как и другие учителя, повёлся на это и поставил тебе удовлетворительно. – Я могу написать его заново! Прямо сейчас, перед вами! – Не стоит, – учитель поправляет очки, после чего торопливо принимается подбирать со стола свои вещи. – Потом этот тест снова «случайно» потеряется, а виноватым вновь выставят меня. У вас ещё будет возможность показать свои… кхм, знания на остальных уроках. Это всё. Баркли выходит из класса. Хлопает дверь – Мэнди остаётся в пустом кабинете одна. До девушки, тупо уставившейся тому вслед, наконец-то доходит такая простая и незатейливая истина – позорное получасовое унижение перед преподом ни дало ей ровным счётом ничего. Ни засчитанной оценки, ни повторного теста. Стыдливый процесс самоуничижения ради такого плачевного результата. Её глупая попытка в справедливость. Алло-о, Аманда, справедливости в этом мире нет! Ты опять забыла! Мэнди набирает в грудь побольше воздуха и медленно выдыхает, принимаясь нервно приглаживать пальцами выбившиеся из причёски пряди волос. Чего они от неё хотят? У неё всю эту неделю нервы ни к чёрту не просто так, они знают причину! А Баркли словно тыкает Ханбок носом в эту самую причину – как будто она может контролировать расползшиеся по школе слухи. Нет, что злит ещё сильнее, он сам этим слухам верит. Считает, что она шлюха. «Она так хорошо училась в старой школе, но так быстро скатилась в оценках, когда стала учиться здесь. Ничего неизвестно о причине, по которой её исключили, а почему бы стали исключать такую хорошую и правильную девочку? Конечно, потому что она спала с учителями за оценки!» …Кто-то ворует её тесты, чтобы оценки за них не засчитывали. Или чтобы засчитывали, но плохие, потому что в последнее время она совсем не может сосредоточиться и написать правильно хоть что-то. Ей хочется спать. А ещё избить каждого, кто хоть раз косо посмотрел в её сторону. Девушка раздосадовано рычит, растрёпывая только что собранные в кучу волосы. Круто разворачивается на сто восемьдесят градусов, быстрым шагом направляясь к оставленному на парте рюкзаку. Когда срывает его с места, не сдерживается и со всей дури пинает стоящую парту по ножкам, да так, что та с громким грохотом заваливается на бок, попутно толкая ещё и несколько других парт. – А-а-а, бесит! Немощная сволочь! Чтоб у тебя грыжа в жопе выросла! – успевает рявкнуть Мэнди напоследок, прежде чем пулей вылететь из класса. Рядом с дверью в кабинет истории кто-то накурил. Ханбок морщит нос и, опасаясь, что кто-то из учителей сбежится сюда на шум, заодно обвинив её ещё и в курении, поспешно ретируется с места происшествия. Школьные коридоры непривычно пустые. Она на автомате пропускает поворот в сторону столовой и идёт дальше, к школьному медпункту. Мысленно продолжает осыпать своего учителя истории проклятиями. Тест по английскому, потом тест по истории. Что она скажет отцу? «Папочка, пю-пю-пю, тут такое дело, у меня тестики по двум предметам пропали, поэтому мне поставят эфочки. По истории, потому что учитель мудак, а по литературе, потому что второй раз я его завалила. Но ты же мне простишь, да?». Да, да хера с два! Она всегда старалась, пусть учёба и никогда не давалось ей легко. В какой-то степени проще были точные науки, где достаточно было понять принцип решения задач. А вот языки, история, литература – словом, то, что нужно «чувствовать» или постараться запомнить Мэнди как раньше, так и сейчас ненавидит. Если обычно она мало чего понимала, то во время своих душевных тильтов переставала понимать абсолютно всё. Словно невидимый блок, воспрещающий хоть какой-то информации усваиваться в её голове. Но кого, кроме неё, это когда-то волновало? Заместо горячего чувства несправедливости, возникающего всякий раз, стоило ей снова начать перечитывать уже затёртые до дыр конспекты, со временем пришла безучастная отрешённость. Надо – значит надо. В средней школе это было важно её родителям, теперь это стало важно и ей. Может, поэтому Мэнди так неймётся – ну правда, подумаешь, несколько плохих оценок. Как будто это повлияет на её замечательный GPA. …Не повлияет ведь? Девушка нервно прикусывает губу, стараясь отогнать гнетущие мысли прочь. Повлияет, не повлияет. Всё равно ей надо что-то делать с этой ситуацией. Вот только Мэнди боится, что её привычный метод решения проблем «иди напролом, а там как-нибудь само всё разберётся» в этот раз не сработает. Придётся разузнать, каким именно образом её тесты так загадочно «исчезают», не доходя до учителей. Но на это, блин, нужно время… Стремительный поток мыслей резко обрывается, стоит ей оказаться рядом со знакомой дверью в медкабинет. Словно переключатель, меняющий свою цель по щелчку пальца, так и Мэнди, моментально сосредоточившаяся на другом. Да, в данный момент у неё другие дела. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, она тянет ручку двери на себя. Та, к её удивлению, не поддаётся. Дёргает ещё раз. Без толку. Мэнди непонятливо хмурит брови. Странно – Гас обычно предупреждает, когда намеревается не приходить, и отдаёт ей ключи от медкабинета. В этот раз забыл, что ли? Сперва она легонько стучит кулаком по двери, но, не получив ответа, с недовольным вздохом тянется в карман рюкзака за телефоном. Повезло так повезло – смартфон ей отдали только вчера, наконец подведя месячное наказание к концу. И действительно, жить без цифрового гаджета всё это время на самом деле ощущалось сродни наказанию – ужасно неудобно и непрактично. Единственный плюс, который Мэнди смогла из этой ситуации подчерпнуть – это то, что без телефона очень легко избегать ненужных тебе людей. Стоит ей только подумать о ненужных людях, экран смартфона тут же загорается пришедшими минут двадцать назад от одной конкретной особы сообщениями. Мэнди, хмурясь, тянется их смахнуть, но застывает, оставляя свой палец в дюйме от сенсора. Глаза невольно пробегаются по строчкам: ☆ где ты сейчас? почему игноришь с утра ☆ мэнди, меня это реально достало. если тебе есть что сказать то говори ☆ я же знаю что что-то не так ☆ это ведь чес тебе про меня понарассказывал? скажи честно, ты ведь ходила туда ☆ ну конечно ходила ☆ ответь же Мэнди на секунду прикрывает глаза. Эмз. Вспоминая прошлые выходные, в голову приходят только увлекательные часы отходняков от МДМА возле унитаза, спасибо гаду Честеру. Сил придумать то, каким именно образом стоит обидеться на подругу после подобной проверки на выносливость у Мэнди, понятное дело, не было. Уже в школе Ханбок пришла к выводу, что какие-либо ссоры между ними обеими провоцировать как минимум глупо – Эмз всё ещё её единственный союзник в этом адском котле, их разобщённость поставит Мэнди под удар. Поэтому оптимальным решением стало Эмз просто… избегать. Оправдания. «У меня так болит живот, пойду-ка я в медпункт», «Т-сс, нельзя разговаривать на уроке, у обеих и так плохая оценка выходит по литературе», «Перемены такие короткие, пойдём скорее в другой кабинет», «У нас снова разные предметы по расписанию… Ну, увидимся?» «Мэнди, почему ты не ходишь со мной в столовую?» «Ну, ты знаешь. Все эти слухи. Неприятно, когда на тебя все пялятся и…» «Тогда куда ты уходишь обедать? Я буду ходить туда вместе с тобой» «Не надо, не хочу, чтобы и тебя это всё коснулось» Нарочное избегание. Отговорки. Она за всю свою жизнь столько не оправдывалась, сколько за эту неделю. И не в её это характере, только… Ханбок же осознаёт, какое именно оказывает влияние. Видит, что Эмз всё понимает: молча сжимает губы, пытается вновь и вновь развести её на разговор, заполнить возникшую трещину отдалённости. Чувствует вину, вероятно, сама не понимая за что, и, вопреки всему, у Мэнди это вызывает только мрачное чувство удовлетворения. Девушка, подумав, безо всякой рефлексии смахивает уведомление в сторону, оставляя сообщения непрочитанными. Она ответит. Потом. Сейчас у неё совсем нет на это сил. Набрав номер Гаса, Мэнди даже не успевает приложить телефон к уху – характерные гудки тут же раздаются с той стороны двери, а чьё-то невнятное бормотание, следующее за этим, всё моментально проясняет. Она зло пинает ногой по двери, стимулируя маленького поганца быстрее ей открыть – остались жалкие полчаса на обед, а Мэнди ещё должна успеть поесть! Шорканье ног, поворот замка, чужое заспанное лицо, встречающее её на пороге. Гас, зевая, вяло отходит в сторону, но Мэнди всё равно зацепляет его плечом, когда врывается в кабинет. Не церемонясь, девушка кидает рюкзак на кушетку и тут же распахивает дверцы шкафа, попеременно успевая отчитывать безответственного ребёнка: – Как можно вот так уснуть, зная, что к тебе должны зайти? Ты уже не маленький, в средней школе, между прочим, учишься! Тц-ц, у нас ещё и времени почти не осталось… Ну куда же ты засунул костюм?! Гас, просыпайся давай! Как я могу делать тебе костюм без костюма?! Паренёк, включив своё любимое «я пыль, меня не видно», отрешённо наблюдает за её хаотичными действиями со стороны. С места он сдвигается только, когда девушка с громким грохотом роняет что-то в шкафу – и то только потому, что игнорировать её бранную ругань уже не предоставляется возможным. Опускаясь на корточки и помогая Мэнди подбирать разбросанные по полу бинты, Гас, тяжело вздыхая, говорит: – Костюм не здесь… Лучше вообще не трогай этот шкаф. Пайпер убьёт меня, если заметит, что что-то лежит не на своём месте. Она запрещает мне тут лазить. – В прошлый раз ты тут прятался. Это, получается, другое? – выгибает бровь Ханбок, незаметно откладывая один бинт в сторону. – …Ну, я изначально знал, что тут довольно много места. И тогда у меня не было других вариантов, куда ещё спрятаться, – бубнит Гас в пол, старательно пряча взгляд. Мэнди буравит его глазами несколько секунд. Врёт. Очевидно. Детей слишком легко прочитать. – Гас, на нём ведь замочная скважина, – осторожно подмечает Мэнди. – Раз Пайпер запретила тебе туда лазить, значит, она его закрыла. – …Да, но в тот день она оставила здесь свою сумку, а там был ключ. Мне пришлось его взять, – отвечает паренёк совсем тихо. Мэнди сдвигает брови к переносице. Она пытается воссоздать картину прошлого и вспомнить, видела ли хоть что-то похожее на сумку тогда, в медкабинете. Вот Эль Примо заводит их двоих в кабинет. Стол – пусто. Кушетка, на которую Мэнди садится – пусто. Тумбочки, которые проверяет Честер. Пусто. Рисунки на полу, съеденные кексы, открытое окно… Она что-то упускает. Что-то… …. Ну конечно. Дверь. Открытая дверь. Разве она не должна была быть закрыта? – …Ну, что ж, видимо, сейчас она доверяет тебе достаточно, чтобы вообще его не закрывать, – отшучивается Ханбок, пытаясь вернуть лёгкую атмосферу беседы и заставить Гаса говорить больше. Но поздно – тот вконец закрывается и просто кивает. «Вероятно, сейчас он будет кивать на всё, что я скажу. Что бы это ни было» – мрачно думает Мэнди. Нет смысла продолжать допрос, как бы собственное любопытство не подстрекало. Собрать упавшие бинты не занимает много времени. К концу их короткого разговора Гас кладёт последние в коробку – Мэнди ждёт, прежде чем аккуратно, но цепко схватить