13. Эррор и пиздострадания.

      Следующее прекрасное утро началось с красноречиво-лаконичных «ёптабля» и «мать твою драть в задницу за ногу».       В антипустоте время текло слишком относительно, из-за чего было не совсем понятно, когда начинался один день и заканчивался другой, но спали мужчины достаточно, чтобы на следующий день во всех красках и подробностях прочувствовать всё то, что в романтических, смазливых романах предпочитают умалчивать, а именно, последствия излишне бурной ночки. Что у Инка, что у Эррора жопа болела по-своему. Если у художника болели всевозможные мышцы от излишне активных движений, особенно поясница, то у брюнета просто всё ныло и скрипело от того, как по-зверски с ним вчера обошлись. Да, это было горячо. Да, это было чертовски вкусно. Но сломанная жопа как будто того не стоила.       Они так и лежали в обнимку, липко, неприятно прилипая друг к другу. Вроде и противно, а вроде и чуть-чуть потерпеть можно… Хотя нет. Нахер это и Кляксу — с этими мыслями Эррор с мерзким склизким звуком лениво отлепил, отцепил от себя художника, что сразу потянулся назад и недовольно закряхтел, но по итогу лишь сдался и лёг рядом, валяясь расплывшейся тушей по поверхности ковра у дивана. Лениво, мягко — идеально, осталось только собрать себя в кучу. — М-м-м-м… — Ага, полностью согласен. — Ты не оставил на мне и живого места. Постыдился бы хотя бы или, я не знаю… — голова раскалывалась, а мышцы просто отказывались сотрудничать с мозгом. Даже открыть глаза не было сил. — Короче, нахер сходи. — На твой? Прямо с утра? От тебя я такого не ожидал, но давай. — блондин точно также скрипел и хрустел всем, чем его одарили создатели, его тело ох как давно так сильно не болело, но подстебать мужчину соблазн был слишком силён. — Клякса, Бога побойся, а. Или меня хотя бы пощади. Тебя когда создавали, совестью обделили или да? — Ой, кот, ну что ты так разворчался, уже и пошутить нельзя. Эх, закатил бы я глаза, но даже на это сил нет. — Ну, это уже не мои проблемы. А теперь, давай, вали на кухню, сделай бедному пострадавшему коту кофи. — Ты хотел сказать кофе? — Ага. А теперь не душни и вали делать мне кофу, лингвист херов. — Ой, для лингвиста я недостаточно языков знаю… зато вчера неплохо изучил твой язык. — Клякса, бля-я-я, да я тебя сейчас- — Понял-понял. — в голове считая до трёх, мужчина поднял руки вверх, а потом резко опустил их, подаваясь вперёд, вставая чисто по инерции. Он чувствовал, как пышная львиная грива последовала за ним, дёргая блондина за волосы в нескольких местах, а именно на кончиках волос, на которых до этого лежал Эррор. — Тебе как обычно? — Мнгм. Иди уже. — показывая, что разговор окончен, он ленивым блином перевалился на другой бок, с кряхтением отворачиваясь.       И после этого последовал только тихий скрип половиц, тихие хрипы, шуршание надеваемой одежды и тихие шаги из комнаты.       Это утро было очень странным, и ведь непонятно, хорошо это или плохо.       Блондин уже какое-то время хозяйничал на кухне, привычно доставая со второй верхней полки слева пакет с зерновым кофе. Из там же стояла большая банка с сахаром, что магическим образом никогда не заканчивалась. Очень удобно, и Инк был рад решению авторов сделать её таковой, ибо то, сколько разрушитель потреблял в день сахара, ужаснуло бы даже Кенди, а ведь тот буквально являлся одной гигантской конфетой.       