12. Эррор и диванный бомж.

      Усталость накатывала и не позволяла ногам нормально передвигаться: он то неприятно шаркал по пустоте, то спотыкался на ровном месте, умудрился даже пару раз чуть не навернуться. Благо ему не нужно было двигать ногами, чтобы перемещать в пространстве или вообще хоть как-то их использовать, но редкие моменты простого человеческого хождения давали ему квест повышенной сложности, а именно — не поцеловаться случайно с землёй. На самом деле, Эррор правда не понимал, как он вообще мог устать именно ногами. Это не имело смысла. Ну ладно, единственная боль в его теле, что была оправданна, так это боль головная, ну и боль в глазах от долгой работы.       Глюки разъели пространство, и он в мгновение оказался посреди своего дома, тут же сваливаясь спиной на диван большим глючным кирпичом, тяжело вздыхая. — При-и-ве-ет, — абсолютно монотонно-лениво рядом выдохнул Инк, медленно разлепляя глаза, видимо, после непродолжительной дремы. — Мнгм… — промычал Эррор, обессиленно бросая руку себе на лицо, но тут же тихо ругнулся и зажмурился, когда ушки очков ударили по носу. Глючный небрежно снял их и бросил в сторону, не собираясь даже на секунду задуматься об их сохранности, после чего снова бросил руку на свое лицо, теперь уже расслабленно растекаясь по любимой обивке дивана. — Как э… Это, то самое… О, как чо прошло? — заторможенно протянул художник, кажется, попутно вспоминая, кто такие буквы. Сейчас можно было буквально услышать то, с каким трудом тарахтели запылившиеся шестерёнки в его голове. Казалось, что он заговорил с человеком впервые за целую вечность. Приподнимаясь, он придвинулся ближе к разрушителю, подпирая ладонью свое лицо, но тут же получил только обессиленный шлепок по морде. — Отвали, не могу на тебя смотреть, — ворчал Эррор, но блондин лишь усмехнулся и вытек обратно на своё почти продавленное место, впихнул себе под голову подушку и положил руки на свой живот, многозначительно глядя на открытый портал перед диваном. — Что ты смотришь? — вздохнул брюнет, собираясь с силами. Убирая руку с лица, он таки обратил внимание на экран. — А Андерфелле игрок уже 15-тый раз летает на уточке… — Ого… — удивленно прохрипел Эррор, внимательно наблюдая за происходящим. — Ага… Шестнадцатый… — Вау…а ты как считаешь? Туда-обратно или отдельно туда и отдельно обратно? — Туда-обратно… — Удивительно… интересно, до 30 дотянет? — Не… по любому задолбается. — Пф… — усмехнулся Эррор и устроился на диване по удобнее, складывая руки за головой.       Дом снова погряз в тишине, лишь очень торжественная мелодия продолжала играть на экране раз за разом, снова и снова, разлетаясь, кажется, по всей антипустоте. Так могло продолжаться до конца веков, но воинственно-ленивая идиллия прекратилась, когда послышалось тихое копошение. Шорох скребущих ногтей об кожу совсем тихо звучал со стороны блондина. Эррор лениво наклонил голову, взглянув на чужую руку, на коже которой красовались яркие покраснения бывших черных узоров. — Чешется? — Ага. Ты сегодня хорошо поработал, прям всем телом прочувствовал, — усмехнулся блондин, продолжая расчёсывать раздражённое место. Брюнет задумчиво потёр свой колючий подбородок и внезапно протянул руку к чужому запястью, аккуратно скользнув по повреждённой коже подушечками пальцев, чем заставил парня обернуться на себя с вопросительным взглядом. — Это было как-то по-гейски. — Завались. — Так ты скажешь, чо те надо? — Ну типа… Бля. Короче, мне жаль. Я просто чувствую, что должен извиниться. — Что? — удивился тот, теряясь. — Ты что? Нет-нет-нет, не нужно, ты ведь не виноват в этом. Не ты придумывал