ту из его рук. – Я поставлю, – она поднимается с пола. – Доставай свой костюм. Пацан если и имеет какие-то возражения, то благоразумно оставляет их при себе. Молча кивает, встаёт на ноги и отходит в сторону. Девушка провожает его взглядом. Убедившись, что Гас не смотрит, она поворачивается к шкафу и внимательно охватывает глазами его содержимое. Смешно – в свой первый день здесь она думала, что в шкафе висит одежда. И живёт ребёнок. Но вообще, на второе у неё уже были основания. Помимо обычных коробок с бинтами, пластырями и антисептиками, здесь лежат таблетки. Не очень много пачек – большая часть, вероятно, спрятана под коробками – но достаточно, чтобы Мэнди это насторожило. Названия у всех длинные и сложные, без рецепта такое не возьмёшь. Хотя с другой стороны, Аманда, давай без поспешных выводов. Она ведь всё ещё медсестра, пускай и школьная. Чисто теоретически у неё есть доступ ко всем этим вещам. Ханбок упрямо убеждает себя в том, что всё нормально. Ей даже почти удаётся обмануться. Почти, и тут её случайный взгляд рушит всё, когда среди этого огромного ассортимента таблеток девушка замечает блистеры с крайне знакомым названием. Одним из тех, которое Мэнди видела в списке, назначенным ей её психиатром. Откуда, чёрт возьми, у обычной медсестры такое лежит в шкафу? Она ставит коробку с бинтами примерно туда, где та стояла до этого, после чего медленно закрывает дверцы шкафа. Поворачивает голову в бок и видит, как Гас аккуратно роется у Пайпер в ящиках, ища свой будущий Хэллоуинский костюм. Отводит голову ещё немного в сторону – на кушетку с помятым незастеленным пледом. Он уже спал здесь, когда Мэнди перестала обедать в столовой. То есть, минимум, когда. Она даже не знает точно. Он тихо говорит, мало ест, у него большие синяки под глазами. Он прогуливает уроки, чтобы отоспаться. Он попросил её помочь сшить костюм, потому что его старый совсем износился. Он носил свой старый костюм три года подряд. Мэнди не знает всего, но знает достаточно, чтобы бесконечно начать жалеть этого маленького человечка. «Гас, во что же ты ввязался?..» – Нашёл. Паренёк несмело подаёт голос, доставая из ящика белую хлопковую ткань, а следом за ней маску из фильма «Крик». Гас нашёл её на какой-то помойке и с тех пор выел Мэнди все мозги желанием пришить ту к простыне. Девушка, видя её состояние, даже предложила купить ему новую, но тот принципиально отказался. Зато они весело провели время, приклеивая к пустым глазницам черную прозрачную ткань с мелкой сеточкой и подкрашивая краской исцарапанную чёрную основу. Чем бы дитё не тешилось. – Отлично. Вставай сюда, – командует Мэнди, указывая в центр комнаты. – Накинь на себя наволочку. Может, бросишь маску на пол, а не будешь пытаться сделать всё одной рукой? Тот путается в складках ткани, пытаясь одновременно и надеть её поверх себя, и приставить маску к лицу. На чужое замечание застывает – меж тем следует пауза, а после – глухой удар предмета о пол. Девушка изо всех сил сдерживается, чтобы не ухмыльнуться. Она расстёгивает карман рюкзака, доставая заготовленный набор для шитья. Быстро вкладывает туда украденный бинт – если избавиться от всей её подозрительности, действие выходит максимально нелепым. Но Мэнди всё это не нравится. Государственным школам на пользование всегда выдают расходные материалы известных марок, но она почему-то ни сном ни духом про кампанию, выпускающую такую продукцию. Коробка из-под бинтов с логотипом популярного бренда, а название внутри втулки совсем другое. Мутно. …Она слишком настороженная, да? Ну, по крайней мере, она ещё не скармливала никому МДМА и не выбивала ответы на свои вопросы угрозами. Мэнди поднимает с пола брошенную маску и прислоняет её к лицу Гаса. Несколько минут они пытаются определить, где сделать разметку будет лучше всего – только после этого девушка достаёт из набора восковой карандаш, чтобы наметить на ткани первую линию. Прицеливаясь, невольно подмечает, что её маленький помощник буквально застывает, кажется, даже не дыша. – Всё нормально, – наблюдая за ним, решает напомнить Мэнди. – Можешь шевелиться. Просто не дёргайся и- Договорить она не успевает. С гулким ударом о стену распахивается дверь – её рука дёргается, а неровная линия карандаша косо взметается вверх. Гас, кажется, вздрагивает, но так и не решается повернуть голову в сторону. – Какого ху-?! – её было начавшиеся возмущения тонут в громком всплеске чужого негодования, и Мэнди, понимая, кому именно голос принадлежит, в момент захлопывает свой рот. – Ну я знала! Я так и знала! Взметнувшиеся фиолетовые волосы – залаченные, но все ещё невероятно пушистые, – громкий цокот каблуков, острый взгляд из-под накрашенных чёрной тушью ресниц и насыщенный аромат виноградных духов, преследующий Эмз везде, куда бы она ни пошла. Крайне эффектная девушка, с таким же крайне эффектным появлением. Какого хрена она тут делает?! – Я забыл закрыть дверь, – севшим голосом шепчет Гас, и Мэнди, совсем позабыв о своих светлых к пацану чувствах, тут же хочет открутить мелкой твари башку. Эмз, кажется, придерживается такого же мнения – вот только не по отношению к Гасу, а по отношению к ней. Она окидывает фигуру Мэнди пренебрежительным взглядом, прежде чем начать свою гневную, полную досады тираду: – Нет, слушай, какого чёрта?! Я всё думала, где ты от меня прячешься, но именно здесь! Хороший выбор, ничего не скажешь. У тебя тут, наверное, так много приятных воспоминаний, особенно с этой тварью Честером-чтоб-он-сдох! Нашла себе новую подружку, так быстро кинула меня! Хорошо спелись. Создали грёбанный сучий кружок по интересам. Первая заповедь: хаем эту тупую суку Эмз, вселенское зло во плоти. Может, он уже внушил тебе, что и Кармен не такая плохая? И совсем не она про тебя слухи распускает по школе, вот так правда. Нет, главное, чем тебя, непрошибаемую, смог убедить?! За халяву пообещал кормить или просто трахает?! Сука, ну я ведь говорила – нехуй тебе там делать...! Чем больше Эмз говорит, тем яростнее рвётся наружу клокочущее в Мэнди возмущение, тем сильнее болит задетая заживо гордость. И тем больше кажется, что и подругу куда-то несёт – настолько сильно та перестаёт следить за своими словами. Но Ханбок всё же решает дослушать занимательную речь до конца, может, узнать о своей персоне ещё пару интересных деталей. И в конце концов Эмз выдыхается – замолкает, жадно переводя дыхание. Тогда Мэнди собирает всю волю в кулак, чтобы тупо не разораться, и относительно миролюбиво отвечает: – Эмз, ты охуела? Какого хрена, блять, несёшь? Я в сторону этого отморозка уже целую неделю не смотрю, какая, нахуй, дружба? – помолчав, добавляет. – И я никуда не ходила. – Вот так блять! Интересно-то как! А Честер-мешок-с-говном говорит, что ходила! – … Мэнди, по сути, сейчас должна разозлиться ещё сильнее, съязвить в ответ или нарваться на драку – о, с Эмз у них бы получился неплохой замес! – но вместо этого весь её горячечный запал в одну секунду сгорает. Она вдруг резко и ясно осознаёт две вещи: первое – Эмз разговаривала с Честером, и он ей всё распиздел. Второе – Ханбок лично оторвёт ему язык вместе с яйцами, как только увидит. И если последнее ещё осталось. Пауза затягивается. Девушка, понимая, что её уже уличили во лжи и отвертеться от этого не получится, лишь осторожно интересуется: – Ясно. А больше он тебе ничего не говорил? – Нет, – внезапно обиженно сообщает Эмз, оборонительно складывая руки на груди. – Ответил только, что на вечеринке ты была. Я спросила, что вы там делали, а он мне такой: «А она тебе что, не сказала?», а ты мне даже не сказала, что ходила туда! Я промолчала, а он больше не стал ничего говорить. Велел спросить у тебя. Но ты ведь не будешь мне отвечать, верно? Подруга постепенно притихает. Из озлобленно-обвинительного медленно переходит в огорчённо-досадливый, и тут уже Мэнди чувствует себя неуютно. Ей бы испытать облегчение от осознания, что ещё есть возможность умолчать о некоторых интересных деталях этой истории, но тяжёлый груз на душе просто-напросто не даёт. Что-то они не туда зашли. Или только Мэнди? Было проще, когда Эмз была в каком-то условном «там», а не рядом. Легче было избегать общения, легче было не принимать это всё так близко к сердцу. Легче, когда было не лицом друг к другу. Девушка прикусывает губу, небрежным движением убирая со лба несколько прядок волос. От неё всё ещё ждут ответа – Мэнди бросает на кушетку набор для шитья и кивает Эмз, мол, присаживайся. Наконец обращает внимание на совсем притихшего Гаса, до сих пор послушно держащего маску около лица. Умненький ребёнок – молчит, когда взрослые разговаривают. Или, скорее, наученный опытом? Практичность не позволяет Мэнди просто стоять столбом, пока идёт время – она поддевает кончиками пальцев чужой подбородок, удостоверяясь, что за всё это время маска никуда не съехала и не слетела. Фиксирует голову, краем глаза замечая, что Эмз таки проходит дальше и садится на кушетку позади неё. Устала стоять, бедненькая. Все силы потратила на оры-крики. Теперь говорить будет Мэнди. Лёгкое движение руки – тёмная полоса на белой ткани. – Хорошо, слушай. Я знаю, ты злишься на меня. Я игнорировала тебя целую неделю – да, не просто так. Но это не из-за Честера и даже не из-за того, что он мне, якобы, про тебя разболтал. Пускай я ходила туда – знаю, не фыркай, я уже сильно пожалела, что пошла – к тебе это никоим образом не относится. К нам с тобой. Хоть сейчас Мэнди и старается быть максимально честной, о том, что именно произошло на той вечеринке она решает ни сейчас, ни когда-либо после подруге не сообщать. Всё равно, что вслух признать, насколько сильно она обосралась. К такому удару по собственному самолюбию Ханбок ещё, пожалуй, не готова. – …Окей, допустим, – после небольшой заминки отвечает Эмз. – Тогда в чём проблема? Почему ты ничем со мной не поделилась? – А ты, Эмз? Почему ты ничем со мной не поделилась? Она слышит шорох одежды, а после относительно искреннее: – О чём ты? – Ну, знаешь. Так, по мелочи, – пожимает плечами Мэнди. – Про секс-видео, которое ты весной слила в сеть. Не с кем-то в общем, а конкретно с Кармен. Причину, по который вы с Честером не в ладах. И что все его визги о, якобы, твоём предательстве, не обычное пустословие. Что слухи о тебе имеют основания. Ты ничем со мной не поделилась. – …О. Мэнди, это… – было начинает объясняться подруга, но её перебивают. – Ага. Именно, – Мэнди на мгновение отвлекается от своего дела и оборачивается назад, заглядывая девушке в глаза. – Эмз, ответь, ты правда надеялась, что эта информация каким-то образом пройдёт мимо меня? Или, может, что не вызовет никаких эмоций? Если надеялась, спешу огорчить – и то и другое лажа полная, и получилось всё ровно наоборот. Эмз досадливо поджимает губы. – Послушай, я- – Нет, я договорю, – обрубает та, вновь возвращаясь к прерванному занятию. – Знаешь, когда только узнала, не думала, что это так сильно меня заденет. Пришлось хорошенько подумать, чтобы понять, почему. Конечно, не потому, что ты, якобы, поступила «плохо», слив