Солнце, воздух и вода

      — … я не вижу. Пойди сам посмотри!       — Я боюсь. Сходи ты.       — Пусть Хох сходит!       — А чо я-то сразу?       — Это же ты его нашел… Ай! Тихо! Он шевелится!       Сквозь неподъемные ресницы пробивался свет. Весельчак напрягся изо всех сил, и ему все-таки удалось немного приоткрыть глаза. И тут же их зажмурить, света оказалось неожиданно много. Похоже, за сто лет, прожитых под пятой Великого Альянса, сетчатка отвыкла от настолько интенсивного ультрафиолета.       Детские голоса стали ближе. Видимо, недостаточно испугались.       — Надо позвать кого нибудь. Смотри, он ранен, — произнес кто-то очень рассудительно.       Весельчак, не удержавшись от стона, сумел каким-то чудом поднести руку к лицу и выглянуть из-под ладони. Над ним склонились три размазанных пятна, моргнув, он смог различить четыре пары глаз, уставившихся на него: два огромных, непроницаемо черных, выглядывающих из-под вороха высоких колючек, два бирюзовых, растерянно хлопающих бледно-голубыми веками, и четыре фасетчатых, перламутром переливающихся на солнце.       Солнце.       Если б мог, прям вот сейчас бы на него посмотрел. Скучал по нему больше, чем по кому-то (или чему-то ещё). Солнце, как же это…       — Э-эй… — голуболицый маленький марсианин присел на корточки рядом с пиратом. — Ты как здесь оказался?        «Не боится. Не разобрал отличительные знаки на куртке. Значит, никогда не видел пиратов. Ну или настолько глупый, что не осознает опасности», — пришел к обнадеживающим выводам У. Впрочем, на небе светило солнце. Это уже обнадеживало больше, чем что-либо еще.       — Да отстань от него, видишь, ему плохо, — тряхнул колючками уроженец скопления Бозе и склонился над Весельчаком. — Ты пить хочешь?       Пить!       Вот пока не сказали о воде, даже мыслей о ней не было. А теперь губы и язык как-будто вмиг трещинами покрылись, словно Меркурий до колонизации. Весельчак оживился, насколько мог, промычал что-то нечленораздельное, и потянулся к маленькому доброхоту. Тот, придержав пушистой лапкой голову пирата, влил в рот несколько капель воды.       Какое блаженство…       — Ой! Сколько крови! — марсианин прижал к лицу синие ладони. — Погоди, мы сейчас позовем кого-нибудь!       — Не… Не… надо никого, — помотал головой Весельчак. — Спа… кхх… спасибо… дети. Всегда… любил детей, — он попытался улыбнуться, не особо старательно. И был уверен, что получилось не очень.       — Ты весь циркулирующий объем потерял, по-моему, — с сомнением покачал головой лохматый бозеанин. — Тебе срочно в больницу надо, ты умереть можешь.       Фасетчатый согласно кивнул.       — Не… Не умру. У меня… комплекс повышенной регенерации… Дай еще пить, а?       — КПР? Ты военный? — догадался бозеанин.       Точно.       — Ага, военный… — с сожалением оторвался от бутылки У. — На меня напали… пираты.       — Не может быть, — дети дружно замотали головами. — Пиратов на Земле не бывает, они не пройдут через защитный кордон!       И это поистине прекрасно!       — Меня ранили не на Земле… Я бежал и катапультировался… Я работал под прикрытием и ме…ня раскрыли… — Весельчак раскашлялся, поперхнувшись, и тут же упал лицом вниз, скорчившись от боли. Детишки взволнованно зашептались. Потом марсианин раскрыл свой рюкзачок и, покопавшись в нем, протянул Весельчаку плоскую белую упаковку.       — Держи. Альбуминовый пластырь. Заживляет раны. Для тебя, наверное, тоже подойдет, у тебя же геном близкий к человеческому?       У осторожно принял гуманитарную помощь.       — Ты настоящий друг, а не поганка, — прохрипел с чувством. — Галактика тебя не забудет. А теперь бывайте, ребята, я вам по гроб жизни благодарен.       — Береги себя. Уверен, что не надо сообщить полиции? — марсианин нахмурил синие брови.       — Ни в коем случае! У меня еще есть шанс выполнить боевое задание! Не скажу какое, это военная тайна!       Дети серьезно закивали.       — Ну, тогда пока, береги себя, — бозеанин осторожно потрепал его по плечу. Потом все трое поднялись на ноги и ушли, мягко ступая по траве.       Тут трава… Зеленая. И пахнет…       У еще полежал в полузабытьи, восстанавливая силы. Потом приподнялся, собираясь воспользоваться подаренным ранозаживляющим пластырем. Но упаковка вдруг выпала из его живой, не механической руки. Пират даже не поглядел на нее, скрипнул зубами, уставившись в одну точку.       — Твою ж за ногу четыре раза, — простонал он. — Ну как так-то… Почему?