В любом случае, кофейные зёрна уже с приглушённым треском перемалывались, пока Инк размышлял о всяком. Он уже привык делать кофе на двоих, привык к чужой компании, привык находиться в этом месте, но… Сегодня будто всё было по-другому, ведь, по сути, теперь он был свободен. Ему Эррор самолично протянул кисть, сам освободил его, но Инк будто даже не особо был этому рад. Если вспоминать его прошлую жизнь, то только сейчас, в плену у главного злодея мультивселенной, он действительно был счастлив и чувствовал себя на своём месте.       Нет, конечно, Инк любил свою работу. Он любил создавать, любил вдохновлять, искать и узнавать огромные объёмы информации, любил читать, не спать ночами, лишь бы разобраться в теме, лишь бы по итогу помочь автору создать настоящий шедевр, создать нечто новое, уникальное, что имело бы достоинства и исконный, неповторимый стиль, что есть в каждом создателе, но это просто вещь, которую нужно себе взращивать через практику, через череду проб и ошибок, экспериментов, глупостей. Словами не передать всей огромной любви, с которой он смотрел на каждого молодого автора, что с каждой новой работой становится только лучше, пробует, совершенствуется. Ах, сколько авторов могло бы просто зачахнуть, если б не одно неловко оставленное доброе слово простого читателя? Вроде такая малость, а для человека это может значить всё.       Жаль только, авторы всё меньше начали прислушиваться к советам художника, выбирая более простой путь, выбирая пройти по уже протоптанной дорожке из клише.       Хм. Размышляя о своей жизни, Инк не мог не отметить, что очень любил Дрима, любил Свапа. Эти двое за долгие десятки, сотни лет стали художнику лучшими друзьями, стали его семьёй, самыми близкими и родными. Несмотря ни на что, художник всегда с особым теплом будет относиться к Дриму, чего стоит их долгий тернистый путь, что они прошли вместе. Как они учились друг у друга, как Дрим всегда поддерживал его, принимал, оставаясь на его стороне, стараясь по мере сил и возможностей помочь. Это не всегда было возможно, но он всегда старался изо всех сил, и это то, что Инк всегда будет хранить в своём сердце и бесконечно ценить. С Свапом он знаком намного меньше, да и в большей мере хранитель позитива с ним общался, но даже так, они прошли вместе через многое, и поэтому эти люди были теми, за кого хранитель ау был готов без вопросов отдать свою жизнь хоть миллион раз.       Как же долго он цеплялся за эти мысли. Он так долго не хотел впадать в отчаяние, он честно старался изо всех сил, но… почему-то так вышло, что настоящее спасение Инк получил только когда его впечатали мордой в обивку старого дивана, накормили чебупиццей, а потом компанией обсудили, осудили и обматерили всё на чём белый свет стоит. Вроде всё так просто, а вроде и жить стало полегче. И почему вообще его спасением стал тот, кого он так усердно ненавидел? Кому желал самой жестокой смерти? Что за ирония вселенского масштаба? Мда, треш. — Мда, треш. — Эй, не читай мои мысли. — А ты сделай морду попроще. Ты знал, что у тебя лицо с субтитрами? И ты думай обо мне поменьше, а то у меня жопа не перестаёт чесаться. — У тебя точно не из-за этого чешется зад. — Ага, а у тебя морда не из-за меня каждый раз крючится в улыбке. — ехидно хмыкнул брюнет. — Справедливо, — только хмыкнул художник, замечая, что и правда при виде Эррора уголки губ поползли вверх. Мда. — Вот твое кофы. — Благодарствую, — Эррор, уже одетый в бордовый халат, весь сонный и растрёпанный, присел за стол и погладил по голове плюшевого динозавра, что спокойно спал на своей лежанке прямо на столе. Янтарный взгляд упал на кружку, на которой была красивая шапочка из взбитых сливок, которую мужчина тут же всосал вместе с напитком. — Хм. Недостаточно сладко. — У тебя так жопа нахер слипнется. Кот, я когда заливал твой кофе, наполовину кружка была наполнена сахаром. — Почему слипнется мой зад, если кофе я пью ртом? И, Клякса, не тебе осуждать мои вкусы. — Ой, да я всего один раз попробовал селёдку с мороженым и сыром под малиновым вареньем. — И тебе приятного аппетита, извращуга.       