на аккаунт Честера видео с голой Кармен. Мои размытые моральные ориентиры спокойно это принимают. Не потому, что ожидала, что ты вдруг ни с того ни с сего мне это доверишь… Нет. Просто я думала, мы на одной стороне. Я старалась помочь тебе и вполне закономерно ожидала, что ты поступишь также в ответ. Как минимум будешь рассказывать мне о вещах, о которых я не в курсе. Для меня, учащейся здесь всего полтора месяца, Эмз, это было необходимо. Такое я должна была узнать не от кого-то другого, а от тебя. Если смотреть на всё это под более жестким углом, Эмз поступила неразумно. Есть вещи, которые нужно уметь отделять от собственных чувств. Есть вещи, которые ты просто должен делать. Как минимум ради самого себя. Их дружба – дружба ли? – эфемерная и относительная, изначально построенная на выгоде. Значит, нужно соответствовать. Доверяешь, не доверяешь – не так уж важно. Мэнди тем временем заканчивает обводить контур маски. Она осматривает результат и, удостоверившись, что всё нормально, отправляет Гаса снимать с себя белую наволочку. Задумчиво принимается теребить карандаш между пальцев. Определённая, настойчивая мысль в голове невольно заставляет её скосить внимательный взгляд на подругу. – Скажи как есть. Ты не говорила мне специально, чтобы дезинформировать? Чтобы моё незнание позднее сыграло против меня и… – Боже, Мэнди, конечно нет! – не выдерживает Эмз, вцепляясь пальцами в край кушетки. Гас, стоящий в стороне, громко икает. – Послушай, если бы я знала, что дело именно в этом… Я столько успела надумать, но даже представить не могла, как это будет для тебя важно. Я считала –и, вообще, продолжаю считать – что эта история касается только меня, Кармен и Честера. Это первая причина. А вторая, ну… Она запинается, громко втягивая ртом воздух. Опускает лицо вниз, беспомощно пряча то в ладонях – Ханбок может различить лишь невнятное бормотание, подводящее всё к нежелательному «Прости, я очень сильно не хочу об этом говорить». Печально, но для Мэнди это не вариант. Девушка, подумав, небрежно смахивает свой рюкзак на пол и садится рядом с подругой. Старательно мягко просит: – Расскажи мне. Пожалуйста. – … Эмз выжидает мгновенье, раздумывая. Мэнди чувствует, что оказывает давление, но не хочет отступать. У неё здесь нет друзей. Такие, как Эмз – спасательный плот – временные и ненадёжные союзники. Люди вокруг постоянно о чём-то умалчивают, путают, обманывают. Она должна быть готова ко всему. Она должна сама о себе позаботиться. «Прости меня, Эмз». Девушка неторопливо собирает мысли в кучу, собирает в кучу сама себя. Наконец, успокоившись, убирает руки от слегка покрасневшего лица. Зачёсывает непослушные волосы назад, смахивает с нижних век осыпавшуюся тушь. – То, что тебе рассказали – правда, Мэнди. Просто не вся. Да, я выложила это видео. Кармен меня бесила – лицемерила и делала подлянки только потому, что считала, будто мы с её драгоценным Честером трахаемся. Но я никогда бы не опустилась до того, чтобы по собственной инициативе выкладывать кого-то в интернет. Идея была не моя. – Тогда чья? – настороженно сводит брови к переносице Мэнди. Подруга щурит глаза, вглядываясь в блеклые очертания стены напротив. Презрительно выплёвывает: – Чья. Честера, конечно, чья же ещё. – Стой, но ты ведь… – …Выложила видео с его аккаунта, да, знаю. Но так не должно было произойти, – она вздыхает, запрокидывая голову назад. – У этого идиота был план. Он думал, что если сольёт Кармен в интернет, то Мур с позором подаст документы на отчисление и наконец отвалит от него. И я должна была ему с этим помочь. Почему? Мы ведь дружили. Эмз мрачно усмехается – короткая, болезненная улыбка не задерживается на её лице долго. Стоит девушке всё больше начать погружаться в воспоминания о прошлом, весь спесивый сарказм заметно тускнеет. – План был примитивный и простой до безумия. Чес просит парня, который ему должен, с ней переспать. Я получаю видео, выкладываю с левого аккаунта и распространяю со своего основного. Та-да, готово! Спойлер – один хрен всё пошло по пизде. Из-за меня, в основном, – подавленно подытоживает Эмз, беспокойно принимаясь крутить кольцо на пальце. – Плохой идеей было приходить на вечеринку с телефоном. Я напилась, выложила видео. Даже не помню, как. А на утро оказалось, что именно с аккаунта Честера. Вот и всё. Что дальше было, ты знаешь. Чужой рассказ законно подходит к концу. Мэнди, тяжело вздыхая, протирает уставшие глаза. Ну, конечно, Честер. Есть ли хоть что-то в этой школе, что проходит мимо этого ублюдка? Может, есть. Но конкретно в этой истории, чёрт, она должна была догадаться, Честер явно занимает не последнюю роль! Беря в расчёт его подлянский характер, а также мотив – сколько раз жаловался на злую-преплохую Элеонору Мур, не дающую бедненькому житья. В итоге просто удобно свалил на Эмз грязную работу. Закономерно, что в последствии всё пошло против него. Ну блять, как так! Если и было в Мэнди хоть какое-то крохотное сочувствие к этой поганой псине, сейчас такового нет и в помине. Он виноват во всём, абсолютно. Она, не соблюдая конкретного ритма, самозабвенно постукивает пальцами по коленке. Эмз отстранённо наблюдает за её тщательными мозговыми процессами со стороны. Момент – пальцы сами собой прекращают беспокойное движение. – Если всё так, как ты говоришь, то неприязнь Честера к тебе я могу понять. В его извращённом понятии ты его, якобы, «подставила». Но твоя к нему? То есть, нет, не пойми неправильно. Я тут всеми руками за тебя «за», просто… – А что, чтобы ненавидеть Честера, нужны особые причины? – хмыкает подруга. – Ну, я как минимум пыталась с ним поговорить. Рассказать, как всё было на самом деле. Но он даже не захотел меня слушать. В процессе безмятежных дум она неосознанно накручивает на палец прядь волос. – Ещё… Помнится, тогда меня сильно взбесило, что во время всей этой ситуации Мур защищала этого идиота как могла. Когда даже не было известно, что видео на самом деле выложила я. Тут уж надо быть совсем тупым, чтобы не догнать – конечно, это Честер ей всё растрепал. Забил на свои принципы и неприязнь, просто, чтобы кто-то был на его стороне. Но, конечно, не рассказал, как сам всё и придумал. Пока Мэнди думает, что ответить, право голоса у неё вдруг забирает Гас, до этого момента с особым старанием держащий рот на замке: – …Я знаю, это был не он. Эмз удивлённо вытягивает голову вперёд, будто в первый раз замечая в комнате кого-то ещё, помимо них двоих. Мэнди, привыкшая к внезапности Гаса, даже не дёргается – только настороженно прислушивается. – Правда что ли? – язвительно любопытствует девушка, взглядом находя рисующего в углу мальчика. – Защищаешь его? – Нет, – хмурится Гас, поднимая голову вверх. – Просто я видел. В тот день, когда Честера повели к директору, Кармен плакала во дворе. К ней подошла какая-то девочка и стала успокаивать, говоря, что Честер здесь не при чём. Что во всём виновата ты, Эмз. – Ну офигеть, – обескураженно вторит подруга в ответ. – И что это за девочка такая, которая знала об этой ситуации больше, чем кто-либо другой в нашей школе? – Не знаю. Я её не запомнил, – вновь утыкает лицо в бумаги Гас. – Можешь не верить мне, если не хочешь. Я просто говорю, как было. Наступает напряжённая пауза. Мэнди смотрит на сидящую рядом подругу – та задумчиво кусает губы, очевидно, страстно не желая верить в то, о чём только что сообщил им Гас. Но доверять чужим словам, конечно, больше резона, чем собственным додумываниям. Сама девушка, всё это время внимательно наблюдающая за пацаном, в который раз подмечает, что тот уж слишком сильно любит прятать своё лицо, когда врёт. …Дальнейшему диалогу, к сожалению, не суждено случиться. В наступившей тишине вдруг отчётливо слышится эхо лёгких, приближающихся к комнате шагов. Трое испуганно замирают. Отзвук их дыхания тонет в металлическом шорохе ключа, вставляемого в замочную скважину – короткое облегчение подсказывает Мэнди, что Гас таки успел запереть дверь. За оставшиеся секунды она хватает с диванчика забытый набор для шитья и бросает в открытый настежь рюкзак, валяющийся на полу. Времени стремительно не хватает. Аккуратным движением распахивается дверь, являя их взору знакомую фигуру школьной медсестры. Мэнди, не смотря под ноги, быстро запинывает портфель под кушетку. Пайпер замечает их сразу же – лёгкая улыбка на миловидном лице медленно потухает, а голос становится пугающе непроницаемым: – Девочки, что вы тут делаете? Звонок на занятия уже был. Пока Ханбок судорожно ищет причины, чтобы оправдаться, Эмз спокойно отвечает за них обеих. – У меня ноготь сломался, палец кровоточит, – демонстративно поднимает руку подруга. И действительно, на одном пальце запеклась уже давно высохшая кровь. Как она не заметила раньше? – Мэнди пошла со мной, а Гаса я очень-очень сильно просила меня впустить. – Ах. Что ж, – Пайпер мельком бросает задумчивый взгляд на вновь притихшего мальчика. Короткая заминка, после которой она обращается к девочкам с новой улыбкой на губах. – Это легко исправить. Сейчас мы всё сделаем. Медсестра подплывает к одному из ящиков, мимоходом бросая: – О, кстати, Аманда, ты можешь идти на урок. Не хочу позже выслушивать очередную ругань от учителей о том, что я, якобы, задерживаю учеников. Но только если ты, конечно, тоже не ранена? Мэнди чувствует это. Пассивная агрессия или как ещё называется такое поведение, когда сахар в чужом голосе ощущается крысиным ядом? Простое натягивание масок? Неважно. Пускай Пайпер приклеила себе на лицо эту сладкую улыбочку, девушка всё ещё может уловить меж строк затаённую угрозу. Ей это не нравится. …Но, в любом случае, находиться здесь в данный момент нет никакого желания. Всё, что можно было сказать, она уже сказала. Поднимаясь с кушетки, девушка ловит на себе неуверенный взгляд Эмз. Мэнди, жестом прислоняя «трубку» к уху, шепчет губами «Позвони». Получив в ответ еле заметный кивок, тянется под диванчик, чтобы достать запихнутый ранее рюкзак. Пока Пайпер не смотрит, аккуратно застёгивает его и направляется к двери. Уже стоящую возле выхода, Эмз тихо её окликивает: – Мэнди, я не горжусь тем, что сделала. И ненавижу вспоминать то время. Там столько оставленных сожалений, которые я бы хотела исправить, но не могу. Говорить об этом каждый раз – всё равно что вновь и вновь окунать себя в грязь. Но я рассказала тебе. Так что, пожалуйста, не избегай меня. Ханбок задерживается в проходе, цепляясь рукой за дверной косяк. Дослушивает, прежде чем также тихо бросить: – Не буду. Мэнди хочется оправдать себя. «Это не любопытство. Это желание защититься», – говорит она себе. Этим ей удобно назвать грязь, которую делает, боль, которую вызывает. Вину, которую не испытывает. Она ищет оправдания, одновременно с этим осознавая собственное гадкое, мерзкое лицемерие. Честер выбивал из неё правду давлением физическим и условным. Она выбивает из Эмз правду манипуляциями и значимостью своего положения. Что из этого хуже? Возможно одно, возможно другое. А возможно, они с Честером просто оба ублюдки, полные говна.

