10. Ненависть.

      Новый мир был объят страхом и негативом. Шагая по пожелтевшей траве, Свап тихо ойкнул, когда нечаянно наступил на мерзкую черную субстанцию, что никак не хотела отходить от его ботинка. — Фу… Всё такое грязное. Тут точно не помешала бы уборка, — усмехнулся он. — Мы за этим и пришли! — гордо и весело проговорил Дрим. — Да! Поможем этой ау! Звездные Сансы? — улыбнулся тот и протянул ладонь для «дай пять», тут же получая энергичный хлопок. — Звёздные Сансы! — весело согласился блондин. — Жаль, что Инк сейчас очень занят, — вздохнул страж. — Ничего страшного, уверен, мы тут прекрасно справимся и без него, — исключительно позитивно настраивался Дрим, тихо что-то напевая себе под нос. Мир вокруг был ужасен, он словно увядал на глазах, медленно умирая: по земле то и дело тянулись отвратительные кляксы ненависти, активно пульсируя, подобно венам. Кажется, это они и были. Они высасывали негатив везде, где только могли, параллельно сеяли его, преумножая в пугающем механизме добычи ресурса. Дрим умело перешагивал через такие дорожки слизи, сильно брезгуя видом этой дряни. Он знал, как с ней сражаться, ведь это была далеко не первая ау, зараженная ненавистью до такой степени, но он впервые видел, чтобы эти механизмы выкачивания работали с такой скоростью. Он не знал, чего ему стоит ждать от будущего, но смело верил в лучшее, зная, что только ему под силу уничтожать эту мерзость. — Эй, Дрим! — вполголоса позвал его Блу, касаясь до плеча. — Там, кажется, кто-то плачет, ты слышишь? Пойдем посмотрим? — Конечно! — радушно кивнул он и уверенно пошел на шум, которого раньше не замечал. Перешагивая через кусты, заросли этого мира и стараясь не наступать на пульсирующие вены зла, они все-таки сумели найти источник шума, выходя на двух детей: старший визгливо, заливисто плакал, а младшая девочка старательно пыталась его утешить, утирая слезы. — Здравствуйте! — не думая и секунды, поприветствовал детей Дрим и тут же зашагал к малышам, и оба затихли. Они в шоке глядели на двух взрослых, не понимая, что происходит и кто они вообще такие. — Привет! Пожалуйста, не бойтесь нас! Мы пришли, чтобы помочь! — торжественно просил о принятии Свап, куда более медленно и аккуратно подходя к детям. — Не кричите! — вдруг слезно заумоляла девочка, которую в попытках защитить прижал к себе напуганный старший брат. — Пожалуйста! А то чудище придет! Оно может услышать! — уже совсем шептала она, большими глазками глядя на мужчину в желто-бирюзовой одежде, что присел на колени перед ними совсем близко. — Ну же, вам нет нужды бояться чудищ, мы защитники из других миров, что пришли к вам на помощь! — спокойным, уверенным тоном представлялся Дрим, прикладывая руку к груди, как бы клянясь в своих словах, пока Блу присел рядом, разглядывая детей, не вмешивался, знал, что его друг справиться с детьми лучше. — Прошу, расскажите нам о чудище и почему ты плакал, мой маленький друг? — Я… Чудище, оно… — впервые начал говорить мальчишка, решаясь на слова, разрешая себе довериться, хотя девочка выглядела совсем неуверенно и напугано. — Оно просто появилось так… Папа сказал, оно прокляло нас… Все начали сильно болеть, ругаться… Чудище… Оно… я видел, как эти штуки проткнули соседа, а потом дядю… Мама очень боялась, сильно заболела и крепко уснула, а папа ругался, папа очень много ругался, бил нас, а потом случился пожар! А потом Слизи упал с обрыва и! — Папа выгнал нас из дома! Сказал, что лучше бы нас съели волки! — громко всхлипнула девочка, видимо не сумев справиться с эмоциями. — Всё раньше было хорошо! Но все злые, теперь все дерутся и плачут, и кричат, и… и… — Ну и ну, какое горе, но вам правда не стоит расстраиваться! — заявил блондин, и оба ребенка взглянули на него с немым вопросом в глазах. — Тебе не нужно плакать, маленькая принцесса, а тебе и подавно, ты ведь мужчина! — хихикнул тот и в веселом жесте напряг руку, намекая на какую-то внутреннею силу, что крылась внутри потерянного ребенка. — Дядя, почему вы такой веселый? — практически проскулила малышка, не понимая чужого счастья. Оно выглядело насмешкой, и это ощущали оба, затаив ужасную обиду. Но