Сонхва/Юнхо, упоминание Юнхо/Ёсан, эджинг, эротические наказания, порка, dirty talk

      Возможно — возможно — у Юнхо и правда была небольшая зависимость от секса.       По крайней мере, он признавал это, верно? Это же хорошо, когда ты признаешь проблему, а не отнекиваешься от неё. Верно?       И… да, Чон Юнхо правда любил секс. Неважно, в какой он был позиции, неважно, с кем из мемберов… Он просто очень любил трахаться, и иногда сам процесс для него был куда важнее, чем желание кончить.       И, если говорить про то, с кем… Юнхо действительно было не так уж и важно. В моменты сексуального голода он превращался в хищника, нападая на тех, кто ему позволял это сделать. На тех, с кем у него были договорённости.       Ему безоговорочно доверяли Минги и Уён. Сан просил предупреждать заранее — потому что он мог быть и не в настроении, ведь с ним чаще всего Юнхо не церемонился, укладывая лицом в подушки и трахая как послушную игрушку.       А вот с остальными было чуть сложнее. Ёсан не был против — обычно. Но мог и начать отнекиваться, и нужно было внимательно отслеживать, точно ли он не хочет, или у него настроение поиграть в принуждение.       Чонхо попадался ему редко, чаще всего был против, хотя в самом начале их общих отношений они были весьма близки — но, возможно, в своём желании показать младшему, что секс весьма приятен, Юнхо мог слегка перестараться. Впрочем, иногда Чонхо всё-таки ложился под него, хоть и хмурился.       Самым опасным игроком был Сонхва — несмотря на внешнюю хрупкость, он мог как просто согласиться на секс, так и начать доминировать. Иногда они сговаривались с Хонджуном — потому что лидеру не хватило бы сил, чтобы связать Юнхо, но с Сонхва ему было куда проще.       Итак, после небольшой шалости с Сонхва Юнхо пришлось пойти в спальню Ёсана — и уломать его на секс. Конечно, слишком уж стараться не пришлось, — Ёсан был в неплохом настроении, сам поманил его, сам лёг на живот, да ещё и стонал так жалобно и сладко…       Но Юнхо не мог остановиться на одном разе. А кто вообще остановился бы, когда Ёсан лежит полностью разбитый на животе, его бёдра слегка дрожат после оргазма, а из припухшей розовой дырочки вытекает сперма?       Вот и Юнхо не смог — сначала слегка игриво начал пальцами возвращать собственную сперму обратно внутрь Ёсана, ухмыляясь и не обращая внимания на сдавленные стоны Кана. Но тот, непослушный, всё никак не мог сжаться так, чтобы из него перестало течь. Это вывело Юнхо из себя, и он снова вошёл в Ёсана, вжимая его лицом в подушки. — Непослушная шлюшка хочет избавиться от моей спермы? Тогда я накачаю тебя ею так, что даже спустя несколько дней из тебя всё равно будет течь, — прошипел Юнхо, сжимая влажные от пота волосы Ёсана. Тот всхлипнул, не в силах что-либо ответить.       Они провели так половину ночи, пока у Юнхо не начались сухие оргазмы. Разбитый и выебанный Ёсан что-то шептал осипшим голосом, но разобрать его слов у Юнхо не получилось.       А зря. Наверное, тогда он бы остановился раньше.       Утром Ёсана уже не было в постели, что немного насторожило Юнхо. Он думал, что Кан после такого родео останется спать подольше, но — нет, в спальне его не было.       Впрочем, как и в общежитии.       И лишь при взгляде на расписание, висевшее на холодильнике, Юнхо шлёпнул себя ладонью по лбу. Верно, суббота ведь. Ёсан уехал вести музыкальное шоу.       Страшно было даже включать трансляцию — как выглядел Кан, если ночью Юнхо едва оставил его в живых после сексуального марафона?       Впрочем, недовольный взгляд Сонхва, зашедшего на кухню, подсказал Юнхо, что Ёсану явно было тяжеловато. — Ты хоть иногда будешь думать головой, а не головкой члена, а? — прошипел Сонхва, опираясь ладонями о стол. Его красивое лицо было искажено гневом. — Доедай и иди в душ, подготовься. Я тебя хорошенько накажу. Раз уж тебе так нравится трахаться… не жалуйся потом.       Юнхо хотел было что-то возразить, но он и правда был виноват. Забыл о расписании, и теперь Ёсану тяжко приходится на шоу. Он и правда заслужил наказание.       После завтрака Юнхо послушно умывается и моет всего себя, даже немного растягивает себя — потому что этого потребовал Сонхва. Очевидно, что наказание может быть приятным, но…       Среди них всех Сонхва был одним из самых изобретательных. Частенько он даже Хонджуна ставил на место, если тот забывался и считал себя самым главным в их группе.       