❀3❀

      Кевин проснулся глубокой ночью от того, что ему было жутко неудобно и к тому же жарко. Он долго не мог понять, почему же ему так тяжело, желая перевернуться на другой бок, пока не наткнулся на руку, которая нагло прижимала его к себе.       Точно.       Они с Эллиотом смотрели сериал и видимо уснули. Вместе. И теперь, они словно какая-то парочка спали в обнимку. Кевин затаил дыхание и медленно убрал руку с себя, а потом попытался встать, чтобы не разбудить Эла. Получилось довольно хорошо, — он даже не шелохнулся.       Глубокий вдох.       Подкралась внезапная мысль: а что если Кевин обратно ляжет к нему и сделает вид, что вообще не просыпался? Он присел на корточки, вглядываясь в безмятежное лицо Эла, ощущая, как внутри в него поднималась целая буря эмоций, и он все не мог перестать пялиться на эти губы, — о господи, эти притягательные губы, — которые сегодня днем вытворяли просто невозможное с бедным мороженым. Хотелось их лизнуть, попробовать на вкус, и Кевин пододвинулся еще ближе, останавливаясь около сантиметра возле его лица.       Это ненормально, он словно извращенец какой-то!       Но желание было настолько сильным, а в животе стягивался тугой узел нервов, и Кевину показалось, что он сейчас взорвётся, если не сделает это.       Совсем чуть-чуть прикоснуться. Просто… на секунду насладиться и поддаться любопытству. Эллиот не проснется, скорее всего. А если проснется, то… тогда Кевин просто не даст ему ничего понять и быстро отстранится, словно только проснулся.       Хороший план.       Но чтобы решиться на него, Кевину понадобилось несколько долгих минут, и за это время он успел искусать губы в кровь, ругая себя за трусость и за то, что собирался украсть поцелуй у спящего человека. Нормальные люди так не делают.       Эллиот сладко причмокнул во сне и положил руку под голову, и Кевин пододвинулся еще ближе, невесомо проводя по рыжим кудряшкам. Они были очень мягкими и послушными, такими, какими и представлял себе Кевин. Он шумно выдохнул через нос и наклонился еще, ловя его губы своими совсем легонько, вдыхая аромат его тела. И он почувствовал себя одурманенным, безумным, касаясь кончиком языка до его нижней губы, застывая и впитывая необычные ощущения. По телу словно электрический разряд прошел, и Кевин поспешно отстранился, пугаясь самого себя. Еще секунда, и он просто не смог бы остановиться, натворил бы дел, поддаваясь искушению.       Господи, он только что поцеловал Эллиота, и ему понравилось! Он точно гей.       Кевин скованно встал на ноги и тихо поплелся в ванную, снова кусая губы до боли, а внизу скапливалось безудержное напряжение: Эллиот и правда был вкусным, но жаль, что не удалось попробовать его основательно. Впрочем, зато этого хватило на обширную порцию фантазий. Кевин поспешно разделся, забрался в душевую кабинку и включил еле теплую воду, а затем обхватил вставший член, проходясь по нему медленно и ласково.       Он представлял, что было бы, если бы все же решился углубить поцелуй. Эллиот тогда наверняка проснулся, растерянно глядя на него своими невозможно очаровательными глазами. А Кевин тогда снова прильнул поцелуем, настойчивым и жадным, наваливаясь на него сверху, а затем оставил бы дорожку мокрых поцелуев по скуле и по шее. Эллиот может быть спросил бы, что же это нашло на Кевина, а тот лишь продолжил целовать все его тело, опускаясь вниз, пока не добрался бы до паха.       Правая рука ускорила темп, и Кевин засунул два пальца в рот, представляя, как сосал бы член Эллиота. Сначала нежно, играя языком на головке, затем дерзко вобрал бы член на полную длину, чтобы у Эллиота просто выбился весь воздух из легких. Дальше Кевин не стал церемониться и с упоением сосал бы, с каждым движением все ускоряясь.       