парень лишь шире улыбнулся, протягивая свои руки, ладони на их макушки. — А чего же мне грустить? Мы ведь пришли вам помочь! Знаете, я вспомнил одну чудесную песню, вы не будете против, если я спою для вас? — вежливо спрашивал блондин. В детских сердцах вдруг стало куда легче, словно с чужим прикосновением их касалось само солнце, согревая души надеждой. — Давайте… — одними губами завороженно проговорил мальчик, пока девочка лишь тихо закивала, не в силах отвести взгляда от их спасителя. — Блуберри? Мне нужен ритм, поможешь? — Понял! — весело кивнул Свап и стал ритмично хлопать в ладоши, пока Дрим забрал себе обратно свои ладони, став указательным пальцем качать в такт чужим хлопкам, тихо напевая когда-то давно услышанный мотив. Дети наблюдали за этими двумя, но в душу снова стали закрадываться сомнения по поводу происходящего, это неправильно, так не должно быть, это странно, но… — Если жизнь — опустошенье, есть простое объясненье: ты игрушка от рожденья, а вокруг хрустальный ша-ар! — качая макушкой в такт песне, он коснулся до кончика носа девочки, в ритме песни разился прекрасный голос, его голосом вдруг запел ангел, лаская звуком и разум, и душу, — И куда б он ни катился, будем мы стоять сплотившись, не позволим дух сломить наш, дружно песню запоем! — протянул он последний слог, внезапно поднимаясь с места, в легком, кружащемся движении отворачиваясь от ребят, притопывая ногой о землю. — В жизни бывают такие потери: тебя предают те, кому ты верил, — вокруг солнечный свет начал подниматься, золотой россыпью блестя. — Сначала они в любви клянутся, потом над тобою смеются, — трагично и быстро пел он, словно стараясь как можно быстрее закончить с этой частью песни, ему, очевидно, было тяжело пародировать даже легкую грусть, что таилась в словах песни, что звучала из его уст абсолютно не так, как должна была. Вдруг он снова обернулся к ним лицом, скользя на пятках, качаясь в такт песни уже всем телом. — Не стоит плакать и унывать! Нужно немного подождать! Одни приходят, другие уходят, и будет так в жизни всегда! — пел он, сладко протягивая ноты, — И если с каждым днем сильнее боль и горечь от потери, звучным звоном пусть развеет мой цыганский тамбури-ин! — голос вновь преобразовался, став звучать совсем весело, а вокруг и вовсе стало происходить чудо, золотая рябь, что скопилась в воздухе, стала образовывать силуэты крохотных зайчиков, что запрыгали вокруг, чаруя детей, вызывая улыбку, девочка восторженно потянулась за одним из волшебных зверьков, покидая руки брата. — В волшебство охотно верьте: примиряет всех на свете! — руки лучника в веселом движении кулаками легли на бедра, пока ноги весело пританцовывали. — Так что плакать бросьте, дети, лучше пойте в такт со мной! — протягивая руку малышам, закончил он свою песнь счастья, наполняя воздух позитивом. Его танец в глазах детей выглядел абсолютно нелепо и забавно, что невольно вызывало смешок вкупе с тем счастьем, что наполняло их души. Девочка тут же вскочила с места, хватая блондина за ладони, весело запрыгала с ним, кружась, пока Дрим вдруг не подхватил ее, весело хохоча, кружась вокруг. — Браво, Дрим! — уже в похвале захлопал в ладони Свап, и тот театрально поклонился, крепко держа в руках смеющегося ребенка. — Благодарю! — хмыкнул он и, выпрямляясь, поставил девочку на землю. — Блу, отведи их, пожалуйста, в безопасное место, — внезапно попросил он, чем удивил друга. — А ты? — «Чудовище» тут. — Что? Дрим, ты уверен, что справишься? — тут же забеспокоился длинноволосый, быстро поднимаясь с места, хватая товарища за руку, заглядывая в лицо. — Сейчас узнаем! — весело и непринужденно хохотнул он, — Не беспокойся за меня! Я буду в порядке, уверяю, позаботься о сохранности жителей! — Ну хорошо, — кивнул Свап. — Ах, мне так не терпится познакомиться с тем, кто это всё делает! У меня есть догадки, но если они оправдаются, всё будет просто ужасно! — весело хлопал он в ладоши. — Удачи, Дрим, — Блу хлопнул его по плечу, и тот кивнул. — Пойдемте, мои новые, великие друзья! — обратился он уже к детям и, взяв малышку за руку, помог подняться и мальчишке, уводя их подальше от зла.