покрыть меня татуировками, что появляются с каждой новой созданной ау и исчезают с ее уничтожением, хах, — нервно отнекивался и тараторил Инк, чувствуя, как румянец скользнул по щекам, но Эррор лишь поднялся, присаживаясь на край дивана. Он стянул со своих рук перчатки и дубленку, оставляя их на подлокотнике. — Нет, знаешь, я все-таки хочу загладить свою вину, — излишне пафосно усмехнулся брюнет и поднялся на ноги. Ловко он встал между чужих раскинутых ног, больше не давая возможности их сомкнуть. Блондин уже совсем забыл о том, что ранее что-то смотрел, ибо сейчас его взгляд был устремлён в пару хитрющих янтарных глаз. — Оу, воу, я уже сказал что не надо, правда… Что ты задумал? — опираясь ладонями об диван, он приподнялся и хмыкнул с внимательным прищуром. Он чувствовал неладное, он уже прекрасно знал этот взгляд — взгляд, что оказался совсем рядом, слишком близко. Блондину пришлось слегка наклонить голову вбок, чтобы позволить чужой задумке осуществиться. Художник немного дрогнул, ощутив на своей шее сухой, очаровательный поцелуй: внутри всё поднялось вихрем, затрепетало и заискрилось, вызывая приятные мурашки по всему телу. Чужие губы были мягкими, кожу рядом согревало чужое тихое дыхание. Чужие действия вызывали в нём восторг. Ещё. ещё, ещё, хотелось ещё! Больше! Новый поцелуй пришелся на его ключицу, после которого брюнет снова отпрянул. — Я думал, что уже не нравлюсь тебе, — хмыкнул он, подгибая ноги в коленях и выглядывая из-за них на глючного. — Не пизди, я сказал, что не хочу сосаться с бомжом, — цокнул языком Эррор и Инк только усмехнулся: — Да ладно, я разве с ней не похож на твоего любимого Азгорро? — замурчал он, делая своё лучшее мужественно-соблазнительное лицо. — Ни капли. — Ох, ми амор, Эррор, мое сердце разбито в дребезги! Ах, мой аль денте! — трагично вздыхал художник, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу и и томно вздыхая, — Ну же, Эрроро, подари мне свой поцелуй. — Ну нет, извини, но не дождешься, — из чистой насмешки отказывался брюнет, на самом деле не сильно брезгуя растительностью на лице, но с этой бородой Инк просто не был похож на себя. — Верни мне Бруми и я верну себе прежний вид! Умоляю! Не верю, что чертова борода способна встать между мной и твоим ртом! И она колет мне шею! — внезапно взвыл блондин в мольбе. — Не-а, страдай. К тому же, она ничуть не помешает мне поцеловать тебя тут, — разрушитель хитро ухмыльнулся и, облизывая нижнюю губу, обхватил обеими ладонями чужие колени и резко развел их в разные стороны, оставляя художника без его последней защиты. — Воу! Что?! Ты… — удивленно вскрикнул блондин и тут же закрыл рот, когда Эррор перед ним уже опустился на колени, поднимая ладони по чужим бёдрам вверх, забираясь под футболку, к резинке цветастых мешковатых штанов. Мужчина одним ловким движением спустил с бёдер одежду вместе с нижним бельём, подбирая согретый член в ладонь. — Ты! А! — не мог подобрать слов Инк, как шумно выдохнул через нос, ощутив на себе влажный, горячий язык с губами. Слишком стремительно! Слишком быстро! Его пробило крупной волной мурашек по всему телу, словно окатили холодной водой, заставляя с тихим хрустом выгнуться в спине и резко сжать ноги, заключая мужчину в плен бёдер, заставляя выпустить плоть изо рта. — Эй, что за дела?! — возмутился брюнет, но темные ладони тут же улеглись на светлую кожу, шершаво приглаживая наружные стороны бедер, чем заставлял художника только кусать губы и отворачиваться, лишь бы не смотреть на брюнета. — Если ты правда решил так извиняться — я уже сказал, что не надо! — нахмурился на секунду хранитель ау и всё