・┆✦ʚ♡ɞ✦ ┆・

На следующий день.

Школа – живой организм. У него есть мозг, руки, ноги, сердце. Он дышит, плачет, смеётся, ностальгирует. А в животе у него паразиты. В каждой школе такие есть. Они снижают иммунитет, делают тебя вялым и слабым. Из-за них тошнит, мутит, делается хуже. Живот – это коридоры. Проходящие мимо ученики, бросающие на Мэнди косые взгляды, – это паразиты. Своё значение в данной пищевой системе она пока не определила, бесцельно кидаясь из крайности в крайность. От полезного лейкоцита до самого длинного ленточного червя, и в конце до бесполезного пищевого отхода. «Если бы существовала таблетка, способная сжечь всем паразитам глаза, чтобы не пялились, было бы неплохо» – сонно думает Мэнди, в прострации перебирая учебники в своём шкафчике. Она пытается вспомнить, какой сейчас должен быть урок, но мысли упорно продолжают возвращаться к теме о глистах и их влиянию на организм. Чёрт бы побрал Байрона с его подробными конспектами. Под боком уже несколько минут что-то без устали щебечет Эмз – Мэнди на самом деле не слушала, за что ей совсем немножечко стыдно. Она вклинивается в чужой монолог, удачно выцепляя обрывки основной темы: – …Ну не понимаю я эти логарифмы, хоть убей. В чём смысл математики, если цифры со временем просто заменяются на буквы, а ответ равняется либо одному, либо нулю? Ну так вот, я ей сказала, что не сделала, а она… Ах да, точно. Математика у Миссис Хилз. Не так уж и плохо. Мэнди тянется вглубь шкафчика за учебником, когда подруга внезапно замолкает. Так и не достав нужное, девушка в недоумении оборачивается назад, переживая, как бы Эмз не обиделась на неё за то, что она не слушала. Но проблема, как оказалась, была далеко не в этом. И лучше бы была. Рядом с ними останавливается парень. Года на два младше, судя по лицу, но с поразительной ростовой комплекции. Выше Эмз – про Мэнди даже говорить не стоит – подтянутый и, видимо, невероятно тупой. Он ехидно улыбается, смотря на них сверху вниз, и где-то в стороне девушка замечает его друзей-первогодок, заливающихся от смеха. Можно ли испортить плохое настроение? Можно. Но не стоит. Поверьте, не стоит. Она мрачно молчит, взирая на нежеланного гостя, пока Эмз, расслабленно опершаяся плечом о шкафчики, с презрением интересуется: – Что, есть что сказать? – Есть, – нагло отвечает тот, всё посматривая на своих друзей в стороне. Наверное, черпает от них моральную силу, чтобы не зассать. – Просто хотел сделать комплимент. Тебе. Он переводит взгляд на Мэнди и, как ему видится, очаровательно улыбается. – Ты мне понравилась. С виду тихоня, а на деле такая бойкая, ух-х. Да ещё и умная – я бы на твоём месте не смог смекнуть, что с учёбой можно не париться. Не хочешь пойти вместе на свидание? Понимаю, молодые не совсем в твоём вкусе, но… На последних словах его друзья не сдерживаются, принимаясь в голосину смеяться. Да и на этого становится жалко смотреть – весь покрасневший, кусающий губы, чтобы не заржать. Но, видимо, находящий в себе достаточно сил, чтобы закончить: – …Да и ты, наверное, многому научилась в своей старой школе, грех не поделиться. Не хочешь мне показать? – Хочешь, я тебе покажу? Мэнди краем глаза видит, как Эмз передёргивает – да и она сама ненароком вздрагивает – когда за спиной подруги вдруг раздаётся чей-то голос. Ей даже не нужно поворачивать голову, чтобы убедиться – только у одного её знакомого есть такая раздражающая привычка растягивать слова. И всё же. Фокус внимания сам собой смещается с озадаченного первогодки в сторону. Честер стоит, насмешливо ухмыляясь, пока незнакомый парень с подозрением окидывает его взглядом. Кажется, возможная угроза нисколько того не впечатляет – он надменно вздёргивает подбородок, презрительно бросая: – Чё ты мне покажешь? Что она умеет? Типа ты пидор? Эмз рядом тихо матюгается. Мэнди очень хорошо её понимает – настроения быть свидетелем школьного побоища в данный момент у неё совсем нет. Ну, разве что только его участником. Серьёзно – от лишнего триггерного слова или нежданного хука в морду её останавливают только возможные последствия, а также наличие рядом учителей. Вот если бы заварушка происходила где-нибудь за школой… Дружная компания первогодки настороженно затыкается, наблюдая за назревающей дракой. Мэнди понимает, что вмешиваться, как водиться, никто не планирует. Она было тянет Эмз за рукав, чтобы побыстрее отсюда слинять – кто знает, может, когда начнут разбираться в причине потасовки, укажут пальцем на них – как от стоящей в стороне серой массы отделяется парень, под руки хватающий растерянного первогодку. – Сорри, ребят, он хуйню говорит. Чес, не слушай его, ок? Он потом извинится. Честер если и имеет резон что-то сказать, то быстро его упускает. Парочка стремительно растворяется в толпе – девушка только краем уха слышит обрывок чужого разговора, когда оба проходят мимо неё. «Чувак, чё ты делаешь!..» – недовольно восклицает первогодка. Второй неласково встряхивает его за шкирку: «Дебил, ты знаешь, что он в 9 классе навалял старшакам, которые…». Дальше расслышать смазанную болтовню не получается, но Мэнди и не сильно хочется. Звенит звонок. Коридоры медленно пустеют, друзья первогодки расходятся, ситуация исчерпывает сама себя. Но ощутимый осадок всё равно остаётся, и остаётся он в виде Честера, оставшегося стоять рядом с ними. К огромному счастью Мэнди, Эмз отбирает у неё возможность начать разговор: – Необязательно было пугать их своей страшной мордой. Мы бы и сами справились. – Да не шипи, подруга. Я знаю, что вы бы и сами справились, – ласково вторит Честер ей в ответ. Подруга, только погодя понимая двусмысленность фразы, было ощетинивается, но парень уже переводит своё внимание на рядом стоящую Мэнди. – Что, ещё злишься на меня, Мэн-Мэн? Девушка не отвечает. Это первый раз за всю неделю, когда Честер обращается к ней напрямую. Не делает вид, будто её нет. Не молчит, не смотрит сквозь, не проходит мимо, не игнорирует случайно брошенные взгляды. Ей это не нравится. Что там у этой божьей твари в голове знает, наверное, только сам дьявол. Может, Честер наивно полагал, что она забудет обо всём. Остынет со временем, смирится с тем, что оба не смогут плевать на существование друг друга. А может, просто надеялся снова вытащить что-то полезное. Похер. Ей всё равно на каждую из причин, в любой формулировке и в любом виде. Мэнди даже не представляла, что может злиться так на кого-то. Тут в задницу идут и философские рассуждения, и принципы, и всё хорошее, что он делал, и всё плохое, что делала она. Это не злость. Это ненависть, презрительная и всепоглощающая. Её. Целиком. Нет нужды отвечать, когда ответ очевиден. Мэнди поворачивается к шкафчику, таки намереваясь отыскать учебник по математике. Она спиной чувствует на себе сразу два взгляда. Растерянный – от Эмз, и другой, непонятный – от Честера. – …Ясно, – кратко резюмирует тот, наблюдая её реакцию. – Ну, я вижу, сила дружбы восторжествовала, всё такое. Отдавай, что забрала. Несмотря на твёрдую позицию молчать как рыба, Мэнди хочет громко возмутиться, что вообще-то ничего она у него не забирала. Но Честер, как оказывается, обращался не к ней. Эмз, отлипая от шкафчиков, достаёт что-то из кармана брюк и небрежно передаёт парню. – Только не возгордись, будто сделал что-то хорошее. Я им даже не воспользовалась. – И не собирался, дорогуша, – нараспев протягивает Честер. Мэнди косит глаза в бок, видя, как тот крутит между пальцев какой-то ключ. – Бывай, красотка. Подруга строит гримасу. Честер, проходя мимо Ханбок, как бы ненароком бросает: – Учебник можешь не брать. Не пригодится. – Что он несёт? – нарочито громко спрашивает Эмз, не дожидаясь, когда парень отойдёт чуть дальше. Мэнди тоже не совсем понимает. А стоит Честеру удалиться на приличное расстояние, та встревоженно к ней поворачивается. – Серьёзно, что с вами? Я знаю, что всё было плохо, но не до такой же степени. – Я говорила. Мы целую неделю не общались, – бормочет девушка, поспешно меняя тему разговора, чтобы Эмз не стала расспрашивать о причине. – Лучше скажи, что он у тебя забрал. Вы двое тоже не шибко дружите. – В том-то и дело, – небрежно поправляя лямку рюкзака, запальчиво отвечает подруга. – Вчера, когда Честер отправил меня пойти поговорить с тобой, я сказала, что понятия не имею, где ты. Он ответил, что в медкабинете. Я ему напомнила, что во время обеда тот, вообще-то, всегда закрыт. Тогда он дал мне ключ, якобы от двери. И я ещё сильнее убедилась в том, что вы теперь друзья не разлей вода. Иначе откуда Честер знает, где ты? Но сейчас я что-то не очень понимаю, что между вами нахрен творится. Мэнди на самом деле тоже. – …Сама не знаю, – выдавливает из себя девушка, чувствуя себя обязанной хоть что-то сказать. Откуда Честер, этот придурок, знал, что Мэнди во время обеда сидит в медпункте? Она ни разу его там не видела. Да и тем более – откуда у него ключ? Пускай, как она поняла, Гаса он хорошо знает, а Пайпер неплохо о нём отзывается, но настолько, чтобы доверить что-то такое важное? Он ведь безответственный дебил, это просто очевидно. А вдруг Честер следил за ней? Нет, бред... Может, ему Гас рассказал? Или он заметил случайно, так, что она даже не поняла? Они медленно идут по опустевшему коридору в класс математики. Эмз, очевидно, хочет услышать что-то более стоящее, чем односложное предложение, но у Мэнди совсем нет желания об этом распинаться. Её опять берёт это осточертевшее чувство тревоги – из-за наркоты Честера собственный режим сна, так тщательно оберегаемый, вконец сбился. Она не спит ночью и спит на уроках, и совершенно никому нет до этого дела. Даже ей самой. Из школьных динамиков, оповещающих школу о всех новостях, неожиданно раздаётся громкий, режущий по ушам шершавый звук. Следом – нейтральным голосам их директора слова: «Аманда Ханбок, пожалуйста, пройдите в кабинет директора». Она останавливается на месте. Это уж точно не к добру.