О да, Эллиот наверняка стонал бы от удовольствия и нетерпеливо толкался бы в его рот. А еще бы он метался по дивану, изгибался бы и просил, чтобы Кевин не останавливался.       Эта картинка была настолько соблазнительной, что в какой-то момент ему хотелось выскочить из душа и воплотить ее в реальность, но продолжал усиленно надрачивать и посасывать свои пальцы, стараясь сильно не стонать, но не мог, абсолютно не мог.       Кевин кончил бурно, заливая спермой почти всю стену и задыхаясь под струями воды. Долго не мог прийти в себя, жадно глотая ртом воздух. Он запрокинул голову, слегка стукаясь затылком об кафель, а затем постучал своей дурной головой еще несколько раз за эти похотливые мысли.       Что за нахрен?       Вода стекала по его телу, успокаивая его, и Кевин через некоторое время все же отошел, заставляя себя смыть со стены свой позор, а потом и со своего непослушного члена, который, вроде, остался в покое.       Настоящий дурдом. Конечно, душевное удовлетворение — это очень даже хорошо, но ощущать себя последним извращенцем на этой земле откровенно не хотелось. Пусть это было в первый и в последний раз, и чтобы такие случаи не возникали, Кевин пообещал себе, что флиртовать с Эллиотом больше не станет.       У него получится. Правда.       Кевин вышел из душа, обернув вокруг бедер полотенцем, — он был слишком озабочен, чтобы подумать о чистой сменной одежде. И он почти прошел мимо гостиной, как снова туда завернул, чтобы еще раз полюбоваться Эллиотом. Тот уже перевернулся на спину, сложив на груди руки и отвернувшись лицом к спинке дивана. Ему было не очень удобно, и Кевин даже подумал разбудить его и отправить его в свою постель, но вовремя вспомнил, что сам он абсолютно голый.       Фантазии не заставили себя долго ждать, и он галопом сорвался в свою комнату.       В итоге за эту ночь Кевин кончил еще два раза, лишь только потом уснул, когда устал от самого себя, обещая себе, что такого точно больше не повторится.

***

      Полуденное солнце беспощадно пыталось сжечь Кевина своими лучами сквозь неприкрытое окно, и тому пришлось проснуться. И не только проснуться, но и вспомнить вчерашнюю ночь, подскочить и проверить Эллиота. Но его, как ожидаемо, уже не было, — скорее всего ушел на работу, постеснявшись разбудить хозяина дома. Зато вместо него на тумбочке беспечно лежала записка, и Кевин взял ее в руки, кидая быстрый взгляд на часы: как он и предполагал, было уже почти час дня. А потом расположился на диване, громко зевая, и принялся читать записку.       Эй, мистер Засоня!       Как спалось? Не стал тебя будить, — ты так мило пускаешь слюни во сне.       Черт! Эллиот заходил к нему в комнату! Как хорошо, что у Кевина хватило ума натянуть трусы и спрятать использованные салфетки под кровать, а то было бы неловко. Конечно, все предаются рукоблудству, но всё же не тогда, когда дома находятся гости!       Интересно, а кого представляет Эллиот, когда мастурбирует? А как он вообще это делает? Наверняка, он выглядел чертовски соблазнительно!       Кевин едва заставил себя вернуться к письму.       Я решил, что эти два дня перед отпуском отработаю полные смены, поэтому меня не жди. Кстати, я тебе приготовил яичницу, пока размышлял о своих дальнейших планах, но она, наверное, тысячу раз уже остыла. Об этом я подумал уже потом, но было уже поздно. Прости. Я просто хотел сделать тебе приятное.       Снова эти двусмысленные фразочки!       Если бы Эллиот действительно хотел сделать приятное, то мог прийти к нему в комнату, прилечь в постель, поцеловать, и потом…       Член заинтересовано дернулся, и Кевин отчаянно застонал, хлопая себя по лбу, — если он так реагирует на письмо, то что будет с ним, когда снова увидится с Эллиотом?       