же взглянул мельком на Эррора, на его сжатое меж бёдер лицо. Вместо ответа он получил только высунутый язык. — Я не собирался действительно извиняться — делать мне нехуй? Я просто искал повод тебе отсосать, — абсолютно честно вывалил правду-матку брюнет, из-за чего поймал на себе ещё более непонимающий и неловкий взгляд. Инк выдохнул, подумал секунду, после чего только кивнул, медленно разводя ноги: — Оу… Ну, раз так, то можешь продолжать, — дал художник свое разрешение, на что получил довольное, урчащее «иеее». Новый аккуратный поцелуй пришелся на один из многочисленных витков тату над коленом Инка, туда же пришелся и несильный укус, ленивый, расслабленный, но это не отнимало и доли того жара, что постепенно поднимался внутри, напротив, эта нерасторопность и уют ужасно заводили. Хотелось схватить этого мужчину поднять к себе и забрать инициативу, съесть целиком и полностью, но он ни за что этого не делает. Пока Эррор сам, первый обратил на него внимание… Черт возьми, он согрешит, если прервет его снова.       Жар накрыл новой волной. Чужие действия, такие уверенные и живые, такие настоящие. Черт возьми, как это было хорошо. Горячий язык широкими, размашистыми, неторопливыми движениями скользил от основания к головке и обратно, заставляя плоть быстро налиться кровью, становясь тверже и чувствительнее с каждым новым касанием. Силы покидали тело, беспокойный разум набивался ватой, с каждым тихим вздохом оставалось всё меньше беспокойств и страхов, оставляя место только удовольствию, что отдавалось тянущим напряжением и тянулось от паха до самых кончиков пальцев. Всё тело отдавалось чужим ласкам, кровь закипала, заставляя сердце трепетать в грудной клетке. Он никогда не ощущал ничего подобного прежде и сейчас просто млел, плавился от калейдоскопа чарующих ощущений. Инк шумно выдохнул и откинулся спиной на спинку дивана, в мутном прищуре наблюдая за темной макушкой между ног, лишь сильнее разводя бёдра, давая больше пространства, охотно приглашая к себе ближе. — Как хорошо… — расплываясь в глупой улыбке, мурлыкающе протянул художник, вздыхая. Он сглотнул и приподнял ладонь, останавливая ее только над чужой головой, — Можно? — тихо попросил он разрешения и, получив еле заметный кивок, опустил ладонь на мягкие дреды, такие приятные на ощупь, но они выглядели очень натянутыми в тугом хвосте. Удовольствие сильно пьянило, расслабляло, потому он без спросу полез и второй рукой, аккуратно распутывая узлы тугой резинки, выпуская мягкие волосы из плена, тут же ныряя тонкими пальцами к корням, почесывая напряжённую кожу. Снизу тут же раздалось громкое мычание, Эррор в мгновение подавился и выплюнул, почувствовав что вот вот сожмет челюсть и оставил художника без кисточки. — Что ты-! ЫЫ! — протяжно застонал брюнет, прижимаясь щекой к внутренней стороне бедра, пытаясь хотя бы так спрятаться от чужих рук, но они и там нашли его, беспардонно продолжая массажировать уставшие корни, — Черт-черт-черт! И-Инк! — зарычал он и крупно содрогнулся в плечах, стиснул челюсть в оскале и лишь по-животному толкнулся макушкой в его ладони, игнорируя то, насколько странно выглядела эта ситуация, особенно под чужой довольный гогот и хихиканье, что никак не замолкали. Он прижимался щекой к теплой ляжке, практически скуля и чуть вздрагивая под ощущением мурашек, громко вздыхая от фееричных ощущений.       