***

      Дрим вытянул руки над собой, потягиваясь, сжал ладони и немного покрутился торсом, шагая вдоль вен ненависти, разминая тело, готовясь к чему-то крайне активному, даже если это не понадобится, всегда нужно быть в форме! Дорожки из слизи становились всё толще и толще, он шел к самому сердцу, не ощущая и доли сомнений или страха, они ему не ведомы, они ему не естественны.       Земля совсем укрылась мраком, и он остановился на последнем неоскверненном куске земли, издалека разглядывая черную фигуру в центре, что сидела к нему спиной, от которой тянулись черные, как ночь, щупальца, храня в себе лишь боль и отчаянье, всю ту грусть, которой был заполнен воздух, они питались и пульсировали мраком, потребляя огромное количество энергии. — Эй! Привет! — активно махая рукой, переваливаясь немного на носки своих сапог, кричал Дрим, активно привлекая к себе внимание. Чудище дрогнуло, тут же оборачиваясь на источник звука. Он поднялся, выпрямляясь. — Дрим? — глухой, шепчущий голос обронил его имя, хрипя горечью, он медленно двинулся с места, волоча за собой десятки щупалец, — Дрим… Ты в порядке… — с горькой радостью шепнул тот, протягивая к нему длинные, подобные веткам деревьев, пальцы, в надежде коснуться щеки… — Не прикасайся ко мне. — не теряя улыбки, отрезал лучник и машинально сделал шаг назад. — Извини… — тут же отпрянул назад и Найтмер. — Так это ты творишь эти зверства с ау? Знаешь, а я почему-то так и думал! Я так рад тебя видеть! — весело хохотал Дрим, убирая руки назад. — …Да? — растерялся Найт, вдруг опуская голову, в своей тоске, — Послушай… Я знаю, обиды между нами не унять, но прошу, это не займет твоего времени… я лишь надеюсь, что мы могли бы поговор- — Не важно! Что ты делаешь с этой ау? — без доли злости интересовался блондин, перебивая тихий голос. — Ау? Ты про этот мир? Я знаю, как скверно это выглядит, но… — Какие «но», Найтмер? Какие тут могут быть «но», брат? Ты теперь и взаправду приносишь всем горе, верно? Тебя съело зло, ты же сам это видишь! — он вскинул ладони, указывая брату на него же самого. — Мне приходится ходить за тобой и возвращать мирам их счастье, то, что у них эгоистично забираешь! То, что ты с ними делаешь, это ведь ужасно! Не допустимо! — усмехнулся тот, пытаясь донести мысль. — Так это ты… Послушай, прошу, я могу объяснить тебе… — Я знаю! — весело прикрикнул Дрим, не давая тому слова. — Точнее, я уже догадался! Мы ведь оба тогда поглотили плоды матери! Наверняка наши способности похожи, а если так, значит, ты просто голодаешь и таким образом кормишься! — …Да… — соглашался он. — Почему ты так странно себя ведешь? Почему ты выглядишь таким счастливым? — Не важно! Ты зло. Ты стал злом, я знаю, знаю, ты не желаешь никому зла, конечно, но это ведь теперь твоя природа! Зло стало частью тебя, ты не сможешь остановить это, как бы не старался, без негатива ты не сможешь жить, а значит, будешь делать зло вечно! У нас лишь один вариант: избавиться от тебя! Прости, я лишь желаю счастья для невинных! — пожал тот плечами. — Что?       Взмах, и, громко топнув по чёрной жиже, засияло золото, стремительно сжирая весь негатив, двигаясь во все стороны по чёрной мерзости. Проследив за блеском взглядом зелёного глаза, он в последний момент осознал, что в сантиметре от него таким же златом засияли клинки, готовые ножницами сомкнуться на его шее. Он успел спастись в самый последний момент, двинувшись назад, щупальца вытянулись, выбрасывая его в сторону, тут же обрывая озеро из негатива, обрывая дорогу свету, что пытался сожрать его. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — Кошмар в ужасе сорвался на крик, распахивая пасть тянущимися нитями жижи. — Не усложняй, я лишь пытаюсь всех спасти! От тебя! — он сиял, как солнце, золото собиралось под ним песком, помогая двигаться куда быстрее, пока он обращал в движении свои мечи в лук, в мгновение ока заряжая его светом и незамедлительно пуская стрелы по своему врагу, — Покуда будешь жить ты, зло будет жить в тебе! Я лишь избавлю тебя от страданий, подарю покой!       Найт не успел среагировать должным образом и успел только качнуться в сторону, не уворачиваясь от стрелы полностью. Ему целились прямо в сердце и почти попали, поймав стрелу щупальцем. Пришлось спешно избавляться от части тела, не задумываясь, он сбросил с себя поврежденный отравленный участок, двигаясь как можно быстрее, чтобы не словить очередную атаку. Он не успевал, не успевал атаковать. Он только то и делал, что швырял себя из стороны в сторону, вытягивая и теряя все новые щупальца, ведь стрелы падали на него градом.       Нужно что-то делать, у него оставались считанные секунды до того, как стрела наконец пронзит его тело. Взгляд зацепился за те капли ненависти, что капали с него на скорости. Взяв себя в руки, он вложил в них всю силу, махом вытягивая тонкие змеи, что успели схватить блондина за ноги, заставляя на секунду споткнуться, что дало Найтмеру секунду времени на раздумья. Ему нужно уйти, спрятаться. Он тут же осыпался жидкостью на землю, проваливаясь в созданную кляксу-портал, но и Дрим, легко справившись с тонкими червями зла, в миг сотворил золотой хлыст, одним взмахом дотягиваясь до чужого портала, заражая тьму светом. Найт не успел, не успел пройти в портал, но, хватаясь за удобно попавшийся сук, сумел выбраться из зараженной жижи, обрывая с ней связь. Черт! Ему не хватило буквально какого-то мгновения. Он жидкостью плыл глубже в лес, просто пытаясь спастись, отползти, пропасть из чужого поля зрения хотя бы на мгновение, чтобы просто скрыться в своей жиже, но хлыст бил по нему, не давая нырнуть, не давая спрятаться, спастись. Еще, еще одна попытка, но хлыст прошелся по его спине, заражая ненависть на теле. Срывая тихий голос на приглушенный крик, он горел, он полыхал, как животное, которому подожгли шерсть. Он делал всё возможное, чтобы спастись, скидывал с себя зараженные участки, отбрасывал их в сторону, но свет настигал его снова, брат еще не успел догнать его, но вот его стрела уже со свистом летела за его душой. Страх схватил его, обволок всё тело, сердце внутри долбило как не в себя, каждая его частичка кричала об опасности, но свет был уже слишком близко, он был скован страхом, он умрет от рук брата? Вот так вот? Всё будет так просто? Их бой не продлился даже больше 5 минут, а он уже умрет? Вот так? Дыхание сбилось, он задыхался в отсутствии воздуха, не в силах пошевелить и частичкой своего тела. Выстрел.       Ярко-фиолетовый луч, сжигая всё на своём пути, рассек небо, деревья тут же вспыхнули. Стрела ушла немного в сторону, врезаясь в руку и распадаясь, заражая правую сторону склизкого тела. Последнее, что успел увидеть Найтмер, был Дрим: половина его лица отсутствовала, но вместо кровавого месива он лишь сиял, всё ещё сиял золотом, отражая солнце. Золото капало вместо крови, оно наполняло его изнутри вместо плоти, в мгновение восстанавливая повреждённый участок тела, оставляя гореть фиолетовым пламенем лишь его одежду. Дрим обернулся назад, а Найтмеру удалось нырнуть под землю.