Далее кофе они пили в спокойной тишине, что разбавляло только тихое плюшевое сопение и бесшумные хлюпанья со стороны мужчин, что были каждый в своих утренних мыслительных процессах и раздуплениях. Ощущался некий уют в этом моменте: в беззлобных подшучиваниях, в лёгкой домашней неряшливости, нерасторопности… в этом ощущался свой шарм.       Сонно почёсывая свои пышные волосы, Инк чуть поморщился, после чего из копны вынул пару чужих цветных нитей, поглядывая серебристыми глазами сначала на нити, потом на Эррора. На нити. На удивлённого Эррора. Ещё раз на нити. Ещё раз на злого Эррора. — Это что, мои мулине? — Ну, не совсем... — Клякса, я не тупой и ещё пока вроде не слишком слепой. Откуда они у тебя? Хотя нет, стоять, не отвечай. Лучше скажи, сколько ты взял. — Ам. — У меня как раз недавно пропали пара-тройка нитей. Это твоих рук дело? — А-ам. — Клякса, я не шучу, если ты мне сейчас же не ответишь, то я тебя- — Да, это я их взял! Но они мне были очень нужны для, э-э, подарка? — Какого, блять, подарка? — Ам. — Говори. — А-ам. — И-И-Инк, едрить тебя туда с-сюда через-з-з прогиб, от-от-отвечай! — рычал глючный. — Ладно! Ладно, о Вселенные. Мне просто, м-м, было довольно скучно здесь одному, рисовать уже не хотелось, так что я решил вспомнить своё старое хобби… Ты только сильно не злись, ладно? Подожди секунду. — поднимаясь с места, Инк быстро исчез за дверью кухни, и наступила тишина. Правда, недолгая, но даже это короткое мгновение заставило разрушителя напрячься. И что в этот раз художник придумал? Зная чужой творческий потенциал, это могло быть что угодно. Типа буквально, мать его, что угодно.       К счастью, долго ждать не пришлось, так как пушистая голова тут же замелькала перед носом разрушителя, готового уже просто ко всему, сдерживая своё жопогорение хотя бы на момент, пока он не увидит, что с его пряжей сделали. — Эм, ну, как бы… вот. Это тебе. — …Ты серьёзно? Фенечка? — ему буквально в лицо сунули небольшую фенечку всех цветов радуги, что на конце была переплетена забавными завязками с бисером серебристого цвета. — Угу. Они, кстати, парные, — проследовав за взглядом художника, разрушитель тут же заметил на чужой руке похожее изделие, но уже в сине-красно-жёлтых тонах, с синим обрамлением и маленькими янтарными бусинами. — Т-т-то есть, ты хочешь мне сказать-ть, что ты без-без разрешения взял мои нити, бу-буквально единственное-е-е, что я на-настрого запретил-ил-ил тебе не трогать, взял-зял-зял её ради парных фенечек-чек?! — во всю глючил и лагал от гнева Эррор. — Ну… Да? Тебе не нравится? — Прост-просто пиздец какой-то! Тебе что, 13?! — выхватывая из чужих рук фенечку, шустро меняя свой дизайн на повседневный, сунул подарок в карман и открыл портал. — Потом поговорим.       Художник не успел и слова сказать, как брюнет тут же запрыгнул в портал, оставляя блондина снова наедине с динозавром. — Ну что, Хлор, мы тут снова одни. Я же говорил, что он разозлится. Но, если честно, я скорее ожидал, что он выкинет подарок или просто не примет, но… Он забрал ее с собой. Ему точно понравилось. — самодовольно хмыкнул художник, теперь уже в полной тишине допивая свой кофи.