Эррор покачал макушкой и, собрав в ладонь чужие запястья, убрал их с себя, после чего тут же почесался сам, вытряхиваясь от ощущения чужих рук на своей голове. — Боже, ты такой милый, я просто не справляюсь с этим, — засмеялся Инк, снова укладывая руки на диван, возвращая им роль опоры, — Такой ко-о-от. Тогда потом ещё тебя почешу, хочешь? — игриво ехидничал блондин, уже спокойно глядя на мужчину меж своих ног. — Заткнись, Клякса. — недовольно прорычал он и, вздохнув, снова опустился макушкой, подбирая в рот. Скользкая от слюны головка скользила по рельефному нёбу, под жаром языка проникая глубже. В голове становилось ужасно пусто, приятно пусто, ему нравилось это давление внутри, это привлекало, но выбивало из него воздух, заставляя шумно пыхтеть. Он деловито вытянул руки, лениво складывая их на чужой талии в легком полуобъятии, удобно устраиваясь коленями на полу. Веки медленно опускались, ощущались тяжелыми, ему приходилось прилагать большие усилия, чтобы суметь поднять взгляд вверх, но оно того стоило, мужчина над ним выглядел просто потрясающе. Как бы он к нему не относился, какие бы отношения не лежали между ними, он не мог отрицать чужую привлекательность, даже за этой отвратительной, неухоженной растительностью на лице он выглядел невероятно горячо. Эррор сжал губы и стал плавно отдаляться, делая громкий «сю-ю-юрп», сглатывая густую слюну, подсоленную естественными выделениями. Он отстранился, тяжело вздохнул в попытках восстановить дыхание и набрать побольше воздуха, после чего опустился снова, заглатывая, опускаясь носом до пушистого лобка, слушая нелепое пыхтение сверху, протяжный стон и ладонь на своей макушке, что внезапно легла туда. Она не давила, не держала, просто лежала там и… плавные потоки магии поплыли по его телу, растекаясь настолько естественно и равномерно, волшебным вихрем вдохновения заполняя пустоту внутри. Приятно, так приятно, он тонул в этом ощущении чужого присутствия, тонул в столь близком физическом контакте, тонул в магии, он был ужасно пьян. — Ох… Щас! Кончу! — прокряхтел сверху художник, всё же хватаясь за мягкие дреды, сжимая их у самых корней, не причиняя боли. Он был готов встретиться с любой реакцией, но брюнет не отпускал, лишь немного отпрянул, ощущая как горячая струя ударила на язык, он кашлянул разок, тихо хрюкнул и отпрянул, развел пальцы рядом с лицом, открывая небольшой портал и сплюнул туда. Собрал по рту всю слизкую, горькую жидкость и снова сплюнул, закрывая портал. Брюнет утер губы краем синей футболки и поднял взгляд наверх. Ему не дали опомниться, подхватили под подмышки и забросили спиной на диван, заставляя его свалиться головой на свою же дубленку. На него тут же набросились, покусывая, шумно покрывая поцелуями шею, сильно щекотя непривыкшую к прикосновениям кожу, особенно этой глупой бородой, заставляя брюнета расхохотаться от бредовости происходящего. Он чувствовал себя слишком хорошо, так расслабленно и так уязвимо. Теплые руки голодно скользили по объемному телу, заставляя его вздрагивать, посмеиваться, длинные пальцы даже добрались до резинки его шорт и нижнего белья, уверенно стягивая, не глядя, а губы уже тянулись за поцелуем. — А ну стой! — гаркнул Эррор, выставляя ладонь между собой и художником, дернул его за бороду и шикнул, — Я же сказал, что не хочу с тобой сосаться. Это как засосаться с Сантой, Инк! — ворчал он, глядя в серебряные глаза перед собой. — На крыше тебя это не сильно смущало! — уже скулил Инк, открыто расстроенный таким положением дел. — Ну и что? — он протянул руку над головой, нащупывая что-то в своей куртке, раздвигая нити, шурша. — Убери это недоразумение со своего лица, — усмехнулся разрушитель, а художник сразу затих. Немного неуверенно, неверяще он взял с темных пальцев и разглядывал собственную тонкую кисть с золотой оправой. Он тут же отпрянул, вызывая перед собой белое полотно, и стал что-то торопливо вырисовывать на нем кистью, что-то переворачивать и выискивать, Эррор не мог разобрать, что именно тот делал.       