・┆✦ʚ♡ɞ✦ ┆・

Перед ней совершенно обычная дверь. Она совершенно обычного цвета с совершенно обычной железной ручкой. Совершенно обычное маленькое окошко посередине, прикрытое совершенно обычными жалюзи, совершенно обычно гипнотизирует её не сдвигаться с места. Или не совсем обычно. Нет, скорее больше ненормально. Очень плохое окошко. Очень плохая дверь. Почему Мэнди не может набраться смелости, чтобы войти? Ханбок глубоко вздыхает. Если бы не накручивала себя до плохого, пока шла сюда, не пришлось бы сейчас стоять перед дверью с целым багажом сомнений. Но блин, она не виновата! Слишком много всего успело произойти, чтобы считать, что это простое совпадение. Ещё и слова Честера, сказанные им напоследок, продолжают крутиться в голове. Не тыкнул же он пальцем в небо, намекнув, что на математику девушка не пойдёт. Точно и к этому руку приложил. Оклеветал перед директором, спалил на… …Хм. Ей бы стоило в себе разочароваться, поняв, что вариантов, на чём её могли спалить, выходит уж слишком много. Решительно выступив вперёд, она несколько раз быстро стучит по двери – какой смысл гадать? Если уж смерть, то быстрая. Тогда у неё будет больше времени восстать из мёртвых и пойти бить Честеру морду. Приглушённый голос по ту сторону комнаты приглашает войти. Девушка проходит внутрь, мельком оглядывая интерьер. Мебели здесь с того момента, как она в первый раз пришла подавать документы на обучение, не прибавилось. Кожаный диванчик под окном, несколько шкафов, грамоты и сертификаты, висящие на стенах. Большой стол из натурального дуба, за которым с гордостью восседает немного недовольный директор. Перед столом – два стульчика. Первый, очевидно, для неё, а второй… Мэнди удивлённо распахивает глаза и даром что не открывает от изумления рот. Ещё один гость презрительно скользит по ней взглядом, упершись руками в дубовый стол, прежде чем снова вернуться к, вероятно, прерванному разговору с директором: – Я всё ещё считаю, что это совершенно необязательно. Она ведь всё будет врать, вы это понимаете? – Полно тебе, Реджинальд. Я просто задам девочке пару вопросов и всё. – Пожалуйста! Только это попросту бессмыслица! Баркли уж чересчур драматично отталкивается от стола, бормоча что-то невразумительное себе под нос. Мужчина отходит в сторону, ближе к окну, всем своим видом показывая, что не желает принимать в этом участие. Что бы это ни было. Ханбок застывает посреди комнаты, стремительно переставая понимать хоть что-либо. Подумать, тем не менее, ей не дают – директор приглашающим жестом указывает на стул перед собой. – Прошу, садись. Не обращай внимания на своего учителя истории, он сегодня не в духе. Как я и сказал, я просто задам тебе пару вопросов, а ты постараешься на них ответить. Хорошо? Мэнди слепо кивает, присаживаясь на стул. «Что, ругать не будут?» – растерянно думает она, пока Мистер Крайтон приступает к расспросам. – Аманда, позавчера ваш класс писал тест по истории. Надеюсь, ты помнишь? – Конечно, – моментально отзывается та. – Когда тест подошёл к концу, ты немного задержалась, дописывая его. За это время все остальные, включая мистера Баркли, вышли из кабинета, и никто не видел, как ты положила его к остальным. Но ты ведь это сделала? – Да, я положила его в общую стопку, – твёрдо, но немного раздражённо отвечает Мэнди. Что, из-за этого сраного теста ей теперь даже директор будет высказывать? Знала бы, обходила сумасшедшего пердуна десятой дорогой. – Отлично, – деловито кивает Мистер Крайтон. – Переместимся на день вперёд. Вчера, после урока истории, ты попросила своего учителя написать ещё один тест, но он тебе в этом отказал. Верно? – О ч-чём это вы? – оторопело врывается в разговор побледневший Баркли, в несколько шагов настигнувший директорский стол. – Мы это с вами не обсуждали. – Да, это так, – поспешно перебивает своего учителя Ханбок, исподлобья бросая на мужчину косой взгляд. – Мне не разрешили, аргументируя тем, что потом этот тест снова, якобы, может потеряться. Что годовую оценку я могу отработать на других уроках. Натягивается, словно стрела, готовая выстрелить в любой момент, пауза. Баркли, сложив руки на груди, нарочито возмущённо принимается дышать. Крайтон разочарованно качает головой. – Реджинальд. Ты не разрешил своей ученице сдать ещё один тест? – Вы не понимаете! Вы не знаете, как именно она это предлагала! Тут уж Мэнди точно не может смолчать. Она злобно рыкает: – И как же я это предлагала, ты… – Достаточно, Аманда, – моментально охлаждает её разгоряченный пыл директор. Он снова переводит внимание на учителя, спокойно продолжая. – Я знаю, как она тебе это предлагала. У меня есть запись вашего разговора. Они оба – и Баркли, и Мэнди – огорошено застывают, вытаращив на директора свои глаза. Девушка живо представляет себе скрытую камеру, спрятанную в кабинете истории, тайком снимающую абсолютно всё происходящее. Всё, что директор, вероятно, увидел. Всё, что за этим последует. Но ладно историк, он заслуженно получит по шее за своё членовредительство – она-то в чувствах пнула ту парту! Совсем не специально, это Баркли её довёл! – Ч-что?! – громко изумляется мужчина, тут же сконфуженно понижая голос. – Но это невозможно, откуда вы… – Неважно откуда, – резко отрезает Крайтон, откидываясь на спинку кожаного кресла. – Ты не разрешил своей ученице написать тест, Реджинальд. Она предлагала сделать его под твоим прямым наблюдением, но ты всё равно отказал. И она, прошу заметить, не первый ребенок, с которым ты так обходишься. Веришь слухам, которые распускают школьники… Твои предрассудки напрямую влияют на твой профессионализм. Я не могу просто так оставить это без внимания. – Послушайте же! Но это полный абсурд! – вскрикивает Баркли. – Если вы опять про этого несносного мальчишку, Честера, то тут, видит Бог, совсем нет моей вины! Он не желает ни учиться, ни готовиться к урокам, не то, что сдавать контрольные! А его редкие порывы к интеллектуальному познанию совсем ничего не значат, когда я вижу, на что он способен. Пускай сначала хоть раз выучит материал к уроку, прежде чем опять просить пересдать очередной завальный тест и- – Ну, это уже не тебе решать, – сурово пресекает бесконечный поток чужих оправданий директор. Он пользуется моментом, пока учитель загнанно переводит дыхание, и быстро смотрит на свои наручные часы. – Что ж. Прощу прощения, что отнял время. Можешь идти на урок – думаю, дети тебя заждались. Его жирный намёк фигурально ставит в разговоре точку – дальнейшие обсуждения как возможность даже не рассматриваются. Вот только Баркли продолжает стоять, потерянно уставившись в лакированную гладкость дубового стола. Кажется, до того медленно начинает доходить, что конкретно подразумевал под своими словами директор. Ну и тугодумище. Мэнди и то быстрее догадалась, хотя к ней эта ситуация не относится вообще. – Вы что, собираетесь меня уволить? – мерзотно трогательным голосом уточняет историк. – Но как же, сейчас мне очень нужна это работа! Вы же знаете, моя сестра… – Я повторяю, Реджинальд. Ты можешь идти, – в интонации Крайтона не меняется ровным счётом ничего – разве что только слова кажутся громче и чётче, но что-то во взгляде заставляет неприятно поёжиться даже сидящую рядом девушку. Она смотрит на Баркли, беспомощно подавившегося собственными словами. Застрявшие в глотке мольбы о втором шансе, причитания о несправедливости, ода глубокой ненависти и презрения ко всему, включая и её тоже – Мэнди уверена, там всё и ещё больше. Целая невыраженная гамма чувств и желаний, лишённых возможности обратиться в слова. Смятение, печаль, стыд. Зеркало. Она видит всё тоже самое, что чувствовала совсем недавно сама. Аналогичные ситуации, один и тот же итог, два разных человека. «Если бы Крайтона можно было уговорить унижениями, – про себя думает девушка. – То Баркли бы уже давно валялся у его ног». Не она теперь поражённо преклоняет голову, зло оставляя на ладонях кровавые полукруги, но она теперь взирает со стороны. Это триумф – удовольствие, растекающееся по всему её естеству довольным теплом. Мэнди улыбается. В конце концов он уходит. Ханбок слышит скрип закрывающейся двери и спиной чувствует на себе второпях брошенный, полный презрения косой взгляд. Кажется, Баркли нашёл, кого обвинить во всех своих неудачах. Ну и флаг ему в руки. Они остаются с Крайтоном наедине. Ей он улыбается уже гораздо милее, порядочно благодаря за визит – тоже своего рода способ сказать человеку до свидания. Девушка всматривается в его мягкие черты лица, тучное телосложение, большие руки, сцепленные в замок. Она не совсем понимает, проверка ли это, поэтому решает уточнить: – Кстати, по поводу той парты… – М-м? Ты о чём, Аманда? Мужчина еле заметно сводит брови к переносице, продолжая улыбаться. Так, либо не знает, либо притворяется. – Э-э, да так, ни о чём. Забудьте, – она откашливается, следом осторожно прощупывая почву их дальнейшей беседы. – Господин Директор, скажите, а у нас только в классе истории стоит камера? Или в других классах тоже? Ответом ей становится чужой перекатистый, бархатный смех. – А-ха-ха, Аманда, что ты. Наверное, мои слова тебя немного запутали… Видок у мистера Баркли тоже был порядком удивлённый. Нет никаких камер. Ни в кабинете истории, ни в других. Ну, разве что только в классе информатики, но об этом все знают. – Тогда откуда у вас запись нашего разговора? – с ходу рубит Ханбок, только погодя понимая собственную оплошность. Чёрт, нельзя так прямо! Он сейчас засомневается и ничего ей не расскажет, а то и вовсе выгонит из кабинета! Мэнди, прикусив язык, моментально пытается исправить сказанное. – Прощу прощения. Не то, чтобы мне настолько интересно… «Да, не настолько. Гораздо, гораздо больше, чем ты думаешь». Тот принимается задумчиво мять губу. – Ничего, Аманда. Конечно, тебе интересно. Я не должен много об этом говорить, да и вообще говорить – гордости мне это, как директору, не делает, но ты, пожалуй, должна знать. Пускай всё делалось ради благой цели, оно всё ещё проводилось без твоего прямого согласия, – он откашливается, прочищая голос. – Начну с того, что личного участия в этом я не принимал. Запись вашего разговора мне дал прослушать один ученик – мол, к Баркли у него личная неприязнь и упускать шанс его прижучить этот ученик упускать не будет. Хотя, думается мне, – продолжает Крайтон, переводя свой полный любопытства взгляд на неё, – сделал он это не столько во имя справедливости, сколько ради тебя. О как. Занятно. Кто же у нас тут настолько отчаянный, чтобы так ради неё запариваться? Мэнди порывисто вздыхает. Дальше она решает неумело и крайне жалко строить из себя актрису – может таки услышит всю правду до конца. – Ого-о. Офигеть. Значит, кто-то специально мне помог? – воодушевлённо начинает девушка, подражая одной из главных героинь какой-то недавно просмотренной дорамы. – Но кто? Пожалуйста, скажите! Пожалуйста! У-у-у. Она щас обблюётся. – Прости, детка. Я обещал не говорить, – виновато улыбается директор. Её плечи понуро опускаются вниз. Как же так спросить, чтобы он рассказал? Как сформулировать? Крайтон думает, что этот кто-то сделал это ради неё, значит, этому кому-то по его логике она нравится. Сыграть на этом?.. Чёрт, надо уже что-то сказать, пока он её вконец за дверь не выставил. – Понимаете, – тоскливо вздыхает Мэнди всё тем же раздражающим тоном, – просто я примерно понимаю, кто это мог бы быть. И мне очень, очень надо быть уверенной в том, что такой поступок сделал именно он. То, что это именно «он», девушка вообще не сомневается – Крайтон пускай и выглядит добрым толстячком, вообще не создаёт впечатление человека, хоть немного принимающего иные виды отношений. Но даже с этим её слова так и не добиваются нужного результата – так сильно читается сомнение на чужом лице. Мэнди запоздало понимает – не сработало. У неё осталась последняя попытка. Она отчаянно подаётся вперёд, цепляясь пальцами за край дубового стола. – Ну пожалуйста! Господин Директор, пожалуйста! Хотя бы намекните! Абсолютно любой намёк, неважно какой – я пойму! – …Ну хорошо, – наконец уступает директор, недолго думая над тем, как бы лучше этот намёк сформулировать. Облегчение делает с ней что-то – девушка откидывается назад, расслабленно растекаясь на стуле. Ну, осталось за малым. Мэнди, конечно, не гений, но считает, что мозги у неё работают неплохо. Уж намёк-то она в силах разгадать. – Кхм. Аманда, ты, наверное, понимаешь, что такая большая неприязнь ученика к учителю не появляется просто так? Для этого нужны причины. И мне кажется, о них ты уже знаешь. Причины ненавидеть Баркли? Да этого старого скрягу ненавидит вся школа, как она должна понять, какой именно ненавидит его чуть сильнее? Мэнди он, например, хорошенько так с этим тестом поднасрал – тут даже сомнения не возникнет о её к нему ненависти – но она ведь не пошла жаловаться к директору. Что Баркли должен был этому ученику сделать, чтобы всё дошло до этого? … «Ты бы видела, как Честер издевался над Баркли на первом году. Давал ему вирусные флешки, запирал в мужском туалете, взламывал комп, переводил время на часах… И всё это только из-за одного раза – когда историк решил сказануть, что спецом будет занижать ему оценки» О. О.

