Часть 2

      Было странно вновь оказаться в Смоленске. Сидеть за большим дубовым столом, накрытым скатертью, смотреть на Аню и пить кровь из граненых стаканов, так полюбившихся Кривичу.       Жан сбежал во двор, сел на на скамейку и закурил. Дед, посмеиваясь, устроился рядом. — Чаво испужался, французик? — Аннет на себя вроде бы и похожа. Но другая…       Жан проглотил вставший в горле комок. — Ну так я же её своей кровью обратил, вот и другая, — рассудительно произнёс дед.       Жан быстро кивнул.             Подробности опустим, ладно. Дед, похоже, не собирается видеть разницу между воскрешением из мёртвых и обращением. — И вот что, Жанчик. Сестра она теперь тебе кровородная. Аннушка. Уразумел? — Уразумел, Святослав Вернидубович.       Дешам с тоской вглядывался в серое небо. Собирался дождь и первые капли уже падали на землю. — А что ты невесел так? Аль обижают московиты? — Так мне не привыкать, — равнодушно ответил Жан, делая новую затяжку.                   Благослови Боже и этот дым, и вампирскую регенерацию. Как же хорошо, когда смола наполняет лёгкие и ядовитый дурман бежит по каждой клеточке тела.       Дед пожевал губами, нахохлился. — А слышал я, что фартеру себе новую покупаешь. Это что за новости? — Ну так, noblesse oblige. Дедуль, я не последний человек. Надо поближе к центру, и антураж соответствующий. — Ой, смотри, не по чину берёшь! От Калиты подарки принимаешь. Чай, и у деда родного найдется, чем порадовать. Вон, как у Ольги твоей глаза горят на цацки заморские.       Жан вспомнил, как радовалась графиня подаренному ей дедом драгоценному гарнитуру. Словно и не видела никогда бриллиантов и прочей роскоши. А расплачиваться придётся мужу.        Жан с опаской взглянул на деда. И не спросишь ведь, какую службу потребует Святослав Вернидубович. Таких вопросов не задают. Всё, что Древний прикажет, Дешам должен исполнить. И срок здесь — вечность. — От княгини Ольги вестей нет? — поинтересовался Жан.       Дед закашлялся, прочищая горло. — Змея эта тихо сидит. Сманивают тебя в Псков?       Вдалеке загрохотал гром. Тучи убегали из центра города к окраинам. Жан представил, как стучат сейчас дождевые капли по окнам их с Ольгой особняка, как гнутся ветки деревьев в саду от налетевшей летней грозы. — Я пока из ума не выжил, — осторожно ответил Дешам, — Когда домой вернуться позволишь? — А нечего тебе возвращаться. Живите в Московии. Хорошо там, — Кривич издевательски рассмеялся. — Дедуль, я что сказать хотел…       Жан замолчал, снова судорожно сделал затяжку. — От дымит, ну говори уж всю правду. — Фёдор Алексеевич объявился. Нашли его в лесочке. Калита приказал на ноги поставить. Генрих Адамович приставлен лично. — Тю! Выжил змей? А видно не зря его царь по церквам таскал, заставлял их Богу молиться. Ну что же, жив и ладно. Мне что за печаль? — пожелтевшие ногти Древнего степенно разгладили убеленный сединами лоб, — У нас не любят, когда упыри друг дружку грызут. Пущай помнит меня, да на рожон не лезет. — А где же Никита Шумилин? Что-то я его не видел. — Поучил я его малость. Уж больно норов свой показывает. — Позволь посмотреть. Я всё-таки врач. — А всё одно завтра голову срубят, — махнул рукой Кривич.       В животе Дешама громко заурчало и он закрыл его руками. — Казнь? За что? — тихо спросил Жан. — За душегубство, — грубо рявкнул Кривич.       