***

      Пустота вновь выделялась своими бесконечными просторами, что совсем не ощущались таковыми за неимением стен, и полной тишиной, одиночеством, сейчас она ощущалась как большая уютная комната, где можно было поработать, чем Эррор, собственно, и занимался в очередной раз. Тихий скрип ножниц, журчание портала, он уже сидит тут какое-то время, уничтожая ау одну за другой. Это давно стало рутиной, даже с такой большой нагрузкой, как сейчас, раньше у него было куда больше времени после работы, но тогда у него дома никого и не было, кроме любимого питомца, а теперь там тот, кого он раньше на дух не переносил, и от этого совсем не было гадко на душе. Он не ощущался как непрошенный гость, напротив, как-то скрашивал своей яркостью и пестротой тьму антипустоты, заполнял собой пространство, но не перегружал, делал… интереснее? Эррор вздохнул, случайно зацепившись взглядом за фенечку на своем запястье, когда он успел ее надеть? Пестрая, радужная, яркая. Он был готов убить Инка на месте, когда узнал, что тот трогал его нити, которые он и так еле как добывал, выискивая оттенки по разным ау, а тут еще и на какой-то бред, он ненавидел, искренне ненавидел, когда трогали его пряжу, бери еду, бери шмотки, насрать, но только не пряжу. Но сейчас, глядя на свое запястье, он все еще злился, конечно, но подарок достаточно милый. До тошноты детский и несерьезный, но так или иначе, подарки ему делают слишком редко, чтобы он серьёзно вредничал. Как бы его не разрывало от злости, он все еще был человеком, которого могут тронуть подобные мелочи… — Эррор? — кажется, слишком уж внезапно раздался до противного знакомый голос где-то сбоку, и Эррор недовольно вздохнул, проецируя на этот небольшой жест всю свою нерадость пришедшему. Он ловко спрятал свой подарок под красную перчатку и лениво обернулся. — Че надо? Ты как вообще меня нашел, пищалка? — Ох, хах, ну же, не злись, я просто внезапно ощутил очень необычные эмоции из пустоты, и мне стало ну очень интересно, кто в пустоте мог их испускать! — заулыбался Дрим своей очаровательной, невинной улыбкой. — На самом деле, ты был последним, кого я ожидал увидеть, — честно признавался он и, подойдя, аккуратно присел на корточки, складывая руки на колени, блестя глазами, глядя на глючного так, словно тот скрывал от него какой-то потрясающий подарок. — Че? — нахмурился тот, ни черта не понимая. Брюнет недовольно отпрянул назад, не понимая внезапной близости. Этот придурок совсем забыл, с кем говорит? — Ну же! Расскажи, кто она! — смущенно хихикнул парень, выглядя излишне искренне счастливым и слишком назойливо любопытным. — «Она»? Кто? Ты че несешь, блять, совсем мозги в яблочный джем сварились или че? — Ну же! Не стесняйся! Я же чувствую, что ты влюблен! — совсем расцвел тот, поднимаясь на ноги, и сам влюбленно закружился по пустоте на кончиках своих сапог, хлопая в ладоши. — Сладкий аромат влюбленности, как цветущая яблоня! Счастье, теплый, легкий трепет! Бабочки в животе! Чудесные чувства! Эррор был удивлён, губы растянулись в тонкую полоску, а брови и вовсе говорили сами за себя, медленно поднимаясь одной из них чуть ли не к корням волос. — Влюблен? Я? — хмыкнул он. — Каждый способен на любовь! Ах, как романтично! Ты только не бойся, я не пришел сражаться, мне просто искренне интересно! Расскажешь о ней? Кто она? Как выглядит? Какие чувства вызывает? — снова вернулся он, с огромным энтузиазмом приземляясь на колени, так плавно, словно изображал из себя семя одуванчика, складывая пальцы в мягкий замок, как если бы изображал из себя романтичную принцессу в пышном платье. — М-дам. Пиздец. Ладно. Даже если и так, «она»? Я терпеть не могу баб. Это точно не «она». — Что? — удивленно хихикнул