Инк снова взглянул на свою кисть. По сути, он снова свободен. Безграничные возможности и сила теперь снова у него, он может идти куда угодно, делать всё, что угодно, он снова обладает своей силой в полной мере, творчество, способность создавать, рисовать, всё это снова с ним! Глаза блестели, внутри всё бушевало яркими красками, но он помедлил. Блондин выглянул из-за полупрозрачного экрана. На него смотрели. Веселая улыбка или смех на чужом лице давно затихли, румянец остался, но в желтых глазах читалось разочарование и недоверие за ближайшее будущее, смирение. Кажется, он был готов ко всему, что могло произойти перед ним, но выжидал исхода чужих действий, хотел узнать, как всё-таки хранитель поступит.        Инк хмыкнул и взмахнул кистью, в секунду покрываясь волной красок, меняя облик на более раннюю версию: рабочая одежда, чистое лицо, украшенное лишь пятном краски и привычной колючей щетиной. Кисть прокрутилась в длинных пальцах и плавно приземлилась в мягкую внутреннею часть чужой куртки. Эррор наблюдал внимательно, ухмыльнулся: что ж, видимо, он поторопился с выводами, к нему все-таки вернулись за поцелуем. — Ты же не думал, что я оставлю эту моську без поцелуя?       Зажимая ладонь в кулак, Эррор снова сожрал кисть нитями, заставляя её в исчезнуть материале куртки. Хватая мужчину за плечо, брюнет тут же притянул его к себе, жадно подбирая чужие губы своими, практически зажевывая, цепляясь нижней губой за чужой пирсинг над подбородком, точно под линией губы, на ямочке и звонко причмокнул. Блондин старательно отвечал, без доли стыда или брезгливости с шумным пыхтением вылизывая мягкие припухшие губы, горячо засасывая их, практически пожирая в мерзком, грязном поцелуе, полном чистого желания. Большая грубая рука легла на затылок и художник почувствовал, как его длинные волосы намотали на кулак, заставляя бессильно отпрянуть вслед за чужой рукой, невинно оставляя свой язык на нижней губе, шумно хватая воздух ртом, вопросительно глядя на брюнета. — Принеси смазку, — кратко отдал приказ глючный и Инк подобрал язык, тут же зажигаясь от догадок чужих действий. Он думал, что они как в прошлый раз сделают все руками, но, кажется, у Эррора были другие мысли на этот счет. — Хорошо! — тут же резво согласился блондин, подрываясь с места, но вдруг остановился. — А где искать? — В комоде, в нижнем ящике, бутыль такой должен быть, зеленый. — Понял! — кивнул художник и на скоростях покинул комнату, убегая в коридор. Эррор шумно вздохнул, облизнулся и оглядел себя. Мятая, согретая футболка, шорты с трусами, стянутые по колено. Да, выглядит горячо. Он хмыкнул и приподнялся, стягивая со своих ног всё ненужное, включая валенки, что быстро свалились на пол, а следом и остальное белье, помимо носков, их стягивать было лень. Брюнет завалился назад, подкладывая под голову подушку, и в ожидании хлопнул себя рукой по животу, почесывая. — Ты там потерялся, что ли? — громко спросил он, на что получил в ответ лишь молчание. Он немного напрягся, глядя в ту сторону, где должен был быть художник, и вдруг получил в ответ громкое: — Дебил, бутылка бирюзовая! — гаркнул художник, — А я тут зелёную ищу! — Похуй, — лениво хрюкнул брюнет и вдруг подлетел на пружинах дивана, когда художник с разбега плюхнулся на обивку коленями, тут же подхватывая глючного под ногу, кладя тяжелый окорок на свое плечо, легко расстегивая лямку комбинезона и стянул его вниз, следом опуская и смешные трусы. Крышка бутылки щелкнула