По телу Жана пробежал озноб, лоб покрылся испариной. Он машинально достал платок из кармана, чтобы вытереть пот, но вместо этого скомкал его в руках. — Но, может... как-то иначе... Зачем же казнить сразу? А если сначала к ольговым отправить? — А то я сам не разберусь, — недовольно хмыкнул дед, глядя на ошеломленного Жана. — Приучили тебя, чуть что на Москву смотреть да перед княгинюшкой пресмыкаться. Как раз и поглядишь, как у нас закон действует, — Кривич сурово нахмурил кустистые брови, — Всей семьёй с домочадцами на двор к хранителям прибыть приказываю. — Ольге может быть вредно в её положении. Я как врач тебе говорю. Вдруг скинет? — вступился за графиню Жан-Клод. — Упырья природа на что? Эх ты, лягушатник! Чтоб без опозданий, на рассвете были. А не исполнишь мою волю, на себя пеняй. — Вот так, ma chérie. Иначе моя голова полетит. Ну что, ласково нас Смоленск встретил?       Жан с ногами забрался на кушетку в каминном зале. Несмотря на долгое отстутствие хозяев, в особняке было по-прежнему уютно. Жан догадывался, что дед приказал приглядывать за домом. В саду было чисто, дорожки регулярно подметали. И даже у камина лежали аккуратно напиленные поленья.       Всё равно Жан чувствовал себя здесь гостем. Хозяином Смоленска был Кривич. А француз Дешам оставался чужаком. — Нет покоя нечестивым, — глухо произнёс Жан.       Ольга не собиралась унывать. Иногда Жан ей даже завидовал. Самые трудные времена графиня смогла пережить именно благодаря этому свойству своего характера. — Милая моя, завтра я поеду один. И это не обсуждается, — с тяжёлым вздохом произнёс Жан.       Вампира страшил подвал хранителей, восставший из его худших кошмаров.       Воцарение Кривича и власть, которую он вручал Бредихиным, не сулили ничего доброго. Казнь будет не актом правосудия, а зловещим представлением. Уроком всей Семье.       Жан поежился, чувствуя как тело покрывается мурашками. Во рту пересохло и язык словно прилип к гортани.       Ольга спокойно пила кровь. Её визит к деду не испугал. Облачившись в шёлковый халат, графиня лежала на белоснежном диване в каминой зале. Щеки пылали румянцем, а глаза сияли словно звезды.       Возвращение домой пошло Ольге на пользу. Движения стали неторопливыми и плавными. Неспешный сонный ритм маленького городка задавал тон и словно вводил в транс. Здесь никто никуда не бежал и не опаздывал. — Чего ты боишься, не понимаю... — нежась на диване, промурлыкала Ольга. — Я боюсь не за себя, а за тебя. Сильное эмоциональное потрясение не пойдёт на пользу в твоём состоянии. Это будет весьма отталкивающее зрелище.       Ольга недоверчиво усмехнулась. — А так хотелось посмотреть на Бредихину в роли палача. Она так хотела вернуть себе величие предков. Мечты сбываются! Вот дед и ей заодно голову оторвет, — пердерекла Ольга, — Нет, ну какой из неё Малюта Скуратов? Ясно же, что никого казнить они не в состоянии. Да взять хотя бы Аннушку. Жива-живехонька. А шумели так, словно снова французы под Москвой стоят. Извини, Жан-Клод.       Жан встал и прошёл к камину. — Дело не в этом, — сквозь зубы произнёс Жан, — Аннушку дед своей кровью заново, считай, обратил. И больше таких фокусов устраивать не станет. Да и с чего ты взяла, что Ирина Витальевна не справится? По-моему, она давно мечтала срубить вампирские головы... — Наши не срубит. Ты что, забыл?       Ольга спокойно указала на свой едва обозначившийся живот. Жан открыл рот и снова его закрыл. Пальцы француза теребили пуговицу жилета. — Когда-то я мечтал, чтобы наш ребёнок рос в Смоленске. Но теперь... — А где же ещё ему расти? Мне нужен воздух. Смоленское имение будет нашим летним домом. Помнишь, как мы жили когда-то? — У нас никогда не было дома в Москве, — нервно ответил Жан. — Нашу новую квартирку под самой крышей домом тоже не назовешь. Так, пристанище...       