Дрим, хлопая ресницами, затихнув на пару секунд. — В смысле? Как? Что? — снова хихикнул он, как-то нездорово. — Баб? Женщин? Как можно не любить женщин? Что ты такое говоришь? — Жопой об косяк, — шикнул Эррор и вдруг хмыкнул, замечая чужую растерянность. — Ты не можешь… Женщины ведь прекрасны! Красивы! Грациозны от природы! Нежные, осторожные! Само очарование, ты ведь просто шутишь, да? Я же чувствую, что тебе весело. — ткнул он под конец, словно и вправду словил того на каком-то розыгрыше и совсем не обижался. — Тупые, бесполезные, слабые, жалкие, — с каждым словом глючный, как акула зубами, откусывал от мировосприятия Дрима огромные куски и проглатывал их не жуя. — Но… эм… хах. — тот неловко попятился назад, теряясь, — Так ты… эм…? — Гей, педик, пидорас, да. — клацал он зубами, шипя, лагая от задора, что рождала в нем чужая реакция. А это что такое? Эррор совсем удивился, когда чужое вечно счастливое лицо скукожилось до состояния затхлого изюма. — Не понял, а че с мордой? — Это не правильно… — Погоди! Ты че… гомофобишь? — серьезно удивился Эррор и вдруг совсем расцвел в каком-то необъяснимом восторге. Они с Инком ему этого не прописывали! Откуда в нем это? Как появилось? Исход воспитания в деревне? О вселенные, ему стало так интересно! — Я не! Нет! Вовсе нет! Просто, ну… это противоестественно! Неправильно! Ну… В смысле… Это точно какая-то ошибка, хах. — Ну, думаю, мне по статусу подходит, — Эррор и сам поднялся на ноги, наступающе двигаясь в сторону блондина. — Постой, а я был уверен, что вы с Блу уже того самого, а? — ЧТО?! — гаркнул хранитель позитива, двигаясь назад, краснея до состояния клубники. — Я не! Мы не! Блу?! Я люблю Блу, но как друга! Он мне как младший брат! Что ты несешь?! — Ага, я видел, как ты его защищаешь, бантики ему вяжешь, вы очень хорошо смотритесь вместе, знаешь? — расплываясь в злодейской улыбке всё больше и больше, давил он на хрупкое эго Дрима. — Нет! Да ты… Это не так! — уже во всю протестовал тот, не зная, куда себя деть. — Да ладно, уверен, ты хоть раз представлял, как он зажимает тебя где-нибудь к стенке и так плавно-плавно стягивает штаны, раздвигает твои веснушчатые булки, — лагая всё чаще и чаще, глумился брюнет, оказываясь всё ближе и ближе, медленно демонстрируя свой язык, — и нежно язычком… — ЗАТКНИСЬ! — вконец гаркнул тот, раскрасневшись донельзя, выглядя так возмущенно и оскорбленно, как никогда, как если бы он наелся острого перца, который до этого оскорбил его древо-мать, именно так он выглядел, до того как растворился в золоте, телепортируясь. Эррор тут же захохотал во все горло, чуть ли не хватаясь за живот от смеха. — ХА-ХА-ХА! ПРИДУРОК! ВИДЕЛ БЫ СВОЕ ЛИЦО! О ВСЕЛЕННЫЕ, ИНК УССЫТСЯ! — чуть ли не хрюкал он от смеха, стряхивая слезу из-под красных очков, остановился на подышать, перевести дух и дать себе время на то, чтобы успокоить буйство эмоций. Эррор все-таки вернулся к работе, снова призывая острые ножницы, но не тут-то было.       Через некоторое время Дрим вернулся, хотя Эррор был уверен что избегать его будут еще ближайшею вечность. — Очень смешно, признаю, — вздохнул где-то рядом приятный голос хранителя позитива. — Надеюсь, ты хорошо посмеялся… — А то. — Эррор… Можно с тобой поговорить? Я знаю, мы не друзья, но ведь были когда-то? Я просто не знаю, с кем еще можно поговорить об этом… Пожалуйста… — его голос звучал удивительно удрученно, складывалось ощущение, что перед тем, как вернуться сюда, блондин некоторое время собирался с силами, чтобы позволить себе этот разговор. — О чем? — не слишком заинтересованно поинтересовался он, уже готовый вставать на дыбы, щелкая ножницами, разрушая очередной код. — Не мог бы ты ненадолго отвлечься?.. — Нет. — Ладно, — кивнул