и он облил свой член прозрачной, густой жижей, став рукой смазывать его тщательней, — А. эм… — Да знаю я что делать, — повел плечом Инк, старательно занимаясь своим делом, сосредотачиваясь до такой степени, что даже язык выглянул из-за территории рта, — Надо растягивать? — Не надо. — Не будет больно? — Нет. — Мм, ты, смотрю, бывалый мастер в подобном, а? — Ты видел, как много со мной пейрингов, блондиночка? Как думаешь, как много всяких нн-нов реально хотели меня трахнуть? — Эй, это не оправдание, со мной тоже много шиппов. — Это у тебя минуты свободной нет, а вот мне скучно было, — пожал он плечом и тихо шикнул, ощутив прохладную смазку. В него потыкались немного, но уже через мгновение медленно, плавно вошли. По спине побежали мурашки, а снизу совсем всё стянуло, заставляя схватится за обивку дивана и втянуть живот. Ощущать себя наполненным всегда казалось чем то невероятно приятным, — Хах… И как ощущения? — замурчал брюнет, разглядывая мужчину над собой. — Потрясающе… — хрипло простонал тот с закрытыми глазами, в обнимку с его коленом. Художник приоткрыл глаза. Облизнувшись, он любовно уткнулся носом в чужое мягкое бедро и шумно вдохнул чужой приятный запах, тихо выдыхая, оставляя пару влажных поцелуев, таких бесконечно нежных, заботливых, искрами в каждый поцелуй вкладывая частичку магии, что тут же отдавала возбуждением в чужой пах.       Через огромное усилие Инк таки расстался с полюбившейся упругой ногой, аккуратно опустил её, раздвигая чужие ноги пошире, и опустился, врезаясь губами в чужую щеку. Он выставил одну руку для опоры, а второй сжал мягкую грудину, проникая ладонью под синюю футболку, поднимая ее. Лёгкими, массажными движениями грубых, мозолистых ладоней он двигал подушечками пальцев по линии роста волос на груди, чуть приглаживая. — Ох… — тихо выдал глючный, слегка лагая, — Ну, давай, двигай бедрами. — проворчал он и качнулся вниз и обратно, подначивая партнёра на движение. Художник не растерялся, по удобнее устраиваясь ногами, двинул бедрами назад, а потом снова вперед, но затоптался. — Блин, не удобно. — Щас, — кинул брюнет и подобрал вторую подушку, уперся пятками в диван и приподняв бедра, устроил подушку под собой, чем оказался тазом выше, — Так лучше? — вскинул он бровь. — О, да, — довольно согласился Инк, пару раз подвигавшись туда-сюда и благодарно потёрся носом о его щёку, хихикнув. — Ты ж моя длинноногая красавица, — сквозь зубы, весело прошипел Эррор, покачав макушкой, от чего получил игривый укус за щеку. — Заткнись, — кинул художник и уткнулся носом в ароматную складку у шеи, тихо пыхтя и жадно расцеловывая влажную кожу, практически вылизывая её. Больше не в силах медлить, блондин активно повёл бедрами вперёд-назад, пытаясь приловчиться к движениям, но двигался слишком беспорядочно и усердно, слушая хриплое дыхание, ощущая как большие ладони сжимают его плечи. Инк шумно вздохнул и приоткрыл глаза, влюбленно наблюдая за беспорядочными глюками на мягком теле. — Да еб-еб-еб твою мать, куда-да, ты так разогнался-ся-то-то-то?! — зарычал глючный, стискивая зубы, но в ответ получил лишь влажное прикосновение чужого языка, что очередной раз широко прошелся по его шее, — Клякса, б-б-блять, сбавь-бавь обороты-то! — Не-а, — плюнул тот и приподнялся, устраиваясь удобнее коленями и подобрав чужие ноги, забрасывая их на свои плечи, заставляя брюнета согнуться в три погибели, с новыми толчками действуя все более грубо и резко. — Бля-я…! — взвыл тот, опрокидывая руки наверх, хватаясь руками за обивку дивана и свою куртку, крепко сжимая, громко пыхтя, пока его качало туда-сюда под скрип старого дивана.

