❀4❀

Я расплываюсь В улыбке, как дурак Как шоколадка На лобовом окне Тебе срывает крышу Мне рвет чердак Зову тебя чудак А ты меня малышка

Я расплываюсь Это лето без тебя — бесцветное

(Ксения Минаева — Шоколадка)

      Что ж, Эллиот действительно пришел.       В три часа ночи.       Пьяным.       Кевин даже и не понял, в чем дело, когда услышал тихий стук в дверь, ведь он и правда не надеялся сегодня его увидеть. Он как раз дочитывал главу про вторую опиумную войну, — воспринимать информацию стало легче, когда ответ на основной вопрос был закрыт. Но увидев крайне расстроенного Эллиота на своем пороге, внутри снова поднялась волна беспокойства.       — Прости, — тяжело вздохнул Эллиот, уперевшись лбом об стену. — Ты, наверное, спал, а я тебя разбудил. И я не хотел этого делать, но… мама думает, что я у тебя, и я не могу явиться домой в таком состоянии, — он начал тараторить, активно взмахивая руками и отходя на пару шагов назад. — Я шел к тебе! Но не дошел: мои друзья как раз ко мне подъехали, хотя я им звонил и говорил, что не смогу встретиться. Ну ты их знаешь: Алисия, Тайлер, Джейн.       Конечно, он их знал. Это одноклассники Эллиота, ну и Кевина когда-то. Он часто их видел и даже как-то общался. Неплохие ребята, но такие шумные!       — Они очень сильно обижались, что я не провожу с ними время, и я решил уделить им час, не меньше, — продолжил объясняться Эллиот, а речь стала путанее. — Но там была вечеринка, и они меня туда утянули, давили на чувство вины, а она так вообще…       — Кто она? — Кевин едва что-то понимал из этого потока слов.       — Алисия! Она успела чем-то обдолбаться, и мы еле увезли домой, а это там, на окраине. Ее сильно тошнило, а еще она много плакала, мы не могли ее успокоить. Ее этот мудак бросил!       В этот раз Кевин даже не стал спрашивать, какой именно мудак посмел ее бросить, а лишь взял за руку и мягко повел Эла за собой.       — Я честно не пил! Но мне кто-то что-то подсунул там, а я остро реагирую на алкоголь, и сейчас мне так плохо. Прости за это! Я вообще не хотел этого, честно! И… и… я могу пойти куда-нибудь, например, к Джейн, но я же обещал прийти, — и Кевин расплылся в улыбке, а Эллиот этого не заметил, послушно топая за ним. — Я так долго думал, приходить или нет, но Тайлер, который устал от всего дерьма, сам все решил за меня. А еще Алисия сделала пирсинг на животе! Ты представь себе! Еще две недели назад, а я не знал. Я такой хреновый друг! Хотя Джейн сказала мне не париться, а Тайлер назвал всех идиотами. Я вспомнил! Кажется, это был виски с колой, а я подумал, что это просто кола. Там было так много народу. А еще мы хотели поехать разобраться с тем чуваком, который ее бросил, но Алисия вообще начала рыдать. Как можно было бросить Алисию, она же такая замечательная! — Кевин уложил Эллиота в свою кровать, а тот все продолжал говорить и говорить. — И почему я не понял, что там было виски? Так и знал, что надо было до последнего отстаивать свое мнение, а не поддаваться уговорам. И вообще, я планировал… — и тут он наконец-то заткнулся, понимая, что говорит вообще что-то не то. Кевин пристально взглянул на него, стараясь держать невозмутимое лицо. Эллиот пристыженно отвернулся. — Прости. Я обалдуй.       — Прощаю, — Кевин погладил его по щеке. — Спи, поговорим завтра. Тем более, нас с тобой ждет тестирование…       — И даже сейчас ты беспокоишься обо мне больше, чем я о себе! — Эллиот возмущенно потряс руками в воздухе, и Кевин не сдержался, начиная откровенно ржать.       Пьяный Эллиот — просто восьмое чудо света, правда! Он стал еще очаровательнее.       — Смешно тебе, — надулся Эл. — Это не ты сейчас выглядишь, как последний пьяница на земле! А я так хотел был таким крутым в твоих глазах, ведь ты такой… ну ты знаешь…       — Нет, не знаю, — Кевин лег с ним рядом, и положил руку под голову, продолжая внимательно слушать. Эллиот удивленно охнул, поворачиваясь к нему лицом.       — Как это не знаешь! Ты, что, в зеркало совсем не смотришь? — он внезапно сполз с кровати. — Пойдем, найдем зеркало! Ты же выглядишь просто… ну… вау! Этот твой взгляд, прости Господи, просто убивает меня каждый раз, понимаешь?       — Эллиот, — а больше Кевин даже не знал, что и сказать, смущаясь и вместе с этим утопая в нежных чувствах.       — Чего лежишь, вставай, пошли! Пошли! — Эллиот взял его за руку, утаскивая его за собой в ванную нетвердым шагом. — Кев, а ты знаешь, что у тебя дом плавает? Прикольно, хах.       Он запихнул Кевина в ванную, заставляя его посмотреть на себя, а сам встал позади него, кладя свою голову на его плечо. Резкий запах перегара дошел до Кевина, и ему казалось, что пьянеет моментально вместе с Эллиотом на пару.       — Теперь видишь, да? — гордо взмахнул рукой в сторону зеркала Эл. — Ты же живое воплощение какого-нибудь бога там… любви и красоты. Если бы ты знал, сколько времени я решался к тебе подойти, а ты весь из себя такой, ну… Мэг говорит, что у тебя лицо такое, будто тебе палку в задницу засунули, но с ней не согласен, — поспешил оправдаться Эллиот, разворачивая ошарашенного Кевина к себе. — Прости, я несу чушь. Я надеюсь, что у тебя нет в заднице ни палки, ни что-либо еще. О боже, заткнись немедленно, Эллиот!       Ну, если Эл не мог заткнуться сам, Кевин решил помочь ему, накрывая его ласковым поцелуем, слегка касаясь чувственных губ, которые тут же приоткрылись, и Кевин ворвался языком, по-собственнически орудуя им. Эллиот застонал, отвечая напористо, жадно. Они качнулись, чуть не падая, но Кевин успел отстраниться, хватая за талию Эла.       Каким бы этот поцелуй не был замечательным, но теперь Кевин начал считать, что он просто воспользовался наивным, пьяным другом, и нужно было бы попридержать коней.       — Пойдем спать, ладно? — шепнул Кевин ему на ухо, и Эллиот дернулся в его руках.       Ах, да. Это, наверное, прозвучало снова двусмысленно.       — Спать, в смысле, закроем глаза и заснем, — поспешил пояснить он. Кажется, выражаться по-дурацки передается воздушно-капельным путем. — Ты ляжешь в моей постели, а я лягу на диване, ладно?       — Неееет, — капризно застонал Эл, хватая его за руку и снова уводя за собой. — Не бросай меня одного! И другой вариант мне понравился куда больше! — он резко остановился, а затем прижал Кевина к первой попавшейся стене, прильнув страстным поцелуем. Они целовались, как будто они сошли с ума одновременно и теперь не могли контролировать свои действия. Эллиот провел рукой по торсу, опуская до паха, натыкаясь на вставший член Кевина. — Я тоже безумно хочу тебя.       В горле застряли все слова на свете, и эти поглаживания доводили Кевина до иступленного желания перейти черту прямо здесь и сейчас. Но Эллиот был пьян, и Кевин должен думать за них двоих.       — Эл, давай сначала выспимся, — попытался он вразумить его, но тот продолжил поглаживать его член сквозь лёгкую ткань шортов, целуя в шею. — Эллиот!       — Да? — отозвался он тихо, кусая за мочку уха. — Прости, не могу остановиться. Может, я уже сплю? Очень на это похоже. Ты мне часто снишься.       А может, плюнуть на все? Тем более Кевин уже просто начал расплываться в приятных ощущениях, и из груди вырвался сдавленный стон.       Нет. Надо взять себя в руки, а не отдаваться чужим, хотя очень хотелось.       — Эл, — он ловко вывернулся из хватки. — Сначала дойдем до кровати, ладно?       А вот такой ответ весьма удовлетворил Эллиота, и тот покорно пошел за Кевином в его комнату. Кевин с удивлением заметил, что за окном начало светлеть, но солнца не было: на востоке начали собираться тучи, застилая небо.       — Я в твоей постели! — радостно выдохнул Эллиот, стягивая с себя футболку. — Ты только представь себе! Я… я… не могу подобрать слов, насколько я сейчас счастлив, что просто скоро разорвусь на осколки!       