Жан закашлялся. — Ценой в сто миллионов.       Воронцова снисходительно взглянула на мужа. — Олечка, мы с тобой уже много раз об этом говорили, — терпеливо произнёс Дешам, — Больше не будет дворцов и лакеев. Время меняется и мы меняемся вместе с людьми, которые в этом времени живут. Ты помнишь хотя бы, что вампиры — это невидимки? — Жан наклонил корпус вперёд и следующие слова произнёс над ухом графини, — Не привлекай к себе внимание, твоя задача слиться с толпой. — А твоя задача действовать мне на нервы. Ты душный, Жан.       Ольга устало потерла переносицу. За последнее время она отвыкла от нравоучений супруга. — Ну во всяком случае, завтра тебе придётся остаться без развлечения. Посидишь дома. А если я услышу хоть ещё одно слово, то ночевать отправишься в подвал, — холодно произнёс Жан-Клод.       Ольга опустила глаза, вежливо соглашаясь. — D'accord. Je reste à la maison.             Графиня Воронцова хорошо знала своего мужа. Жану труднее всего давалось пресловутое вампирское правило — оставаться в тени. Но хранители работали, не покладая рук. Поэтому в царские времена француз не избежал надзора охранки, а в советский период репутация доктора была испорчена судимостью. Словом, на всё были свои приёмы и методы, которые оставили отпечаток на характере вампира. — Ужинать будем как обычно, — сказал Жан, бросая на жену неожиданно горячий взгляд.       Бровь Ольги Анваровны заинтересованно поползла вверх. — Я не голодна и в холодильнике нет крови. Может подождать до утра?       Дешам залихватски провел рукой по волосам и одернул пиджак. — Накрывай на стол, я сейчас приду. — Какой же он мальчишка, — усмехнулась графиня Воронцова, когда Жан-Клод размылся в тёмную тень и отправился на охоту.       Через час маркиз Дешам появился в столовой с бутылкой красненькой. Оказалось, что Жан успел наведаться в Вешки. — И знаешь, кого я там встретил, ma chérie? Зеленцова! И это он ухаживал за нашим домом.       Ольга перелила кровь в графин, а маркиз элегантно наполнял бокалы. — Все-таки деду удалось сделать из него дворника? Sharmant! — восхитилась графиня Воронцова.       Жан-Клод посмотрел на потолок и загадочно ухмыльнулся. — Ну тут есть один нюанс. Наш новый родственник умудрился обратить свою соседку. А это уже дело по моему ведомству.       Ольга чуть не поперхнулась кровью, явно не ожидая, что у её мужа настолько большие амбиции. — Пойдёшь против деда? Здесь действует «договор».       Дешам сочувственно помрачнел при одном упоминании зловещего «договора». — Но это всё равно территория государства Российского. Бденный приказ имеет полное право вмешаться. Ну не могу я оставаться в стороне! — сказал Жан, игнорируя возмущение Ольги Анваровны, и педантично начал перечислять нарушенные статьи закона, — Регистрации нет, вамп ID тоже. Плюс незаконное обращение. Ещё и насильственное, скорее всего. — Тебе-то что? Можно подумать, ты сам никого так не обращал! — Твоё обращение мы оформили ещё в XIX веке.       Дешам отсалютовал бокалом с кровью и сделал хороший глоток. — Сколько можно вспоминать... — прошептала Ольга.       Жан пожал плечами, выпил ещё немного и мечтательно посмотрел на графиню. — Завтра будет тяжёлый день. Надо лечь пораньше.       Ольга недоверчиво прыснула смехом и тоже припала к своему бокалу.