В общем, сильно не скучай, Кев. Можешь досмотреть сериал без меня, — я не расстроюсь.       Твой Эллиот.       И вроде бы, совершенно обычное письмо, но вот это «Твой Эллиот» заставило Кевина умереть и воскреснуть вновь, неверяще перечитывая это предложение несколько раз. Словно Эллиот принадлежал ему целиком и полностью, словно они встречались, словно это все так и должно быть.       Невероятно.       Чуть позже, когда первая волна чувств спала (пришлось снова помочь себе руками), Кевин удовлетворительно подметил, что в записке не было ни единой ошибки. Так что можно было снова проводить тестирование, а затем переходить к истории. Что ж, в эти два дня ему тоже было чем заняться.       Кевин съел остывшую яичницу с удовольствием, помыл посуду, прибрался в доме, отправился в теплицу, торча там больше обычного. Затем съездил в магазин за продуктами и завис там, покушаясь на презервативы и лубрикант. В последний момент решил все же взять, так на всякий случай. Да, именно на всякий случай! Кевин же не собирался набрасываться на Эллиота, как какой-то сексуальный маньяк. Не собирался, нет! Хотя очень был близок к этому.       Приехав домой, сходил в душ и снова польстился на образ спящего Эллиота, чувствуя себя омерзительным и вместе с этим донельзя счастливым. Засел за историю международных отношений и, читая про первую опиумную войну, все время зависал, вспоминая украденный поцелуй снова и снова, а потом приходилось перечитывать все заново. В итоге взбесился на самого себя и начал составлять список основных событий по истории Англии, которые чаще всего встречаются на экзамене, мечтая, что на одном из занятий с Эллиотом, Кевин возьмет себя в руки и сделает шаг.       Иначе он просто утонет в этих чувствах, сжигающих его душу дотла.       К концу второго дня, Кевин совершенно уже не знал, куда себя девать, метаясь по всему дому, как не упокоенный призрак. Никогда в жизни он не испытывал такой безудержной тоски по кому-либо, даже по маме. Тем более она звонила каждый день, интересуясь делами сына, и по голосу она была очень довольной своей командировкой. После смерти отца мама впервые была такой вдохновенной, — может быть, у нее появился молодой человек? Это было бы забавно: семейка Уильямс, которые славились сдержанностью и отстранённостью, в итоге пала к ногам великой любви.       И Кевин не был бы против, если бы мама наконец позволила себе выйти замуж во второй раз. Ведь он уедет учиться, и ей наверняка будет скучно одной в этом большом доме. Конечно, папу никто не заменит, но нужно было жить дальше. Странно, что Кевин никогда об этом не думал.       Он выполз на улицу, искренне радуясь спасительной ночной прохладе, и снова закурил, продолжая размышлять о том, как маме было тяжело одной все эти годы. Лишиться человека, с которым был счастлив и строил дальнейшие цели, — просто ужасно. Мама была сильным, волевым человеком, а Кевин за два дня успел превратиться в унылое дерьмо, хотя даже близко не понимал, каково это пережить на самом деле.       — Эй, мистер Куряга! — раздался знакомый голос, и Кевин тут же расплылся в дурацкой улыбке. Он попытался поскорее спрятать ее, пока Эллиот не подошел совсем близко. — Снова травишь себя никотином?       — Отвали, — уголки губ продолжили подрагивать, и Кевин все же осмелился взглянуть на Эла. — Привет.       — Привет, — шепнул тот, подходя слишком близко и заглядывая в глаза. — Как ты тут без меня? Соскучился?       — Да, — признался Кевин, и плевать, как это будет расценено. Но Эллиот лишь убрал недокуренную сигарету с его рук, туша об землю, и выкинул бычок.       — Тогда это тебе не нужно, — хмыкнул он, вставая рядом плечом к плечу, и взглянул на небо. — Я буду вместо твоих сигарет.       Кевин не был против. Отличное сравнение, на самом-то деле. Он взглянул на чернеющее полотно, и внутри проснулись бабочки, порхая в животе и вызывая тягучие-сладкие ощущения. Звезды таяли над ними, в воздухе пахло свежестью и сырой землёй, и Кевин почувствовал, как дрожит, но не от холода, а от прикосновения, которым случайно одарил его Эллиот.       Странное ощущение на грани.       — Помнишь, — Эл протянул руку к ночному небу, словно пытался дотянуться до него. Но у него естественно не получилось, и он повернулся к Кевину, долго вглядываясь в его глаза, пытаясь что-то увидеть в них. — Как мы в детстве так же смотрели на небо? Тогда было точно так же много звезд. И, если честно, я до сих пор не запомнил ни одного созвездия.       — Потому что ты никогда не смотрел на них, — Эллиот всегда смотрел на Кевина, который увлеченно рассказывал о звездах, о планетах, и размышлял, есть ли другая жизнь на земле. И почему Кевин не замечал этого? Он придвинулся ближе, шепча. — Ты смотрел на меня.       — Верно, мистер Умник.       Это было признанием? Да? И Кевин прикрыл глаза, поддаваясь чуть вперед, предвкушая долгожданный поцелуй. Он почувствовал, как Эллиот нежно обвил его талию, притягивая к себе. Легонькое прикосновение, которое должно было превратиться в нечто большее, но…       — Эй, мистер Игнорщик! — раздался девичий крик, и парни быстро отпрянули друг от друга. — Мама сказала, чтобы ты обязательно поужинал! Так и знала, что найду тебя здесь. А что это вы делаете?       Кейт, сестренка Эла, повисла на заборе, наблюдая за ними, склонив голову. Кевин не видел ее лица, но мог поклясться, что она хитро улыбалась.       — Не твое дело, мисс Обломщица, — крикнул Эллиот. — Я сейчас приду.       — Точно? Я могу сказать маме, что мистер Будущий Студент настолько рвется к знаниям, что решил позаниматься даже ночью! — Кевин прыснул, а Эллиот протяжно застонал.       Раунд был точно за ней. У них это семейное что ли: двусмысленные фразы и дурацкие прозвища? Почему-то Кевин раньше такого не замечал. Но было очень мило наблюдать за ними двумя, — не смотря, что у них разница примерно было в четыре года, они были очень близки.       — Ты совсем охренела, мисс Язва! Поосторожнее со словами, иначе мама узнает, куда же подевалась ее любимая ваза!       — Тогда ты будешь мистером Ябедником, — но угроза, видимо, подействовала, и Кейт спрыгнула с забора.       — Ох, прости за это. Наше солнце иногда такая… заноза! — выдохнул Эллиот и отошел на шаг назад. — Я пойду, ладно? Просто я почти зашел домой и… в общем, забей. До завтра, да?       Эллиот даже не зашел домой, а сразу рванул к Кевину после работы! Он тоже скучал и безумно волновался. Этот поцелуй не был какой-то случайностью, они оба этого желали. И Кевин решился.       — Я так и не смотрел сериал без тебя. После ужина, можешь прийти. Я не настаиваю, но вдруг…       — Правда? — на губах Эллиота заиграла улыбка, а в глазах появилась надежда, которая тут же погасла. — Ох черт, я постараюсь. Честно, — он сорвался с места, словно торопился куда-то. — В общем, я приду, Кев! Сейчас улажу кое-что, ладно?       Последние слова он уже выкрикивал возле забора, а потом ловко перелез, исчезая из виду. Кевину даже стало стыдно, что предложил ему прийти: видимо, у Эллиота были очень важные дела. Но с другой стороны, Эл мог отказаться, верно? Кевин пообещал себе, что не будет надеяться, ведь всякое бывает, и вытащил сигарету, закуривая.       Зато он знает главное, — его чувства не безответны.