Часть 3

      Солнце ещё только вставало над горизонтом, а доктор Дешам уже был во дворе дома Хранителей. Спустившись в подвал Жан встретил тяжёлый взгляд Кривича. Рядом стоял Женек. Он был непривычно тих и слегка заторможен.       «Неужели дед его укусил? Похоже на то. Но зачем»?! — Почто один пришёл? — пожевав губами, тихо спросил дед. — Ольга занедужила. Говорил же, что в тягости путешествия тяжко даются. Но ежели твоя воля, не смею перечить. Хоть мёртвую приволоку.       Жан повалился деду в ноги, утыкаясь головой в его ботинки. — Что же мёртвую? Я разве душегуб какой? — проворчал Кривич, — Вины никакой на ней нет. Ладно, подымайся. Начинать пора.       Дед смахнул словно по команде выступившую слезу. Дальнейшее завертелось как в калейдоскопе. Бредихина вышла и, окинув всех приглашённых на казнь будничным взглядом, стала зачитывать приговор. Никита молчал, свесив голову.       Палач занёс секиру. — Всё. Теперь точно всё. А вы оставайтесь, мучители, — из последних сил прокричал Шумилин. — Веками будете кровь пить, твари. Нелюди.       Обезглавленное тело швырнули вперёд и облили горючей жидкостью. Тут только Жан разглядел следы ожогов на теле Никиты.       «Его пытали. Как меня, когда Брюс спас из лап этой семейки. Вот же неистребимый род. Быстро Ирина освоилась».       Жан почувствовал укол совести от того, что он, представитель Бденного приказа, молча смотрит на творящееся беззаконие. А ведь должен был вмешаться. Имел полное право. Хотя, не он один, все в одной лодке плывут. Но Ирина Витальевна столько лет в нашей системе работает. Как она могла допустить подобное варварство?       Жан смотрел, как на бледном лице Хранительницы выступают зеленоватые пятна.             Вспыхнул факел и Шумилин перестал существовать.       Дед участливо вздохнул. — Ну теперь, по закону, тризну надо справить. Пожалуйте к столу.       Жан обратил внимание на застывшую возле деда Аннушку. На ее лице не было никаких эмоций, одна отрешённость.       «Как же она, бедная, держится? Её ведь тоже казнили, ещё и года не прошло».       Но вскоре Дешам понял, что поторопился с выводами. Казалось, Аннушку заботили только дела. — Дедуль, мне на работу бежать. Там полный завал после этого Никиты.       Губы девушки скривились в презрительной гримасе, когда она произнесла имя казнённого. Бредихина, подобострастно глядя на Кривича, замычала слова извинений. — Вы уж не серчайте за прошлое, Анна Петровна. Нам это тоже занятие малоприятное. С вами ошибка вышла. Мой грех. — Будет вам, Ирина Витальевна, — поджала губы Анна, — Что же я, не понимаю? Одно дело делаем. А здесь всё по закону. Сам виноват.       Жан заметил, что деду понравились слова Аннушки.       «По закону, за убийства, Шумилина надо было посадить в тюрьму, — мучительно думал Жан, — Только ребят в Вешках они вместе с Кривичем убивали. А то, что случилось после обращения, казни точно не заслуживает. Можно было отправить парня к Ольговым. Тот ещё «санаторий» для озверевших упырей. Научился бы себя контролировать, занялся полезным трудом. Перевоспитался, в конце концов». — Что, Жанчик, голову повесил? — раздался голос деда Славы прямо над ухом Дешама. — Ольга болеет. Пора нам в Москву возвращаться. Может до вечера и успеем домой. — Успеешь. Пойдем-пойдем. Давно я хотел с тобой покалякать по душам.       Кривич положил тяжёлую длань на плечо Жана и повёл его за стол, накрытый во дворе старинной усадьбы Бредихиных.       Хранители собрались в кружок и угрюмо посматривали на вампиров. Ирина Витальевна поставила бутылки с водкой, как на заправских поминках. Жан выпил вместе с остальными.             Кривич качал головой, приговаривая, что всё хорошо и по старому обычаю. — Спасибо вам за добрую работу. Охраняете Смоленск от напасти, — поблагодарил Кривич хранителей, — Ну стало быть, пора и честь знать. Пойдёмте, деточки.       Жан и Аннушка с Женьком покорно пошли за дедом. Усевшись в Аннушкину машину, вампиры вернулись в центр города. — Беги, беги, внучка, лови татей, — отпустил Святослав Вернидубович Остроумову.       