Кевин лег рядом и прижал его к себе, ощущая себя точно также. Разве все бывает так просто и легко? Это все действительно было похоже на сладкий сон, и просыпаться не хотелось совсем. Настроение изменилось, — вместо одурманенной страсти пришла щемящая робость и легкий трепет от осознания, что они и правда сейчас вместе засыпают, как настоящая пара.       — Кев, — Эллиот поглаживал его спину, но судя по голосу его начало клонить в сон. — Я такой дурак, ты знаешь это? Мне нужно это сказать, пока у меня хватает храбрости.       — Что такое? — Кевин поцеловал его в макушку.       — Я все это время думал, что ты меня ненавидишь, и я ненавидел тебя в ответ. Просто… это так глупо, господи! Тем летом, когда умер твой отец, я и правда хотел прийти к тебе, но мама говорила, что у вас не самое лучшее время и нужно подождать. А потом я узнал, что ты переводишься в другую школу. Но ты сам не сказал мне ни слова об этом! И каждый раз, когда я собирался к тебе подойти, ты казался таким безразличным, таким неприступным, и я подумал, что ты обиделся на меня, что я такой хреновый друг, — Эллиот чуть отодвинулся и перевернулся на спину. Кажется, он моментально отрезвел. — И решил, что буду находить причины, чтобы ненавидеть тебя. Вот, Кевин-выпендрежник снова выиграл очередную олимпиаду, ботан хренов. Вот, Кевин-подлиза помогает своей маме, чудик! Я ненавидел тебя и не переставал думать все эти пять лет, представь себе! И вот недавно, я заглянул через забор, а ты там стоишь такой весь загадочный со своими сигаретами, и я понял, что это, как оказалось, была вовсе не ненависть. Я тупо был влюблен в тебя. Тогда и сейчас. Смешно, правда? Я такой жалкий, черт возьми!       — Что ты такое вообще говоришь? — Кевин встрепенулся и навис над Элом, заглядывая в глаза. Тот молчаливо выдерживал взгляд, а потом прикрыл глаза. — Но… почему? Да как это вообще возможно? Пять лет!       Это просто уму непостижимо! Кевин все это время жил и совсем не думал про Эллиота, пока он не появился в его жизни, а он в свою очередь метался в своих чувствах, думал о нем.       — Завтра я пожалею об этом, — Эллиот цокнул языком и совсем перевернулся на бок. — Ты прав, нужно поспать.       Нужно что-то сказать! Это нельзя оставлять вот так, иначе их намек на то, что отношения разрушаться в один миг, а Кевин больше не хотел терять еще больше времени. Да он просто безэмоциональный дуралей, который ни черта не видел дальше своего носа. И как он вообще достоин такой преданной любви? Это откровение чуть не подкосило его, но пообещал, что разберется с этим потом, вот прямо обязательно, а сейчас важнее другое.       — Эллиот, — тихо позвал его Кевин, обнимая за плечи. — Ты не жалок. Твое признание очень важно для меня и… — слова подбирались с трудом, и он отчаянно пытался выловить в своем мозгу хоть что-то адекватное. — Я только что влюбился в тебя еще больше, хотя до этого думал, что больше уже невозможно, — все эти дни я сходил с ума по тебе! Если бы ты знал, насколько ты очарователен, Эл. Я…       Вышло совсем по-идиотски, но вроде как сработало, Эллиот заинтересовано повернулся к нему. И Кевин вдохновился и решил тоже нести всякую хрень, что придет на язык, лишь бы вернуть их ту искру вновь.       — И если честно, тогда… ну пять лет назад, мне и правда было плохо. Я даже с мамой не разговаривал, в общем, возможно, я поэтому боялся привязываться к людям. Терять их — больно, невыносимо, и я старался отгородиться от всех чувств. Так проще. Мама проводила со мной беседы, пыталась расшевелить, но ей и самой было тяжело, поэтому и появился сад с цветами, — и теперь слова полились сами, а Кевин не особо понимал, что говорит, просто высказывался, глядя на Эллиота, который внимательно его слушал. — Он был маминой отдушиной, а моей — сигареты. Как и книги, сериалы, все остальное, что могло заменить человеческое общение, — он выдохнул. — Я старался не вспоминать нашу прошлую дружбу, потому что считал, тебе будет лучше без меня. Я знал, что у тебя все хорошо, этого мне было