***

      Оказавшись в безопасности, он с большим усилием поджимал к телу свои длинные конечности, пытаясь справиться с той болью и опустошенностью, что не давала ему нормально двигаться. Он все еще стряхивал с себя зараженные участки, из последних сил хватаясь за тонкие нити жизни. В нем практически не осталось сил, когда последний свет покинул его тело. Он дрожал, выглядел жалко, свернувшись на полу в убогую позу смертника, бессильного ребенка, преданного, униженного существа, громко глотая воздух. Ему нужен источник, нужно хотя бы чуть-чуть. Он чувствовал, что умирает, никогда прежде его не окутывало подобное ощущение. Смерть дышала ему в затылок, он дышал громче, чаще, но даже его инстинкты не работали, он ничего не чувствовал, ему нужен был источник негатива, но ау вокруг нейтральны, они позитивны, ему мало, его последний источник сил только что уничтожили на его же глазах… Совсем рядом послышались шаги. Из последних сил поднимая взгляд, он резко вытянулся, жадно хватая мужчину перед ним за лодыжку, крепко сжимая ее, напитываясь чужой энергией. — Живой? — без интереса спросил грубый голос. Найт не ответил, совсем жидко капал на пол, с него текло водой, образовывая совсем жидкую лужу. — Знаешь, я вижу твое лицо.       Сердце в ужасе дрогнуло, он взглянул на свою руку, вторую, которая до этого бездельно валялась на полу мертвым грузом. Он четко различал свою белую кожу, лишь длинные пальцы были испачканы в грязи, и то та капала, стекала, покидала его. Ему снова стало страшно, но у него не было сил даже на свои эмоции, впервые за долгое время теплые пальцы коснулись до его щеки, это ужасно, так не должно быть, он ужасно болен, кончики пальцев дрожали, но рука на чужой ноге сжалась сильнее, с силой царапая. — Мало. Мне так мало… — скулил он, не поднимая взгляда на мужчину, что мало реагировал на боль, он был жалок, ужасно жалок и слаб. — Ты… чертов безэмоциональный ублюдок, жалкий псих, убивший всех своих друзей, свою семью, всех, кто был тебе дорог, даже своего брата… закрылся в себе, думая что это поможет тебе не испытывать боли… — шептал он, болью копая в чужую душу, лишь сильнее цапая ногтями и его тело. Негатив хлынул, мало, его все еще было мало, зрачок животно сузился. — Его нет, он умер от твоих рук, ты убил его, смотрел ему в глаза, а теперь, как безумец, слепо веришь в его жизнь, как давно это было? Ты хотя бы помнишь его лицо? Помнишь голос? — негатив резко полился огромными, мерзкими сгустками. Он надавил на самое больное, он задел, обидел и теперь глотал плоды своей работы с огромным удовольствием. Удар. Грохот.       Его со всей силы пнули в живот, а он мокрой тряпкой врезался в стену, оставляя за собой черный след, он тяжело задышал. Боль разливалась по телу, а он всё сатанел, голод рос в нем с новой силой, у него появилась сила выйти на охоту, ее немного, он слаб как никогда прежде, особенно сейчас, охваченный голодом, но, глядя на свои руки, он видел, как кожа снова начала покрываться мраком. Мир снова открылся ему, и он был готов вонзить в него острые зубы. Он был обижен, он был зол как никогда, животный гнев бурлил в нем, он учуял свою цель. — Спасибо, Санс. — неслышным шепотом сорвалось с губ, и он снова смог утонуть во мраке, в коем жил.       Он пошел за своим голодом, шел туда, куда направлял его инстинкт, туда, где он чувствовал свою силу, и по тонким нитям негатива он перемещался по ау, мерзким монстром он рыскал по теням, скрываясь. Теперь он боялся света, он обжегся об него, и теперь лишь страх и голод направляли его, снова, снова от слабости он превратился в монстра, точнее, снова вернулся к нему. Запах сгущался, он возник совсем жидким телом в золотом зале, он начинал искренне ненавидеть все оттенки желтого. Он урчал и бурлил. В воздухе вокруг был плотно концентрированный негатив, им пахла эта комната, он никогда прежде не ощущал такого количества энергии в одном месте, концентрация была просто огромной, ему нужно было, он был обязан сожрать тут все. Просто находясь в этом месте, Найтмер уже утолял свой голод, распуская новые, тонкие, новорожденные отростки. Он крупно капал, и капли громко разбивались об пол, эхом разносясь по огромному коридору. Он шел, шел медленно, всасывал всю грязь, наслаждался ей, он шел к источнику этой грязи, ему нужен был этот превосходный гейзер. Кап.       Он остановился у чужого тела, разглядывая фигуру, что тонула в такой же тёмной жиже, как и он. Новый шаг. Ему хотелось взглянуть ближе, хотелось впиться в это тело и не оставить от него и следа. Сожрать не только энергию, но и плоть, выпить кровь, напитать этим чистейшим мраком своё тело.       