・┆✦ʚ♡ɞ✦ ┆・

Мэнди выходит из кабинета директора совершенно ошеломлённая и обессиленная. Преследуемая таким чувством, знаете… когда тебе буквально больно думать. И дело не в том, что ей самой надо постоянно забивать себе мозги всякими назойливыми мыслями – да будь её воля, она бы не думала вообще. Это мир, который постоянно движется, крутится, прыгает и вертится вокруг неё. Это люди, которые постоянно что-то такое делают или выкидывают, вынуждая её раз за разом обдумывать всё по кругу. Замкнутому кольцу умозаключений и редких правильных выводов. Так утомляет. Ей бы хотелось, чтобы однажды всё замерло – вещи, люди, обязанности. Осталась только маленькая чёрная комнатка, в которой она могла бы лечь и не думать ни о чём. Ни. О. Чём. …Но если не гнаться за собственными несбыточными фантазиями, то было бы неплохо, если бы её просто оставили на время в покое. Хотя бы сейчас. Хотя бы на несколько минут перед тем, как придётся идти на последний урок и делать вид, будто ей правда интересно слушать всю эту ерунду. Но нет-нет, вылезет какая-нибудь неожиданная гадость и станет ей докучать. – Мэнди, привет! – её одноклассница, Джанет, подрывается со стульчика, стоящим поодаль в зоне ожидания. Подходя ближе, она намечает дружелюбную улыбку, которая быстро тает, стоит заметить мрачное настроение девушки. – Ох, чёрт. Всё прошло не очень хорошо, да? Как ты себя чувствуешь? Я могу чем-нибудь помочь? – Да, – морщится Ханбок. – Помолчи. Голова болит. Она было пытается пройти мимо доставучей одноклассницы, как Джанет заслоняет ей путь. Неловко улыбаясь, та суетливо принимается теребить завязки своей спортивной формы. – Извини. Я понимаю, это не моё дело- – Да, не твоё, – кивает Мэнди, обходя Джанет стороной – и, конечно, её моментально догоняют, только чтобы снова заслонить дорогу. – …Но не могу вот так оставаться безучастной, – как ни в чём не бывало продолжает девушка. Она обеспокоенно спрашивает. – Это всё из-за слухов, да? Насколько всё должно быть плохо, чтобы из-за этого тебя вызвали к директору? Нет-нет, можешь не отвечать. Просто… это всё так ужасно и отвратительно. Я даже не представляю, как ты себя сейчас чувствуешь. А. Слухи. Вообще, дело не в них – пусть отчасти те и сыграли какую-то роль – но пусть Джанет думает так. Ханбок не то, чтобы собирается её переубеждать. Гораздо сильнее её трогает то, что однокласснице вообще есть до этого дело. Словно плевок в лицо – особенно учитывая того, кто, очевидно, стоит за всем этим. И она ещё беспокоится, как Мэнди себя чувствует? – Отчасти я понимаю, что это также моя вина. Не стоило мне тогда говорить всякого про Эмз. Ты ведь ни с кем, кроме неё, не общаешься. А мои слова всё испортили. И пускай ты, Мэнди, ясно дала понять, что дружбы между нами быть не может, я всё же хочу напомнить – если тебе плохо, нельзя держать всё в себе. Если некому выговориться, я готова стать этим человеком… Потому что правду хочу помочь. На неё глядят полные искренности голубые глаза. Мэнди чувствует, как в горле неприятно оседает тошнота. Вот опять это ненужное, непрошенное участие. Если бы Джанет сейчас издевалась над ней, было бы даже не так унизительно. – Ага. Всё сказала? А теперь послушай меня. Я. Тебе. Не. Кармен, – шипит Мэнди, тыкая ошеломлённую одноклассницу в грудь. – Не смей меня жалеть! Я не собираюсь ныть из-за каких-то идиотских слухов, которые значат для меня ровным счётом ничего. И с Эмз у нас всё нормально. Мы просто немного повздорили. Тебя это никак не касается. – Эм-м. Они одновременно оборачиваются на голос, раздающийся со стороны. Мэнди даже вздыхает с облегчением, когда вместо ещё одной полной великодушия и благородных намерений души встречает свою привычно циничную и всем недовольную Эмз. Подруга складывает руки на груди, обводя парочку озадаченным взглядом. – Что происходит? – Ничего, – отвечает за Джанет Мэнди, наконец беспрепятственно обходя девушку стороной. – Так, ерунда. Долго подслушиваешь? – Да я только подошла, – тянет подруга, во все глаза рассматривая не сдвинувшуюся с места одноклассницу. – Ты полчаса у директора торчала. Я отпросилась с урока, чтобы посмотреть, не сдохла ли. Джанет, а у тебя щас разве не физ-ра? – Я ушла ненадолго, – замявшись, вынужденно признаётся девушка, не вдаваясь в подробности. Эмз щурится. Мэнди не уверена, то ли подруга на самом деле соврала и всё это время подслушивала их разговор, то ли действительно такая проницательная, но следующие её колкие слова попадают точно в цель: – Хорошенькая девочка прогуливает, чтобы прийти пожалеть заклятого врага её страшной подружки? Помнится, два года назад была аналогичная ситуация, только на месте Мэнди была Кармен. Иронично. Так что, пришла поиздеваться или наконец вкурила, с кем дружбу ведёшь? – Эмз, прости, какого ты несёшь? – Джанет устало зажимает рукой переносицу. – Как Кармен имеет к этому хоть какое-то отношение? – А то ты не понимаешь, – закатывает глаза девушка. …Последующая пауза, а также непроницаемое лицо их одноклассницы, в ожидании уставившееся на парочку, становятся дли Эмз ответом. «Офигеть. Она реально не догадалась», – ошеломлённо думает Мэнди, искоса поглядывая на реакцию подруги. Чужое лицо возмущённо вытягивается, пока руки принимаются активно и очень бурно жестикулировать: – Мун, ты что, серьёзно?! Я думала, ты лицемерка, а ты, оказывается, просто глупая! Ау-у, Джанет, это Кармен эти слухи и распускает! Очевидно же! Мун резко морщится. – Какой же бред. Зачем Кармен так поступать, если она сама была в точно такой же ситуации? – А мне по чём знать? Ну, давай предположу, потому что она сука ебучая? – ядовито отзывается Эмз. Это похоже на игру в теннис. Мэнди отстранённо наблюдает со стороны, постоянно переключаясь с Джанет на Эмз и обратно. В итоге чужой словесный поединок достигает своего пика – пока подруга сердито переводит дыхание, сжимая кулаки, Джанет мрачно взирает на них обеих. Ханбок скорее чувствует, чем видит, как сильно одноклассница сердится на них сейчас. И пускай кричать или ломать вещи та, очевидно, не планирует, ей достаточно одной злобной фразы, чтобы моментально вывести Эмз из себя: – Забудьте. Вам двоим просто некого обвинить в этой ситуации, вот и всё. Сеть кабелей, порванный провод, чей конец обращён в воду. Короткое замыкание. От Эмз искрит яростью, пылкой и жгучей. Мэнди, предчувствуя беду, испуганно бросает: «Эй, не надо», но та уже подлетает к боязливо отошедшей на несколько шагов Джанет. – Нихера! Вот нихера мне щас не неси! – бушует девушка, обвиняюще тыкая пальцем в одноклассницу. – Твоя драгоценная подруга была той, кто лично всем распиздел о том, что Мэнди из её старой школы исключили! Мур легко было придумать причину, когда информации оказалось так мало! Эта хитрая змея даже специально выждала момент – две недели, сука, ждала! – когда Мэнди не будут забирать на допросы и она постоянно будет в школе! Какая же ты тупая, если этого не видишь! Не мы одни так считаем, все так думают! Все знают! Если ты не допёрла, это не значит- Договорить у неё не получается. Мэнди хватает подругу за плечи и силком отводит в сторону – оказывается даже легче, чем она думала. Эмз хоть и длинная, но худая, как скелет. И такая же слабая. Девушка всё продолжает оглядываться назад, пытаясь выцепить взглядом очертания чужой фигуры, но прекращает, когда Мэнди на неё прикрикивает: – Всё, Эмз, пошли. Пошли, говорю! Джанет остаётся стоять позади.