достаточно. Но тут ты снова появился, и я пропал основательно, растворился в тебе. Мне уже почти не больно, и, наверное, чисто подсознательно, я смог впустить эмоции, и их было так много! Я путался, паниковал, но все же смог принять их, потому что сейчас уже другое время, и я вырос, — теперь это больше походило на самоанализ, но раскрывать самого себя становилось все интереснее, будто до этого Кевин вообще ничего про себя не знал. — Теперь у меня любовь не ассоциируется с болью и потерей, теперь она ассоциируется с тобой, Эллиот. И я хочу сказать тебе «Спасибо» за то, что ты сделал шаг ко мне. Что думал обо мне. Что решил довериться.       Где-то там раздался оглушительный гром, и оба парни застыли, а затем синхронно бросились к окну, наблюдая, как по небу расползаются завораживающие разряды молнии.       — Да неужели! Мы дождались! — радостно воскликнул Эллиот, поворачиваясь к Кевину, и несмело улыбнулся. — Я дождался… дождался тебя и дождался наконец сказать, что я тебя люблю.       Кевин прильнул к нему благодарным поцелуем, и стало так легко, словно у него за спиной выросли крылья. Теперь же эти поцелуи были куда более глубже, чем до этого, более чувственнее. Никогда еще Кевин не ощущал себя настолько обнаженным, хотя он был все еще одет, и все равно ему нравилось быть открытым перед кем-то.       По окну начали стучать первые капли дождя.       Обхватив ладонями лицо Эллиота, Кевин с упоением терзал его губы, и пусть они были с горечью перегара, они все равно показались самыми вкусными. Эл был напористым, ведущим, слегка отталкивая его к стене, что даже дух выбило, и Кевин удивленно охнул, когда Эллиот укусил его в шею, и вместе с этим начал возбуждаться, позволяя ему делать с собой все, что угодно.       Ведь теперь причин сдерживаться совершенно не было.       Эллиот почувствовал его настроение и стремительно избавил его от футболки, а затем и шорты с грохотом упали на пол вместе с трусами. Эл опустился на колени перед ним, по пути покрывая поцелуями его торс. Кевин прикусил губу, вжимаясь пальцами в стену, — лишь только это ему не давало умереть от предвкушения здесь и сейчас. Эллиот потом только обхватил его твёрдый член, умело, можно даже сказать немного грубо. И поэтому поцелуй, ласковый и почти невинный, оставленный на его головке с вытекающим предэякулятом, просто взорвал Кевина на осколки чувств, и он нетерпеливо толкнулся вперед.       Но Эллиот не торопился. Его губы совсем чуть обхватили член, а язык начал вычерчивать замысловатые узоры прямо на головке, продвигаясь ртом на немного, растягивая удовольствие, как жевательную резинку. Он словно опасался сделать что-то не так, а Кевин был уже согласен на всё, лишь только бы ощутить еще больше. Эллиот толкнулся вперед еще на немного, а потом и вовсе заглотил член полностью.       Пошлый громкий стон, вырвавшийся из груди Кевина, заглушил собой гром. Капли дождя уже настойчивее стучали по стеклу, словно желая разбить его, — начался полноценный ливень.       А Эллиот уже вошел во вкус, двигаясь все активнее, и Кевин уже побоялся, что не выдержит всего этого напряжения, поэтому запустил пальцы в рыжие кудряшки, слегка их оттягивая, и опустился к нему, целуя и целуя, отдавая всего себя таким образом. На краю сознания он вспомнил о купленных смазке и презервативах, рванул к тумбочке, чуть не падая, а Эллиот тем временем разделся полностью, прыгая в кровать.       Кевин лег на него сверху, разрывая упаковку презерватива зубами и поспешно надевая на член. Все было как в тумане, и он даже не задумался, что это был его первый секс, — одни голые инстинкты. Он просто хотел владеть Эллиотом полностью, сгорая от безудержной страсти. И потемневший доверчивый взгляд изумрудных глаз лишь только подстегивал его быть быстрее, быть активнее, быть смелее.       