Всем оставаться на своих местах

      Ловушка. Ловушка!       Стало так горько и смешно над самим собой. Как так то, ёлки-палки, а? Только что он, Весельчак У, был самым хитроумным и прозорливым во всей Вселенной, сто лет потратил на самый блестящий план в своей жизни, а тот — пуф! — взял и провалился с треском. Прям как та вышка.       Самое обидное, что малолетка-выскочка розоволосая догадалась сходу, а он, прожжённый пират, нет. Что за несправедливость?       — Это потому, что мы с Глотиком друзья не разлей вода были, — оправдывал себя У, снося пяткой челюсть зазевавшемуся бойцу. — Вот я и мысли не допустил о такой подлости, — объяснил он, впечатав локоть в чью-то переносицу. — Кто ж знал, что он такой крысой окажется? — и сокрушенно покачал головой над распростёртым в грязи телом.       Но шансов унести отсюда ноги у него не было, это Весельчак понимал отлично. А впрочем — прекрасно! Завоёвывать — так Вселенную, любить — так королеву, помирать — с симметричным пафосом. Поэтому, когда он всё-таки пропустил удар, и лезвие импульсного меча легко, как масло, прошило слой кевлара на животе… вместе со взорвавшейся внутри горячей болью пришёл злой азарт. Вот она, гибель, уже ничего не исправить и не отмотать, никакой космеон не поможет! Забрать с собой напоследок побольше этих хмурых рож: жаль, что они даже шуток не понимают!       Правда только, с каждым поворотом жизнь толчками уходила из тела, становящегося всё более неповоротливым. На ровном месте, практически, Весельчак споткнулся, перекатом ушёл от удара вниз, прижался спиной к бетонной глыбе.       — Ну что, сукины дети, в очере… — попытался расхохотаться, но смех оборвался стоном — смеяться было больно. Тени в капюшонах окружали не спеша — видели, что он даже руки не сможет поднять. У чувствовал, как бешено бьётся сердце, ускоряя неизбежное. — В очередь…       Вдруг совершенно внезапно улица озарилась ярким светом. Механический голос громогласно возвестил:       — Работает Межгалактический патруль! Всем оставаться на местах! Вы окружены!       Из-за разбитых машин быстро поднялись фигуры в сверкающих комбинезонах с тяжёлыми крупнокалиберными бластерами наперевес и вскинули оружие на изготовку. Ошарашенные пираты отпрянули в замешательстве: что за дела?       По команде патрульные открыли огонь, наполнив пространство яркими белыми вспышками. Отбросив сомнения, пираты бросились врассыпную, пригибаясь как можно ниже. Мечи против бластеров ожидаемо не работают.       Весельчак зажал руками рану на животе, вглядываясь в медленно подходившего к нему командира отряда.       — Да ладно, — просипел он. — Откуда вы взялись, ребята? Сюда лет восемьдесят нога вашего брата не ступала…       Патрульный остановился, пожал плечами. И… медленно растаял в воздухе, замерцав голубыми искрами. Вслед за ним так же исчез весь его отряд.       — И ещё столько же не сту-сту-тупит, — сообщил плавно спустившийся Вертер. Весельчак фыркнул, не в силах засмеяться.       — Ловко ты их! Я даже поверил. Только это без толку, — пират прикрыл глаза.       — Капитан, вам надо у-уходить! — безапелляционно заявил робот. — Сюда идет Глот.       Весельчак оскалился.       — Вот и хорошо! Хоть повидаюсь напоследок, в глаза посмотрю! А то совсем пропал с радаров, не навещает, не звонит, не пишет… Я тут, значит, весь извёлся, думаю, как он там, родной, не чихает ли, не кашляет, не обижают ли его там, болезного…       Вертер оборвал балагура.       — Уходите, капитан! У вас получится. Не время сдаваться!        «Да не могу я… — подумал У, чувствуя, как стынут ноги и темнеет в глазах. — Успеть бы бледнорылому в рожу плюнуть, а то он как раз к моей холодной тушке и поспеет…»       Но… жить все-таки хотелось больше.       — Спасибо, чудо железное, — выразил признательность У. — Гони к нашим, ты им нужнее. Если у них всё получится, то увидимся ещё.       — Есть, капитан! — взял под козырек Вертер и умчался.       Превозмогая боль и дикое желание лечь и закрыть глаза, пират перевалился на бок и с трудом поднялся на ноги. Ползти было бы легче, но как тогда рану зажимать? Спрятавшись в тень, опираясь на камни и стены, он побрёл прочь, не разбирая дороги, просто подальше отсюда, повинуясь инстинкту, повелевающему всеми живыми существами в тринадцати галактиках — жить. Чтобы — жить — надо — идти…       Идти…       Забравшись в какие-то неведомые трущобы, он нашёл разлом в стене — если всё пойдет не так, сойдёт и за склеп. Тоже, в общем, достойно.       По крайней мере, не воняет.       Весельчак рухнул на мелкую бетонную крошку, устилающую пол.        «Наконец-то, — мелькнула в голове последняя мысль. — Спать…»