Внезапная искра света ослепила его, заставляя кошмар остановиться. Он замер, ошарашенно глядя на острие кости, что внезапно появилась из пола. По лицу потекло что-то горячее, он пальцами коснулся своей щеки, с изумлением разглядывая темно-красную, смешанную с негативом кровь на своих все еще болезненно белых пальцах. Снова вспышка, но он успел отойти. Снова. Мимо. Еще раз. Мимо. Обрамленная золотым светом, что пробивался через огромные окна, фигура, что до этого безжизненно лежала на полу, поднялась, дрожа в руках, дрожа в плечах, страшно дыша, хрипя. Найтмер ощущал чужой страх, чужую бесконечную животную злость и медленно стал подходить, разглядывая. Это походило на запугивание животных, он оценивал врага, они оба были невероятно слабы, но хватало одного резкого рывка, чтобы…       Найтмер схватил его за голову, с силой вжимая лицом в пол, держал двумя руками, с силой, с голодом вытягивая с того энергию. Он тянул, он вырывал негатив из чужого тела долго, он всё пил и пил… Атаки мелькали вокруг, кости тут же испарялись прахом, бластеры даже не успевали зарядиться, как с мерзким хлюпаньем разваливались чёрной жижей, ножи падали на пол, не продержавшись в воздухе и пары секунд. Найтмер всё пил, пил и пил, вытягивал его негатив щупальцами, через прикосновения, вырывал из воздуха, пока наконец не насытился… Голод ушёл, тьма снова съела его целиком, страх отступил.       Вдруг стало спокойно. Он больше не видел своих рук, не ощущал кожей свет, наконец наступил покой. Поднимая взгляд, он цеплялся за те крохотные частички пыли, что парили в воздухе, сверкая маленькими звёздами под лучами солнца. Вокруг царила тишина. Такая бархатная, приятная, уютная. Где-то далеко пели птицы, обрамляя момент счастья природным ароматом безмятежности.       Хриплый, гортанный стон донёсся снизу, следом за ним бульканье. Найтмер медленно отпустил взгляд, разглядывая пол, что был залит густой ненавистью. Это не от него… Он не спеша пересел в сторону, отпуская щупальца на пол, в усталости дня. Руками он подобрал обессиленное тело, прикладывая тёмный затылок в свою ладонь. Что это с этим человеком?       Найт лениво разглядывал его, наблюдал за тем, как густые капли мрака стекали по чужим щекам. Смотрел в глаза, черные от грязи. Глядел на то, как она вытекала из парня отовсюду, откуда только могла: глаза, нос, рот, уши. Неужели он такой же, как и Найтмер? Тоже живет во мраке? Тоже греется в тени чужих эмоций? Кашель. Парень вдруг громко закашлял, выплевывая жижу, издавая страшные попытки выдавить из себя тьму. Чужие слабые пальцы хватались за него, и до него наконец дошло. Перед ним давились, захлебывались в ненависти. Он вдруг понял, тот вот-вот захлебнется, ненависть не была для его тела естественной, она его убивала. Она хлестала из него родником, топила в себе же. Перед ним умирали. Не в первый и не в последний раз он смотрел смерти в лицо, это не было страшно. Ему было все равно. Лишь противный хрип и булькающие звуки не давали ему покоя. Что же делать? Быть может, помочь бедняге? Отблагодарить его за пищу? Подарить ему быструю смерть? Смерть все равно возьмет свое, рано или поздно она настигнет каждого, кто есть в ее списках, от этого не сбежать, не уйти. Но из него хлестала ненависть… Он никогда прежде не видел подобного. Быть может, он был единственным во всей вселенной, кто мог бы помочь? Быть может, судьба сыграла злую шутку, когда привела его сюда. Ее сценарии, ее сюжеты были загадкой, он всегда предпочитал просто делать то, что хочет, так почему бы и не попробовать? Он ведь состоит из того, что приносило смерть этому парню.       Щупальце протянулось к нему ближе, скользнуло по чужому лицу, расползаясь жидкостью по светлой коже. Мужчина в его руках тут же дрогнул, поднял дрожащие руки к лицу, задергал ногами, обессиленно пытаясь избавиться от того, что начало душить его еще сильнее. — Все в порядке… — хрипло прошептал он, опускаясь ближе к чужому лицу, звуча пустотой. В его руках в тот же момент успокоились. Парень то ли смирился, то ли потерял сознание, а Найтмер лишь надеялся, что сможет помочь. Что-то внутри него глухо билось тревогой, а что-то говорило, что он делает всё правильно. Он нырнул щупальцем в чужую глотку, полз слизняком до самого желудка, проникал по тонким бронхам к легким, к мельчайшим частицам его тела, распространяясь даже под веками, в ушных раковинах. Он прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться, задержал дыхание вместе с незнакомцем, притягивая к себе мрак, присваивая себе не только его негативные эмоции, но и густую жижу, что рождалась в нем. Ему было все равно, получится у него или нет. Пусть это решает судьба.