・┆✦ʚ♡ɞ✦ ┆・

Последний урок проходит в каком-то туманном сумбуре. Зевающая учительница раздаёт им тесты, после чего разваливается на своём стуле и всё остальное время до конца, кажется, немного похрапывает. Мэнди, подобно фабричной машине, на автомате вбухивает в тест ответы. Физика – замечательный предмет. Можно просто подставлять правильную формулу в каждое из заданий, получая свои хорошие баллы. Она абсолютно уверена, что напишет тест на отлично. Ну, если его опять не спиздят. Над кабинетом повисает какая-то сонная дымка – то ли влияние последнего урока, то ли облачного октября. На улице снова темно. Девушка оглядывается по сторонам, рассматривая сидящих вокруг школьников. Здесь нет никого, с кем бы она хоть немного была знакома. Даже Эмз, хотя у них много совместных предметов. Хотя у той сейчас химия и 45 минут с профессором Байроном, Мэнди ей совсем не завидует. Прежде чем разойтись по кабинетам, они ещё немного поговорили. Подруга искренне считала, что высказала Джанет всё по делу. Мол, ей давно нужен был тот, кто вставит на место расплавленные мозги. Мэнди на этот счёт была с ней не согласна и до сих пор беспокоится, как бы её импульсивность не обернулась против них – всё-таки, Эмз не знает, что Мэнди тоже немножечко нахамила Мун тогда в шалаше. Вдруг у Джанет на самом деле не так много терпения? Но с подругой девушка в конце концов спорить не стала. Ей было приятно, что за неё вот так заступились. Другие её мысли, помимо внезапно нарисовавшейся Джанет, как всегда крутились вокруг Честера. Хитрая мразь решила Мэнди подсобить и протянуть невидимую руку помощи. Шедеврально. Завтра небо позеленеет, трава поголубеет, а его найдут мёртвым в переулке. Или уже сегодня. Ха-ха. Но вообще, это он умно придумал, да. Выждал момент, так скажем. Ещё и покурил тогда возле кабинета – а она думала, кто это не боится курить у всех на виду? Можно было сразу догадаться, директора бы даже умаливать не пришлось. Ханбок прожигает взглядом доску, сжимая в ладони надломившийся карандаш. Её враг её жалеет. Смешно. Позорно. «Надо с этим что-то делать» Звонок знаменует конец урока, а вместе с ним и очередной школьной недели. Два дня свободы и отдыха они себе урвали. Мэнди первая подбегает к учительскому столу, чтобы сдать тест. Миссис Лусс за столом испуганно вздрагивает, поправляя спавшие с переносицы очки. Ага, всё-таки дрыхла сидела. Ханбок, мило улыбнувшись сонной женщине, разворачивается и уходит из кабинета. Отлично, эта как минимум видела, что тест она сдала. Пока остальные посыпавшиеся из класса ученики идут к лестнице на первый этаж, она заворачивает в сторону просторного коридора с несколькими окнами, ведущими в школьный сад. На ходу достаёт телефон, первым делом набирая сообщение Эмз:

Прости, сегодня домой без меня ☆

Ответ приходит незамедлительно. ☆ ну чё опять случилось

Хочу поговорить с Честером. ☆

☆ зачем ☆ ладно без разницы зачем. ты уверена что это хорошая идея?

Это замечательная идея ☆

☆ напиши мне потом как всё прошло. он умеет выбешивать Последнее сообщение Эмз набирает и переписывает несколько раз. Между строк так и читается оставшаяся между ними недосказанность, явственное желание подруги отговорить Мэнди от этой затеи. Но отношения между ними изменились. Ханбок будет делать так, как хочет, несмотря на её советы. И пускай Эмз очень старается делать вид, что принимает это, обеим трудно смириться с мыслью, что «как раньше» уже пройденный этап. Новая динамики их общения пока туманна и не совсем Мэнди ясна, но она искренне надеется, что это – часть укрепления их дружбы, а не её медленная смерть. Девушка отправляет лаконичное «Ок» в ответ, закрывая чат и выискивая давнишний диалог с Честером. Собеседник висит заблокированным, сообщения оказываются недоступны. Мэнди грузно вздыхает, проводя несколько нехитрых манипуляций для разбана. Ну, что вы ожидали? Она была очень зла.