А уж на остальных авторитет Пака действовал безоговорочно. Даже если на камеру или на людях кто-то шалил, за закрытыми дверями они получали своё наказание без возражений.       Юнхо в одном полотенце прошёл в спальню Сонхва и Хонджуна, где его уже ждал Пак. Он, полностью одетый, сидел возле стола, на котором были разложены некоторые вещи — наручники, анальная пробка с чёрным собачьим силиконовым хвостом, повязка на глаза и деревянный пэддл с выгравированным «ШЛЮХА» на нём.       Встав со стула, Сонхва подозвал Юнхо ближе. — Сейчас я надену на тебя повязку и ты встанешь на колени, головой будешь лежать на стуле. Я скую твои руки за спиной. Рот у тебя будет открыт, так что, если что, ты назовёшь своё стоп-слово. Помнишь его? — Аврора, — покорно ответил Юнхо. — Хорошо, — улыбнулся Сонхва. Он привстал на цыпочки и завязал Юнхо глаза, а затем весьма заботливо и аккуратно помог ему принять нужную позу.       У стула была довольно мягкая сидушка и хорошая высота, чтобы спина Юнхо была полностью прямой, когда он стоял на коленях. Так он не устанет слишком быстро.       Сонхва молча сковал ему руки за спиной, а затем щёлкнул чем-то — крышкой от смазки, скорее всего. Даже не проверяя, растянут ли Юнхо, Пак вставил в него анальную пробку, поправляя её так, чтобы хвостик ровно торчал между ягодиц. — Отлично, — послышался голос Сонхва. Из-за того, что его глаза были закрыты, Юнхо весь обратился в слух и ощущения. Поэтому он уже был возбужден, а когда Сонхва вдруг перекинул через его спину ногу и сел на поясницу, Юнхо сдавленно застонал, ощущая вес старшего. — Скажешь, если будет тяжело, — пробурчал Сонхва, судя по звукам — беря в руки пэддл. — Мне не тяжело. Ты такой лёгкий. Снова плохо ешь? — обеспокоенно пробормотал Юнхо и тут же взвизгнул — Сонхва дважды ударил его по ягодицам. — Заткнись, я не позволял тебе разговаривать, — прошипел Хва, поглаживая деревянной шлёпалкой порозовевшие ягодицы. — Мне плевать, будет ли тебе тяжело, потому что это — твоё наказание.       Он снова ударил Юнхо по ягодицам, вырывая из него сдавленный стон, переходящий в крик. — Ты, кобель озабоченный, вместо того, чтобы просто трахнуть Ёсана, довёл его до такого состояния. Он едва мог говорить утром, а ему пришлось вести шоу, — ровно и зло проговорил Сонхва, снова отвешивая несколько тяжелых шлепков. — Ты нарушил одно из главных правил в наших отношениях. — Прости, пожалуйста, прости меня, — заскулил Юнхо, поворачивая голову набок. — Как-то быстро ты начал раскаиваться, — фыркнул Сонхва, а потом несколько раз шлёпнул пэддлом прямо по анальной пробке, загоняя её глубже. Чон взвизгнул, его бёдра затряслись, пытаясь уйти от ударов, но ему пришлось замереть, когда Пак ударил его по ягодицам снова. — Ты всего лишь озабоченная шлюшка, которой плевать, в кого совать член, — выплюнул сквозь зубы Сонхва, откладывая пэддл. Наклонившись, он сжал болезненно твёрдый член Юнхо, уже истекающий предэякулятом. — Если бы не все мемберы, которые мирятся с твоим поведением, что бы ты делал, Юнхо? Пошёл бы трахаться на стороне? Стал бы первоклассной блядью, про которую ходили бы слухи среди всех в индустрии?       Чон заскулил, из его приоткрытого рта капнула слюна. Ему очень хотелось кончить, ещё и Сонхва идеально ласкал его член…       Будто почувствовав это, Хва сжал член Юнхо у основания, прерывая оргазм, а затем вообще его отпустил, вновь беря в руки шлёпалку. — И это то, чем ты платишь за наше терпение — ты портишь Ёсану жизнь и едва не срываешь его расписание.       Голос Сонхва уже не был таким озлобленным, скорее просто спокойным и слегка издевательским.       Юнхо послушно принял ещё несколько ударов по ягодицам, несмотря на то, что те раскраснелись, а слово «ШЛЮХА» на них было отчётливо видно. — Возможно, мне бы стоило просто засунуть в тебя вибратор, связать и оставить в таком виде на несколько часов… — пробормотал Сонхва, снова сжимая член Юнхо и одновременно с эти нажимая на пробку, трахая ею парня. — Но тебе бы это слишком понравилось, верно? Ты такой жадный до удовольствия, что это бы стало не наказанием для тебя, а наградой.       