***

      Бесконечный мрак, злость… Нет, праведный гнев пылал в нем, горел адским пламенем, заслонял все вокруг, поглощал весь мир вокруг, бился диким, раненым, бешеным зверем, вырывая куски, царапаясь, сбивая с ног. Беспокойный разум был озабочен своим гневом, он лелеял его, порождал новое, не давая этому циклу негатива закончиться. Оно убивало тело, отравляло душу, но он был так зол, зол на все и вся, на людей, на монстров, на небо, на землю, на свет, на звук, он ненавидел, ненавидел все той детской злостью, мечтал уничтожить, но уничтожало это только его. Он не был ни жив ни мертв, вокруг была опасность, ему все угрожало, абсолютно все, и он бегал туда-сюда, его швыряло в бешенстве из стороны в сторону, этому не было конца и края, это был его личный ад, он умрет в этом, сварится в этом супе греха, он достоин этого, он будет в нем вечность, за все то, что он натворил, на все то, чему позволил произойти, будет так, так решила жизнь, он будет жить во смерти, будет жить захлёбываясь, искать спасенья, но создавать все новую опасность для самого себя сам, ведь он и был своей клеткой, это порочный круг страданий и мрака, что будет ему карой, он будет заперт в нем, пока не сдохнет песьей смертью, как дворняга, захлебнувшись в том, что из него и вышло, жалкий, ничтожный, беспомощный, слабый, мерзкий, ему не было прощения, не было пощады, ни милости, ни благословения. Адские языки пламени хлестали его, жгли в легких, разрывали изнутри желудок, скреблись внутри черепа и. и! — Тишина.       Всё затихло. Всё резко замолчало, эта глухая тишина ударила в голову самым сильным ударом. Он умер? Или снова рождался? Из него выходила смерть, она тянулась из самых глубин его тела, выходила, нет, выползала из его души. Что? Что это? Почему так тихо?! Он не может дышать! Он совсем потерял способность дышать! Тело заболело, нужно вырваться. Страшно, так безумно страшно, нужно найти выход, нужно выбраться, нужно схватиться-       Такой далекий, неразборчивый звук, с ним заговорили. Там кто-то есть? Кто-то выжил? Кто-то правда выжил? Нет! Так не должно было быть! Никто не должен был выжить! Но вдруг стало так спокойно от факта, что там кто-то есть. Кто-то заговорил с ним, даже несмотря на то, что он не разобрал слов. нечто звучало так, как звучал бы шум из-под толщи воды, но даже так. Вся боль и ненависть покидали его тело, медленно, плавно, они перестали его морозить, прекратили давить, он тонул во мраке, медленно опадал на дно, покоясь под собственными грехами. И вдруг появился свет.       Вся та оглушающая тишина исчезла, и он начал слышать чужое дыхание, звук падающих капель, далекий звук пения птиц. Свет ненадолго ослепил, но он тут же нашёл покой во мраке. Тело успокоилось. Вся боль прошла, его ад окончился. К нему пришло спасенье. Господи, какой он красивый. Он не знал, кто был перед ним. Монстр? Человек? Призрак? Плод его больного воображения? Сам бог? Нет, скорее дьявол? Он не знал. Но тот, кого он увидел, был похож на ангела. На самого прекрасного, самого неправильного, но бесконечно восхитительного ангела. Похожего на его спасенье, на его свет и тьму, день и ночь, на звезды и воду. Он словно был животным, что нашел его… Ему нужен был он, он нуждался в нем. Он нашел того, чьим он оказался. Положив ладонь, погружая ее во мрак, он успокоился. Теперь все будет в порядке.