Жан тоже было хотел уйти, но не успел. — С тобой я ещё потолкую. Рассказывай как на духу, что про меня в приказе вашем говорят? — В приказе... Да я больше по врачебным делам, — заволновался Жан, — Операции, научная деятельность. Хочу защитится наконец-то, кандидатскую напишу. Там и докторскую. Академиком сразу не стать. — На что тебе это? Аль деньжат маловато? — Для себя. Время идёт, а я же, как застыл в полковых лекарях. Ребёнок родится скоро. — Вот то-то, что ребёнок. Ладно, не будем вокруг да около ходить. Женёчка определять надо, по специальности. Ты уж проследи, чтобы толковый дохтур вышел. — Само собой, дедуль. Пусть приезжает в Москву, поступает в университет. Если экзамены провалит, могу подготовить. — Ты в больничку его возьми, пущай привыкает. Сноровка нужна. А как перестанет людей морить, я его в Смоленск затребую. Устал я, Жанчик. Поживём спокойно с Аннушкой. Она девонька правильная.        На лице Жана застыла вежливая улыбка. — Всё исполню, что приказано. Не сомневайся. Обратно ехать прямо сейчас или позволишь задержаться? — Отдохни с дороги денёк. Кровушки попей. Болезную свою полечи. Что привёз сюда, уже хорошо. Ладно, Жанчик. Ступай.       Жан вышел из деловой квартиры и сел за руль своего внедорожника. Потянулись смоленские улочки, как будто и не уезжал. В открытый на крыше люк дул свежий воздух. Жан выехал на загородное шоссе.       До особняка оставалось совсем немного, когда мигнули фары сзади. Жан остановился на обочине. — Вот так сюрприз, Ирина Витальевна! — изумлённо произнёс Дешам.       Жан оценивающе посмотрел на Хранительницу. Она стала неповоротливой, в глазах поселился страх. А хуже всего была жестокая складка у рта. — Чем обязан? — сухо осведомился Жан, — Святослав Вернидубович к себе требует?       Бредихина затравлено оглянулась и уставилась на вампира с мольбой в глазах. — Миленький, Жанушка, отец родной. Не могу больше. Научи, как в отставку подать. Я письмо написала, ты уж его в Москву передай кому надо. Сил нет. Каждый день душегубство.       Причитания Хранительницы француза не разжалобили. Уж слишком мягко стелет. Отец родной? А как же «батюшка Кривич». Провести Жана было довольно сложно. Вежливо слушая Ирину Витальевну, вампир и не думал забывать об осторожности. — Каждый день? Позвольте, но откуда столько упырей? — Никитка наплодил. Его же за это и порешили, — поменялась в лице Бредихина, — Как начал обращать без удержу, а они пошли люд угрызать. Архонт остервенился, лично всех изловил и в подвал, а там потребовал сыск устроить, допрос. Непривычные мы к такому. Люди мои все разбежались. А нас с Костей не выпускает из когтей. Требует службу исправлять.       «Вот значит как, люди разбежались. Ой, что-то вы темните, дражайшая», — не поверил Дешам. — Как раньше уже не получится, — заметил Жан, — Придётся смириться и привыкать к новому обычаю. — Научи, как вырваться сумел? Отблагодарю, в долгу не останусь. — А кого же вместо себя хотите оставить, кому пост передать? — Пусть Аннушка суд-расправу творит, — хитро забегали глаза у Бредихиной, — Приехал к нам москвич, бывший её дружочек. Ему всё и оставлю.       Жан постарался сдержать улыбку. Надо же, старая любовь. Аннушка времени не теряет. — Усачёв? — спросил вампир, заранее зная ответ, — И дед согласится? — Тебя послушает. Очень ему по сердцу пришлось, что ты при дворе Калиты не пропал. Не сгинул в столице.       Жан скромно поступил глаза. Ой, не зря Бредихина так сладко поет. Выведать хочет, что у него на уме и деду донести. — Так мы до родов только. А как её сиятельство от бремени разрешится, обратно вернёмся. Младенцу чистый воздух на пользу пойдёт. Так что вы не спешите службой манкировать. Да и времена могут смягчиться. Архонт ещё старыми традициями всё меряет. Но скоро освоится. С внуком будет нянчиться, какие уж тут расправы да казни. Терпите, Ирина Витальевна.