Дрожащими пальцами он открыл смазку, начиная волноваться, и прохладная жидкость приятно смачно вытекла на его ладонь. Эллиот призывающе раздвинул ноги — настоящий чертенок — и соблазнительно закусил губу, когда Кевин ласково прошелся по входу, обильно смазывая его, а затем аккуратно толкнулся одним пальцем. Эл дернулся, тихо охая, и Кевин обеспокоенно остановился.       — Продолжай, умоляю, — отчаянно зашептал Эл, сминая под собой простынь. — Не смей останавливаться.       Кевин выдавил еще смазки и снова попробовал войти одним пальцем, и на этот раз все пошло гораздо легче, и он не стал церемониться, добавляя второй палец, вместе с этим обхватывая левой рукой член Эллиота, любовно проходясь по нему. Эллиот отзывчиво толкнулся вперед, томно постанывая, а Кевин продолжил его растягивать уже куда более энергичнее, можно даже сказать, немного грубо, нетерпеливо, но Элу определенно нравилось, и он старался двигаться в такт, вскидывая бедра навстречу.       И только от одного вида можно было кончить. Кевин, чувствуя, что уже не может терпеть, вынул пальцы и приставил требующий внимания член ко входу, толкнулся. И снова резко, и снова грубо, что Эл вскрикнул от неожиданности. Кевин тут же прильнул к нему, покрывая его лицо нежными поцелуями и давая время привыкнуть к нему, хотя сам просто распадался на части, — слишком тесно, слишком горячо, слишком… слишком много всего.       — Кевин, — умоляюще прошептал Эллиот. — Трахни меня уже.       Он начал двигаться, медленно и осторожно, и Эл обвил его талию ногами, сковывая движения, и вместе с этим, создавалось ощущение, что они стали одним целым. Они не торопились, они наслаждались каждым движением, и кажется весь мир даже перестал существовать. Кевин нашел губы Эллиота, даря ему новую порцию страстных поцелуев, и неосознанно начал ускоряться, входя в него жестко, поспешно.       Просто безумие какое-то.       Воздух накалился до предела, что вдохнуть полноценно даже и не получалось, а остановиться казалось немыслимым. Эллиот извивался под ним, хватаясь за его спину и царапая короткими ногтями, и все не сводил с него горящего взгляда почти черных глаз, — зрачок собой затмил всю зеленую радужку. Внизу живота скопился комок нервов, посылая импульсы по всему телу, и отчаянно просил выхода, но Кевин до последнего не разрешал себе излиться, а просто сменил положение, закидывая ноги Эллиота себе на плечи. По-собственнически снова обхватил его член, лаская его, желая довести до разрядки, и продолжил двигаться снова. А сердце билось в истерике, отбивая совсем уж неимоверно сумасшедший ритм.       И Эллиот кончил, бурно изливаясь в его руку, застывая в немом крике. Кевин старался запомнить все до мельчайших деталей, — самое прекрасное зрелище в его жизни. Возбуждение прошлось по телу новой волной, и Кевину хватило всего лишь одного дополнительного толчка, чтобы последовать за ним.       Пульсация, — о эта остервенелая пульсация, — захватила их обоих в свой плен, облепляя тело приятной усталостью и лишая сил напрочь. Ни дышать, ни слышать Кевин не мог, а перед глазами потемнело, — может, он и вовсе умер. Если да, то это самая лучшая смерть, какая могла быть.       Первым задвигался Эллиот, тогда и Кевин, отмер, падая с ним рядом. Они долго смотрели друг на друга, словно не верили, что это случилось на самом деле. Постепенно возвращались звуки мира: ливень продолжал лить, как из ведра, а ветер протяжно завывал.       — Я тебе соврал, — вдруг шепнул Эллиот, и Кевин непонимающе моргнул, все пытаясь выровнять дыхание. — Ты не бог любви и красоты. Ты гребанный бог секса!       — Эллиот! — кровь прилила к щекам, и смущаться от этого ну совсем глупо, но Кевин опустил глаза, стеснительно закусывая губу.       — Люблю тебя, — Эл прильнул к нему еще один поцелуем.       Они долго и лениво целовались в объятьях друг друга, не смотря на то, что были грязными, потными и в сперме. Лишь только потом сорвались в душ, не желая расставаться друг с другом ни на секунду.       А где-то там снова прогремел гром, словно благословлял их на счастье...