***

      Эррор плечами лежал на полу, положив предплечье на свое лицо, жадно глотая ртом воздух. Он свалился в процессе, но это не сильно помешало художнику, заставило лишь немного сменить позу. Инк сидел на краю дивана и, заправляясь, стянул с себя комбинезон. Откинув его в сторону, он поднялся с места и сбросил чужие ноги с дивана, заставляя мужчину полностью устроится на полу. Избавляясь от остальной одежды, от носков в первую очередь, художник присоединился к Эррору, укладываясь щекой на его плечо, одной рукой проникая под чужой затылок, зарываясь пальцами в темные корни, а второй рукой обнял того за бока. Эррор вздохнул и убрал руку с лица, вопросительно присмиряя блондина, но тот никак не отреагировал, только влюбленно бегал взглядом с мягкой улыбкой, почесывая кончиками пальцев кожу на голове. Брюнет шикнул через зубы и, тихо прокряхтев, сдвинулся с места, переваливаясь на бок. Он небрежно сбросил со своего плеча чужую голову и схвати его за талию, одним ленивым движением подтянул выше, после чего уткнулся лицом в плоскую, пушистую грудь, шумно вздыхая. Блондин же восторженно хмыкнул и и сразу крепко обнял уставшего мужчину за голову, зарываясь носом в волосы, шумно, влюблённо внюхиваясь. Он нагло забросил на брюнета ногу, прижимаясь всей худой тушей к большому, мягкому и теплому.       Удовлетворение вперемешку с огромной усталостью навалились на плечи, заставляя витать где то между сном и явью. Голова была абсолютно пустой и тяжёлой. Никаких мыслей, никаких звуков кроме шумного дыхания рядом и чужого биения сердца. Так странно. Обычно после хорошего перепиха мужчина прогонял всех от себя и спал разве что с Хлором, а тут и прогонять особо не хотелось, и возможно было даже приятно? Вот так лениво лежать в обнимку, отдыхать. — Я хорошо справился? Внезапно раздался голос со стороны художника. Как его ещё не срубило? — Сойдет. — глухо пробубнил он в чужую грудь, лениво вздыхая и причмокивая. — Ну хорошо же? — Нормально. Но не надо так торопиться. — Но тебе же понравилось, — накручивая на пальцы мягкие дреды, приметил Инк. В голосе читалась ухмылка. — Я не говорил этого. — Ты дважды кончил. — Потому что ты втрахивал меня в диван, как пес. — Да ладно тебе. Кот… — Не называй меня так. — Ко-от… — Мм? — Кот-кот… — Да чего тебе? — Но тебе же понравилось? Вздох. — …Мнгм. Но в следующий раз я сверху. — Хах, хорошо. — кивнул блондин, счастливый уже точным подтверждением, что будет еще, хотя бы один раз, — Кот… — снова позвал он глючного. — Я тебя щас врежу. Чего? — А давай прям щас? — Блять. — вздохнул брюнет, — Иди нахуй, а. — пробубнил он, — откуда в тебе столько энергии? — Питаюсь твоей, — хихикнул тот, опуская руку, с силой хватаясь за чужую ягодицу, чем вызвал у своей груди только полное недовольства мычание. — Не-ет, лучше сразу убей меня. — Кх, да шучу я, можешь расслабить булки, — промурлыкал мужчина и зевнул, выдавая свою усталость. Аккуратно огладив чужое тело, художник мягко прижал его к себе в мягких объятиях. — Кот? — Чего ещё? — Хороших снов. — Мнгм. И тебе.