тот и снова вздохнул. — То, что было дома у Инка… Те книги, ты знаешь что-нибудь о них? — Нет. — вдруг резко и грубо отрезал брюнет. — Ладно, но- — Нет, я не буду с тобой об этом говорить, если ты мне тут сейчас собрался заливать свои пиздострадания об осознании бытия, мне это нахуй не всралось. Вас там быть не должно было никогда, и я не знаю, кто вас за яйца дернул туда переться, и Инк конченный идиот, что пускал вас к себе в принципе, раз у него на хате есть такая поебота, и нет, я в душе не ебу, что это всё такое, и я тоже видел это впервые, но, скорее всего, это какая-то его поебота по работе, и мне на нее абсолютно насрать! — Тебя правда это не беспокоит? Меня волнует осознание того, что он… — Дрим замялся, разводя руками в своих тревогах, его рвало от желания поделиться ими, — что он работал над нами всеми! Помогал придумывать нам историю, внешние виды и… — он поднял взгляд на глючного, но того уже не было. Он просто ушел, просто телепортировался, оставляя его в одиночестве. Стало обидно, хотя на что он надеялся? Он ощущал себя в таком беспросветном одиночестве. Он лишний во всем этом мире, одинокий, ему так хотелось поговорить с кем-то об этом, неужели никого это больше не волнует? Волнует, конечно… Волновало бы, осмелился бы он поговорить об этом с кем-то другим, но ведь это невозможно! Скажи он кому, тем самым он сразу непосильным грузом скинет на другого такую же тревогу. Он не мог заставить Блу так волноваться, не хотел его этим нагружать, ведь это значило бы, что все его проблемы с братом, факт того, что его никак не берут в гвардию, все те ужасы, через которые они прошли вместе, так или иначе дело рук Инка. Кому еще он мог бы рассказать? Оутеру? Зачем? Классику? Феллу? С ними он не общался, их беспокоить вообще нельзя, кому? Фрешу? Он не видел его уже слишком долго, даже не был уверен, что он вообще жив, кто? Может, Киллеру? Им когда-то удалось пересечься без битвы, но нет, они не друзья, какое ему было дело? Был бы с ним сейчас его брат, но его нет… Никому больше его проблемы не нужны. Никому. Эррор был единственным, с кем он мог бы даже чисто гипотетически поделиться. Да, шансы были малы, но он так надеялся, он ведь… вроде бы… по статусу не так далек от Инка? И мог бы понять все то, что чувствует Дрим… Или… нет? Или… Он не знал ответов на свои вопросы, его это так сильно все беспокоило, от чего он и был так рад, что это именно Эррор испускал тот позитив, пусть и его у Эррора всегда так мало, но так или иначе, он планировал разговорить его, может, наладить контакт и аккуратно расспросить обо всем, но… Дрим тихо вздохнул с дрожью в голосе. Он идиот, он надеялся на цветную сказку в голове, забывая о реальности. Снова.       Мысли роем бились в голове, теперь ему было ужасно страшно снова увидеть Инка. Что Дрим ему скажет? Как сможет смотреть в глаза? Он ведь… Он ведь врал всё это время. Было ли хоть что-то реальным, если он помогал создавать сюжеты? Почему Дрим не осознавал это всё раньше? Все те опасности, все те ужасы, что они видели, с чем сталкивались, он знал об этом всем и просто подыгрывал или и сам был не в курсе? По словам Эррора, он пытался уничтожить всю вселенную… Что это значит? Как к этому относиться? Он ведь… Он опасен? Что с ним будет? Он вообще вернется? А если он вернется, ему можно будет доверять? Ему вообще когда-то в принципе можно было доверять? Как все их приключения выглядели его глазами? Их дружба? Как игра? Как что-то забавное, наверное, так? Иначе зачем бы он вообще ходил с ними на эти вылазки… Общался с ними… Столько помогал ему… А спасения ау? Это всё, всё время, что они провели вместе, оно всё стоит в его глазах хоть чего-то? Было ли хоть что-то настоящим? Он… Он ведь всегда, получается, был выше, был над ними, манипулировал? Он и Блу были для него просто забавными игрушками? Да? Это так?       