Ты ждёшь меня во дворе. ☆

Парень отвечает спустя минуту, когда Ханбок уже доходит до окна в коридоре. ☆ думаешь я приду? Мэнди усмехается. Она кладёт телефон в карман рюкзака, так ничего и не ответив. Знает, что придёт. Мимо проносится пара учеников, спешащих из библиотеки, а также несколько учителей, интересующихся тем, почему она стоит в пустом коридоре совершенно одна. Первых Мэнди игнорирует, вторым отвечает, но совсем неохотно, то и дело поглядывая в окно. Честер оказывается на улице минут через десять – причём не обходя школу, а выходя напрямик через запасной выход. Мэнди недолго выбирает место, откуда будет лучше появиться. На улице становится совсем черно. Где-то над головой гремит молния, пугая сидящую на скамейке парочку. Ханбок проходит мимо, передвигаясь так стремительно, что уже совсем скоро начинает чувствовать ноющее покалывание в ногах. Назло боли она только прибавляет шаг, стараясь сосредоточиться на собственном сбившемся дыхании и бешеном стуке сердца. Возбуждение отдаётся приятным импульсом в кончиках пальцев, заставляет до ломоты сжимать плотные лямки рюкзака. Мэнди сейчас совсем не отдаёт отчёта своим мыслям, только чувствам – яростным и жаждущим крови. Взращённые, томительно варимые до состояния кипения, просачивающиеся сквозь закрытую крышку на газовую плиту. Она больше не может позволить им поедать её изнутри. Девушка ещё издалека примечает Честера, ждущего её на каменистой дорожки не доходя до фонтана. Он не смотрит по сторонам, не вертит головой. Стоит к ней спиной. Ничего не подозревая, даже не имея представления. Движение ускоряется. Сперва лёгкая трусца, после – с каждой секундой набирающий обороты бег. Поднявшийся ветер свистит в ушах, продувает распущенные волосы. Рюкзак за её спиной раскачивается вправо-влево, бьёт по спине да всё норовит занести Мэнди в какую-нибудь сторону. «Неудобно. Надо будет снять» – вскользь думает она. Неровные, загнанные вздохи смешиваются с тихим топотом беглых шагов по земле. Трава постепенно сменяется выложенной каменной дорожкой, поступь громче отскакивает от твёрдой поверхности. Бежать всё труднее, но она и не думает сбавлять напор. Чужая фигура неумолимо становится ближе, оставляя позади все возможные прошлые сомнения. Каждая из мыслей разом замирает в голове. Честер, может, ещё успевает повернуть голову в бок, услышав позади странные звуки, но никак не отойти в сторону. Мэнди. Оказывается. Быстрее. Бах! Она с размаха врезается плечом в его спину, по инерции сама чуть не заваливаясь на землю. Честер не падает – наоборот, стойко продолжает стоять на ногах, лишь слегка отклонившись в сторону и сильно опешив. Сильный, зараза. Ничего, Мэнди на это ставила. Девушка, по-прежнему находясь сзади, дожидается момента, когда парень выпрямляется, но ещё не успевает от неё отскочить. Резко бьёт ногой в подколенную ямку. Отточено добивает, слегка развернувшись, локтем в грудь. Дальше за малым – надавить, заставляя попятиться и упасть. Мэнди кидает снятый рюкзак куда-то в траву. Честер пытается приподняться, но девушка останавливает его, жёстко надавив подошвой ботинка на предплечье. В ответ он, стремясь найти опору, крепко обхватывает рукой её лодыжку, поневоле устремляя взгляд вверх. Личность его внезапного нападчика вызывает на лице Честера косую ухмылку. – Ауч, Мэнди. – Ты, – загнанно переводя дыхание, начинает девушка. – Решил поиграть в ёбаного ангела? Она надавливает на плечо сильнее – ни один мускул на лице Честера не дёргается. Он не предпринимает попытки оправдаться или с ходу просить прощения, только в недоумении выгибает бровь, ожидая от неё объяснений. Мэнди убирает ботинок с чужого предплечья и забирается на парня сверху, прижимая к земле своим весом – так, чтобы точно не вырвался. Хватает за рубашку, дёргая на себя и вынуждая смотреть прямо в глаза: – Хочешь подчистить карму? За всё говно, что успел натворить? – сквозь зубы цедит она. – Да пожалуйста! Пиздуй! Хоть сразу на поклон к ебучему Богу отмаливать свои грехи. Но не посредством меня, блять! Девушка остервенело встряхивает Честера за грудки – тот щурит глаза, вцепляясь в её запястья мёртвой хваткой. Наверное, чтобы в процессе случайно не удариться головой о камень. – Мне не нужна твоя помощь! Твоё мразотное, бескорыстное желание быть полезным, при чём так, чтобы я не узнала! Как будто я ебучая функция, который ты можешь воспользоваться, чтобы почувствовать себя лучше! Я не разрешала! Ей не нужна его жалость. Мэнди не такая. Она не жалкая. Она никогда не будет ползать на коленях, хныкая и скуля, как брошенная псина. Показывать, как ей плохо, чтобы остальные похвалили и приласкали. Она не умоляет о помощи. Она не хочет, чтобы ей помогали. Честер сильно ошибся. Злобно сопя, Ханбок резко отрывает руки от его рубашки – парень таки бьётся затылком о землю. – Ай. Бля. Её ладонь сжимается в кулак. Она резко, наотмашь заносит над его лицом первый удар. Хлёсткий, пришедший ровнёхонько в челюсть. Но результат девушку не устраивает – только покрасневшая щека, даже без крови. Она снова отводит руку назад. Второй. Уже сильнее, до треснувшей у кромки губы. Честер, улыбаясь, слизывает выступившую каплю языком. – Отрывайся. Третий. Мэнди обхватывает левой рукой его горло и поворачивает лицо в сторону, чтобы удар пришёлся с другой стороны. Четвёртый. Соскальзывает в сторону носа – спустя мгновение оттуда вытекает крохотная струйка крови. Честер медленно скользит руками чуть выше колен к её бедрам, сильно сжимая. Пятый. Шестой. Седьмой. Где-то на этом моменте Мэнди сбивается со счёта. Она наблюдает за тем, как постепенно собственные костяшки окрашиваются в красный цвет, чувствует, как те предательски принимаются саднить. Ожидает, когда же наступит это знакомое, давно не испытываемое чувство облегчения. Лёгкость, сопутствующая каждый приложенный удар. Но что-то не так. Что-то очевидно идёт не так, когда вместо ожидаемой эйфории на языке застывает лишь солёная горечь. Это бьёт по ней больше, чем до этого било всё остальное. Она понимает – это больше не приносит удовольствия. Очередной занесённый кулак так и остаётся висеть в воздухе. Мэнди прерывисто вздыхает, её грудная клетка бешено идёт ходуном. Это больше не приносит удовольствия. Окровавленная ладонь едва заметно вздрагивает, прежде чем медленно опуститься вниз. Это больше не весело. Это больше не кажется приятным. Честер сплёвывает на траву свежую кровь, тыльной стороной пятерни размазывая по лицу её остатки. – Мэнди? – Что это тут происходит?! Вы что, дерётесь?! Девушка вздрагивает, испуганно оборачиваясь назад. Около двери запасного выхода, вооружённая пакетами и коробками, полными мусора, стоит уборщица. Женщина подслеповато щурится, силясь рассмотреть их размытые, смазанные силуэты вдалеке. Мэнди замирает, как олень в свете фар, пока уборщица шустро движется им навстречу. Всё ещё лежащий под ней парень начинает двигаться. – Твою мать, – ругается он. – А ну-ка немедленно подойдите сюда! Если дерётесь, я отведу вас к директору! – Разбежалась, – буркает Честер, стремительно сбрасывая с себя растерянную девушку и бодро вскакивая на ноги. Мэнди ненадолго ловит его быстрый взгляд из-под взъерошенной челки. – Ну, Мэни, чё застыла? Бери сумку, бежим! Она резко встаёт, досадливо морщась – ноги простреливает неприятная колющая боль от долгого сидения в одном положении. Через силу дотягивается до лямки брошенного на траву рюкзака. Честер моментально хватает её за локоть и ведёт за собой. – Быстрее! – Куда это вы собрались?! Уборщица, побросав на землю коробки, устремляется следом за ними. Парочка огибает фонтан, следует по мощёной дорожке прямо, а после сворачивает в кусты. Мэнди задыхается. Она тормозит их обоих, постоянно спотыкаясь и то и дело останавливаясь. В один момент Честер оборачивается, недовольно прикрикивая: – Ну что такое?! – У меня ноги… болят, – ворчит она, брезгливо стряхивая с себя его руку. – Я к тебе долго… бежала. Они плавно замедляются. Мэнди пользуется возможностью, чтобы передохнуть – упирается ладонями в колени и принимается восстанавливать неровное дыхание. Честер смотрит на неё. Потом, сквозь деревья, на бегущую к ним уборщицу, чересчур уж энергичную для своих лет. Девушка, сглатывая набившуюся в рот слюну, зло выплёвывает: – Какая разница. Она уже нас запомнила. – Если бы запомнила, не бежала, – возражает парень. Время продолжает уплывать сквозь пальцы. Честер, вновь окидывая её задумчивым взглядом, не требующим возражений тоном приказывает: – Надень рюкзак на спину. Мэнди нехотя потакает его прихоти, внутренне задаваясь вопросом, чем именно это должно помочь. Наоборот – с рюкзаком на спине бежать будет ещё труднее. Честер наклоняется и подхватывает её на руки. Она судорожно втягивает ртом воздух, вцепляясь пальцами в его плечи. – Смотри – не будешь держаться, свалишься. Когда они добегают до козырька первого магазина, уже во всю хлестает дождь.

・┆✦ʚ♡ɞ✦ ┆・

Мэнди высовывает руку под капающую с края крыши воду. Всё ещё льёт, как сумасшедший. Под козырьком сухо и зябко, но лучше так, чем стоять снаружи и мокнуть. Дежавю. В сентябре, где-то месяц назад, они тоже вот так стояли с Честером под козырьком именно этого магазина и прятались от дождя. Тогда она согласилась быть частью его тупого плана, даже не подозревая, к каким последствиям это приведёт. Было бы славно вернуться в прошлое и надавать себе смачных лещей. Поднимается слабый ветерок – девушка ёжится, зарываясь носом в ворот куртки. Спустя уже несколько минут после того, как они прибежали, Мэнди явственно начала ощущать струящийся по коже холод. Куртка не вымокла, а вот юбка и колготки – однозначно. В общем-то, было ожидаемо, что пойдёт дождь, но она всё равно безумно злится на плохую погоду. А может и не на погоду. За всё это время Мэнди не сказала ни слова, наивно полагая, что Честер поймёт намёк и свалит греться в магазин, оставив её одну. Не вышло. Она забыла, что Честер совсем не умеет понимать намёки. Парень устраивается рядом со стенкой с объявлениями. Его волосы промокли – Ханбок из принципа не стала натягивать тому на голову капюшон, даже когда он попросил. Также не говоря ни слова, но не из гордости, а потому что ждёт, когда заговорит она. Значит, будем молчать. Дожидаясь, когда дождь хоть немного стихнет, девушка занимает себя осматриванием всего ущерба, полученными её книгами из-за дождя. Книги ничего, держатся. А вот её тетрадкам намного хуже – одна так вообще сразу развалилась, стоило до неё дотронуться. М-да. У кого бы попросить скатать конспекты? Интересно, Эмз хоть что-то на уроках пишет? Пару раз вроде что-то да писала. … «Да, старайся сосредоточиться на совершенно нелепых и ненужных мыслях, как будто здесь нет слона в комнате. У тебя неплохо получается» Мэнди тяжело вздыхает, начиная складывать свои вещи обратно в рюкзак. Где-то на третьем учебнике Честер подаёт голос. – Ладно. Слушай, по поводу того, что тогда произошло… Она не хочет слушать. – …Если я объясню, по какой именно причине так долго подозревал тебя, то ты меня… – он запинается, рукой размазывая по лицу прыгающий в голове сумбур. – Блять. – Что? Прощу? – сердито продолжает Мэнди, вскакивая со своего места и оборачиваясь к стоящему позади парню. – Хуй тебе, Честер, я тебе этого никогда не прощу. Я лучше станцую на твоей грёбанной могиле. До смерти, сука, буду танцевать. Хотя нет, блять, не дождёшься, чтоб я из-за тебя подохла! Просто отъебись от меня уже! Девушка также резко отворачивается, свирепо принимаясь бросать в рюкзак все остальные вещи. Честер, понизив голос, понуро выдыхает: – Мэнди… – Ты чувствуешь себя виноватым? Из-за ЭТОГО ты чувствуешь себя виноватым? – Мэнди закидывает сумку на плечо и подлетает к парню. Её губы дрожат от злости. – Что ты хочешь, чтобы я сделала? Облегчила твои сучьи страданья и простила? Чтобы тебе стало лучше? Хуя с два! Я принципиально теперь буду ходить и смотреть на тебя с кислой миной, лишь бы тебе было хуёво! Для меня это благословение – то, что тебе не похуй. Не думай, что мне вдруг резко станет плохо с того, что тебе не похуй. О-о-о, у этого мудака наконец-то появилась совесть! Катись ты нахер! Девушка набрасывает на голову капюшон и выбегает под дождь, даже не совсем понимая, куда ей сейчас надо идти. Вроде, домой. Вода нещадно стучит по голове, мешая сосредоточиться. Пестреет в глазах яркая плитка под ногами. Проходит здание. Первое, третье. На улице таких же отчаянных, как она, не оказывается. Одиноко. Холодно. Мэнди один единственный раз оглядывается назад. Честер за ней не идёт. Она прибавляет шага, жалостливо всхлипывая и вытирая навернувшиеся слёзы рукавом мокрой куртки. Как так получается, что она всегда от него убегает? Так Мэнди узнаёт, что каждому своё воздаётся.