Юнхо заныл на одной ноте, почти чувствуя, как ещё секунда — и он кончит, но Сонхва снова прервал его оргазм, а затем ещё и легонько пошлепал ладонью по члену, вырывая изо рта Юнхо поскуливания. — Но непослушных псин нужно воспитывать, и мне, к сожалению, приходится этим заниматься, — почти разочарованным тоном протянул Пак, шлёпая Юнхо по бёдрам. Это оказалось намного больнее, чем по ягодицам, и Чон сдавленно закричал, принимая удары. — Будешь снова нарушать правила из-за того, что твой бесполезный член не может ни дня продержаться без желания быть погруженным в чью-то дырку? — процедил Сонхва, сжимая член Юнхо кончиками ногтей. Почти больно — но на самом деле до безумия приятно. — Нет, нет, я больше не буду! — заскулил Юнхо, его лицо стало мокрым — из глаз потекли слёзы от перевозбуждения, пропитывая ткань повязки. — Я больше так не буду, пожалуйста, хён! — Тогда можешь кончить, — усмехнулся Сонхва, но вместо поглаживаний по члену Юнхо получил шлепки ладонью. Он заерзал на месте, его бёдра дрожали от избыточных ощущений, а изо рта лились стоны вперемешку со всхлипами.       Но, видимо, он мог наслаждаться и такой болью, потому что спустя минуту таких шлепков Юнхо замер, кончая, пачкая спермой аккуратные ладони Сонхва. Тот поморщился, но терпеливо дождался, пока Юнхо не перестанет кончать.       Сонхва слез с него, усадил на колени на пол и прижал испачканные ладони к лицу Юнхо. — Всё же, сколько не воспитывай щенков, они остаются непослушными грязнулями. Приберись за собой.       И Юнхо, не видя, на ощупь, приоткрыл рот, втягивая внутрь пальцы Сонхва и слизывая с них сперму. Его лицо было и без того мокрым от слёз и слюны, а теперь по нему было ещё и размазано его собственное семя. — Выглядишь таким жалким, — беззлобно усмехнулся Сонхва, похлопывая Юнхо по щеке. — Хочу тебя сфоткать, отправлю в общий чат. Ты ведь не против, щеночек? — Не против, — хрипло ответил Юнхо, оставаясь на месте. Он замер, слыша, как Сонхва берёт телефон со стола, а потом делает несколько фото — лица крупным планом, а также всего Юнхо спереди и сзади, мокрого от пота, с анальной пробкой и хвостиком, с перепачканным лицом. — Чудесно, — промурлыкал Хва, отправляя фото в их секретный чат — запароленный, куда они отправляли подобные фото или непристойные предложения.       После этого он убрал телефон и снял повязку с глаз Юнхо, внимательно глядя на его покрасневшие от слёз глаза. — Ты в порядке? — Всё хорошо, — отозвался Юнхо, послушно ожидая, когда его руки освободят. — На мгновение мне показалось, что ты совсем уж потерял рассудок, — усмехнулся Сонхва. — Но мы оба знаем, что в сабспейс ты не впадаешь.       Юнхо улыбнулся и покачал головой, позволяя Сонхва позаботиться о нём. Они вместе сходили в душ, и старший намазал его ягодицы и бёдра мазью, чтобы от шлепков не осталось синяков.       Хотя фото получились прекрасными — и его красные ягодицы с отпечатком «ШЛЮХА» вызвали небольшой фурор в их чате.       Когда Ёсан вернулся в общежитие, Юнхо уже ждал его — с букетом цветов, шоколадными конфетами и небольшим, но дорогим подарком. — Надеюсь, ты меня простишь за то, что я был таким невнимательным по отношению к тебе, — пробормотал Чон, стоя на одном колене.       Ёсан усмехнулся — ослепительно красивый, всё ещё с макияжем на лице. Он взял букет, медленно вдохнул приятный аромат цветов, и чуть хрипло ответил: — Я уже простил тебя. Особенно после доказательств того, как Сонхва-хён наказал тебя. Хорошо, что у него было лекарство, и мой голос вернулся как раз к началу шоу.       Юнхо покраснел от стыда, но Ёсан наклонился к нему и, сжав его лицо ладонями, мягко чмокнул в кончик носа. — Всё в порядке. Просто… будь более внимательным, хорошо, хён? — Конечно, — Юнхо заслужил ещё один нежный поцелуй, а затем и объятия от обычно нелюдимого Кана. Они прижались друг к другу, не обращая внимания на то, что за ними следили почти все мемберы. — Ладно, иногда воспитание на них всё же действует, — проворчал Сонхва, атакованный любвеобильным Уёном. Они тоже обнимались, стоя у косяка двери.       Уён захихикал, потираясь лицом о плечо Хва и прижимаясь ещё ближе. Он обожал такие моменты слабости своего хёна, когда тот становился мягким и нежным. Обычно это как раз происходило после подобных эпизодов, когда Сонхва вынужден был вести себя жёстко и грубо.       Глянув на умоляющий взгляд Уёна, Сонхва вздохнул, но поцеловал его в подставленные губы, потрепав по волосам.