А остальные? Тот же самый… Хоррор, его вселенная ведь так страдает, он ведь… Инк стоял тогда рядом и смотрел… Весь тот ужас, голод, беспредел, Инк помогал превращать жизнь этого парня в ад, а потом, жалеючи, стоял рядом и помогал его откачивать? Это же… Это так лицемерно! Так ужасно… А то, что делал сам Дрим? Он ведь сам, своими руками фактически уничтожил свою ау, высосал из всех живых все силы, заставлял ни в чем не повинных жителей быть вечно счастливыми, счастливыми до безумия, и питался их радостью, пока те просто не умирали, пока Дрим просто не остался в одиночестве, ведь голод, болезни, погода убили каждого, пока не пришел Инк и не вытащил его из его же мира… Именно Инк дал ему новую жизнь, позволил начать все с чистого листа, был рядом, помогал… Раньше Дрим винил во всем себя, но теперь… В той книге… Там ведь было это все, Инк… Инк знал, что это все произойдет, и ничего с этим не сделал? Позволил всему произойти, а потом как герой спас его? Было так мерзко, лжец, грязный лжец… Как он мог все это время общаться с настолько отвратительным человеком? Считал его другом… Теперь что? Получается, он хотел все уничтожить ради чего? Ему надоело играть с чужими жизнями? Надоело быть богом?       Как же противно стало… Он ведь так ему доверял. Инк для него… Для него так важен… Он был единственным человеком во всем мире, кому он мог доверять, кто позволял ему быть рядом с ним, кто был с ним не из-за его способностей, не был зависим от его позитива, а просто был рядом, потому что хотел… Или не хотел? Зачем он тогда всё это делал? Зачем помогал ему? Зачем? Зачем? Зачем? Для чего это надо было? Инк! Инк! Инк! Лживый! Грязный! Ему было так жаль, так хотелось плакать… Он ведь ему так доверял, он любил его как друга, как брата, почти как родителя… Он и до сих пор всё это чувствовал… Все его чувства всегда были искренними, но теперь… Но теперь он не был уверен даже в этом. Его предал самый близкий человек… Самый нужный, самый… Снова… Его предал такой человек снова… Что же ему теперь делать? Как быть? Неужели никому вообще нельзя доверять? Найтмер, Инк… Что же дальше? Блу тоже его оставит? Тоже бросит его? Оставит одного? Так страшно! Он не хотел быть один! Он никогда не хотел быть один! Только не снова… Это так больно…

***

Эррор образовался в границах своего дома, тут же взглядом выискивая блондина. — Эй! Эй-эй-эй! Инк! Ты не поверишь! Дрим, блять, гомофобит! Я в ахере! — громко выискивал он Инка, пока наконец не ворвался в спальную, где, хрустя чипсами, через глючный портал Инк наблюдал за происходящим. — Ага, видел, — сжимая в руках вязанного динозавра, оглянулся он на брюнета, что присел рядом. — Ты прикинь! Мы же ему это не прописывали, он сам до этого дошел! В смысле, пусть и не сильно, пусть и в такой глупости, но он вышел за рамки прописанного сюжета! — восторженно отзывался о происходящем глючный, падая на матрас рядом. — Да! Это круто, но он до сих пор там сидит с лицом, будто его заставили слопать корзину лимонов. — вздохнул художник, снова отворачиваясь к экрану. — Интересно, о чём он думает? Он в порядке? — Я туда не вернусь и в сопли этого фембоя лезть не буду, — прошипел сквозь зубы Эррор, в мгновение меняясь в лице, защищаясь от ненужной ему волокиты. — Да не, я даже не думал просить тебя об этом. — хмыкнул тот и вдруг перевернулся, вытягивая руки, потягиваясь, раскидывая свои длинные конечности. — Ты закончил на сегодня с работой? — Ага. — Отлично. Посмотришь со мной новую серию андерновеллы? — Ты ещё спрашиваешь? Врубай скорее. И чипсами делись. — Без б.